Глава 11 Демонова башня

Господин Дрейкорн оправился от полученной раны и упадка сил на удивление быстро. Утром Пикерн привел к нему врача, а уже на следующий день хозяин поднялся и принимал посетителей — двух пожилых теургов и стряпчего Оглетона.

После обеда с коротким визитом наведалась баронесса Мередит, прошелестела по коридору в великолепнейшем манто из белоснежного меха. Над рыжеватыми волосами короной парила россыпь изумрудов. Бес-лакея при аристократке не было; вместо него за хрупкими плечами трепетала пара воздушных крыльев, которую ювелир при помощи магии сотворил из тонких золотых нитей.

Баронесса прошла мимо, не удостоив меня взглядом, обдала шлейфом духов, в котором мне померещился сладковатый запах гнили. Я с презрением посмотрела на прекрасную стройную спину и мысленно пожелала госпоже Мередит в один прекрасный день разделить участь загубленного ее руками полигера.

Башню хозяин не покидал, меня к себе не звал. Два дня я просидела в библиотеке, рассеянно листала книги, читала газеты и прислушивалась в надежде услышать скрип потайной двери на галерее и знакомые шаги на лестнице. Разговора с господином Дрейкорном о том, что произошло в подземельях Адитума, я одновременно страшилась и ждала с нетерпением.

Я надеялась узнать у господина Дрейкорна, что за сущность заставила меня пролить кровь для демонов. Хозяин имел странную причуду – нелюбовь к зеркалам и дыму. Уж не оттого ли, что к нему тоже являлся призрачный собеседник и заставлял выполнять жутковатые просьбы?

Но навестить меня хозяин не желал, говорить со мной ему было недосуг.

Из газет я узнала, что наша вылазка не прошла незамеченной. В «Имперском Геральде» писали о «возмутительном вторжении в императорские усыпальницы, вероятно, с целью ограбления или осквернения» и сокрушались, что «лучшие инвестигаторы мастерских Кордо Крипса потерпели неудачу в поиске злоумышленников».

Особняк «Дом-у-Древа» словно вымер: управляющий пропадал где-то с утра до ночи (его я, впрочем, видеть не стремилась), слуги затаились, Пикерн был занят и неприветлив. Мне оставалось общество кухарки Сидонии, небольшой любительницы поболтать, и счастливо избежавшего гибели Фаро. Сейчас он жил у меня в комнате, в большой ивовой корзине, бормотал и смеялся ночами, не давая выспаться.

На третий день я совсем упала духом. Чтобы отвлечься, решила навестить свое тайное убежище в закрытом восточном крыле, где во время исследования дома обнаружила небольшую галерею. Запыленные картины вкривь и вкось висели на облупленных стенах, ворохом валялись на полу.

Мне нравилось стирать с них пыль и расставлять вдоль стен, а потом садиться и разглядывать, открывая в сюжетах на выцветших полотнах неожиданные детали.

Для работы в галерее я переоделась в новую одежду. Дворецкий отказался забирать брюки, рубашку и куртку сына – «Зная господина Дрейкорна, я полагаю, госпожа Камилла, вам еще не раз понадобятся удобные походные вещи».

Я перешила пуговицы, расставила швы и сочла, что теперь выгляжу в мужском наряде почти прилично. В таком виде я и направилась в галерею восточного крыла, прихватив корзину с Фаро.

В этот раз возня с картинами не успокоила и не избавила от сосущего чувства тоски. Ужасно захотелось увидеть отца, подруг, которые остались в Олхейме, поговорить с кем-нибудь, готовым выслушать, посочувствовать и утешить. Все валилось из рук, я вздыхала так глубоко, что альфин, который сидел в корзине и возился с щепками, принялся жалобно бормотать и поскуливать.

Но, как оказалось, именно в этот вечер я понадобилась всем и сразу.

Дверь отворилась без стука, в зале появился Кассиус, протянул жизнерадостно:

– Приветствую! Еле тебя нашел. Что за радость торчать в пыльных комнатах заброшенного крыла!

Бодрым шагом прошел к столику в углу галереи, по-хозяйски расположился на колченогом стуле, вытащил из внутреннего кармана щегольского сюртука бутылку с янтарным джином, из заднего кармана брюк – стакан, плеснул в него на два пальца, залпом выпил. Затем достал сигару, откусил кончик и задымил.

Онемев от подобной бесцеремонности, я фыркнула и вернулась к своему занятию — очистке картины от слоя жирной пыли.

— Все еще дуешься?

Я медленно повернулась и холодно произнесла:

— Вы подняли на меня руку, господин Ортего. Это сложно забыть и простить.

– Ну, мне от тебя досталось не меньше. Тяжелый у тебя кулачок, однако!

Встал, приблизился, перекинул сигару в угол красиво вылепленного рта, прищурился от дыма, протянул холеную руку для пожатия:

– Мир?

Нехотя кивнула, быстро коснулась его ладони и отвернулась.

— Пойми, Камилла, я всегда и везде буду в первую очередь действовать в интересах Джаспера. Он столько для меня сделал, что жизни не хватит расплатиться.

Слова Кассиуса заинтересовали:

– Вы очень ему преданы, не так ли?

— Именно. Знаешь, что я происхожу из древнего, хоть и небогатого аристократического рода? Десять лет назад я в одночасье лишился всего, что имел. Этот мерзкий паук, старый лорд-архивариус Клаудиус Дрейкорн, откопал какие-то документы о незаконной торговле осужденными и принялся шантажировать моего отца.Кончилось тем, что канцлер проведал об этой грязной истории. Отца судили и по приговору триумвирата отправили в ссылку, чтобы избежать большого скандала — как оказалось, в нем были замешаны шишки покрупнее несчастного Мальвио Ортего. Повезло, что удалось избежать жертвенного алтаря. Из ссылки отец не вернулся, умер через год. Несколько лет я перебивался, как мог – играл в подпольных клубах на деньги, не брезговал шулерством. Был мальчиком на побегушках, торговал кое-чем недозволенным, учительствовал. Познал все прелести жизни в бедных кварталах Аэдиса. После смерти старого лорда-архивариуса вернулся Джаспер и вытащил меня из этого ада. Конечно, он чувствовал вину за то, что случилось по воле его отца. Вот, теперь тружусь у него управляющим. Не такое уж плохое место, надо сказать. Он молодец, наш Джаспер, не оставляет друзей в беде. Жаль, вы невзлюбили друг друга с первого взгляда.

Я пожала плечами – что тут поделаешь.

-- Я принес твое жалованье, раз уж ты укрылась здесь и не приходишь сама. Советую, наконец, потратить его на нормальную одежду. Хотя мужской наряд сидит на тебе весьма пикантно.

С этими словами управляющий забрал бутылку и удалился, посмеиваясь.

Не прошло и четверти часа, как дверь распахнулась вновь. Я повернулась – сердце ухнуло – явился господин Дрейкорн.

Вид его радовал: бледность ушла, держался хозяин прямо. Ладонь левой руки забинтована, но плечо, видимо, не беспокоило.

Ответил коротким кивком на приветствие, всмотрелся в столик с оставленным стаканом, потянул носом воздух, поднял брови в недоумении.

– Не знал, что вы тут курите дорогие сигары, госпожа Камилла. И изводите запасы моего джина. Не стоит делать этого в одиночестве – так и спиться недолго.

– Здесь только что был Кассиус, – объяснила я, охрипнув от неловкости. – Это он принес. Как ваше самочувствие, Джасп… господин Дрейкорн?

– Благодарю, отлично. У вас легкая рука. Не стоило в вас сомневаться. Спасибо.

От скупой похвалы стало приятно, я заулыбалась.

Господин Дрейкорн медленно обошел комнату, разглядывая полотна, которые я почистила и выставила вдоль стен.

