Глава 8.

– Я не прошу вас раскрывать тайны, лорд Ричард. Или вам проще, чтобы я сама додумывала? – в моем голосе прозвучало что-то острое, почти вызывающее, и я не могла с собой совладать. Это было странное, неприятное чувство – смесь ревности и любопытства, — разъедающее меня изнутри. Его взгляд, полный удивления, словно обжег. Он смотрел на меня так, будто впервые видел, и это смущало.

– После смерти мужа леди Эмберли попала, мягко говоря, в щекотливое положение, – начал он, и напряжение в комнате стало сгущаться. Его слова рисовали картину отчаянного положения, в котором оказалась леди Эмберли. – Он не только потратил все состояние, что ему осталось в наследство, но и влез в такие долги, о которых и говорить неприлично. У леди был поклонник, но она не отвечала ему взаимностью. И тогда он скупил все долги и пригрозил ей, что посадит ее в долговую тюрьму, если она не станет его любовницей. Я смог приструнить зарвавшегося кавалера и выделил Анабель небольшой стартовый капитал, чтобы она смогла открыть свой салон готового платья. Многие в обществе превратно истолковали мою помощь леди и связали нас несуществующей связью интимного характера. Но мы всегда оставались и останемся лишь хорошими друзьями, – закончил он, и в его голосе прозвучала легкая грусть.

– Вы ей нравитесь как мужчина, – слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить. Я покраснела, понимая, что выдала себя с головой. Как глупо.

– Не замечал, – его искреннее удивление немного сбило меня с толку. Неужели он действительно не видел? Или просто не хотел видеть?

– А почему вы ей помогли? Дали денег, – я попыталась вернуть разговор в деловое русло, хотя внутри все еще бушевал маленький ураган. Я знала, что Ричард – человек благородный, но бескорыстная помощь казалась мне чем-то из ряда вон выходящим.

– Ну, деньги она мне вернула, как только встала на ноги и покрыла долги мужа, – он усмехнулся, и в его глазах мелькнул лукавый огонек. – Вам я тоже помогаю.

– Не без личной выгоды, – парировала я, стараясь скрыть волнение за маской сарказма.

– И какая же у меня выгода? – его брови удивленно поползли вверх.

— Тут наша с вами выгода совпадает. Вы хотите поймать убийцу, и я вам нужна как приманка. Да и я не хотела бы стать следующей жертвой, – констатировала, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мы оба играем в опасную игру, и ставки в ней – наши жизни.

– Я помог леди Эмберли по доброй памяти. В свое время она дружила с моей матушкой, хоть и была моложе ее, – он произнес эти слова с какой-то печальной теплотой, и я почувствовала укол совести. Все же, возможно, я слишком поспешно судила о его мотивах. Лорд помрачнел. Я напомнила ему об убийце и испортила мужчине настроение. – Я вынужден вас покинуть и отправиться на службу. Скорее всего, вернусь поздно. Рекомендовал бы вам ужинать у себя в комнате и не пересекаться с дядей. А еще выберите наряд, завтра прибудет леди Эмберли, чтобы продолжить обучение и утвердить выбор платья к балу, – он сдержанно поклонился и направился к двери, а я разочарованно вздохнула. Так жаль, что он уходит, оставляя меня одну в этом мрачном доме. Что же я за секретарь такой, если позволяю себе отвлекаться на чувства?

– Лорд, леди Эмберли что-то говорила о помолвке и том, что мне неприлично жить у вас дома, – вспомнила я слова дамы и окликнула его, когда он уже был в дверях. Я до дрожи не хотела его отпускать от себя и потому готова была спросить о чем угодно, лишь бы он еще пару минут побыл рядом. – Может, нам нужно обсудить этот вопрос?

– Я все улажу, не волнуйтесь. Объявление в газету уже дано, а Энни сделаем вашей компаньонкой. Думаю, она не будет возражать, – он открыл дверь и столкнулся с горничной. Его слова были полны уверенности, но я все еще чувствовала себя неловко. Во что я ввязалась?

– Вы можете спросить у нее сами, – предложила я лорду, и в голосе невольно прозвучала почти мольба. Мне до одури хотелось, чтобы он побыл со мной еще немного. С ним было легко и спокойно, я чувствовала себя в безопасности. И да, мне не хотелось оставаться одной в этой странной гнетущей атмосфере.

