Глава 16.

Бал продолжался, музыка лилась рекой, пары кружились в вальсе, создавая иллюзию беззаботности и веселья. Но для меня весь этот блеск и шум словно потускнели, утратили свой цвет, покрылись дымкой тревоги. Улыбки казались натянутыми, смех – фальшивым эхом. В глубине души зрело беспокойство, подпитываемое обрывками фраз, ускользающими взглядами и необъяснимыми мелочами. Мне даже показалось, что я увидела призрака Советника, который уже давно где-то ошивался, не показываясь на глаза. Хотя, может, я к нему настолько привыкла, что перестала так сильно уже обращать внимание.

Неожиданно, словно повинуясь негласному сигналу, королева покинула бальную залу. Ее уход все восприняли как само собой разумеющееся, и, видимо, лишь у меня это вызвало какое-то неясное беспокойство. Не успела я поделиться своими ощущениями с Ричардом, чтобы успокоить себя и прояснить ситуацию, как к нам бесшумно приблизился Генри Мортон. Его лицо, обычно непроницаемое, словно высеченное из камня, казалось, слегка посветлело. Однако взгляд оставался все таким же острым и оценивающим, проникающим в самую душу. В нем чувствовались скрытая сила, властность и жесткий, расчетливый ум.

– Королева желает видеть вас обоих в своем кабинете, – произнес он без тени улыбки, скорее утвердительно, чем уважительно. Его голос звучал сухо и отрывисто. – Личная аудиенция. Немедленно.

Ричард и я обменялись вопросительными взглядами, полными недоумения и смутной тревоги. Хотя о чем беспокоиться? Ведь королева Виктория предупредила, что пригласит нас на разговор, но этот тон дяди пугал и евселял смутное беспокойство. Неужели королева намерена обсудить с нами что-то важное, что-то, что нельзя было сказать на балу? Дядя Генри, заметив наше замешательство, лишь пожал плечами в своем фирменном сдержанном стиле, давая понять, что он не располагает никакой информацией и лишь выполняет приказ.

Следуя за ним по бесконечным коридорам дворца, освещенным тусклым светом газовых ламп, я чувствовала, как нарастает напряжение, как воздух вокруг становится тяжелым и насыщенным тайнами. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая гнетущее ощущение неизвестности. Кабинет Её Величества располагался в самой дальней части дворца, в неприметном крыле, скрытом от посторонних глаз, за высокими, обитыми бордовым бархатом дверьми. На дверях не было никаких гербов или украшений, лишь тяжелая бронзовая ручка, отполированная до блеска, а по бокам от двери – два стражника с каменными лицами.

Когда мы вошли, в просторной комнате царил полумрак, разбавленный лишь отблесками пламени, танцующем в камине. Запах старого дерева, воска и дорогих духов наполнял воздух. У массивного дубового стола, заваленного стопками бумаг, свитками и чернильницами, стояла сама королева Виктория. Ее осанка даже в полумраке излучала властность и величие. Она была одета в строгое черное платье, подчеркивающее ее высокий статус, на шее сверкал бриллиантовый кулон. Это платье разительно отличалось от того, в котором она была всего каких-то полчаса назад на балу.

– Ричард, – произнесла она с едва заметной улыбкой, больше похожей на протокол. – Я рада видеть тебя. И, конечно же, мисс Хоумвуд. Подойдите ближе.

Мы подошли к столу, слегка смущенные и неловкие под пристальным взглядом королевы. Я чувствовала, как мои щеки заливает румянец. Дядя Генри остался стоять у двери, застыв словно каменный страж, молчаливо наблюдая за происходящим.

Королева обвела нас взглядом, внимательно рассматривая каждую деталь. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту, но это могло быть и моей фантазией.

– Я рада за Ричарда, – продолжала она, и в ее голосе звучала искренность. – Наконец-то он выбрал себе достойную пару. Мисс Хоумвуд, вы именно та девушка, которая ему нужна. И я рада, что это не просто выгодный союз, а брак по любви.

Я почувствовала, как кровь с новой силой приливает к лицу. Смущение сковало меня, словно невидимые цепи. Я не знала, что ответить на такую откровенность, как вести себя в присутствии столь влиятельной особы.

– Не стоит смущаться, милая, – произнесла королева ласково, словно прочитала мои мысли. – По вам обоим видно, что вы влюблены. И это прекрасно. В наше время такие союзы – большая редкость и настоящая драгоценность. Цените это, мисс Хоумвуд. Берегите это.

Дядя Генри, стоявший в тени, скептически поджал тонкие губы. Я заметила это краем глаза и почувствовала неприятный холодок в груди. Он явно не разделял всеобщего восторга и, судя по его выражению лица, считал мой союз с Ричардом опрометчивым и не слишком удачным.