Повернулся, удивленно посмотрел на меня и спросил:

– Зачем вы возитесь с этими картинами, госпожа Камилла? Они не представляют из себя никакой художественной ценности. Низкопробная мазня, которой баловался мой прадед.

Такого вопроса я не ожидала, но ответила сразу – стало обидно за художника:

– По мне, так они прекрасны, господин Дрейкорн. Словно окна в другой мир. Я мало что видела на своем веку. Картины вашего прадеда дают мне пищу для фантазий, позволяют не угаснуть мечтам. Не так-то просто поддерживать мечты живыми и яркими, господин Дрейкорн.

– И о чем же вы мечтаете, госпожа Камилла? – с подлинным интересом спросил хозяин, кое-как располагаясь за столом, где недавно сидел Кассиус; колченогий стул заскрипел под его сильным телом. – О том же, что и все? Деньги? Удачное замужество? Свой дом?

– Деньги и свой дом – хорошие вещи, господин Дрейкорн, – признала я. – Замужество – не думаю, я пока не готова стать привязанной к неизвестному мужчине, потакать его прихотям ради комфорта. Не об этом я мечтаю. Хочу делать что-то сама, по своей воле, и достичь в этом успеха. Хочу повидать мир.

Его вопрос растревожил чувства и душу, и я добавила, повинуясь порыву:

– Я вам завидую, господин Дрейкорн. Той жизни, что вы вели. Приключения, исследования, путешествия. Я слышала ваши беседы с Кассиусом, когда вечерами вы сидели внизу, в мастерской за бутылкой вина. Мне понравились ваши рассказы о том, как вы прокладываете путь по звездам и составляете карты. О том, как вам пришлось защищать капитана в драке на рынке в Иллукуме, где продают рабов, обладающих экзотическими навыками. Как искали украденные чертежи в ныряющем дворце дюка Лудджера. Как исследовали пролив в море, где до сих пор живут древние ящеры. О встрече с пиратами, когда «Центавр» взял на абордаж командный корабль, и оказалось, что пиратский капитан – красивая и бесстрашная женщина, и она предложила вам схватку без посторонних глаз, один-на-один, в ее личной каюте...

– Тьма, вы что, и это подслушали?! Да у вас совсем стыда нет, госпожа Камилла.

– Почему подслушала? Вы же знали, что я корплю над документами наверху в кабинете по вашему приказу.

– Я тогда совсем забыл о вас, черт побери. Должны были догадаться, что эта история не для девичьих ушей.

– Не беспокойтесь, я вышла, когда Кассиус принялся расспрашивать о приемах, которыми вы взяли верх над пиратской королевой… хотя ушла не без сожаления. Так и не узнала, чем все кончилось.

У хозяина на скулах выступили красные пятна, и я поняла, что сумела его смутить. Мне это ужасно понравилось.

«Поделом, Джаспер, не только вы умеете провоцировать в разговоре».

– Довольно об этом, – прервал хозяин, – я уже понял, что вы – фантазерка, которая плохо знает жизнь и потому считает, что мир прекрасен везде, кроме места, где она находится в этот момент. Удивительно, что приключения в подземельях Адитума не отбили у вас вкус к авантюрам. Ну-ка, поговорим о том, что вы натворили в склепе. Можете объяснить, какая дурь пришла вам в голову, что вы полезли проливать кровь на жертвенный алтарь?

Я вздохнула. Объяснение будет не из простых.

– Меня заставили.

– Что за чушь?!

Я рассказала все, без утайки.

Господин Дрейкорн слушал внимательно, не перебивал, вопросов не задавал, сверлил недоверчивым взглядом, так, что я начала путаться и сбиваться – решила, что ни капли он мне не верил. В конце концов, замолчала, глотая слезы обиды.

Хозяин сильно помрачнел и несколько секунд сидел молча, нахмурив лоб и плотно сжав губы, будто пытался отогнать тревожные мысли. Наконец, вынес вердикт:

– В благовония, которые применяются при ритуалах, добавляют специальные вещества, чтобы избавить жертву от страданий. Они одурманивают, дарят перед смертью эйфорию и приятные видения. Видно, вы подошли к курильнице слишком близко, глубоко вдохнули и поплатились. Вам все привиделось.

Неведомая раньше деталь ритуала заставила содрогнуться. Оказывается, теурги заботятся о чувствах существа, истекающего кровью по их милости. Какая отвратительная бесчеловечная гуманность!

– Не скажу, что видение было приятным, – ответила я с сарказмом. – Совсем напротив. У вас есть другое объяснение, господин Дрейкорн? Демоны могут являться к людям таким образом?

– Как правило – нет, – ответил господин Дрейкорн после паузы, – демоны незримы. Вы иновидица, и различаете смутные тени. Большинство людей не видят ничего. Теурги воспринимают демонов ментальным оком. Дело непростое: для этого требуется специальная подготовка и умение выносить сильное напряжение и боль. Демоны не могут повелевать людьми… кроме архонтов. Но это исключено.

– Архонт? Ко мне явился демон-архонт Валефар?

– Нет. Валефар является к избранным теургам, готовым принять его, и только в исключительных случаях. Если бы к вам, неподготовленной юной девушке, сроду не имевшей дела с магией, явился архонт Валефар, чтобы запросто поболтать, да еще и принялся лезть к вам в голову, вы бы в лучшем случае лишились разума, в худшем – упали замертво с расплавленными мозгами.

Внезапно господин Дрейкорн поднялся и, заложив руки за спину, прошелся вдоль стены с расставленными картинами, затем стремительно подошел ко мне. Я насторожилась – обычно суровое лицо его сейчас выдавали сильное волнение и озабоченность.

– Камилла, – он схватил меня за руки и привлек довольно близко, – мне нужно подумать над этим. Обещайте, что если вдруг вам опять померещится некий образ в дыму, или в глубине зеркала, или в водяных брызгах, и заговорит с вами – ни за что не отвечайте. Ни единого слова. Не показывайте, что вы его видите.

Взгляд хозяина был полон неясных мне эмоций, а его руки сжимали запястья так сильно, что я ни с того ни с сего заволновалась, кое-как вывернулась, ускользнула, отошла к стене и занялась картиной, чтобы скрыть заалевшие щеки. Что за привычка – хватать, не соизмеряя силы! Он уже оставил мне синяки на плечах тогда, в склепе.

Смущение стало еще острей, когда я заметила, что ворот мальчишеской рубашки расстегнулся – на две пуговицы! При желании с высоты своего роста господин Дрейкорн мог рассмотреть куда больше, чем позволяли приличия.

Вот беда! Еще решит, что я специально пытаюсь завоевать его расположение древним способом. Ломая пальцы, принялась застегивать ворот. Получилось хуже – теперь господин Дрейкорн с недоумением следил за моими мечущимися руками.

Тогда спросила первое, что пришло на ум:

– Знаю, вы не выносите зеркал и дыма. Что вы там видите? Кто-то тоже является вам?

– Это очень личный вопрос, госпожа Камилла, – отрезал хозяин. – Такие вещи среди теургов не принято обсуждать. В любом случае, это не имеет отношения к тому, что с вами произошло.

Неловкость ситуации разрядило ворчание, которое перешло в тихий, но настоящий львиный рык. Я подпрыгнула – в корзине проснулся альфин. Он вскочил, вздыбив шерсть на загривке и прижав уши, тонкий хвост бил слева направо, обезьянья мордашка некрасиво сморщилась, обнажив острые как иглы клыки.

– Маленький дьявол, – с отвращением сказал господин Дрейкорн. – Вы должны отнести его в виварий, Камилла. Выходили – и хватит. Это не кошечка и не собачка.

