Глава 17.

Ричард Мортон

С момента исчезновения Барбары прошло уже несколько часов. Вернее, несколько часов прошло с тех пор, как я обнаружил ее пропажу. И самое паршивое, что во дворце, где сновали несколько сотен гостей, где была сама королева со свитой и охраной, никто, ни одна живая душа не увидела или сделала вид, что не увидела, как кто-то похитил девушку. Как такое возможно? Я не знал.

– И где нам ее искать?

– Надо успокоиться… – начала было леди Анабель, но, встретившись с моим тяжелым взглядом, резко замолчала. – Прости, Ричард. Я даже представить не могу, что ты чувствуешь сейчас, – светская дама от стресса перескакивала в обращении ко мне с «вы» на «ты» и обратно и даже не замечала этого.

– Мы что-то упускаем, – ДеМарк хмуро смотрел в окно. Он пялился в него с момента нашего прибытия в мой особняк. Слуг и даже дворецкого не было, они отдыхали, и потому нам никто не мешал обсуждать случившееся.

– Что? – я нахмурился.

– Что-то, что лежит на поверхности, – он постучал пальцем по подбородку. – Я должен все знать о твоей невесте, Ричард, – ДеМарк посмотрел на меня так, что я понял: не стоит ничего от него скрывать. Как бы мы ни относились друг к другу, он был опытным следователем.

– Барбара – попаданка. Она в прямом смысле слова свалилась на меня в кабинете вместе с книгой, которая и послужила маячком, притянувшим ее в этот мир, – начал я свой рассказ.

– И ты об этом молчал?! – взвился ДеМарк.

– Это так важно? – я не понимал той злости, с которой мужчина отреагировал на мои слова.

– Да, это важно, – ДеМарк сурово свел брови к переносице. – А сейчас послушай меня, Мортон. Я знаю, кто маньяк, хотя тебе может и не понравиться эта правда.

– Кто? – я был готов ко всему.

– Твой дядя, – произнес собеседник и, увидев, как изменилось мое лицо, усмехнулся. – Вижу, мои слова тебя удивили.

– Не то слово! – я опустился в кресло, пытаясь взять себя в руки, чтобы не сорваться и не вцепиться в ДеМарка, который пытался опорочить моего дядю. Пусть он не был любящим опекуном, но он был хоть какой-то, но все же мой родственник. – Объяснишь?

– Да, – ДеМарк начал медленно расхаживать по комнате. – Подозрения пали на него довольно давно, но кроме моих догадок у меня не было ничего. Я искал, кому нужны эти девушки, и понял, что они, скорее всего, нужны для какого-то ритуала или обряда. Также я узнал, что скоро будет «День магической силы».

– Это все легенды, – перебил я, не в силах справиться с бурей эмоций, что меня одолевали в этот момент.

– Тот, кто в это верит, так не думает, – отбрил мои возражения собеседник. – Девушки должны отдать свою магию накануне этого дня, а для этого им вырежут сердца, сольют всю кровь, – начал перечислять ДеМарк. И меня всего затрясло, потому что я представил, что такое могут сделать с Барбарой. Кровь стыла в жилах от одной только мысли.

– Но при чем здесь мой дядя? – я судорожно сглотнул.

– Сегодня он увидел, как она использовала магию. Такую магию, о которой никто в королевстве до этого и мечтать не мог, – ответил мужчина. – Он сразу понял, откуда взялась эта родственница, о которой он не знал, и почему ты так резко решил на ней жениться.

– Я решил на ней жениться, потому что полюбил ее! – вскрикнул я и вскочил с кресла. – Не смей говорить, что мною двигали лишь жажда власти и выгода!

– Да, я знаю, что ты влюбился как мальчишка, – на губах ДеМарка появилась усмешка, словно его забавляла эта история. – Но твой дядя – не я.

– Это все улики косвенные, – пытался возразить я, но, к сожалению, и сам понимал, что дядя Генри – идеальный подозреваемый. И свалилась Барбара в мою библиотеку лишь ошибочно, так как ровно над ней, на втором этаже, расположены покои моего дяди.

