Глава 14.

Мы прождали мужчин весь вечер, но они так и не появились. Леди Эмберли уехала, оставив меня в компании тишины и нарастающего разочарования. Уехала, когда все приличия уже давно были соблюдены и растягивать прощание стало бы неуместным. Я же отправилась в свою комнату, с остротой осознавая, что в этом мире нет ни сотовых телефонов, ни других способов мгновенной связи. Словно отрезанная от мира, я могла лишь гадать, что задержало мужчин и все ли с ними в порядке. Если честно, судьба Ричарда меня волновала значительно больше, нежели ДеМарка. О ДеМарке я волновалась исключительно потому, что он покинул дом вместе с Ричардом. Ну и потому, что я в принципе не желала ему ничего плохо, как, впрочем, и ничего хорошего.

Пока мы с леди Эмберли коротали часы в гостиной за чаем, она провела мне инструктаж, окончательно уверив, что бал – это не поле битвы, а сцена, на которой я должна блистать. Нервозность, конечно, никуда не делась, легкий мандраж все еще щекотал нервы, но страх, сковывающий движения и заплетающий язык, отступил. Леди Эмберли каким-то удивительным образом вселила в меня уверенность, убедила, что все будет хорошо, если позволю себе просто быть собой.

Но помимо подготовки к балу, ее слова заронили в мою душу зерно сомнения и надежды, росток волнения, который не давал мне покоя ни в ванне, ни во время сушки волос. Даже щебетание Энни о скором выздоровлении брата и его предстоящей службе посыльным, если, конечно, леди Эмберли все еще нуждалась в его услугах, не могло заглушить навязчивую мысль о Ричарде.

Светская дама, легко и непринужденно потягивая чай, обронила фразу, которая ударила в самое сердце: что бы ни случилось на балу, Ричард женится на мне. Его не спугнет ни неловкий пассаж в танце, ни опрокинутый бокал вина. На мой изумленный вопрос, откуда такая уверенность, Эмберли ответила с обезоруживающей простотой: "Он любит тебя, дорогая. Разве ты не видишь?"

Признание, пусть и косвенное, не из уст самого лорда Мортона, отозвалось во мне волной тепла. Почему-то я безоговорочно верила леди Эмберли, ее проницательному взгляду и умению читать людей как открытую книгу. Поэтому, когда в коридоре раздался шум, сменившийся быстрыми шагами, я бросилась к двери, надеясь увидеть Ричарда.

Не успела я и глазом моргнуть, как дверь распахнулась, и меня буквально подхватили на руки. Меня развернули и прижали спиной к дверному полотну. При этом дверь захлопнулась с тихим щелчком, а ключ повернулся в замке, отрезая меня от всего мира. Как он умудрился совершить все эти действия с такой молниеносной скоростью, оставалось загадкой. Но вот я уже висела в его объятиях, ноги обвили его бедра, а внизу живота чувствовалось отчетливое жгучее доказательство его желания. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к щекам, и дыхание перехватило от неожиданности и нахлынувшей страсти. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах плескался такой пожар, что казалось, воздух вокруг нас начал искриться.

– Ричард… – прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Я люблю тебя, – хрипло произнес он, его дыхание опаляло мою шею. – Каждый день, каждую минуту. С того самого момента, как увидел тебя впервые. Я схожу с ума от мысли, что ты можешь принадлежать кому-то другому.

Его слова были подобны удару тока, пронзили меня насквозь. Я почувствовала, как сгорают последние остатки сомнений, как в душе распускается цветок, согретый теплом его искренности.

– Я тоже люблю тебя, – выдохнула я в ответ, и в этот момент все остальное перестало существовать.