– Что с ним будет, Джаспер? – спросила я тихо, от растерянности забыв о формальностях. В глубине души я надеялась, что он разрешит мне оставить Фаро, но помнила, что альфины стоили немалых денег. С чего мне рассчитывать на такой подарок? Размышления о дальнейшей судьбе зверя не радовали.

Господин Дрейкорн прищурил глаза и секунду-другую смотрел на меня внимательно, слегка наклонив голову. Неожиданно его губы сложились в неприятную усмешку.

– Я подумывал над тем, чтобы продать его – лишние деньги сейчас не помешают, но баронесса Мередит умоляла преподнести альфина ей на день ангела. Леноре сложно отказать – привыкла получать, что ей хочется.

Я похолодела. Конец альфина был очевиден в любом случае. Хозяин молча смотрел на меня, будто ждал определенных слов или действий. Я понимала, что провоцирует он меня неспроста. Что-то было у него на уме. Крепко сцепила руки, вздохнула и решительно сказала:

– Господин Дрейкорн, зачем вы мне это говорите? Вы же знаете, как я к этому отношусь.

– Вы спросили – я ответил. Рассчитывали услышать какой-то другой ответ? Я не держу домашних животных. Мне неприятно видеть, как они на меня реагируют.

– Я заплачу. Куплю у вас альфина. Сколько?

– Торговцу я отдал восемь тысяч декатов.

Я онемела. Скромной помощнице нечего даже зариться на такой щедрый подарок от хозяина.

Пауза затянулась.

– Вы можете вычитать их у меня из жалованья.

– Сейчас я вам плачу четыреста декатов в месяц. Если буду удерживать все до сентима, выплата долга растянется на полтора года. Предположим, оставлю вам четверть, чтобы вы посылали деньги отцу, если он не передумает слезать с вашей шеи. Срок растягивается. Не забывайте, что договор скоро истекает. Я рассчитывал, что к этому моменту все страницы будут найдены, и продлевать его с вами не намеревался. Не беспокойтесь, на улице не окажетесь. Теперь я чувствую за вас ответственность, после того, во что втянул. Можете остаться при кухне, или занять место Эрины – лентяйку давно пора гнать. Но жалованье будет ниже. Больше чем на пятьдесят-семьдесят декатов не рассчитывайте. Не кривитесь – мы, Дрейкорны, известны своей прижимистостью. Я не исключение. Знаю счет деньгам. Спросите у Кассиуса, он не устает твердить о моей скупости. И что же у нас получается? Будете привязаны ко мне этим долгом десятилетия, пока не рассчитаетесь за ненужного вам болтливого зверька?

Я пожала плечами.

– Я могу найти место получше и выплатить долг быстрее.

– Особо на это не рассчитывайте – сами знаете, как тяжело найти работу в Аэдисе. Хорошо. Сделаем так, как вы просите. Завтра придет Оглетон и вы подпишете обязательство и купчую. Альфин ваш. Можете держать его в виварии – постарайтесь, чтобы он не попадался мне на глаза. Счастливы?

– Спасибо, господин Дрейкорн.

Искренне улыбнулась: я действительно была счастлива. Кусайте локти, баронесса Мередит! Все сложилось хорошо. Мне было гарантировано место в «Доме-у-Древа». Что касается денег – живя на всем готовом, можно о них не беспокоиться. Есть крыша над головой, есть еда, а там увидим. Не верила я в то, что господин Дрейкорн будет трястись над моими грошами, как скупердяй-ростовщик в Меркатии. Судя по счетам, которые давал мне просматривать Кассиус, склады и торговые барки Дрейкорнов приносили неплохую прибыль. Если хозяину действительно нужны деньги, он бы продал альфина без оглядки на желания своей помощницы.

Я подозревала, что хозяин по какой-то прихоти устроил мне испытание, и остался мной доволен. Я же осталась довольна им. Игра его мне непонятна, да и шут с ней. Результат важнее.

– Кассиус принес жалованье. Двести декатов. Вот, возьмите. Начинаю выплачивать долг.

– Давайте сюда.

Господин Дрейкорн преспокойно забрал купюры и сунул в карман.

Затем повернулся было, чтобы уйти, но внезапно его внимание привлекла картина, которой я занималась. Несколько мгновений рассматривал ее, затем поинтересовался:

– Знаете, что тут изображено, госпожа Камилла?

– Не имею представления. Что-то странное, и настолько страшное, что я передумала возиться с ней дальше. Мои мечты она не питает.

На картине была изображена ночная площадь. Толпы людей стояли, задрав напряженные лица к небу, надвое рассеченное кроваво-красной полосой, похожей на рану. В воздухе закручивались спирали дыма из ритуальных курильниц. По мостовой текли черные потоки – кровь.

А над площадью нависла странная конструкция – тысячи, сотни тысяч золотистых нитей вытягивались прямо из воздуха и сплетались в гигантский конус, на котором можно было различить металлические сочленения, клепки, балки, фермы.

– Это не что иное, как сотворение Адитума, Камилла. Второй год эры Магии или 1630 по старому стилю. Ночь его создания была рассчитана астрологами. Демоны ждали особое расположение звезд и знак – вот эту комету. Вы побывали в подземельях Адитума – хотите побывать в нем самом? Мало кому из обычных людей выпадает такая честь.

– Не уверена.

– Придется. На днях я должен присутствовать там на церемонии принятия титула лорда-архивариуса. Последняя пустая формальность, но обязательная. Еще нужно кое-что сделать в архивах, которые перешли в мое распоряжение. Вы поедете туда со мной. Возни с бумагами будет много.

В день визита в Адитум господин Дрейкорн велел одеться подходящим образом и ждать в холле после завтрака. От меня не ускользнуло сомнение в его глазах, когда он бросил взгляд на мое черное платье с тесным белым воротником. Нарядное по меркам общины, но сегодня неуместное. Дешевая, старая ткань, мешковатый покрой, унылый блеклый цвет. На него не позарилась бы даже поденщица или трактирная подавальщица в бедном квартале Аэдиса.

Но делать нечего – в назначенное время захватила шаль, спустилась к выходу и принялась терпеливо дожидаться хозяина.

Послышались знакомые шаги на лестнице. Я обернулась и остолбенела – такого я не ожидала.

Господин Дрейкорн был приглашен в Адитум на формальную церемонию принятия титула лорда-архивариуса, и, как того требовал протокол, надел парадную форму, принятую у имперских теургов высоких рангов.

Я привыкла видеть его в удобной одежде простого покроя – строгий сюртучный костюм, белая рубашка и шейный платок темных оттенков. Далеко ему было до франта Кассиуса и щеголя Оглетона, без меры любившего побрякушки и яркие цвета!

Мои подруги в Олхейме частенько болтали об «очаровании мундира» и бегали подглядывать за солдатами в расквартированный по соседству гарнизон. Когда появился господин Дрейкорн, я поняла, что они имели в виду.

Хозяин был ослепителен. Парадная форма полувоенного кроя – дань прошлой службе на флоте – подчеркивала широкие плечи и узкие бедра. Даже ростом он будто стал еще выше. Ботинки из дорогой кожи, удлиненный однобортный китель со стоячим воротником и узкие прямые брюки из плотной ткани насыщенно-черного цвета. Под сердцем – нашивка: арка и звезда, символ имперского теурга, но не белый, как принято, а темно-серый, и оттого едва заметный. В правой руке хозяин нес форменную трость с тяжелым набалдашником.

Я и раньше отмечала, что господин Дрейкорн – привлекательный мужчина, но теперь он сражал наповал. Я словно впервые рассмотрела черные, слегка вьющиеся волосы, густые брови с суровым изгибом, жесткий, красивый рот, сильный подбородок.

Ко мне приближался грозный и властный незнакомец.