– Да, поэтому давай спросим у него, а лучше найдем его, – предложил ДеМарк, и я кивнул в ответ. Мы направились к двери из комнаты, когда на пороге появилась растрепанная Энни, рядом с которой был ее братишка. Он был весь перепачкан в пыли и грязи, а в глазах плескался страх.

– Лорд Мортон, позвольте? – робко проговорила горничная.

– Нет времени, Энни, мы торопимся, – отмахнулся я от девушки. У меня не было сейчас ни времени, ни желания решать ее проблемы или проблемы ее брата.

– У моего братишки есть новости, куда увезли леди Барбару! – крикнула мне в спину Энни, и я замер, словно мои ноги налились свинцом.

– Говори, – я одним движением развернулся и метнулся к мальчишке, чем, кажется, испугал его еще больше.

В глазах паренька виднелся неподдельный страх, смешанный с детским любопытством и осознанием вины. Он переминался с ноги на ногу, комкая в грязных пальцах подол своей рубашонки.

– Я… я очень хотел посмотреть на бал, лорд Мортон, – пролепетал он, запинаясь и шмыгая носом. История вырисовывалась сбивчиво, словно мозаика, части которой потерялись по дороге. – Все говорили, что там будет очень красиво… Я… я… – он поднял на меня виноватый взгляд, ожидая, что вот-вот на него обрушится справедливое наказание за непослушание.

– К делу! – рявкнул я, не в силах больше терпеть его запинки. Каждая секунда, потраченная впустую, могла стать последней для Барбары. Время утекало сквозь пальцы как песок, приближая ее к неминуемой гибели.

Мальчик вздрогнул от моего тона, но постарался собраться.

– Я… когда леди Анабель приехала за леди Барбарой, чтобы отвезти ее во дворец… ну, чтобы они вместе поехали на бал, я прицепился к их карете… – он замолчал, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая моей реакции. Я молчал, сверля его взглядом, полным нетерпения и отчаяния. – Я спрятался на заднем дворе среди бочек и карет… и увидел… как какой-то мужчина… вынес на плече девушку…

– Какую девушку?! – мой вопрос прозвучал резко и требовательно, словно выстрел.

– Я не разглядел ее, лорд Мортон, – испуганно пролепетал мальчик, съежившись под моим пронзительным взглядом. Он был напуган до полусмерти, но я не мог с собой ничего поделать. – Он погрузил ее в экипаж… плотно закрыл кожаный кожух кэба… Я не узнал ее… Но потом… в этот же экипаж… сел сэр Генри Мортон, – мальчик запнулся, глядя на меня расширенными от страха глазами, словно ожидая, что сейчас мир рухнет. – Мне стало интересно… и я ухватился за задник кэба…

– Куда он ее отвез?! – мой голос был резким, громким и пропитанным отчаянием. Услышав мое рычание, мальчик вздрогнул всем телом. – Запомнил, куда увез?! Говори!

Мальчик кивнул, часто и испуганно, подтверждая мои самые страшные подозрения.

– Тогда покажи, – прорычал ДеМарк, хватая мальчишку за руку. – Немедленно! Каждая минута на счету.

И прежде чем я успел что-либо сказать, они уже выбежали из комнаты, оставив меня стоять в оцепенении, словно громом пораженного. Дядя Генри… Неужели это правда? Мой собственный дядя… причастен к этому ужасу? Не верилось, открывшаяся правда отказывалась укладываться в голове. Но времени на сомнения не было. У меня не оставалось выбора. Я должен был проверить каждое слово мальчишки. Я должен был найти Барбару. Живой. Во что бы то ни стало. Ярость и отчаяние боролись во мне, подгоняя и одновременно сковывая движения. Я должен был действовать и действовать быстро. Но прежде всего… усмирить бурю внутри себя.

Барбара Хоумвуд

Мир возвращался ко мне мучительно медленно. Голова раскалывалась на части, словно внутри нее поселился беспощадный молотобоец, методично разбивающий кости черепа изнутри. Боль была такой острой, что я едва могла дышать. В висках бешено пульсировало, отзываясь эхом в самой глубине мозга. А язык прилип к пересохшему небу, словно кусок старого войлока. «Пить… Мне отчаянно нужна вода», – всплыла в голове истошная мысль, и я, собрав последние силы, попыталась приоткрыть слипшиеся веки.

