Глава 15.

Солнце, словно художник-импрессионист, робко просачивалось сквозь прикрытые шторы, озаряя комнату мягким золотистыми мазками. Каждое утро, казалось, начиналось одинаково, но сегодня все было по-другому. Пробуждение пришло не внезапно, а ласково, словно прикосновение крыла бабочки, нежно и трепетно. Тело откликалось приятной негой, храня память о жарких страстных объятиях, о каждом прикосновении, от которого бежали мурашки по коже. Улыбка, подобно весеннему цветку, невольно расцвела на губах при виде скромного букетика полевых цветов, уютно расположившегося на подушке. Простые ромашки и васильки, перевязанные грубой нитью, с любовью собранные ранним утром, говорили гораздо больше, чем самые пышные букеты из королевских оранжерей. Ричард. Одно это имя, произнесенное мысленно, согревало душу и разгоняло остатки сна. Просто Ричард. Ни титулов, ни богатства, только он, его взгляд, его прикосновения…

Реальность, как всегда, спешила вмешаться в мои грезы. Конечно, он не мог остаться до утра. Приличия – незыблемый закон этого мира. Общественное мнение – жестокий судья, а Энни – бдительная стражница морали и порядка. Нарушить хоть одно устоявшееся правило значило бы навлечь беду не только на себя, но и на Ричарда, а этого я не могла допустить. Легкая мимолетная грусть кольнула сердце, подобно уколу розового шипа, но тут же была отогнана теплом трепетных воспоминаний и предвкушением новой встречи уже сегодня, на торжественном балу.

В дверь тихонько постучали, как это обычно делала Энни. Три негромких почтительных удара.

– Войдите, – промурлыкала я едва слышно, все еще погруженная в сладкую дымку блаженных воспоминаний.

На пороге появилась Энни, лучащаяся утренней свежестью и неиссякаемой бодростью. Ее энергичное присутствие чувствовалось сразу, словно в комнату ворвался свежий порыв ветра. В руках горничная бережно держала мое платье.

– Доброе утро, леди. Как вам спалось? – лукавый огонек плясал в ее глазах, когда Энни окинула меня внимательным, понимающим взглядом. Я почувствовала, как предательская краска начинает заливать мои щеки, выдавая меня с головой.

– Прекрасно, спасибо, Энни, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и естественно, но в душе все трепетало от волнения.

– Я так и знала. Бал сегодня. Все только и говорят об этом, леди. Все в предвкушении, – она радостно потерла руки, словно и сама собиралась на праздник. – Леди Эмберли уже прибыла и просила передать, что ждет вас на примерку платья. И, конечно, нужно сделать прическу. Позволите?

Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается радостное возбуждение. Я полностью доверяла безупречному вкусу и умениям Энни. Пока она ловко орудовала расческой и шпильками, создавая сложную прическу, я витала в облаках, мысленно перебирая самые яркие моменты прошлой ночи. Энни что-то без умолку щебетала о предстоящем бале, о невероятных нарядах, о знатных гостях, которые съедутся со всей округи. Но я слушала вполуха, лишь время от времени вставляя ничего не значащие дежурные фразы, чтобы поддержать разговор. Мои мысли были далеко, с Ричардом, в его объятиях, где время замирало и существовали только мы двое.

– Вы сегодня просто светитесь, леди, – восхищенно воскликнула Энни, отступая на шаг, чтобы полюбоваться результатом своих трудов. – Никогда еще не видела вас такой. Видно, что любовь вдохновляет.

Я снова почувствовала, как краска приливает к лицу, как щеки предательски розовеют, но на этот раз благоразумно промолчала, стараясь не выдать своих истинных чувств. Энни понимающе улыбнулась, словно знала гораздо больше, чем говорила.

– Лорд Ричард и вправду очень достойный молодой человек. Поздравляю вас, леди, – продолжала она, очевидно, решив, что мое хорошее настроение связано исключительно с приближающимся балом и, возможно, с симпатией к Ричарду, что было лишь отчасти правдой. Ей ведь совсем не обязательно знать всю правду до конца.

Я мягко улыбнулась в ответ, стараясь не выдавать себя. Она была лишь частично права, в ее словах была только доля истины, а все остальное оставалось надежно скрытым в глубине моей души.

– Энни, – спросила я как бы невзначай, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее и спокойнее, чтобы волнение не выдало меня, – а что лорд Мортон? Он… он уже проснулся?

Энни на секунду задумалась, вспоминая утренние события.