Я сильно оробела и еле-еле ответила на приветствие. За последние дни я мало-помалу привыкла к его обществу, теперь же вернулись скованность и настороженность, и ничего я с этим поделать не могла. Когда он накинул на плечи длинное парадное пальто и стал еще импозантнее, я стушевалась: насупилась и отвернулась.

Рядом с этим великолепным теургом я выглядела потрепанным воробьем. Странное и нелепое будет зрелище, когда мы явимся вместе в резиденцию императора. Подумала было притвориться больной и попросить разрешения остаться дома, но не посмела.

Мы вышли из особняка и двинулись к экипажу, который ради такого случая было велено заложить конюху Ирвину. Кони запрядали ушами и начали фыркать – как и все животные, в присутствии теургов они тревожились, чувствовали незримую печать, которую накладывало общение с потусторонними сущностями.

Господин Дрейкорн остановился перекинуться парой слов с Пикерном.

– Моя девочка, – услышала я позади себя и почувствовала, как кто-то схватил меня за руку, больно впившись острыми ногтями в запястье.

Рядом стояла теургесса, которую я пару раз видела в квартале Мертвых Магов и считала чокнутой.

Выглядела она еще хуже, чем во время нашей последней встречи несколько недель назад. Бледная кожа высохла и потускнела, волосы обвисли кудельками, глаза ввалились и смотрели в разные стороны.

Теургесса принялась беспорядочно гладить меня по рукам, касаться щек. Она тяжело дышала, и дыхание ее было нездоровым. От нее несло дурманящей травой, что предлагали на площади Циркус юркие торговцы.

Бормотала теургесса всякую чушь:

– Девочка, ты идеальный сосуд. Прошу, пойдем со мной. Я тебя вознагражу. С тобой, моя милая, ритуал увенчается полным успехом!

Тётка совсем сбрендила! Я попыталась оттолкнуть ее, но теургесса вцепилась, как клещ. В панике я позвала, забывшись:

– Джаспер!

Господин Дрейкорн появился из-за экипажа.

– Крессида! – хозяин был сердит и раздражен. – Что тебе нужно от моей помощницы?

Теургесса неохотно отступила.

– Здравствуй, Джаспер, – произнесла она, мгновенно притихнув – лишь пальцы с черными ногтями дрожали, – не уступишь эту девушку? Знаешь, мне тоже понадобился секретарь.

Господин Дрейкорн вдохнул и произнес тоном, каким разговаривают с детьми и выжившими из ума стариками.

– Иди домой, Крессида. Посмотри, во что ты превратилась. Не видел тебя всего год, но с трудом узнал. Ты заигралась с демонами-ренегатами и не понимаешь, к чему все идет.

Теургесса зашипела, ожгла полным ненависти взглядом:

– Как ты мог отказаться от того, что тебе предлагали, Джаспер?! Ты жалок и слаб. Раньше я завидовала тебе. Сейчас презираю.

Затем повернулась и хрипло промурлыкала:

– Камилла, я буду всегда рада тебе в моем доме. Вон в том особняке с горгульями на крыше. Я похожа на одну из них, не находишь?

Теургесса засмеялась – словно закаркала – и ушла быстрым шагом.

Я была настолько ошарашена, что даже не возражала, когда господин Дрейкорн внезапно подхватил меня за талию и посадил в экипаж.

Сам сел с другой стороны и мы тронулись.

– Это Крессида Крипс, сестра знаменитого теурга-механика Кордо Крипса, – объяснил он, не дожидаясь расспросов. – Держитесь от нее подальше, Камилла. Даже брат избегает ее теперь, когда она заключила договор с демонами-ренегатами. Платит каждому своей жизнью; они почти высосали ее досуха. Крессида младше меня на год, а выглядит как старуха. Мечтает соединиться с высшим демоном, обрести бессмертие и могущество.

– Как инквизитор Аурелиус?

– Да. Кончит тем, что станет одержимой. Если бы не высокопоставленный брат, ее давно бы отправили на алтарь. Что она от вас хотела?

– Сказала, что я – идеальный сосуд.

– Еще чего не хватало. Если станет цепляться – немедленно бегите ко мне.

Несколько минут мы ехали в молчании. Господин Дрейкорн занимал почти все пространство экипажа, наши колени соприкасались. Я опять ощутила неловкость.

– Вы чем-то опечалены, Камилла? Вас расстроило происшествие с Крессидой?

Он наклонился и заглянул в лицо внимательными глазами. Черная прядь, упавшая на бровь, блестела от осевших капель зимнего тумана.

– Все в порядке, господин Дрейкорн, – выдавила я, – просто не выспалась.

Встреча с теургессой оставила неприятный осадок. Знай я, как ужасно закончится этот день, поверила бы в дурные предзнаменования.

Адитум находился в восточной части города, но экипаж свернул в другую сторону. Через четверть часа мы въехали в незнакомый квартал и остановились. Господин Дрейкорн вышел, открыл с моей стороны дверь и помог спуститься.

Я огляделась в недоумении, но вскоре догадалась, где мы очутились.

Улица, на которую мы вышли, была светлой и прекрасной. Возле высоких белоснежных домов прогуливались элегантные господа и дамы. По кирпичной мостовой мчались золотистые паровые экипажи. Звенели трамваи на магомеханическом ходу, постукивая узкими красными вагонами. Магазины завлекали медными вывесками и переливами хрустальных колокольчиков.

Магию здесь не выставляли напоказ: это считалось вульгарным. Ее присутствие ощущалось в тонком, неземном аромате, который доносил ветерок; в блеске стекол в витринах, не дававших отражения; в скульптурах, похожих не то на остовы изящных существ, не то на безобразные засохшие розы.

– Это Аристорий, не так ли?

– Да. Его прозвали самым утонченным кварталом Аэдиса. Известен своими магазинами. В один из них мы и направляемся.

– Зачем?

Господин Дрейкорн остановился и посмотрел на меня насмешливо.

– Без обид, госпожа Камилла, но в этом рубище вам являться в Адитум нельзя. Пора привести вас в вид, достойный помощницы имперского теурга. Вам нужна нормальная одежда.

– Как вы могли забыть, господин Дрейкорн – у меня теперь ни деката. На какие деньги я буду покупать эти платья?

– Я ссужу нужную сумму.

– Нет, – заупрямилась я, – представляю цены в здешних магазинах. Мой долг вырастет раза в два. Я окажусь у вас в рабстве. Уж не прикажете ли расплачиваться годами жизни на жертвенном алтаре, как заведено у теургов?

Господин Дрейкорн вскипел и рявкнул:

– Забываетесь, госпожа Камилла. Следите за языком. Вы – моя подчиненная. Извольте делать, что велено.

Легко представить, что именно этим грозным тоном он отчитывал младших офицеров и матросов у себя на «Центавре». От неожиданности и испуга у меня даже слезы закапали.

Но он был прав – я надерзила.

Лицо хозяина выразило сильнейшую досаду.

– Представьте, что покупаем вам униформу, – произнес он мягче.

Больше возражать не смела; кивнула, не поднимая глаз от земли, и поплелась. Но господин Дрейкорн внезапно остановился, согнул локоть и посмотрел выжидающе. Он что, предлагает взять его под руку? Опять испытание или простая вежливость?

– Совсем забыл, госпожа Камилла, что вы не обучены манерам. Серьезный недостаток для секретаря теурга. Ну, смелее. Вы же дама, как-никак.

Я не стала говорить, что модные нынче в столице секретари – даже дамы – шли на два шага позади своих господ, чтобы не мелькать перед глазами лишний раз.

Еле-еле, кончиками пальцев коснулась жесткой ткани рукава. Подстроится под его шаг было непросто. Он возвышался надо мной, как обелиск, а я семенила рядом, страдая от неловкости.