Первым делом я увидела размытые пятна света и тени, словно сквозь акварель, размытую дождем. Постепенно, как сквозь пелену, зрение начало возвращаться, и предо мной предстала удручающая картина. Холодные серые каменные стены, низкий давящий потолок, густо оплетенный паутиной в углах, и крошечный тусклый прямоугольник окна под самым потолком, пропускающий скудный луч света. Я находилась в каком-то подвале – сыром, темном, холодном и до жути неуютном месте, пропитанном запахом плесени и сырой земли. Воздух казался густым и тяжелым, словно его можно было потрогать руками.

Рядом со мной на старом истончившемся тюфяке, больше напоминавшем мешок с соломой, сидела девушка. Ее лицо было опухшим и красным от слез, глаза потерянно блуждали по помещению, а руки судорожно сжимались в узелок, словно она отчаянно молилась. Заметив, что я пришла в себя, она всхлипнула и тут же с неожиданной энергией набросилась на меня с объятиями.

– Слава Богу! Ты очнулась, – прошептала она дрожащим голосом, крепко прижимаясь ко мне. Ее хрупкое тело мелко дрожало, отзываясь на мой испуг и собственную тревогу.

Я попыталась отстраниться, но сил практически не было. Мозг все еще отказывался возвращаться к нормальной работе, словно сопротивляясь возвращению в эту жуткую реальность.

– Кто вы? Где я? – прохрипела я, с трудом проглатывая сухой комок, застрявший в горле, словно кусок наждачной бумаги.

Девушка отпустила меня и, вытерев слезы грязным рукавом своего потертого платья, ответила тихим испуганным голосом:

– Меня зовут Элизабет. Я… я тоже здесь пленница.

– Пленница? – повторила я, не веря своим ушам. – Кто нас похитил? Зачем? – вопросы вырывались из меня один за другим, словно стая перепуганных птиц. Но Элизабет лишь беспомощно пожала плечами, опустив заплаканные глаза.

– Я не знаю зачем, – прошептала она. – Меня схватили несколько дней назад. Вернее, сперва я оказалась в этом странном мире, потом меня попытались похитить. Я нашла кафе, и девушка-официантка хотела мне помочь. Но вместо этого сдала этим странным людям. С тех пор я здесь… – она замолчала, словно боялась произнести что-то лишнее.

С трудом преодолевая слабость, я попыталась приподняться на локте, но в голове тут же все завертелось, и мир перевернулся с ног на голову, заставляя меня с хриплым стоном снова упасть на тюфяк.

– Голова… Она невыносимо болит… Мне нужна вода…

Элизабет тут же встрепенулась, словно ждала этого призыва.

– Сейчас, сейчас, – затараторила она, – Я видела там кувшин, – она указала на дальний темный угол комнаты. – Вода, наверное, не самая чистая, но это хоть что-то, чтобы облегчить твою жажду.

Она торопливо подбежала к кувшину, покрытому слоем пыли и плесени, и после краткого колебания все же протянула его мне. Не в силах больше терпеть, я жадно прильнула к горлышку, делая большие торопливые глотки, стараясь не обращать внимания на затхлый запах и странный привкус. Вода немного облегчила мучительное состояние, и я почувствовала, как боль в голове начинает понемногу отступать, позволяя мне более ясно мыслить.

– Спасибо, – прошептала я, возвращая ей почти пустой кувшин. – Нам нужно что-то придумать. Мы не можем здесь оставаться. Мы должны выбраться отсюда.

Но не успела Элизабет ответить, как тяжелая скрипучая дверь в подвал с грохотом распахнулась, впуская в полумрак полоску яркого света. На пороге, словно зловещая тень, стоял… лорд Генри Мортон. Дядя Ричарда. Его лицо сейчас было непроницаемым, словно высеченным из холодного камня. Глаза, обычно скрытые под полуприкрытыми веками, сейчас смотрели прямо на нас с какой-то пугающей, оценивающей жестокостью. В руках он держал серебряный поднос, на котором стояла простая еда и графин с чистой водой.

– О, Барбара, – произнес он, и его голос, обычно низкий и спокойный, звучал неестественно мягко и двусмысленно. – Рад, что ты пришла в себя. Я принес вам немного еды и воды. Не хотела бы ты подкрепиться? Тебе понадобятся силы, – и на его губах появилась зловещая усмешка.