Он жадно впился в мои губы, и я ответила на поцелуй со всей страстью, которая копилась во мне все эти дни. Это был поцелуй, говорящий больше, чем слова. Поцелуй, полный обещаний и надежд. Поцелуй, стирающий грани между разумом и чувствами. Наши тела прижались друг к другу, стремясь слиться воедино, и я чувствовала, как нарастает волна желания, готовая захлестнуть нас обоих. Мир сузился до размеров этой комнаты, до прикосновений его рук, до запаха его кожи, до стука наших сердец, бьющихся в унисон. В этот момент мы были только вдвоем, пленники страсти, готовые отдаться на ее волю.

Я обхватила его шею руками, пальцы утонули в густых волосах. Отвечала на поцелуй со всей нерастраченной нежностью, с той тоской, что копилась во мне все эти дни с момента нашей первой встречи. Вкус его губ – терпкий, как дорогое вино, пьянящий, как запретная любовь, – дурманил разум, заставляя забыть обо всем на свете, кроме этого момента. Кроме этих объятий.

Его руки скользили по моей спине, обжигая кожу сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Я чувствовала, как он нетерпеливо, пытается справиться с кружевом и шелком одежды. Застежки поддались, и ткань, словно повинуясь невидимой команде, начала скользить вниз, обнажая мою спину. Шелк, мягкий и прохладный, соскользнул с моих плеч, оставив меня полуобнаженной. Ричард оторвался от моих губ, осыпая поцелуями шею, мягкие изгибы плеч, ключицы. Каждый его поцелуй – словно клеймо, знак принадлежности.

– Ты… прекрасна, – прошептал он, его голос сорвался, звучал хрипло и взволнованно. Дыхание сбилось, и каждое слово давалось с трудом.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждым словом, каждым горячим вздохом, обжигающим мою кожу. Мои руки тоже не хотели оставаться в стороне. Я потянулась к пуговицам на его пиджаке, тщетно пытаясь как можно быстрее освободить его от стесняющей одежды. Ткань не поддавалась, проклятые пуговицы будто нарочно зацепились друг за друга. Пальцы дрожали от нетерпения, от желания как можно скорее коснуться его кожи. Но я не сдавалась. Хотелось чувствовать тепло его тела, утонуть в его объятиях, ощутить биение его сердца.

– Я… я люблю тебя больше жизни, – выдохнул он вновь, прерывая мои неуклюжие старания поцелуем в висок. Его губы задержались на моей коже, словно впитывая каждую клеточку, каждый вдох.

Я ответила лишь тихим стоном, бессознательно прижимаясь к нему еще крепче. Его слова опьяняли сильнее любого вина, разжигали огонь желания до нестерпимого предела. Поцелуи становились все более жадными, более настойчивыми. Наш танец, безумный и страстный, продолжался. Мы словно двигались в унисон, стремясь как можно скорее избавиться от всего, что стояло между нами. Одежда летела на пол, словно сброшенная змеиная кожа.

Вот уже его пиджак валялся на полу, брошенный в спешке. Рубашка расстегнута на груди, открывая взору крепкие мышцы, вздымающиеся в такт сбивчивому дыханию. Я провела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей, и он вздрогнул от моего прикосновения. Под моими пальцами билось его сердце, и я чувствовала, как оно колотится гулко и быстро.

– Ты… ты сводишь меня с ума, – прошептал он, хватая мои руки и прижимая их к своим губам. Он покрывал мои ладони жаркими влажными поцелуями, словно стремясь испить всю мою нежность.

Я почувствовала его горячее дыхание на своих ладонях, обжигающее кожу, и посмотрела в его глаза. Они были темными, бездонными и полными такой страсти, такого безудержного желания, что у меня перехватило дыхание. Казалось, в них пылает пожар, готовый поглотить меня целиком.

Мы снова слились в поцелуе, в котором переплелись нежные признания и пылкие обещания. Его язык танцевал с моим, исследуя каждый уголок моего рта, словно стремясь познать меня до конца. Я отвечала ему тем же, утопая в этом океане страсти, позволяя ему вести меня за собой. Руки уже нежно ласкали спину, перебирали волосы, заставляя голову кружиться от возбуждения.