– Я думаю, у вас это получится лучше, – он снова кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное. Затем он вышел из комнаты, оставив меня наедине с Энни, которая смотрела на меня с явным недоумением.

– Я в чем-то провинилась? – на ее лице не было ни кровинки. Испуганные глаза, казалось, занимали все ее лицо, отчего она выглядела совсем юной и беззащитной.

– Нет, что ты. Наоборот, – я растерялась. Не ожидала, что моя просьба вызовет такую реакцию. – Иди сюда, присядь.

После моих слов горничная, кажется, побелела еще больше. "Ну все, я ее сейчас до обморока доведу", – промелькнула в голове мысль с некоторой долей иронии.

– Меня выгоняют, да? Это дворецкий Дуглас нажаловался? Но повар мне разрешил, потому что хотел его выбросить: ему было три дня, – запричитала Энни, заголосив так, словно ее уже тащили на плаху. Увидев мое ошарашенное лицо, она резко замолчала, прижимая к лицу край передника, словно пытаясь спрятаться от моего взгляда.

– Кому? – я уставилась на девушку, пытаясь понять, о чем она говорит.

– Пирогу. Я забрала последний кусочек для братишки, – промямлила она, вытирая краем передника глаза, из которых снова потекли слезы.

– Надеюсь, с твоим братишкой все в порядке? Он не отравился? – я представила маленького мальчика, которого мутит от трехдневного пирога, и почувствовала укол сочувствия.

– Да, а почему он должен был отравиться? – вот теперь я удивила девушку. Ее брови поползли вверх от непонимания.

– Ну, ты сама сказала, что пирогу было три дня, – изумилась я ее непонятливости.

– Ой, у него желудок гвозди переварит, – Энни рассмеялась, видимо, поняв, что увольнять ее из-за пирога не собираются. В ее смехе прозвучала такая неприкрытая радость, что мне стало немного легче.

– Я рада, что с твоим братом все хорошо. Лорд хотел, чтобы я поговорила с тобой по другому поводу, – начала я издалека, стараясь говорить мягче. Снова увидела, как ее лицо превратилось в маску. Каждый мускул напрягся в ожидании удара. – Так как я незамужняя леди и все такое, ну ты слышала леди Эмберли, то мне полагается компаньонка. Ты станешь ею? – я замерла в ожидании ответа, сжимая пальцы в кулаки.

Сперва на ее лице мелькнула невероятная радость, словно ей предложили сокровище. Потом ее взгляд стал задумчивым, а затем она и вовсе понурила голову, повесив плечи, словно на нее давил груз всего мира.

– Я не могу, леди, – тихо проговорила она, и слезы вновь заструились из глаз.

– Почему? – сказать, что я была удивлена, – это ничего не сказать. Я предполагала, что она будет рада, раз у нее появится возможность вырваться из рутины горничной.

– Понимаете… – Энни замялась, снова теребя край передника, который вроде только отпустила и разгладила на коленях.

– Говори как есть, – я свела брови на переносице. Уверена, что у нее совершенно надуманная причина.

– Понимаете… – Снова мямлила горничная, но, взглянув на меня, выдохнула. Видимо, набралась храбрости и выпалила на одном дыхании: – Мне нечего надеть.

– В смысле? – осмотрела девушку с ног до головы, непонимающе разведя руками.

– То, что на мне надето, – это форма горничной, и ее нам выдают. У меня лишь одно платье, которое я надеваю в церковь, – призналась она, потупив взгляд. – Компаньонки ходят в своей одежде, ведь это обычно девушки из обедневших, но знатных семей с хорошим образованием, чтобы могли развлечь леди и поддержать разговор, – продолжила объяснять Энни, словно извиняясь за свою некомпетентность. – А еще мне разрешено забирать остатки с кухни. Пусть их немного и это происходит нечасто, но пару раз в месяц я приношу братишке гостинец. Я знаю, что у компаньонки жалование выше, но я уверена, что не справлюсь, – повесила нос девушка, и в ее голосе звучала такая безнадежность, что мне стало по-настоящему жаль ее.

– Справишься, а с платьями мы решим что-нибудь, – постаралась я успокоить ее, но она по-прежнему смотрела на меня с сомнением.

– Ну хорошо, я сегодня же поговорю с лордом о твоей одежде. А насчет сладостей для братишки, я думаю, и этот вопрос решим, – я придала своему лицу уверенности, как учила меня леди Эмберли, и лишь тогда Энни несмело улыбнулась, словно не веря в свое счастье.