В этот момент в коридоре, за дверьми кабинета, раздался оглушительный шум, громкий грохот, словно что-то тяжелое, возможно, тело человека, упало на пол. Звук был настолько неожиданным и резким, что все в комнате вздрогнули. Дядя Генри и Ричард словно по команде с невероятной быстротой ринулись к двери.

Распахнув дверь, они замерли в ужасе словно окаменевшие.

Перед ними на мраморном полу коридора в неестественной позе лежала леди Амелия, крестница королевы. Она была без сознания, ее тело билось в судорогах, изо рта шла пена. Жуткое, пугающее зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Все произошло настолько внезапно и неожиданно, что никто не успел среагировать, осознать произошедшее.

– Боже мой! – пронзительно воскликнула королева, закрывая лицо руками, словно пытаясь отгородиться от ужасной картины. – Что случилось?! Что с ней?!

Подоспевшие стражники, бледные от испуга, пояснили, заикаясь и путаясь в словах, что леди Амелия попросила доложить королеве о своем приходе, собираясь якобы лично переговорить о чем-то с Ее Величеством, а затем неожиданно потеряла сознание и упала без чувств.

– Несите ее сюда! – скомандовала королева. – Что же вы стоите? – обратилась она к Ричарду и дяде Генри.

Мужчины, не теряя ни секунды, подхватили девушку на руки и занесли ее в кабинет, стараясь быть максимально осторожными.

– Что произошло? – в панике твердила королева, глядя на крестницу остановившимся взглядом, полным ужаса. – Что с ней? Немедленно пошлите за доктором Блэквеллом. Скорее!

Стражники бросились выполнять приказ, сломя голову помчавшись по коридорам дворца. В кабинете воцарилась атмосфера полной растерянности и хаоса. Никто не знал, что делать, как помочь умирающей девушке. Королева была в настоящей панике, ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы. Ее любимица, ее крестница, некогда полная жизни и энергии, сейчас лежала без сознания, на грани жизни и смерти. И это зрелище повергло ее в настоящий шок.

Всеобщий страх и паника, как ядовитый туман, окутали кабинет, проникая в самые темные уголки души. Королева Виктория, словно забыв о своем королевском сане, о чопорности и величии, металась по комнате, словно раненая птица в клетке. Она заламывала руки, с отчаянием шептала бессвязные молитвы, взывая ко всем святым, чтобы те смилостивились и спасли жизнь ее крестницы. Ее строгий и проницательный взгляд затуманился слезами, превратившись в беспомощное отражение всеобщей трагедии. Голос, который вот только звучал уверенно и властно, треснул, превратившись в дрожащий шепот. Некогда величественная фигура, символ непоколебимой власти и силы, сгорбилась под непосильным бременем горя и отчаяния. Сердце королевы, обычно скрытое под маской непроницаемости, кровоточило.

Леди Амелия, бледная и безжизненная, продолжала биться в конвульсиях на бархатном диване, будто пойманная в сети кошмарного сна. Ее лицо, еще недавно сияющее красотой и молодостью, сейчас исказилось гримасой нечеловеческой муки. Дыхание стало хриплым и прерывистым, словно последний вздох обреченного на смерть. Пена, выходившая изо рта, окрасилась алой кровью, превращаясь в жуткое напоминание о беспощадной реальности. Каждому присутствующему, даже самым закоренелым оптимистам, становилось все яснее: девушка не жилец. Жизнь, словно ускользающий песок, покидала ее тело, унося с собой мечты, надежды и радость.

Это мрачное, ужасающее предположение подтвердил и прибывший запыхавшийся и взволнованный доктор Блэквелл. Окинув быстрым профессиональным взглядом умирающую девушку, он лишь бессильно развел руками, покачал головой с горечью и произнес трагическое заключение, словно подписывая смертный приговор.

– Боюсь, я ничем не могу помочь, Ваше Величество. Судя по симптомам, это действие сильного и неизвестного мне яда… счет идет на минуты. Я никогда не видел ничего подобного в своей практике. Медицина бессильна перед этой тьмой.

Королева разрыдалась еще горше, упав на колени у дивана, словно прося прощения у умирающей крестницы за свое бессилие. Ее рыдания, полные безутешного горя и отчаянного бессилия, отдавались эхом в зловещей тишине кабинета, проникая в самое сердце.