В какой-то момент, будто повинуясь внезапному порыву, он опустился на колени, поставив меня на пол, начал осыпать поцелуями мой живот, мои бедра. Каждый его поцелуй клеймил и обжигал. Я запрокинула голову, издавая тихий стон удовольствия, чувствуя, как по телу разливается волна тепла, перерастающая в жар. Сорочка, уже окончательно сброшенная на пол, лежала у наших ног, словно больше ненужная оболочка, напоминание о приличиях, которые мы сбросили вместе с тканью. Осталась лишь тонкая ткань нижнего белья, которое казалось сейчас невыносимым бременем, ненужным препятствием на пути к нашей страсти.

– Ричард… – прошептала я, ощущая, как волна нахлынувшего желания накрывает меня с головой, лишая рассудка.

Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела отражение собственной страсти. Он понимал меня без слов, знал, чего я хочу, чего жаждет мое тело. И это знание разжигало огонь с новой силой, заставляя кровь кипеть в венах.

Медленно, нежно, с трепетом он освободил меня от оставшихся одежд. И вот я стояла перед ним обнаженная, смущенная и возбужденная одновременно. Его глаза горели в полумраке комнаты. Он молча любовался мной, его взгляд обжигал кожу, заставляя каждый нерв дрожать в предвкушении. Затем он поднялся, и я увидела, что он и сам почти обнажен. Его глаза горели огнем, в них больше не было ни тени сомнения, лишь безудержная страсть. В этот момент я знала, что этот вечер, эта безумная ночь станет ночью любви и страсти. Ночью, которую мы запомним на всю оставшуюся жизнь. Ночью, когда мы перестанем быть двумя отдельными людьми и станем единым целым.

Его взгляд, такой жадный и нежный одновременно, скользил по моему телу, останавливаясь на каждом изгибе, каждой линии. Я чувствовала себя одновременно смущенной и невероятно желанной. Его глаза, словно два темных омута, затягивали в пучину страсти, не давая возможности отвести взгляд. Казалось, он видел меня насквозь, видел не только мою наготу, но и мою душу.

В тишине комнаты громче стало слышно наше сбившееся дыхание. Воздух наэлектризовался от напряжения, казалось, еще немного – и разразится буря. Я замерла, не в силах пошевелиться, ожидая его следующего шага.

Ричард медленно протянул руку и коснулся моего лица. Его пальцы невесомо скользили по моей щеке, шее, ключицам, вызывая мурашки по всему телу. От его прикосновений кожа вспыхивала, словно от прикосновения огня.

– Ты… ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, – прошептал он, его голос дрожал от волнения.

Я молчала, не находя слов, чтобы ответить. Да и нужны ли были слова в этот момент? Все ответы были в наших глазах, в наших сердцах, бьющихся в одном ритме.

Он наклонился и снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был мягким, нежным, полным благоговения. Его губы едва касались моих, словно боясь спугнуть волшебство момента. Но постепенно поцелуй становился все более страстным, все более требовательным, пока не перерос в безудержный вихрь желания.

Я обвила его шею руками, прижимая к себе как можно крепче. Хотелось раствориться в нем, стать его частью, слиться воедино. Чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, как бьется его сердце, словно пытается вырваться из груди.

Его руки скользили по моей спине, вызывая дрожь от каждого прикосновения. Он нежно гладил мои бедра, ягодицы, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я чувствовала, как нарастает волна желания, готовая захлестнуть нас обоих.

– Я хочу тебя, – прошептал он, его дыхание опаляло мою шею. – Хочу тебя всю, без остатка.

Я ответила лишь тихим стоном, в котором слились смущение и желание. Я тоже хотела его, всем сердцем, всей душой. Хотела ощутить его силу, его страсть, его любовь.

Ричард подхватил меня на руки и понес к кровати. Он опустил меня на мягкие подушки, и в этот момент я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.