Прохожие смотрели на нас. На господина Дрейкорна – с опаской и почтением; переводили взгляд на меня – лица наполняла жалость. Вскоре я убедилась, что мне не померещилось.

Хозяин задержался обменяться приветствием со знакомым. Проходивший мимо почтенный старичок на секунду остановился, похлопалменя по плечу и протянул вполголоса:

– Не стоило принимать такое решение, милая. Ты еще молода, не знаешь цену годам.

Я в недоумении посмотрела вслед. В этот же миг со мной поравнялась женщина и покачала головой: «Бедняжка».

Что такое?

Вернулся господин Дрейкорн, и я решилась:

– Почему прохожие жалеют меня? Они говорят странные вещи.

– Что могут думать люди, видя девушку вроде вас в сопровождении теурга? Именно то, что вы ляпнули несколько минут назад. Они полагают, что вы из бедности продали мне несколько лет вашей жизни и теперь я веду вас в жертвенный зал, чтобы провести ритуал.

Я покраснела, встала как вкопанная и произнесла, тщательно подбирая слова.

– Прошу, ступайте вперед, господин Дрейкорн. Думаю, лучше мне соблюдать приличия и держаться позади, как полагается.

Он опять вспыхнул как порох: брови сомкнулись, глаза нехорошо сверкнули, но бури не последовало.

Господин Дрейкорн молча отвернулся и размашисто зашагал. Я последовала за ним на почтительном расстоянии, подавленно глядя на широкую спину, облаченную в черное.

Хозяин подошел к магазину с зеркальными дверями в ажурной решетке и теперь дожидался меня, величественно опершись на трость. Когда я приблизилась, бросил холодно и насмешливо:

– Вы первая женщина, которая постыдилась идти рядом со мной. Я чувствую себя уязвленным, госпожа Камилла. Не думал, что мнение случайных прохожих так для вас важно.

– Мне очень жаль, господин Дрейкорн.

Он открыл передо мной дверь, мы вошли внутрь и оказались в царстве зеркал. Господин Дрейкорн на миг замешкался. Его плечи напряглись, лицо застыло.

Хозяин бросил быстрый взгляд в мерцающую глубину, где темнело отражение его статной фигуры и моей – маленькой и неприглядной, от смущения вытянувшейся, как струна. Кажется, ничего кроме этого в зеркале хозяин не увидел, потому что расслабился, достал бумажник и насильно вложил мне в руку.

– Понадобится как минимум одно деловое платье и еще одно на выход – вскоре мы должны присутствовать на официальном приеме, который устраивает знаменитый теург-механик Кордо Крипс. Не забудьте купить теплое пальто. Ужасно хочется собственноручно сжечь вашу битую молью шаль. Объясните продавщице, что нужно, она поможет. Буду ждать в кафе напротив. Не мешкайте. Даю полчаса, не больше.

Господин Дрейкорн вышел, а я попала в распоряжение обходительной девушки в синей униформе. Ростом она была ниже меня, но держалась так уверенно, что я покорно соглашалась на все, что она предлагала.

Девушка завела меня в огромную примерочную, заставленную разряженными манекенами и розовыми банкетками, притащила ворох одежды и принялась крутить, как куклу, прикладывая то одно, то другое.

С каждым новым нарядом я все меньше думала о неловкой ситуации, в которую поставил меня хозяин со своим бумажником. Мой долг и так огромен, плюс-минус тысяча – какая разница?!

Я попросила услужливую девушку упаковать темно-синее шелковое платье для приемов и удобный брючный костюм на каждый день. Пришлось купить и короткое пальто – самое простое, какое нашлось.

Старое черное платье, поколебавшись, попросила выбросить. Затем принялась облачаться в костюм, который продавщица сочла подходящим для моего статуса и ситуации. Приталенный короткий жакет и расклешенная юбка до щиколоток из тонкой темно-зеленой шерсти, белая блуза и черный узкий галстук. Просто и элегантно.

Я смотрела на свое отражение и не могла налюбоваться. Впервые в жизни я надела настоящую светскую одежду, и впервые в жизни поняла, как важно для женщины осознавать свою привлекательность. Костюм подчеркивал тонкую талию, а блуза открывала длинную шею; зеленый цвет сделал глаза глубже и выразительнее. Да я красотка! Однако продавщица так не считала.

– Госпожа, вынуждена заметить – нужна другая прическа. Позвольте помочь.

Девушка воровато огляделась, плотнее задернула бархатный занавес, достала из шкафчика щетку для волос. Не дожидаясь разрешения, ловко вытащила шпильки, распустила тугой пучок, несколькими сильными движениями расчесала, затем ловко скрутила, завернула, заколола сбоку у шеи и выпустила несколько прядей.

Я ахнула. У меня миловидные, но неправильные черты, одна бровь немного выше другой. Ассиметричная прическа подчеркивала недостатки, но при этом волшебным образом превращала их в достоинства – лицо стало пикантным и запоминающимся.

– Ваш спутник будет смотреть только на вас, – доверительно сообщила продавщица, принимая у меня купюры из бумажника господина Дрейкорна. Я попросила выписать квитанции и доставить остальные покупки в квартал Мертвых Магов, особняк «Дом-у-Древа». Глаза девушки почтительно округлились.

Подхватила пальто и поспешила через дорогу в кафе, где дожидался господин Дрейкорн. Когда перебегала дорогу, поймала восхищенные взгляды двух почтенных господ и мальчишки-разносчика. Еще одно открытие – ненавязчивое мужское внимание может быть приятным.

Господин Дрейкорн сидел за столиком в углу перед дымящейся чашкой кофе и читал газету. Когда я подошла, поднял глаза, одобрительно кивнул и произнес:

– Совсем другое дело.

Затем вернулся к передовице.

– Я заказал вам кофе. Хотите чем-нибудь подкрепиться? – сухо предложил, не отрываясь от статьи.

– Нет, благодарю.

Я припала к стакану с водой – от волнения мучила жажда. Затем положила на стол бумажник и подвинула хозяину.

– Внутри квитанции на покупки. Боюсь, я потратила больше, чем собиралась. Обязательно рассчитаюсь с вами, господин Дрейкорн.

– Взыщу все до последнего сентима, не сомневайтесь. Мы, Дрейкорны, прижимисты, и знаем счет деньгам, помните?

– Ни на секунду не забываю, – ответила я с улыбкой.

– Нам пора. Допивайте кофе и идем.

Я отодвинула стул и поднялась, испытывая легкую досаду иразочарование – очень хотелось услышать хотя бы скупой комплимент моему новому облику.

Господин Дрейкорн вставать не спешил – опустил газету и принялся складывать. Я стояла и терпеливо ждала. И тут, на один короткий миг, он бросил на меня сосредоточенный взгляд – не спеша скользнул потемневшими глазами от голеней до шеи, мимолетно задержал взор на уровне губ, там, где кончик выпущенного локона щекотал кожу.

Тут же встал, отвернулся и потянулся за тростью. Длился этот странный взгляд не более пары секунд, но меня бросило в невыносимый жар.

Не уверена, что хозяин таким образом оценил мой наряд. Мне показалось, что глазами он снял с меня все новые вещи до единой. Стало очень стыдно, сердце заколотилось, словно я стояла перед ним совершенно обнаженная.

Я тут же принялась мысленно бранить себя за такую необузданную и неуместную фантазию. Господин Дрейкорн как ни в чем не бывало помог накинуть пальто и повел к выходу. Лицо его было спокойным и будто немного сердитым.

Когда покинули кафе и вышли на улицу, хозяин, не колеблясь, вновь предложил руку; я повиновалась без возражений.

Мы двинулись в сторону, противоположную той, где оставили экипаж.