А я, лишь когда сказала, вспомнила, что Ричард предупредил меня, что будет поздно. "Ну что ж, придется, значит, его подождать", – подумала я с легкой досадой. Я все равно планировала зубрить этикет, так что использую это время с пользой.

– Благодарю вас, леди, – девушка заулыбалась, и в ее глазах засветилась надежда.

– Все хорошо, а сейчас ты свободна. Ужинать я буду у себя. И если будет возможность, принеси мне лишь легкий салат на ужин. Хорошо? – я помнила предостережение Ричарда стараться не пересекаться с дядей.

– С вашей фигуркой вам ни к чему соблюдать диету, – Энни с видом знатока осмотрела меня с ног до головы, и я невольно смутилась.

– Я просто люблю салат, – рассмеялась я от ее замечания. Да и что греха таить, было довольно приятно услышать комплимент.

– Будет исполнено, леди, – горничная вскочила и присела в книксене, а я лишь покачала головой в знак неодобрения.

– Мы же договаривались, что когда мы наедине, то просто зови меня по имени, – Энн смутилась еще больше. Неосознанно, но я стала стараться вести себя именно так, как и говорила леди Эмберли. Следила за осанкой, а на слуг смотрела с небольшим снисхождением, хотя мне это давалось с трудом. Девушка засуетилась и убрала комнату после чаепития, а я села к окну в кресло, удобно закинув ноги на миленький пуфик. Книга была не сказать что интересная, но занимательная. Правила этикета порой заставляли улыбнуться, а порой я удивленно выпучивала глаза и перечитывала какое-то предложение в надежде, что я неверно поняла, что же имелось в виду. Время тянулось медленно, а ожидание лорда Ричарда становилось все более томительным.

Вечер подкрался совершенно незаметно. Сумерки медленно окутывали Лондон, и я, прильнув к окну, наблюдала за жизнью на улице. Это тоже было своего рода обучение. Я изучала, как леди смотрят на джентльменов, их сопровождающих. В этих взглядах читалось целое послание, и я старалась уловить его суть. Как я поняла, лондонский сезон балов и званых вечеров был в самом разгаре. Кареты одна за другой подкатывали к домам, из них выпархивали дамы в роскошных платьях, а галантные кавалеры предлагали им руку. Вся эта сцена казалась мне элементом спектакля, в котором я невольно принимала участие.

Энни принесла ужин, состоящий из легкого салата, как я и просила. Она щебетала о том, кто с кем обвенчался, а у кого дела не так хороши, и вот уже третий или, не приведи господь, четвертый сезон не может найти достойного жениха на брачном рынке. Я задавала вопросы, стараясь не слишком выдавать себя, но все равно нет-нет да и ловила на себе озадаченный взгляд горничной.

– Вы раньше совсем не интересовались высшим светом? – сделала вывод девушка, а я закивала как болванчик, подтверждая ее догадку. Мой вид, наверное, был настолько растерянным, что не оставлял ей сомнений.

– Я была совсем далека от этого всего, – мягко улыбнулась я ей в ответ. Это была правда, ведь моя жизнь до этого момента была совсем другой.

– Вам надо обязательно выйти замуж за лорда Мортона! – вдруг выпалила девушка, а я озадаченно посмотрела на собеседницу. Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба.

– Почему? – я не рассматривала наш спектакль с помолвкой всерьез. Рассчитывала, что Ричард найдет убийцу, а вместе с ним и найдет возможность отправить меня домой. Относилась к этому всему как к веселому приключению, которое закончится явно не свадьбой.

– Если помолвка сорвется, то вы не сможете найти достойную кандидатуру. А после того, как все узнают, что вы жили у лорда в доме до свадьбы, вас будут обсуждать как… – девушка замялась, но я видела, что она говорит не из желания меня оскорбить, а скорее предостеречь. В ее глазах читалась искренняя тревога за мою судьбу.

– Как на его любовницу, которую он использовал и вышвырнул, когда она ему надоела, так? – не ожидала, что мои слова будут отдавать такой горечью. Меня кольнуло от мысли, что именно так может закончиться эта история.