Я стояла в стороне, парализованная ужасом и внутренним конфликтом. Вопросительно смотрела на Ричарда, ища в его взгляде поддержку и совет. В его глазах, обычно полных уверенности и тепла, сейчас читался страх, отчаяние и мольба, обращенная ко мне. Я чувствовала себя раздираемой противоречиями, словно лев, запертый в тесной клетке. С одной стороны, передо мной лежала невинная девушка, умирающая в страшных муках, жертва злого умысла. С другой – осознание того, что если я сейчас раскрою свой дар лекаря, если все увидят проявление моей уникальной способности мага-целителя, то о спокойной тихой жизни можно будет забыть навсегда. Мой тщательно охраняемый секрет станет достоянием короны, и я превращусь в инструмент, лишенный свободы воли, стану пленницей долга и ожиданий. Страх сковал меня ледяными объятиями, парализуя волю.

Но, глядя на страдающее, искаженное болью лицо юной Амелии, я понимала, что не могу оставаться в стороне, не могу позволить ей умереть, когда у меня есть шанс спасти ее. Внутренний голос, голос совести и сострадания, заглушил страх. Несмотря на полный паники взгляд Ричарда, который словно умолял меня не делать этого, не рисковать нашим будущим, я, собрав всю свою волю в кулак, отбросив сомнения и страх, приняла решение и решительно произнесла, словно вступая в бой.

– Ваше Величество, я… я думаю, я могу помочь, – произношу на выдохе и понимаю, что дороги назад нету.

Королева, подняв заплаканное лицо, измученное болью и отчаянием, посмотрела на меня с недоумением и надеждой, смешанными в равной степени. Она не могла понять, как простая девушка, не имеющая медицинского образования и опыта, может спасти ее умирающую крестницу, когда лучший лекарь Лондона оказался бессилен перед лицом смерти. Вера и сомнение боролись в ее взгляде.

– Как? – с сомнением и удивлением спросила она, словно хватаясь за последнюю соломинку. – Что ты можешь сделать? Почему ты думаешь, что у тебя получится то, что не удалось лучшему из лучших?

Ричард, видя мое решительное выражение лица и смирившийся с тем, что мой секрет сейчас будет раскрыт, что наша жизнь изменится навсегда, вступил в разговор.

– Ваше Величество, прошу вас, дайте Барбаре шанс. У нее есть способности, о которых вы не знаете, о которых никто не знает. Позвольте ей попытаться, умоляю вас. Мы ведь ничего не теряем, кроме надежды, которая и так уже почти угасла.

Королева, вздохнув и словно сдавшись на волю судьбы, опустила плечи, признавая поражение, и кивнула, давая свое согласие с тяжелым сердцем.

– Хорошо. Я даю вам свое разрешение. Но помните, на вас ложится огромная ответственность не только передо мной, но и перед Богом. Сумеете ли вы выдержать такой груз?

Я подошла к дивану, стараясь не обращать внимания на взгляды, устремленные на меня, полные надежды, страха и заинтересованности. Положила дрожащую руку на горячий лоб леди Амелии и закрыла глаза, сосредотачиваясь, призывая на помощь свою магическую силу. Молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы они помогли мне в этот критический момент.

Внезапно мои руки засветились мягким, неземным серебристым светом. Свет исходил изнутри, словно из глубин моей души, окутывая мои пальцы теплом и энергией. Я почувствовала, как сквозь меня проходит мощный поток целительной силы, направленный на излечение леди Амелии, очищая ее от яда и возвращая к жизни.

Королева, увидев это невероятное, захватывающее дух зрелище, пораженно ахнула и прикрыла рот рукой, осознав, кто я такая на самом деле, какое могущество скрыто во мне. В ее глазах, расширившихся от изумления и потрясения, читались изумление, страх, благоговение и немой вопрос. Она поняла, что передо ней не просто милая девушка, увлеченная Ричардом, а существо, обладающее невероятной неземной силой, избранная, способная творить чудеса, о которых она могла только читать в древних легендах. Мир вокруг нее словно перевернулся.

Я продолжала исцелять девушку, отбросив все мысли о возможных последствиях, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих. Вся моя концентрация, вся моя воля были направлены на то, чтобы остановить действие смертоносного яда и восстановить жизненные силы умирающей девушки, вернуть ее из объятий тьмы.

Через несколько мучительно долгих минут конвульсии прекратились. Дыхание Амелии выровнялось, стало более ровным и глубоким, а лицо приобрело более здоровый розовый оттенок. Наконец она слабо приоткрыла глаза и несмело улыбнулась, словно возвращаясь из долгого и страшного путешествия.

Я почувствовала, как из меня уходит вся жизненная энергия, словно кто-то выпил меня до дна. Ноги подкосились, тело налилось свинцовой тяжестью, и я начала терять сознание. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в непроглядную тьму, – полный заботы, любви и нежности взгляд Ричарда, который бросился ко мне и подхватил меня на руки, прежде чем я успела упасть на пол. Потом наступила полная, всепоглощающая темнота. Я отключилась, оставив этот мир и не подозревая, где окажусь, когда приду в себя.