– Лорд Мортон? Да, леди. За ним рано-рано утром прибыл господин… кажется, ДеМарк. Они вместе, как только рассвело, покинули особняк.

ДеМарк? Услышав это имя, сердце предательски ёкнуло и пропустило удар. Вчера вечером, в головокружительном вихре страсти и нежности, я совсем забыла о главной причине их внезапного отъезда. О той несчастной девушке, о зловещей книге, о маньяке, который задумал недоброе. Нашли ли они ее? Сумели ли предотвратить страшное?

– Ясно, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, скрывая под маской безразличия внезапно вспыхнувшее беспокойство. Не нашли, значит, если он уехал вместе с ДеМарком. Иначе он бы остался, чтобы рассказать мне об этом. Я мысленно взмолилась о том, чтобы с той неизвестной девушкой все было в порядке, чтобы Ричард успел ее спасти и с ней не случилось ничего плохого.

Тихий стук в дверь прервал поток моих тревожных мыслей. На пороге появилась леди Эмберли, окруженная несколькими юными девушками из ее мастерской. Все они, как пчелки, были заняты делом. В руках они бережно несли коробки, доверху наполненные кружевами, шелковыми лентами, сверкающими бусинами и другими необходимыми для отделки бального платья материалами.

– Моя дорогая! – с искренним энтузиазмом воскликнула леди Эмберли, расплываясь в приветливой улыбке и заключая меня в легкие дружеские объятия. – Сегодня тот самый долгожданный день. Мы проведем последнюю, самую важную примерку, внесем последние, самые изысканные штрихи, и к вечеру ваше платье будет готово. Вы будете просто неотразимы. Все взгляды будут прикованы только к вам.

Леди Эмберли окинула меня цепким оценивающим взглядом профессионального портного, подмечая каждую деталь.

– Вы сегодня особенно прекрасны, – задумчиво произнесла она как бы про себя, но достаточно громко, чтобы я услышала. – Не знаю, что случилось, но, полагаю, проведенная накануне волшебная ночь перед балом пошла вам только на пользу. Вы словно расцвели.

Я сперва побледнела, а затем снова покраснела, но на этот раз постаралась скрыть свое смущение за широкой лучезарной улыбкой. Впереди был бал. Парад огней, музыки, нарядов и надежд. И я, что бы ни случилось, должна была блистать, затмив всех своим очарованием. Не хочу, чтобы Ричарду было за меня стыдно.

Время, словно непоседливый ручей, утекало сквозь пальцы, совершенно не считаясь с моей тревогой. Маленькие искусницы из мастерской леди Эмберли, словно стайка трудолюбивых пчелок, жужжали вокруг меня, подкалывая невидимыми иголками, пришивая сверкающие пайетки, выравнивая шелковые оборки, создавая из простых лоскутов ткани настоящее произведение искусства, достойное кисти великого художника. Леди Эмберли, величественная и собранная, будто дирижер, руководящий оркестром, раздавала четкие и лаконичные указания, каждое ее слово было преисполнено опытом и безоговорочным авторитетом.

– Барбара, дорогая моя, держите спину ровнее, – ее пальцы, ловкие и чуткие, как у пианистки, поправляли кружевную отделку на моем плече. – Помните, осанка – это главное оружие женщины. Платье должно сидеть идеально, словно вторая кожа, подчеркивая все достоинства и скрывая малейшие недостатки. И самое главное – улыбайтесь. Искренне, от души. Ваш блеск в глазах – лучшее украшение, дорогая. Никакие бриллианты не сравнятся с ним.

Я изо всех сил старалась следовать ее мудрым советам, но скрыть волнение, которое с каждой минутой нарастало, словно приливная волна, становилось все труднее и труднее. В голове без устали кружились самые разные мысли: о Ричарде, его внезапном отъезде и таинственной девушке, нуждающейся в помощи; о предстоящем бале, к которому я так долго готовилась; о том, какое впечатление я произведу в светском обществе, полном завистливых взглядов и злых перешептываний. Страх допустить ошибку, показаться нелепой, затмить своим видом всех остальных – все смешалось в один большой клубок тревоги.

– Не стоит так переживать, Барбара, – видимо, мое напряжение стало слишком очевидным, потому что леди Эмберли, внимательная и проницательная, сразу же заметила мое состояние. – Вы сегодня просто восхитительны, дорогая моя. А когда наденете это платье, уверяю вас, все просто ахнут от восторга. Главное – уверенность в себе, дорогая моя. Помните, вы – воплощение грации, элегантности и безупречного вкуса. Держите голову выше, и мир будет у ваших ног.