Один взгляд на лорда Генри Мортона, и в моей душе поселился ледяной ужас. Приветливая маска, которую он носил, окончательно разлетелась вдребезги, обнажив хищный оскал человека, одержимого безумием и непомерной жаждой власти. Я не притронулась к еде, хотя живот сводило от голода и слабости. Инстинкт самосохранения во мне разбушевался, крича о том, что от этого человека можно ожидать любого злодеяния, любой подлости.

– Не стоит сопротивляться, Барбара, – проговорил он с нажимом, его взгляд липким и опасным змеем обвился вокруг меня. – Наберись сил. Они тебе понадобятся. Сегодня будет… насыщенный день.

Я сглотнула, стараясь подавить дрожь в коленях и изобразить хоть подобие спокойствия.

– Что вам от меня нужно, лорд Мортон? Зачем я здесь?

Он усмехнулся, и эта кривая злобная усмешка заставила мои волосы встать дыбом, а кожу покрыться мурашками.

– Сначала поешь, дорогая. Потом поговорим. Всему свое время.

Дрожащей рукой я взяла кусок хлеба и откусила маленький кусочек, чувствуя, как он с трудом проходит по пересохшему горлу. Лорд Мортон буравил меня взглядом, не отрываясь, словно голодный волк, наблюдающий за своей добычей. Съев несколько кусков хлеба и выпив немного воды, я почувствовала слабый прилив сил, хотя и понимала, что это лишь временная отсрочка перед чем-то ужасным.

– Итак? – спросила я, с трудом опустив поднос на грязный пол.

Вместо ответа лорд Мортон стремительно сделал шаг вперед и схватил меня за руку с такой силой, что я вскрикнула от внезапной боли. Его пальцы впились в мою плоть, словно стальные тиски.

– Пошли, – прорычал он, дергая меня за собой без малейшего сожаления.

– Куда вы меня тащите? Отпустите! – я отчаянно пыталась вырваться из его хватки, но безуспешно. Его сила была сверхъестественной, словно ее подпитывало какое-то темное колдовство. – Что будет с нами?

– Эта девка мне больше не нужна, – равнодушно бросил лорд Мортон через плечо, глядя на съежившуюся Элизабет. – Но пока я оставлю ее в живых. Вдруг пригодится…

Услышав эти зловещие слова, Элизабет разразилась громкими безутешными рыданиями и забилась в самый дальний угол подвала, словно загнанный в угол раненый зверь. Я чувствовала ее страх, как свой собственный: липкий, парализующий и всепоглощающий.

Лорд Мортон продолжал тащить меня по узкому коридору, выводя из мрачного подвала. Мы прошли через несколько комнат, каждая из которых была не менее жуткой и заброшенной, чем предыдущая. Запах запустения, сырости и смерти пропитал здесь все.

– Что вам от меня нужно? – повторила я, когда мы остановились перед массивной деревянной дверью, окованной железом. – Зачем я вам?

Дядя Генри резко повернулся ко мне, и в его глазах я увидела поистине пугающий отблеск безумия. Разум его помутился, а маниакальный блеск говорил о том, что обратной дороги нет.

– Всего лишь, чтобы ты умерла, Барбара, – прошептал он с жутким восторгом. – И отдала мне свою магию.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное. Слова его прозвучали как приговор.

– Мою магию?

– Да, твою магию, – подтвердил он, его глаза горели нездоровым маниакальным огнем. – Сегодня особенный день, Барбара. Сегодня день, когда я стану самым великим магом в этом мире. День, когда я проведу революцию, сотру с лица земли этот прогнивший мир и свергну эту старуху, которая слишком засиделась на троне. Я даже крестницу ее отравил, чтобы подорвать ее моральный дух, но ты ее спасла. И это хорошо, а то я так бы и не узнал, что ты та самая, кто мне нужен.