– Простите, леди, я не это имела в виду, – Энни залилась таким густым румянцем, что мне стало стыдно, что не выбрала выражения помягче. – Я слишком многое себе позволила, – она присела в книксене и выскочила из комнаты, словно боясь услышать мой гнев. Ну вот, спугнула горничную, а она только во вкус вошла, рассказывая местные сплетни. Да, сплетничать нехорошо, но порой так приятно, а в моем случае еще и полезно. В этом разговоре можно найти нужную информацию и понять, чего ожидать.

Я снова уставилась в окно. Дом лорда находился в престижном районе, и здесь было довольно много гуляющих, которые решили скоротать вечер в обществе друг друга. Я бы тоже подышала свежим воздухом, но помнила распоряжение лорда и потому снова уткнулась в книгу. Сейчас я читала раздел, посвященный семейной жизни, и хотела посмеяться в голос. Хотя нет, не так. Я хотела поржать в голос. Если юные леди следуют советам в таких книгах, то общество на грани демографического кризиса. Советы были настолько абсурдными и нелепыми, что я не могла удержаться от усмешки. В этих книгах женщины представали слабыми, беспомощными созданиями, единственная цель которых – удачно выйти замуж и родить наследника. Мне же хотелось чего-то большего.

Первый и самый важный совет, что был в той книге: «Всегда соглашайся на первое же предложение замужества. Хуже нет, чем провыбираться и засидеться в старых девах, всем на посмешище».

Мои брови полезли вверх, когда за этим гениальным советом последовал следующий: «Никогда не соглашайся на брак уровнем ниже, иначе от тебя могут отвернуться все друзья. Он может быть только богаче или знатнее тебя, но никак не менее знатен, чем твоя семья».

А совет, что мужа надо предупреждать о твоей дури в голове, меня просто рассмешил в голос. Вот этот совет: «Если вы хотите сохранить какие-то права на свое тело и имущество в браке, предупредите мужа заранее, чтобы он знал, на ком женится, и мог вовремя передумать».

А следующий совет меня возмутил до глубины души: «Всегда сохраняйте ровное, приветливое отношение к мужу, каким бы несовершенным он ни был. Однажды он оценит это». Однажды он оценит это, господи боже, они это сейчас серьезно?

А совет: «В браке женщина должна жертвовать своим правом голоса и правотой ради гармонии отношений», – даже комментировать не хочется.

А комментарии про интим без успокоительного вообще читать нельзя было. Еда и интим по расписанию. Есть нужно за два часа до интима или через полчаса после него, и при самом интиме дама должна лежать в специальной позе, чтобы муж не счел ее развратной и падшей женщиной.

Мужчинам же допускалась полная вольница. В книге было прямо указано, что: «Мужчине же допустимо искать и пробовать различных девушек, прежде чем он остановится на своей суженой, которая родит ему семерых детей».

Закономерный вопрос, как себя при этом должны были чувствовать те самые «девушки, которых пробуют», почему-то не возникал. А, подумаешь, поставим клеймо падшей женщины на десятке-другом девушек. Все равно их после этого «приличный» человек замуж не возьмет. Лишь бы одному этому абстрактному мужу, чьему-то будущему хозяину было удобно.

В общем, если все же наша помолвка завершится свадьбой, у меня с Ричардом будет очень серьезный разговор.

Увлекательное и познавательное чтиво захватило меня надолго. Я ощущала себя едва ли не опытной куртизанкой по сравнению с местными девицами, если они, конечно, следовали советам этой книги. Ну ладно, может, и не куртизанкой, всё же многие вещи я знала лишь понаслышке, так сказать, теоретически. Но я дитя современности и видео с определённым содержанием смотрела. В оправдание могу сказать, что это было исключительно в образовательных целях. Да и, будучи судмедэкспертом, хоть и недоучкой, о мужской и женской физиологии знала больше, чем автор этой книги.

Просто в книге весьма образно расписывали анатомию. Но это еще куда ни шло. Автор не побрезговал и рассказал про ощущения, которые должна испытывать женщина. Уточнение: автор – мужчина. Вот, к примеру, если у женщины томление в груди, и она чувствует неясное, будоражащее чувство после прикосновения или, не приведи господь, поцелуя мужчины, то ей срочно надо принять успокоительные капли. А если это чувство возникает без участия мужчины, и у юной леди возникает непреодолимое желание потрогать себя в самых интимных местах, то ей срочно, вот просто незамедлительно, надо к врачу, чтобы тот прописал ей сильнейшие лекарства, так как она в преддверии опаснейшей женской болезни – истерии. Ну, полный абсурд! В общем, я прочитала книгу от корки до корки. И не ради каких-то там знаний, а чтобы понимать, что творится в умах местных леди, да и господ тоже. Книгу-то написал джентльмен, хотя по тому, с каким пренебрежением он отзывался о женщинах в целом, возникло отчетливое ощущение, что он жуткий женоненавистник. Вот уж кому, наверное, успокоительные капли не помешали бы.