Несколько часов, наполненных тихим шуршанием тончайшей ткани, мелодичным позвякиванием острых ножниц, приглушенным перешептыванием девочек-мастериц, пролетели, словно одно мгновение. Леди Эмберли, внимательно осмотрев меня со всех сторон и убедившись, что все сидит идеально, что ни к чему нельзя придраться, с чувством выполненного долга отпустила своих уставших помощниц и объявила, что пора разъезжаться по домам, чтобы окончательно подготовиться к главному событию сегодняшнего вечера – к балу.

– До встречи вечером, моя дорогая, – ее губы коснулись моей щеки в легком дружеском поцелуе. – Я буду ждать вас ровно в восемь часов. И прошу вас, не опаздывайте. Пунктуальность – это вежливость королей и, конечно же, королев.

Оставшись, наконец, одна в долгожданной тишине, я почувствовала, как напряжение медленно, но верно отступает, уступая место усталости и легкой грусти. Мне отчаянно захотелось смыть с себя всю эту предпраздничную суету, тревогу и усталость, окунувшись в теплую ароматную ванну, которая, казалось, сама манила меня своим мягким паром. Словно прочитав мои мысли, в комнате появилась Энни, которая привела служанок с ведрами горячей воды. Они до краев наполнили ванну, а Энни щедро добавила несколько капель сандалового масла, запах которого я любила за его успокаивающее свойство. И я с наслаждением погрузилась в блаженное состояние полной тишины и покоя. Вода, теплая и ласковая, обволакивала мое тело, как мягкий шелк, помогая расслабиться и забыть обо всех проблемах.

После ванны, ощущая себя обновленной и посвежевшей, я позволила Энни высушить мои волосы мягким пушистым полотенцем и, поддавшись ее настойчивым уговорам, села перед зеркалом, готовая довериться ее опыту и безупречному вкусу. С момента, как она стала моей горничной и компаньонкой, она поднаторела в искусстве создания причесок. Энни, вооружившись расческой и множеством невидимок, принялась колдовать над моими непослушными прядями, создавая сложную и изысканную прическу, достойную самой королевы. Она умело скручивала локоны, укладывая их в замысловатые узоры, и украшала их мерцающим жемчугом и нежными шелковыми цветами, подобранными в тон моему платью. В мерцающем свете свечей, отражаясь в большом зеркале, я увидела не просто красивую девушку в вечернем туалете, а утонченную и элегантную леди, совершенно непохожую на ту простую девушку, которая, казалось, еще вчера попала в этот странный мир.

Но, несмотря на все усилия Энни, на роскошное платье и изысканную прическу, мое волнение никуда не исчезло, а лишь затаилось где-то глубоко внутри, готовое в любой момент вырваться наружу. Чем ближе становился час бала, тем сильнее нарастала тревога, терзая мою душу. Главные вопросы, которые как назойливые мухи жужжали в моей голове, не давая покоя: “Где сейчас Ричард? Почему он до сих пор не вернулся? Все ли с ним в порядке? И самое главное, что это за таинственные обстоятельства, которые помешали ему быть рядом со мной в такой важный для меня день?”

И словно в ответ на мои тревожные мысли, когда Энни закончила с прической и отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением, раздался стук в дверь. В комнату вошел дворецкий, который протянул мне поднос, где покоился крошечный конверт с запиской, запечатанный фамильным гербом.

– Это вам, леди Барбара. Доставили с курьером буквально несколько минут назад. Он просил передать как можно скорее.

Сердце бешено заколотилось в груди, словно испуганная птица. Я узнала твердую и уверенную руку Ричарда, безошибочно узнала его почерк. Дрожащими пальцами быстро разорвав печать, я пробежала глазами короткую строчку текста, написанного чернилами на плотной бумаге:

"Моя дорогая, обстоятельства, к сожалению, вынуждают меня задержаться. Не волнуйтесь за меня, со мной все в порядке. Отправляйтесь на бал без меня в сопровождении леди Эмберли. Я приеду туда сразу же, как только смогу уладить все дела. С нетерпением жду встречи, чтобы увидеть вас сияющей. Помните, где бы я ни был, мои мысли всегда с вами. Ваш Ричард."