С этими словами он с силой распахнул дверь, и я буквально ослепла от яркого света. Оказавшись внутри, я увидела просторную комнату, освещенную не менее чем сотней мерцающих свечей. Их пламя отбрасывало причудливые тени на стены, создавая атмосферу зловещей таинственности. В центре комнаты возвышался алтарь, сложенный из черного отполированного камня. На его поверхности лежал кинжал с рукоятью, украшенной крупными рубинами, которые сияли в свете свечей. А в углу комнаты, словно фигуры из кошмарного сна, стояли двое людей. И, к моему ужасу, я сразу же узнала их.

Девушка, стоявшая у алтаря, одетая в длинное белое одеяние, чем-то напоминающее погребальный саван, была официанткой из маленького кафе, в котором я как-то завтракала. А мужчина, одетый в черную мантию с глубоким капюшоном, закрывающим лицо, был тем самым кэбменом, у которого я когда-то мельком видела неестественно острые зубы, больше похожие на клыки… на вампирские клыки. Мои худшие опасения начали сбываться с чудовищной скоростью. Я попала в логово сумасшедших фанатиков, одержимых идеей переворота и готовых на все ради достижения своей цели. Они жаждали моей смерти, моей крови и моей силы. И выхода, казалось, не было. Я была обречена.

Ледяной ужас сжал мое сердце в тиски. Страх сковал, парализовал каждую мышцу, лишив меня возможности даже пошевелиться. Я лишь беспомощно наблюдала, как они приближаются, словно хищники, почуявшие слабую добычу, уверенные в своей скорой и безоговорочной победе. Они схватили меня, грубо и бесцеремонно, и потащили к алтарю, словно мешок с картошкой. Я отчаянно пыталась сопротивляться, вырываться, кричать, но мои жалкие протесты лишь вызывали у этих безумцев злорадные ухмылки, искажающие их и без того отталкивающие лица.

Сантиметр за сантиметром они тащили меня к камню, который должен был стать мне смертельным ложем. И каждая секунда казалась вечностью. Каждая секунда приближала меня к неминуемой гибели.

Грубыми шершавыми веревками, пахнущими плесенью и старой кровью, меня привязали к холодному каменному алтарю. Веревки безжалостно врезались в кожу, словно напоминая о моей беспомощности, о полном отсутствии контроля над собственной судьбой. Я чувствовала себя бабочкой, безжалостно приколотой булавкой к жесткой энтомологической доске, обреченной стать лишь экспонатом в чьей-то коллекции. Все, что мне оставалось, – это наблюдать за мучительным приближением моей смерти, за тем, как гаснет свет моей жизни.

Кэбмен в черной мантии, чье лицо скрывал глубокий капюшон, начал читать нараспев какие-то невнятные слова на незнакомом гортанном языке. Его голос был низким и хриплым, словно доносился из самой преисподней, проникая глубоко в кости и вызывая первобытный животный ужас. Официантка, теперь уже не казавшаяся жалкой, с каким-то зловещим спокойствием в глазах подносила ко мне чашу из темного металла, наполненную дымящейся жидкостью. От нее исходил тошнотворный, удушающий запах серы и гнили, запах смерти и разложения.

Ритуал начался.

Кэбмен продолжал бормотать жуткие заклинания, его голос становился все громче и яростнее, наполняя комнату зловещей энергией. Подавальщица медленно и церемонно обходила алтарь, разбрызгивая надо мной вонючую мерзкую жидкость. Каждая капля обжигала кожу, вызывая болезненные покалывания. Я отчаянно пыталась отвернуться, закрыть глаза, чтобы не видеть этого кошмара, но веревки надежно держали меня, не позволяя даже слегка изменить положение.

В какой-то момент лорд Генри Мортон, стоявший у изголовья алтаря, словно жрец, готовый принести меня в жертву своим темным богам, взял в руки кинжал с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью. Лезвие, отполированное до зеркального блеска, зловеще блеснуло в призрачном свете свечей, словно предвкушая мою кровь, предвкушая мою смерть. Я почувствовала, как мое сердце бешено заколотилось в груди, готовое вырваться наружу, лишь бы избежать страшной участи.

Мортон поднял кинжал высоко над головой, словно благословляя его, и медленно, с наслаждением опустил его вниз. Я зажмурилась, ожидая неминуемой боли, ожидая тьмы. Но вместо этого почувствовала лишь легкое, едва ощутимое покалывание в предплечье. Я с трудом открыла глаза и увидела, как на моей руке появилась тонкая, едва кровоточащая линия. Кровь медленно стекала по руке, попадая в специальный желобок, вырезанный в алтаре, словно ручеек, несущий мою жизнь в неизвестность.