– Как мы доберемся до Адитума, господин Дрейкорн?

– На личной автомотрисе. Депо на соседней улице. Подвесной путь – самый быстрый способ добраться до Адитума. Думаю, раньше вам не доводилось им пользоваться. Вас ожидает незабываемая поездка над городом.

Железные нити воздушных путей оплетали небо над столицей, как осенняя паутина. Демонова магия позволяла использовать опоры лишь на низко расположенных участках; чем выше закручивались спирали рельсов, тем невесомее казались. Законы демоновой механики были неподвластны умам людей.

Депо походило на гигантскую птичью клетку. Служащий в униформе кирпичного цвета вежливо провел к нужному экипажу. Автомотриса оказалась узким полуоткрытым вагончиком с латунным корпусом, и линиями напоминала старинную карету.

Когда господин Дрейкорн помог расположиться на кожаном сиденье и застегнуть специальный ремень, я почувствовала себя важной дамой.

Еще одно приключение!

Машинист опустил очки-консервы, сдвинул рычаг, и мы тронулись – сначала медленно, затем ускоряясь.

C легким перестуком промчались сквозь Аристорий. Вылетели на стальную опору и принялись набирать высоту. Стрелой пронеслись между двумя массивными зданиями – демоновыми сооружениями, сотканными из тысячи каменных арок. Затем автомотриса стремительно поползла вверх по стальному узкому рельсу. Заложило уши. В лицо ударил ледяной ветер, сердце заколотилось, стало весело.

Впереди выросла громада Адитума и ринулась навстречу, неторопливо разворачивалась, слепила блеском латунных блоков и сочленений. Я различила, что чудовищный корпус башни не был монолитным: его опоясывали переходы, галереи, стальные лестницы.

Автомотриса влилась в серебристый поток других подвесных путей, заложила крутой вираж, следуя прихотливым изгибам рельса, замедлила ход. Рывок тормозов, шипение пара – экипаж застыл у узкой платформы, покрытой медной решеткой. Располагалась она в нижней трети башни, довольно высоко от земли. Далеко под ногами раскинулся город, его неумолкаемый шум доносился звонко и отчетливо. Дул сильный ветер, и я испугалась – не подхватил бы, не утянул вниз. Невольно покачнулась, но господин Дрейкорн уже крепко взял меня под локоть.

– Знаю, с непривычки может закружиться голова. Но это лишь тридцатый уровень; всего же их восемьдесят. Шпиль башни возносится на четверть лиги. Время еще есть – я покажу вам Адитум.

Мы пошли по галерее. Под ногами пружинила решетка, ветер ледяными пальцами выхватывал пряди из прически, забирался под юбку и пальто.

Подошли к двери, возле которой застыл некрострукт. Он напоминал Большого Зигмунда: бочкообразная грудь, конечности с тремя суставами, лицо (или морда?) скрыто под железной маской. Я замедлила шаг, но господин Дрейкорн не обратил на него никакого внимания и спокойно провел меня внутрь.

Мои первые впечатления от Адитума можно описать двумя словами: пустынный и неправильный. Вид, планировка и атмосфера здания ясно указывали, что его создателями были существа из иного мира. Люди казались в башне чужаками.

Мы вышли в круглый зал непонятного предназначения с ромбовидными окнами и поднимающимися по спирали галереями. Затем пересекли коридор, который змеей карабкался вверх; миновали переходы, узкие арки, лестницы.Все помещения имели странные пропорции и ассиметричные формы, которые могли бы явиться земным архитекторам в страшных снах: невыносимо прекрасные и бесконечно уродливые.

Кругом металл: то гладкий и блестящий, то оплывший, словно от запредельного жара, то похожий на иссеченную временем плоть. Иногда он распадался на нити, как неряшливые комки паутины, или собирался в наросты наподобие древесного гриба, или скручивался в колонны.

Внутри Адитума звуки искажались странным образом: стук каблуков по металлу раздавался глухо, а человеческий шепот звенел, как удар цепи по наковальне. Башня имела свой голос – скрипели сочленения, рокотали скрытые механизмы, что-то гудело, щелкало, едва слышно доносилась монотонная мелодия.

Люди попадались редко, сплошь неулыбчивые, бледные теурги в черных одеждах. Они учтиво приветствовали господина Дрейкорна, а когда он миновал их, украдкой бросали настороженные взгляды.

Одна встреча озадачила. Мы проходили длинной галереей, стены которой были украшены картинами из непонятных материалов – не то кожа, не то части высохших насекомых. Я переходила от одной картины к другой, пытаясь понять, что они изображали – уж не мир ли демонов, который они потеряли миллионы лет назад?

Господин Дрейкорн терпеливо дожидался у треугольного окна, когда к нему приблизился невысокий мужчина, одетый, как мастеровой– мешковатые брюки, холщовая блуза и жилет. Лишь серебряный символ арки и звезды на нагрудном кармане выдавал в нем теурга высокого ранга. У мужчины были всколоченные волосы с проседью и голубые ласковые глаза. На лбу сидели очки в проволочной оправе. Теург былсредних лет, но имел стариковскую осанку и мимику.

Он радостно приветствовал господина Дрейкорна: схватил за руку обеими ладонями и начал трясти, что-то приговаривая, однако глядел при этом на меня – бросил внимательный взгляд и не отводил несколько секунд.

Я уже хорошо изучила хозяина, чтобы понять – встрече с невысоким господином он не рад, но вынужден быть любезным. Теург что-то спросил, кивнув в мою сторону; хозяин нахмурился и коротко ответил. Незнакомый господин похлопал его по плечу, последний раз глянул на меня пристально, и ушел.

Мы побывали в зале заседания Сената и Павильоне Церемоний, органном зале и императорской приемной. Масштабы, великолепие и причудливость обстановки угнетали.

Заметив мое подавленное молчание, господин Дрейкорн принялся делиться легендами и забавными историями об Адитуме, о которых слышал или которым сам стал свидетелем.

Он рассказал, что башня столь велика, а количество допускаемых в нее теургов и чиновников столь мало, что можно бродить по ярусам и залам Адитума целый день, не встретив ни одной живой души.

Он поведал о сенаторе Скарфасе, напыщенном богатее и никудышном теурге, который из спеси пользовался услугами не одного, а трех бес-лакеев. Толком управлять он ими не умел, и однажды демоны порвали в клочья его церемониальную мантию на ежегодном собрании в присутствии императора. До конца заседания он отмахивался от драных лоскутов, которые невидимые слуги упорно пытались натянуть ему на плечи.

Я узнала о том, что в башне есть ярусы, где теурги избегают бывать в одиночку: ходят толки, что при нужном расположении звезд там меняется реальность, открывая врата в пустой мир существ, создавших Адитум.

Господин Дрейкорн был хорошим рассказчиком: я наслаждалась историями, как и тогда, когда подслушивала его вечерние беседы с Кассиусом, в одиночестве прозябая в кабинете наверху.

Теперь все его внимание было отдано мне. Он говорил короткими, красочными предложениями, но даже упоминая о забавных вещах никогда не улыбался, лишь слегка подрагивал уголок губ, да в темных глазах прыгал насмешливый огонек.

– Теперь я покажу вам что-то особенное, – заявил он, запирая дверь клети подъемника, похожей бесформенный полый моток проволоки.

Клеть вознеслась так стремительно, что я чуть не потеряла равновесие. В ушах зашумело, ноги подогнулись. Мы летели вверх не менее четверти часа. Когда, наконец, вышли наружу, от страха я потеряла способность дышать.

Мы оказались на самой вершине Адитума, на расстоянии четверти лиги от земли. Узкая галерея опоясывала корпус башни; никаких перил не было, кругом синяя пустота и редкие клочья облаков.