Первоначальное облегчение, которое я почувствовала, прочитав его слова, тут же сменилось новой, еще более сильной волной тревоги и беспокойства. Что это за обстоятельства? Почему он не может быть рядом со мной сейчас, в этот важный для меня вечер, когда мне так отчаянно нужны его поддержка и тепло? Я чувствовала себя маленькой хрупкой лодкой, затерявшейся в бушующем океане, без руля и весел, без намека на спасение.

Не успела я толком обдумать прочитанное, как в дверь постучали. На пороге, как яркая звезда, сияющая в своем великолепном, расшитом серебром платье, стояла леди Эмберли, словно сошедшая со страниц старинной сказки.

– Ну что ж, моя дорогая, пора начинать наше сегодняшнее волшебство, – ее лукавый взгляд скользнул по мне, и она, легонько подмигнув, жестом пригласила Энни принести мое платье, которое до этого момента бережно хранилось в гардеробной.

Вместе, словно заботливые феи, они помогли мне облачиться в мой потрясающий бальный наряд. Каждая деталь этого платья, каждый стежок, каждая сверкающая бусинка, каждое нежнейшее кружево – все было пропитано любовью, талантом и безупречным вкусом леди Эмберли. Платье сидело на мне идеально, подчеркивая все достоинства моей фигуры и скрывая незначительные недостатки. В большом зеркале, стоящем в углу комнаты, я увидела не просто красивую девушку в роскошном платье, а настоящую королеву, готовую покорить весь мир своей красотой и обаянием.

– Ну вот, теперь вы окончательно готовы к тому, чтобы покорять сердца и затмевать своей красотой всех присутствующих! – воскликнула леди Эмберли с гордостью в голосе. – Садитесь в карету, моя дорогая, и мы отправимся навстречу приключениям и новым знакомствам. Сегодня вас ждет незабываемый вечер.

С тяжелым сердцем, стараясь изо всех сил не показывать своего волнения и разочарования, я вышла из дома, оставив позади тишину и спокойствие. Леди Эмберли, как заботливая мать, взяла меня под руку и проводила до элегантной кареты, запряженной парой вороных коней, где нас уже ожидали кучера в нарядной ливрее.

Забравшись внутрь, я невольно устремила взгляд в окно, надеясь увидеть знакомую фигуру Ричарда. Но его, к сожалению, нигде не было. Лишь деревья, погруженные в предвечерний сумрак, проплывали мимо, напоминая о быстротечности времени.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на ухабистой дороге, и мы медленно покатили по направлению к королевскому дворцу, где нас уже ждали огни, музыка, веселье и, конечно же, интриги. Впереди меня ждал вечер, полный надежд, разочарований и тревог, а мое бедное сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя что-то неизведанное и, возможно, не самое приятное.

Карета замерла, и кучер, чей лик казался окаменелым, словно скульптура, галантно распахнул передо мной дверцу. Даже он, привыкший к великолепию Лондона, казалось, был ошеломлен зрелищем. Я на мгновение застыла на ступеньке, ослепленная ярким светом, льющимся из распахнутых дверей дворца. Это был не просто свет ламп, а какое-то внутреннее сияние, будто само здание дышало золотом. Казалось, что миллионы звезд, сорвавшись с небес, собрались под его сводами, чтобы осветить этот вечер.

Вокруг царила суета, густая и бурлящая, как поток реки после ливня. Роскошные экипажи, от чьего вида захватывало дух, прибывали один за другим, высаживая нарядных дам, закутанных в меха и шелка, и их элегантных кавалеров в мундирах, блистающих золотым шитьем. Повсюду звенели тихие перешептывания – словно птицы делились секретами, – приглушенный смех, звучавший как музыка, и легкий шелест шелковых платьев, будто лес шептал о своих тайнах. В воздухе витал терпкий аромат духов, смешанный с запахом свечей и дорогих сигар.

Когда я, наконец, переступила порог дворца, меня будто подхватил вихрь красок, звуков и запахов. Величественные колонны, как стволы вековых деревьев, обвитых гирляндами живых цветов, поддерживали высокий потолок, расписанный сценами из каких-то древних мифов. Лица героев, запечатленные на потолке, казалось, наблюдали за нами, смертными, словно мы были актерами в пьесе. Огромные хрустальные люстры, каждая из которых была произведением искусства, усыпанные тысячами свечей, испускали не просто свет, а какую-то магическую ауру, заливая все вокруг теплым золотистым сиянием, отбрасывая причудливые тени на стены. На стенах висели портреты кисти великих мастеров, чьи имена знал каждый образованный человек. Их герои, казалось, смотрели на нас свысока, с легким презрением и снисходительным любопытством. В нишах, словно ожившие, стояли мраморные статуи, застывшие в грациозных позах, будто они вечно танцевали под невидимый оркестр.