Я взглянула на часы на каминной полке и удивленно присвистнула. Первый час ночи, а лорда между тем все нет. Интересно, чем же он таким важным занят? Что-то кольнуло в груди. Ревность? Нелепость какая. Я решила не дожидаться его. Утром поговорим. В конце концов, это не настолько уж и срочное дело. Да простит меня Энни и ее неотложная проблема.

Переоделась в ночную сорочку и уже даже постель расправила, как вдруг услышала в коридоре странный шум, словно кто-то сперва свалил вазу, но она не разбилась, а покатилась, а потом и вовсе этот "кто-то" упал. Привидений не боялась, так как верный Советник дрых на коврике около кровати. Шлялся весь день, а теперь пришел отсыпаться. Призрак собаки поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

– Ну откуда я знаю, кто там шумит? – ответила на немой вопрос псины, мысленно закатывая глаза.

Собака посмотрела на меня так, словно призывала проверить, кто там шарится по коридору. Вот же зараза. Я не очень рвалась знакомиться с местными ночными обитателями и потому возмутилась предложению Советника. Сердце вдруг забилось быстрее, противно заныло где-то под ложечкой.

– А если это маньяк? – шепотом спросила у псины, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Но она лишь глаза закатила под лоб. Вот же вредная животина. Бесчувственная скотина, а не собака.

На свой страх и риск я подошла к двери и приоткрыла ее, чтобы в случае чего быстро успеть захлопнуть. В образовавшуюся щель я не увидела ровным счетом ничего. Дыхание участилось, ладони вспотели. Открыла шире дверь и посветила светильником. И увидела посередине коридора тело, которое очень уж подозрительно напоминало Ричарда. Ноги стали ватными, и я словно обезумевшая рванула к мужчине и упала перед ним на колени. Сердце бешено колотилось, в голове гулко стучало. Повернула его на спину, и на меня резко пахнуло алкоголем. Я удивленно охнула. Неужели лорд просто банально собирался напиться, потому и предупредил о своем позднем возвращении? Ну вот, приплыли!

"Оказывается, лорд-то алкаш!" – эта мысль пронзила меня, как ледяная игла, смешавшись с брезгливостью и разочарованием. Но свет лампы упал на лицо мужчины, и я увидела нечто гораздо более ужасное.

Следы драки. Рассеченная бровь опухла, изуродовав пол-лица и наплыв на глаз. Под другим глазом расплывался багровый синяк, скула неестественно выпирала, намекая на возможный перелом. И не исключено, что сломана челюсть – губа разбита и кровоточила, пачкая лицо и одежду. В ужасе мой мозг отказывался воспринимать всю картину целиком, но постепенно до меня дошло, что одежда на мужчине совершенно чужая. Нет его лощеного костюма, сшитого на заказ лучшими портными, а вместо него застиранная рубашка и пиджак с брюками из грубой шерстяной ткани. Одежда простого горожанина, работяги с окраины, но никак не аристократа, лорда.

Паника начала подкатывать волнами. Я огляделась, пытаясь понять, что происходит, и прислушалась. Мой слух отчетливо уловил шаги где-то в глубине дома. Страх парализовал меня, я заметалась, как пойманная в мышеловку мышь, не зная, что делать. Почему-то я была уверена, что Ричард не обрадуется, если его застанут в таком виде – в чужой одежде посреди коридора, без сознания, со следами побоев на лице. Скандал, позор! А для меня … а для меня непонятное, туманное будущее.

Не раздумывая, я подхватила мужчину под мышки и поволокла его в свою комнату. Слава богам, он потерял сознание не очень далеко, и моих скромных сил хватило на то, чтобы притащить его. Мои руки горели, мышцы ныли от напряжения, но я чувствовала дикий прилив адреналина, заставляющий двигаться вперед. Успела вернуться и захлопнуть дверь, как раз когда услышала шаги на лестнице. Кто-то шел сюда, явно проверить, откуда раздался шум.