– Подойдите к самому краю, Камилла, – велел хозяин, – оно того стоит.

Я попробовала сделать несколько шагов, но тут же метнулась обратно, натолкнувшись на хозяина. Меня охватил безумный страх высоты. Голова отчаянно закружилась, решетка под ногами показалась тонкой и ненадежной.

– Не бойтесь, демоны позаботились о защите: она не даст вам упасть.

Верилось в это с трудом.

– Не могу, – выдавила я, зажмурившись.

Руки господина Дрейкорна легли мне на талию и мягко, но настойчиво заставили двигаться к краю бездны.

– Смелее! Видите, я крепко держу вас и ни за что не выпущу. Так вам будет спокойнее.

Спокойнее не стало; я насторожилась и на миг забыла о боязни высоты. Меня смутило его прикосновение. В последнее время хозяин часто дотрагивался до меня по разным поводам, и каждый раз кожа покрывалась мурашками, тело напрягалось, грудь давило тяжелое чувство стыда. Зачем он это делает? Уж не имеет ли хозяин на меня какие-то виды?

Такой ситуации я боялась все время, когда искала работу в столице – попасть в дом, где хозяин стал бы преследовать безответную прислугу. Однако эта мысль ни разу не тревожила меня в особняке «Дом-у-Древа». Господин Дрейкорн не походил на мужчину, который стал бы навязывать свое внимание зависимой от него девушке, да и особого расположения никогда не показывал, скорее, наоборот.

Я замерла: сильные руки лежали на талии неподвижно. Ничего страшного не происходило, хозяин имел в виду только то, что озвучил.

Наконец, получилось расслабиться и оглядеться. Было холодно и тихо. Шум улиц сюда не долетал, лишь поскрипывали сочленения башни. От открывшегося вида захватывало дыхание. Город Магии и Прогресса лежал передо мной, как полотно талантливого художника. Сверкающие крыши домов, строгая симметрия улиц, зеленые прямоугольники скверов, серебристые нити подвесных путей. На горизонте плыло огромное тело воздушного плота. Небесные Часы над головой оказались совсем рядом. Медленно ползли гигантские стрелы и символы, слепили призрачным блеском – нереальное, удивительное зрелище.

Дальние кварталы города закрывала неизменная дымка, а справа переливалась гладь моря с игрушечными фигурками кораблей.

Созданная демонами преграда гасила ветер, лишь редкие дуновения овевали лицо. Внезапный порыв оказался сильнее остальных; я невольно шагнула назад и коснулась спиной твердой груди хозяина. Ветер выхватил несколько прядей из прически и бросил ему в лицо; господин Дрейкорн осторожно отвел их рукой к моей шее и мягко придержал, скользнув горячими пальцами по ключице.

Порыв принес свежий, волнующий запах моря, сердце заколотилось. Я повернула голову, чтобы задать хозяину вопрос, который давно занимал меня; в этот момент он наклонился, и я случайно коснулась виском его губ и подбородка – кожу кольнула щетина. Я почувствовала его теплое дыхание и вздрогнула, но хозяин тут же отступил на шаг, давая больше места.

– Там корабли – среди них есть и ваш «Центавр», господин Дрейкорн? – спросила я дрогнувшим голосом, стараясь заглушить стук сердца и непонятные эмоции.

– Нет. Он ушел в очередную экспедицию – теперь без меня.

В низком голосе мне послышалась горечь.

– Я не раз слышала, что вас называют одним из самых одаренных теургов империи. Как вышло, что вы оказались на флоте, а не при дворе императора?

Господин Дрейкорн ответил не сразу.

– Всю жизнь я играю с Советом Одиннадцати в кошки-мышки, Камилла. Они заставляют помнить о долге и служить империи лучшим, по их мнению, образом, а я стараюсь вырваться на волю.

Помолчал и продолжил:

– Теургом второго ранга я стал в восемнадцать лет. Обычно в теурги посвящают не раньше двадцати, но я действительно был – и есть – одним из лучших. Демоны всегда откликаются на мой зов, а это значит – меньше лишних жертв, меньше смертей на алтаре. Когда вхожу в транс, мне всегда удается донести до демонов то, что нужно. Этот дар – результат жесткой самодисциплины, тренировок, помноженных на склад характера.

Однако обязанности имперского теурга меня не привлекали. Когда мне было двадцать, во время ритуала произошел случай, после которого я так невзлюбил дым и зеркала.

То происшествие стало тяжелым испытанием, но Совет Одиннадцати, император и мой отец посчитали его редкой удачей. Хотели извлечь из него выгоду. Я заупрямился и сам выбрал свой путь. Пришлось немало побороться.

Так я и ушёл во флот. На каждом военном и экспедиционном корабле принято иметь теурга, хотя работы в море у нас мало. Демоны не любят большой соленой воды, и далеко от Аквилии, под другими астрологическими картами, их магия слабеет и замирает. Поэтому в море я не провожу ритуалы. Из меня вышел неплохой штурман и картограф.

Но время от времени Совет Одиннадцати требует, чтобы я служил их целям. Так, несколько лет назад, пришлось год работать в мастерских Кордо Крипса. Я и сейчас планирую улизнуть – после того, как отыщем все страницы дневника Аурелиуса и выполним задание императора. Недавно я начал переоборудовать свой барк «Гончую». Планирую один любопытный торговый рейс… Однако довольно об этом. Время подходит, нужно спускаться.

Господин Дрейкорн осторожно отпустил меня и отвернулся, чтобы забрать оставленную у стены трость. Мне показалось, он жалел о своей откровенности, и я сочла правильным не задавать больше вопросов, хотя любопытство разгорелось без меры.

В молчании мы проделали путь вниз в проволочной клети, и вышли на первом подземном уровне.

– Теперь идем в архив, – пояснил господин Дрейкорн, который теперь держался отстраненно, – там я вас оставлю. На церемонии вам присутствовать не нужно. Вы выполните кое-какую работу. В архивах есть несколько книг из библиотеки Филиона Кастора, поищите в них знак. Еще нужно подобрать некоторые документы. Вот список – вам будет, чем заняться. Через пару часов я вас заберу, и мы отправимся домой.

В архивах царила мертвая тишина. Сумрак кое-как разгоняли треугольные магические светильники. Ряды книжных шкафов терялись далеко в темноте. Пахло здесь как в склепе императора Тебальта – старой кожей, благовониями и немного гнилью.

Стало неуютно – неужели придется торчать здесь два часа одной!

Но господин Дрейкорн отыскал мне компанию. За конторкой стоял совсем молодой теург, почти мальчик. При виде господина Дрейкорна он вытянулся в струну и поклонился, как механическая кукла. Подслеповатые глаза испуганно заморгали.

– Камилла, это Льюис. Льюис, поможешь госпоже Камилле отыскать, что нужно. Когда она закончит, отведи ее на пятый ярус в розарий. Камилла, вам там понравится куда больше, чем здесь. Сам не люблю эти архивы. В розарии собраны редкие сорта, привезенные со всего мира, уверен, вы оцените.

Господин Дрейкорн бросил пальто на ближайший стол, выпрямился, отдал мне насмешливый поклон, по-военному щелкнув каблуками, и ушел.

Оставшись со мной наедине, Льюис отчаянно покраснел.

– Приступим, Льюис, – бодро сказала я, – хотелось бы скорее все закончить и увидеть прекрасный розарий.

Работы оказалось много, быстро управиться не получилось. Книги из библиотеки Кастора оказались гигантскими фолиантами с листами из тонких стальных пластин, похожие на те, что император Тебальт пожелал иметь подле себя в загробной жизни. Хранились они в специальном помещении на втором подземном ярусе, прикованные тяжелыми цепями к массивным каменным столам. Подле каждого застыли стражи-некрострукты – родные братья моих старых друзей Калеба и Кальпурнии.