Время будто остановилось, застыло в этом жутком мгновении. Я просто лежала и наблюдала, как из меня медленно, но верно утекает жизнь. Как капля за каплей моя магия перетекает к этому безумцу, лорду Генри Мортону. Кровь лилась все быстрее и быстрее, голова начала кружиться, а в глазах стало темнеть, словно надвигалась непроглядная ночь.

Прошла, казалось, целая вечность, но ничего не происходило. Дядя Генри хмурился, его лицо выражало недовольство и нарастающее раздражение. Он продолжал читать заклинания, сорвав голос. Они становились все более требовательными и громкими. Но алтарь молчал, словно насмехаясь над его тщетными усилиями. Магия упорно отказывалась покидать меня, будто знала о его злобных намерениях, будто сопротивлялась изо всех сил.

Вдруг официантка, до этого молчавшая, словно статуя, подала голос:

– Может быть, проблема в том, что она не девственница?

На несколько долгих секунд воцарилось леденящее молчание. Я смотрела на их изумленные потерянные лица и все-таки не выдержала. Меня охватил истерический, безумный хохот. Звонкий, режущий уши смех сорвался с моих губ и эхом разнесся по ритуальной комнате, разрушая атмосферу зловещей серьезности.

– Девственница? – сквозь слезы смеха проговорила я, с трудом переводя дыхание. – Вы серьезно? После той незабываемой ночи с Ричардом? Да, кажется, вы действительно что-то очень важное упустили, господа фанатики.

Сэр Генри Мортон застыл как громом пораженный. Его некогда надменное лицо побагровело от ярости, а в глазах вспыхнул неконтролируемый гнев. Он казался воплощением самой злобы.

– Ах ты мерзкая девка! – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Он с яростью отшвырнул кинжал с рубиновой рукоятью в сторону. Клинок с глухим стуком отскочил от каменной стены.

– Ну и ладно! – завопил он, сорвавшись на крик. – Значит, ты нам больше не нужна! Ты больше не представляешь для нас ценности. Хорошо, что я не убил эту жалкую девчонку Элизабет. Она еще может пригодиться.

С этими словами, дрожа от ярости, он схватил с алтаря другой кинжал – широкий, с зазубренным лезвием, больше похожий на мясницкий тесак, и занес его над моей головой. Я зажмурилась, ожидая последнего, смертельного удара. Отчаяние захлестнуло меня с головой.

И в этот самый момент, когда лезвие уже было готово обрушиться на меня, когда я уже простилась с жизнью, дверь в ритуальную комнату с оглушительным грохотом распахнулась. Внутрь ворвался Ричард, за ним – ДеМарк и несколько человек, облаченных в черное.

– Стоять! – заорал ДеМарк. – Именем закона вы арестованы! Опустите оружие!

Лорд Генри Мортон обернулся, в немом изумлении и ярости глядя на незваных гостей.

Комната взорвалась хаосом, словно разразился ураган, сметая все на своем пути. Крики боли и ярости, хриплые проклятия смешались с лязгом стали, отвратительным хрустом ломающихся костей и резкими звуками выстрелов, разрывающими тишину. Ричард, превратившийся в разъяренного неукротимого зверя, с первобытным рыком бросился на дядю. В его глазах горели неистовая ярость, обжигающий праведный гнев, перемешанный с огромным всепоглощающим облегчением от осознания того, что он успел меня спасти, вырвать из лап смерти. Он был готов разорвать дядю на куски за то, что тот посмел ко мне прикоснуться.

ДеМарк, не теряя ни секунды драгоценного времени, отдавал четкие, лаконичные приказы своим людям. И те, как хорошо обученные охотничьи псы, без колебаний вступили в ожесточенную схватку с кэбменом и официанткой, демонстрируя профессионализм и решительность.