Я замерла, прижавшись спиной к двери, и даже дышать перестала, когда услышала шаги возле своей двери. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Шаги замерли. Видимо, человек прислушивался, пытаясь понять, что происходит за дверью. А лорд, как назло, именно в этот момент решил прийти в себя. Начал ворочаться и стонать. Тихо, но достаточно отчетливо, чтобы привлечь внимание. От отчаяния я не придумала ничего лучше, чем навалиться на мужчину и прикрыть ему рот ладонью.

Мое лицо оказалось в паре сантиметров от лица Ричарда. Он широко распахнул глаза, непонимающе моргая, и смотрел на меня пристально, словно пытаясь прочесть мои мысли. Мы оба замерли, словно изваяния, застывшие во времени. На мгновение наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах растерянность, смешанную с удивлением. Убрала свою руку от его лица, уперлась в ковер возле его головы, чтобы хоть немного перенести свой вес на руки. Но мужчина, неожиданно ухватив меня за талию, прижал к себе, устраивая меня удобнее на своих бедрах. От неожиданности я ахнула, почувствовав, как его тело напряглось под моим.

– Вы что… – я хотела возмутиться, но теперь уже он прикрыл мне рот рукой, и я замолчала, ошеломленная его наглостью. Лишь всем своим возмущенным взглядом выражала то негодование, в котором пребывала.

Тишину прервали звуки возвращаемой на место вазы, ворчание дворецкого, а это именно Дуглас был в коридоре, я узнала его по шаркающей походке. Шаги начали удаляться, и я облегченно выдохнула, намекая взглядом, что руку-то можно и убрать от моего лица. Пока мужчина держал меня, заметила сбитые костяшки его пальцев и поняла, что не только лорду досталось в этой драке, но и он кого-то отмутузил. Видимо, не зря он был так хорошо сложен.

– Что с вами случилось? И пустите меня уже, – возмутилась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и попыталась спуститься с бедер мужчины, на котором я практически сидела верхом.

– Это вы мне скажите, почему юная леди затаскивает к себе в комнату ночью мужчину? – Ричард явно подшучивал надо мной, в его голосе звучала насмешка.

– Вы же были в обмороке,! – я искренне возмутилась сути его претензии. – В следующий раз я оставлю вас без сознания валяться там, где застало вас недомогание, – огрызнулась я, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец, и снова попыталась освободиться из его захвата. Между нами возникла шуточная борьба, скользкие прикосновения, смех, смущение. И в какой-то момент, я так и не поняла, как он это сделал, меня переложили на спину на ковер и устроились у меня между ног. Он навис надо мной, загораживая свет лампы.

– Вот чем может закончиться следующий раз, – прошептал Ричард мне в шею, от его горячего дыхания по коже пробежали мурашки, и я замерла, оглушенная незнакомыми ощущениями. Тревога смешивалась с робким предвкушением, а тело откликалось на каждое его движение предательскими волнами тепла. Что там писали в книгах: в груди томление и нега в теле? Чушь! Мое томление поселилось гораздо ниже, где-то в районе нижней части живота, там, куда упиралось его возбуждение. Эта откровенная близость пугала и одновременно завораживала.

– Я же сказала, что следующего раза не будет, – еле выдавила я из себя, пытаясь унять дрожь в голосе. Мои слова прозвучали неубедительно даже для меня самой, и Ричард, словно почувствовав мою неуверенность, притянул меня ближе, накрывая мои губы своими.

Это был поцелуй, в котором я утонула без остатка. Он ворвался в меня вихрем, сметая все сомнения и страхи. Сначала нежный и робкий, он постепенно становился все более требовательным и страстным. Я чувствовала вкус его губ, терпкий аромат табака и виски, слышала его прерывистое дыхание. Эмоции были настолько обнажены, что казалось, я могу прочесть его душу. Боль от нахлынувших чувств была почти физической, и я с облегчением вздохнула, когда он прекратил поцелуй, отстранившись от меня на несколько дюймов.

– Барбара, что же ты делаешь? – прошептал он мне в губы, его взгляд был затуманен желанием.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя себя невероятно смелой и дерзкой. Впервые в жизни я ощущала себя не просто серой мышкой, а женщиной, способной пробудить в мужчине столь сильные чувства. Я чувствовала власть над Ричардом, здесь и сейчас я была для него самой желанной и самой красивой. И эта власть пьянила меня, заставляя забыть о приличиях и осторожности.