Я терпеливо переворачивала страницу за страницей, стараясь не обрезать пальцы об острые края, но поиски закончились неудачей – ни одного знака отыскать не удалось.

Затем я битый час разбирала документы, которые нужно было разложить по особым учетным папкам. Старый лорд-архивариус – отец господина Дрейкорна – оставил в имперских архивах такой же беспорядок, что и в собственной библиотеке.

Стало скучно. Льюис оказался плохим собеседником – стеснялся, краснел, заикался, а когда думал, что я не вижу – украдкой пялился на грудь.

Господин Дрейкорн все не шел, и тогда я решительно попросила Льюиса отвести меня наверх.

Мы долго поднимались по узкой витой лестнице и шли запутанными переходами. Когда вышли на площадку второго яруса, я нос к носу столкнулась с тем самым теургом в простой одежде и проволочных очках, который так пристально разглядывал меня на галерее демонических картин.

Теург ахнул, как будто пораженный встречей. Добрые голубые глаза впились мне в лицо.

– Я узнаю вас! Вы – прелестная помощница господина Дрейкорна! – произнес он слегка дребезжащим голосом. – Камилла, не так ли? Джаспер назвал ваше имя. Почему вы здесь? Заблудились? Я могу помочь вам?

В этот момент за спиной появился раскрасневшийся Льюис, увидел моего собеседника и юрко отступил, словно испугавшись.

Теург с досадой стукнул себя ладонью по лбу, сбил очки и едва успел поймать.

– Простите мою невоспитанность! Совсем растерялся, увидев в этом мрачном месте такое милое, свежее лицо. Позвольте представиться: гран-мегист Кордо Крипс, теург-механик первого ранга.

Я онемела. Кордо Крипс! Его имя было известно каждому жителю Аэдиса. Руководитель имперских магических мастерских,создатель воздушного плота «Небесный скат», «отец» некроструктов. Кандидат на членство в Совете Одиннадцати. Брат безумной теургессы Крессиды, которая так напугала меня сегодня утром.

Не подумав, выпалила:

– Мы соседи с вашей сестрой, господин Крипс. Видела ее сегодня утром.

Теург махнул рукой и скривился.

– Крессида – моя головная боль! Ее давно пора запереть где-нибудь подальше. Надеюсь, она вас не обидела?

Я устыдилась и слукавила:

– Вовсе нет, мы очень мило побеседовали, господин Крипс. Приглашала заходить в гости.

– Ни в коем случае! Она ужасная женщина. Не вините меня за то, что плохо отзываюсь о сестре, но из песни слов не выкинешь – она безумна, как безголовая пустынная змея. Не хочется, чтобы ее репутация заставила вас думать обо мне плохо… позвольте, я сам провожу вас туда, куда вы шли. Льюис, возвращайся в архив. Я сам позабочусь о госпоже Камилле.

– Но господин Дрейкорн…

– С Джаспером мы старые друзья, он скажет мне спасибо. Позвольте вашу руку, госпожа Камилла. Вы замечательная девушка. Джасперу ужасно повезло. Надеюсь, позволите стать вашим другом. На следующей неделе даю прием в честь выхода на рынок новой партии некроструктов. Удалось создать личных помощников, слуг – куда более удобных и сноровистых, чем бес-лакеи. Я пошлю отдельное приглашение. Вы придете как почетная гостья, а не как дополнение к Джасперу.

Кордо Крипс оказался болтуном, каких поискать. Его внезапное дружелюбие немало озадачило, но вскоре я успокоилась – списала на желание угодить старому приятелю – господину Дрейкорну.

Шли медленно: господин Крипс волочил ноги, как старик.

Сначала теург-механик подробно расспрашивал о моем прошлом, о том, как я попала в «Дом-у-Древа». Отвечала скупо, осторожно, не вдаваясь в детали.

Затем принялся рассказывать о своей работе. Говорил о воздушных суднах и удивительных механизмах, которые теурги создавали в его мастерских. Со страстью перечислял достоинства своих жутковатых детищ – некроструктов.

Слушать было любопытно. Господин Крипс подробно описывал «кухню» магических ритуалов, рассказывал, как теурги доносят до демонов нужные образы и, порой, получают не тот результат, на который рассчитывали.

– Позвольте, господин Крипс, – перебила я, увлекшись разговором, – вы утверждаете, что не знаете, как работают созданные демонами агрегаты. Но разве это не опасно – пользоваться вещами, о природе которых вы не имеете ни малейшего понятия?

– Отнюдь, моя дорогая! – с энтузиазмом воскликнул Крипс. – Демоны зарекомендовали себя как надежные и верные слуги. Демоновы механизмы никогда не ломаются и работают исправно. Но понять принцип их работы нереально. Логика и законы бесплотного мира не имеют ничего общего с нашими. Теурги просто представляют то, что хотят получить – конечный результат, – а демоны воплощают его так, как считают нужными. В ранние годы Эпохи Магии, когда еще не перевелись ученые, были попытки исследовать демоновы творения и законы физики, но вскоре на это махнули рукой. Пустая трата времени! Нужно просто брать и пользоваться их дарами. Вот только вашему гран-мегисту Дрейкорну неймется – все хочет докопаться до сути. Немало я с ним хлебнул, когда он работал у меня в мастерских… Искал слабые стороны моих творений, пытался их разъять, объяснить. Возится со старыми домагическими механизмами, как мальчишка. Его увлечение природной магией тоже весьма опасно. А ведь какой теург! Демоны слушаются его, как овечки. Жаль, после того случая…

Господин Крипс осекся и замолчал.

Внезапно я спохватилась:

– Какой это ярус, господин Крипс? Мне нужно на пятый, в розарий. Господин Дрейкорн будет искать меня там.

– Вот я болван! – теург остановился и огляделся. Мы проходили по широкому коридору, отделанному панелями из черного дерева. 1345d3c

– Когда я встретил вас, шел на шестой ярус, в Ониксовый зал. Заболтался, и привел вас сюда вместе со мной. Послушайте, Камилла, что вам этот розарий? В это время года там нечего смотреть, одни сухие ветки. Идемте со мной, и я покажу нечто незабываемое. Вы сможете присутствовать при редком событии…. Потом отведу к Джасперу – он тоже на шестом ярусе, в Золотой приемной. Наверняка после церемонии задержался у своего старого учителя Карадоса.

Я насторожилась.

– Нет, господин Крипс, прошу извинить, – господин Дрейкорн будет недоволен, если я ослушаюсь.

– Но как же быть? Выхода нет. Отвести вас к нему сейчасне могу – церемония вот-вот начнется. Идем же, госпожа Камилла! Сами не знаете, от чего отказываетесь. Это честь – присутствовать во время вызова, который проводят члены Совета Одиннадцати!

Господин Крипс цепко ухватил за руку и потащил за собой – открыл широкую дверь с золотой инкрустацией и силком завел внутрь.

Ониксовый зал оказался мрачным помещением круглой формы. Полусферический потолок украшали астрологические символы. Вдоль стен шел ряд скамей; в центре зала стояли плоские каменные плиты из черного камня, между ними стлался белесый дым из железных курильниц. Вид дыма вызвал неприятные воспоминания о призрачном лице, что явилось в склепе.

Проявив недюжинную силу, теург потянул меня и заставил занять место рядом с ним на скамье у входа. Вошли еще трое теургов и сели неподалеку в полном молчании. Один показался смутно знакомым – сухопарый пожилой человек с острыми глазами и лысым лбом. В памяти всплыли черно-белые иллюстрации в газетах – да это же сам канцлер Гервинус Моркант, второе лицо после императора!

– Теперь тихо! – жарко прошептал Крипс на ухо. – Ритуал начинается.