Кровавая каша из яростных ударов, отчаянных блокировок и богохульных проклятий заполнила всё пространство ритуальной комнаты. Я, по-прежнему беспомощно привязанная к мерзкому алтарю, могла только с ужасом наблюдать за этой вакханалией насилия, за этим безумным танцем смерти. Ричард двигался с грацией черной пантеры, ловко уклоняясь от неуклюжих, но яростных выпадов дяди Генри, который, казалось, полностью забыл о всякой стратегии и тактике боя, просто слепо и яростно размахивая своим кинжалом, словно одержимый демоном. Каждый его удар нёс в себе не только физическую силу, но и безумную, испепеляющую злобу, будто он отчаянно пытался одним махом уничтожить всё, что ненавидит на этом проклятом свете, все, что ему претит, включая меня.

ДеМарк, в отличие от Ричарда, был воплощением хладнокровия и профессионализма, настоящим ледяным берсерком. Он с поразительной легкостью парировал быстрые точные удары кэбмена, попутно раздавая четкие указания своим людям, координируя их действия и обеспечивая поддержку. Официантка, вопреки моим ожиданиям, оказалась весьма проворной и ловкой, словно дикая кошка. Она уверенно уклонялась от неуклюжих атак полицейских, как опытный боец.

Борьба была ожесточенной, напряженной до предела, но исход её был предрешен практически с самого начала. Полицейские, вооруженные револьверами, быстро сломили отчаянное, но безнадежное сопротивление фанатиков, прижав их к стенкам. Кэбмен рухнул на пол, сраженный меткой пулей, пробившей ему грудь. А официантка, поняв, что ей больше некуда бежать, забилась в самый темный угол комнаты, дрожа от животного страха, словно загнанный в клетку зверек.

Ричард тем временем методично, шаг за шагом, прижал дядю к холодной каменной стене. В вытаращенных глазах Генри Мортона читался животный, неподдельный страх, смешанный с полным осознанием поражения. Он понял, что проиграл, что его тщательно выстроенные планы рухнули, рассыпались в прах, как хрупкий карточный домик, уничтоженный порывом ветра.

Внезапно мужчина выпрямился, словно собираясь с последними силами. Его иссохшие губы зашевелились, произнося какие-то тихие, но отчётливые слова на забытом языке. Я не знала, что это за заклинание, конечно же, не знала, но что-то в его тоне, в безнадежном выражении его лица говорило о том, что это не предвещает ничего хорошего, что это может принести только смерть и разрушение.

Ричард, видимо, тоже ощутил неладное, почувствовал исходящую от дяди зловещую энергию и попытался остановить его, схватить за руку, прервать произносимое заклинание. Но было уже слишком поздно. Генри Мортон закончил заклинание, произнеся последнее роковое слово, и в тот же миг его дико вращающиеся глаза закатились под лоб, а тело обмякло и безжизненно рухнуло на пол с глухим стуком. Он мертв. Самоубийство, вызванное темным древним колдовством, от которого кровь стынет в жилах, а разум отказывается верить в происходящее. Какое-то время Ричард стоял и смотрел на тело дяди, а потом бросился ко мне, остервенело разрезая веревки своим острым кинжалом, освобождая меня из этих грязных пут.

– Барбара! Барбара, как ты? – его голос был полон тревоги, отчаяния и огромного облегчения. Он, казалось, боялся даже прикоснуться ко мне, боялся сломать.

Я почувствовала, как он бережно берет меня на руки, словно хрустальную вазу. Но слабость, будто липкая паутина, не покидала меня, сковывая каждое движение, лишая сил. Кровь, отнятая во время жуткого ритуала, будто выкачала все жизненные силы, оставив лишь пустую оболочку.

– Элизабет… – прошептала я из последних сил, с трудом разлепляя пересохшие губы. – В подвале… Она заперта в подвале… Спасите ее…

ДеМарк, услышав мои слова, мгновенно сориентировался, понимая, что дорога каждая секунда.

– Я сейчас! – крикнул он, не теряя времени на вопросы, и решительным шагом скрылся в темном дверном проеме, ведущем в мрачные глубины зловещего дома.

А дальше все померкло, словно кто-то внезапно выключил свет. Тьма бесцеремонно сомкнулась вокруг меня, унося в беспросветное небытие, лишая чувств и мыслей. Я потеряла сознание, полностью доверяя свою судьбу Ричарду и ДеМарку, надеясь, что они успели спасти Элизабет, что они не опоздали… Надеясь…