Дамы… О, дамы! Они были подобны экзотическим цветам в роскошном саду. Одетые в платья из шелка, бархата и кружева, украшенные драгоценными камнями и жемчугом, они казались воплощением богатства и элегантности. Каждое платье было неповторимо – произведение искусства, созданное для того, чтобы подчеркнуть достоинства своей владелицы. Их волосы были искусно уложены в сложные прически, украшенные перьями, лентами и диадемами, а на шеях и запястьях сверкали бриллианты, рубины и изумруды, отражая свет свечей и притягивая взгляды. Кавалеры в строгих черных фраках и белоснежных манишках казались темным обрамлением для этого яркого великолепия, щеголяя орденами и медалями, полученными за доблесть и преданность короне.

Я почувствовала себя Золушкой, внезапно попавшей на бал. Все вокруг было настолько великолепно и нереально, что казалось, будто я попала в сказку, из которой в любой момент могу проснуться. Я, обычная девушка, оказалась в мире аристократии, где каждое слово, каждый жест имели значение.

Проходя по залу, я ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды. Чувствовала, как они скользят по моему платью, по моим волосам, оценивая и взвешивая. Шепот следовал за мной тенью – то тихий, как дуновение ветра, то громкий, как раскат грома. Я чувствовала, как краснеют мои щеки, но старалась сохранять невозмутимое выражение лица, держать спину прямо и улыбаться. Это была игра, и я должна была играть по ее правилам.

– Видите, дорогая моя Барбара, – прошептала леди Эмберли, слегка сжимая мою руку в ободряющем жесте. В ее глазах горел торжествующий огонек. – Все идет именно так, как и должно быть. Вы производите неизгладимое впечатление. На вас смотрят, вам завидуют, вас обсуждают. Это значит, что вы стали частью этого мира. Я горжусь вами, моя дорогая. Очень горжусь.

Ее слова, словно капля живительной влаги, упали на мои плечи и придали мне уверенности. Я почувствовала, что могу справиться с этим вихрем внимания и сохранить свое достоинство, остаться собой, несмотря ни на что. Могу соответствовать этому миру, не теряя своей индивидуальности.

Оглядываясь по сторонам, я, как и прежде, безуспешно пыталась отыскать Ричарда. Его нигде не было видно. Он словно растворился в этой толпе. Сердце сжалось от тревоги. Что-то случилось? Почему он до сих пор не здесь? Зато краем глаза я заметила дядю Ричарда, сэра Генри Мортона.

От того, как он на меня посмотрел, у меня по спине пробежал мороз, а на душе появилось неясное беспокойство. Его острый взгляд, его холодная улыбка… от него веяло какой-то опасностью. Он стоял в стороне, о чем-то оживленно беседуя с каким-то важным господином, чье лицо скрывалось в тени. Сэр Мортон что-то говорил, наклонившись к собеседнику, и время от времени бросал на меня быстрый оценивающий взгляд.

Вскоре герольды объявили о прибытии Ее Величества Королевы Виктории. Оркестр грянул торжественный марш, и все присутствующие как один замерли в глубоком поклоне. В этот момент в зале воцарилась тишина, которую нарушало лишь шуршание платьев и приглушенные вздохи.

Королева Виктория, величественная и строгая, восседала на троне, словно каменная статуя. Ее лицо, покрытое сетью морщин, выражало власть и мудрость. Она казалась непоколебимой, словно скала, возвышающаяся над бушующим морем. Она приветствовала каждую дебютантку, задавая несколько вопросов, касающихся их семьи, образования и увлечений, и одаривая их благосклонным, но проницательным взглядом. Когда подошла моя очередь, я сделала глубокий реверанс, стараясь не споткнуться и выглядеть как можно более достойно.

– Мисс Барбара Хоумвуд, если не ошибаюсь, – произнесла Королева, внимательно рассматривая меня своими острыми глазами. – Ричард многое о вас рассказывал. Я рада за него, что он нашел себе такую милую и воспитанную невесту. Полностью одобряю его выбор. И уверяю вас, я еще приглашу вас к себе на аудиенцию сегодня вечером для более тесного знакомства. Мне хочется поближе узнать ту, кто сумела покорить сердце моего дорогого Ричарда.

Я была поражена словами королевы. Ее одобрение значило очень много – это было признание, которое открывало двери в высшее общество. Легкое волнение пробежало по моему телу. Смущенно улыбнувшись, я поблагодарила Ее Величество за оказанную честь и пообещала с нетерпением ждать нашей встречи.

Бал продолжался. Музыка, казалось, становилась все громче и быстрее, и пары кружились в вальсе, словно листья, подхваченные осенним ветром. Ко мне подходили разные кавалеры, приглашая на танец, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на духоту или усталость, надеясь, что вот-вот увижу Ричарда.

И внезапно, как по волшебству, он появился передо мной. Он стоял у колонны, чуть в стороне от танцующих, и наблюдал за мной. В его глазах сияла радость, а на лице играла легкая и такая знакомая улыбка. Он был одет в черный фрак, который идеально сидел на его широких плечах.

– Барбара, – произнес он, подойдя и слегка склонившись. Его голос звучал мягко и нежно, но в нем чувствовалась какая-то скрытая тревога. – Кажется, я вовремя. Я слышал, что вы уже успели произвести фурор на балу. Простите, что задержался. Не позволите ли мне, миледи, спасти вас от этого надоедливого поклонника, напомнив всем, что вы уже обещали мне первый танец этим вечером?

Я с радостью протянула ему руку. Сердце забилось быстрее. Как же я соскучилась по его присутствию, по его взгляду, по его прикосновениям.

– Конечно, Ричард. Я уже начала думать, что вы совсем не приедете.

Мы закружились в вальсе. Двигаясь в такт музыке, я чувствовала себя счастливой, почти беззаботной. В его объятиях я забывала обо всем на свете: о бале, о королеве, о тайнах, убийствах и опасностях. Но тревога, гложущая меня изнутри, никуда не исчезла. Я видела, что Ричард чем-то озабочен, что он скрывает что-то от меня.

– Все ли в порядке, Ричард? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Что случилось? Вы выглядите обеспокоенным.

– К сожалению, нет, дорогая, – ответил он, вздохнув. – Девушку, которую мы ищем, я пока не нашел. Но, кажется, напал на ее след. Мои люди видели ее в той части Лондона, около гостиницы, в которой вы когда-то останавливались. Она вошла в маленький кафетерий и… якобы из него уже не выходила. Сейчас там дежурят мои лучшие сыщики, но пока ничего. Все это очень странно.

Мои мысли тут же вернулись к тому дню, когда я, оказавшись в этом мире, ночевала в гостинице, которую снял для меня Ричард, и покидала ее, неправильно надев юбку. Я вспомнила про девушку-подавальщицу, которая предлагала мне свою помощь, и про странного кэбмена, которого я приняла за вампира. Мне даже показалось, что у него были неестественно острые клыки.

– Ричард, а помнишь, я спрашивала, есть ли в вашем мире вампиры? – я вопросительно посмотрела на мужчину, а он лишь кивнул в ответ. – Я, после того как переночевала в гостинице, завтракала в том самом кафетерии. Мне еще подавальщица предлагала помощь и свистнула кэбмена, который дежурил рядом и которого я и приняла за вампира из-за острых клыков. Как там ее звали? Кажется, Мэри. Может, у них стоит узнать о девушке, что нас интересует?

Прежде чем Ричард успел что-либо ответить, я заметила, что королева слишком долго и оживленно разговаривает с одной из дебютанток. Что-то в этой сцене показалось мне неестественным. Королева же должна быть сдержанной и строгой, сейчас же улыбалась и что-то говорила девушке с явным удовольствием.

– Ричард, скажи, а кто эта девушка, с которой сейчас беседует Её Величество? Они стоят там уже целую вечность.

– Ах это… – Ричард нахмурился. – Это леди Амелия, любимица королевы, ее крестница. Она всегда пользовалась особым расположением Ее Величества. Говорят, что королева души в ней не чает, балует, как родную внучку. Что-то не так? Ты что-то заметила?

– Да нет, все нормально, просто стало интересно, – пожала я плечами. – Так что насчет моего предположения? Может, стоить опросить кэбмена и подавальщицу? Мне она показалась очень внимательной и заметила б странную девушку, входящую в кафетерий.

– Обязательно так и сделаю, как только вернусь после бала, – кивнул мне Ричард. – А пока давай отдыхать. Кажется, ты произвела благоприятное впечатление на королеву.

– Мне тоже так показалось, – смутилась я. – Она сказала, что позовет на личную аудиенцию.

– Это хороший знак, – подтвердил мои догадки мужчина.