Глава 15 Магомеханические куклы Крипса

Я предвидела беспокойную ночь и не ошиблась: сон не приходил долго. Я смотрела в потолок, думала, о чем не следовало, и до боли кусала губы.

Утром проспала завтрак и опоздала в библиотеку. Стоило поспешить, но я медлила. Хмурясь отражению, пригладила волосы и скрутила в тугой пучок. Затем убрала купленную накануне одежду в шкаф и надела старое серое платье — назло самой себе и всему миру.

От недосыпания, голода и сердечных переживаний голова стала легкой и глупой. «Возьми себя в руки, тупица!» – бормотала я под нос, когда брела длинными коридорами. Эхо передавало мои слова прячущимся в нишах изваяниям. На каменных уродливых лицах читался упрек.

Словно сочувствуя, механическое сердце дома стучало в унисон с моим собственным.

На втором этаже увидела, как дворецкий проводил к выходу высокую даму в ярко-красном манто – баронесса Мередит приходила с утренним визитом. Я замерла и проводила гостью печальным взглядом. Куда мне было с ней тягаться! Однако глупые надежды продолжали твердить всякую чепуху.

Дверь в кабинет оказалась отворена; помедлив на пороге, я вошла.

Сегодня кабинет как никогда напоминал убежище лесного колдуна. В кабинете еще витал призрак духов недавней гостьи, но их перебивал аромат весеннего леса. За ночь он стал еще выразительнее. Черная кора Ирминсула блестела, будто напитанная росой. Утренний свет лился через оранжевые и изумрудные стекла витражей. По паркету, каменным стенам, письменному столу и шкафам рассыпались блики, похожие на те, что падают сквозь молодую листву.

Джаспер сидел в кресле, хмурился, барабанил пальцами по поверхности стола и вчитывался в бумаги. На его лицо и руки падал золотистый свет, окрашивая смуглую кожу в цвет осеннего меда.

Прежде чем поздороваться, я позволила себе несколько секунд молча любоваться его лицом. Джаспер глянул на меня сердито – опоздала! – и покачал головой, когда рассмотрел, как я выглядела этим утром.

«Что за блажь? Зачем вы опять вырядились в это рубище?» — отчетливо говорил его взгляд. Я устыдилась и потупилась.

В кабинете хозяин был не один — за малым письменным столом вольготно расположился Кассиус. Подперев голову рукой, управляющий рассеянно изучал изумрудных ящериц на витраже. Затем вздохнул:

— Завидую тебе, Джаспер. Баронесса – само воплощение женственности! И какая красавица!

Я напряглась.

В этот момент хозяин вертел в руках прямоугольный листок, похожий на открытку. На слова управляющего отозвался рассеянно:

– Считаешь ее женственной? Брось. В одном мизинце Камиллы женственности больше, чем во всей баронессе.

Я замерла, не дойдя до стола. Ушам своим не верю — он сказал это обо мне?!

Кассиус неловко кашлянул, усмехнулся и признал галантно:

– Разумеется, Камилла тоже красотка. Редкая девушка сможет носить столь… экстравагантный наряд так изящно.

— Ты странно понимаешь женственность, Кассиус, — гнул свое хозяин, – высокомерие, кокетливые капризы и желание настоять на своем вкупе с эффектным лицом и фигурой – еще не женственность. Всего перечисленного у Леноры хоть отбавляй, но этого недостаточно.

-- Странно, что вы так нелестно говорите о своей… близкой подруге, – не удержалась я, и тут же пожалела о сказанном.

– Близкой подруге? – господин Дрейкорн посмотрел на меня искоса и нахмурился. – А, это вы про Ленору. Она принесла приглашения от Кордо Крипса. На днях в его имении «Гептагон» состоится торжественный прием и бал-маскарад. Баронесса будет играть роль хозяйки – свою сестрицу Крипс по понятным причинам на пушечный выстрел не подпустит. Крипс хочет с помпой отпраздновать завершение работ над новой моделью некроструктов. Явятся газетные репортеры и покровители Крипса – канцлер и император. Будут произносить речи, поздравлять друг друга с новым достижением прогресса. Мероприятие планируется пышное. Нам тоже придется поехать.

«С вами, Джаспер, я поеду хоть на край света, хоть в логово Крипса» – чуть не сорвалось с губ.

– У меня свой интерес, – продолжил хозяин, – у Крипса есть несколько книг из библиотеки Филиона Кастора, за которой мы охотимся. Я давно веду с Крипсом переговоры о продаже. Не хватает пяти листов, чтобы восстановить полный дневник инквизитора. Скорее всего, они спрятаны в этих последних книгах. Крипс знает, что они мне нужны. Возможно, подозревает, зачем. Пока нам не удавалось прийти к соглашению… последняя размолвка все испортила.

Причиной этой последней размолвки была я, поэтому восприняла слова хозяина как упрек и понурилась.

– Теперь Крипс пишет, что готов уступить на определенных условиях. Что за условия – могу только догадываться, и догадки эти не радуют. Помимо всего, Крипс требует, чтобы приехали вы, Камилла. Передал отдельное приглашение. Но вы можете отказаться. Настаивать не буду.

– Хорошо, поеду, – пожала я плечами, и все же добавила робко:

– Мне не страшно встретиться с Крипсом, если вы будете рядом.

– Не стоит мне так доверять, Камилла. Я не могу все предусмотреть; уже не раз в этом убеждался, когда дело касалось вас. Впрочем, вряд ли вам что-то угрожает на приеме, кроме назойливого внимания Крипса. Но с этим мы справимся.

Чем ближе подходил день приема, тем больше я нервничала, но вовсе не из-за Крипса. Происшествие в ритуальном зале в Адитуме виделось далеким, как сквозь туман. Господин Дрейкорн считал, что мне ничего не грозит, и я ему верила.

Беспокоило другое: прием посетят самые известные и богатые люди Аэдиса – политики, теурги, аристократы и даже император! Страшно оказаться в таком высоком обществе. И все же я предвкушала это событие – любая девушка была бы взволнована.

Хотелось разузнать больше о том, что предстояло увидеть и тех, с кем предстояло встретиться, но расспросить господина Дрейкорна толком не удалось. Он был необычайно занят и появлялся в «Доме-у-Древа» лишь на короткое время. С утра пропадал в доках, затем возвращался и принимал посетителей – их поток в эти дни удвоился. На богатых самоходных экипажах прибывали теурги и сенаторы, запирались с ним в кабинете и что-то обсуждали. Сквозь стены долетали отголоски бурных споров. Из кабинета визитеры выходили злые, с красными лицами, или же задумчивые и озабоченные.

Вечером хозяин уезжал в Адитум – на бесконечных заседаниях Совет Одиннадцати и сенат обсуждали принятие Третьего пакта, о котором так много писали газеты в последнее время. И хотя гран-мегист Дрейкорн не входил в Совет Одиннадцати, многие высокопоставленные теурги желали узнать его мнение по разным вопросам. Это казалось странным, но я вспомнила, что Джаспер считался одним из самых одаренных теургов, и, вероятно, понимал мотивы и природу демонов куда лучше остальных.

Вот только какой ценой приобрел он эти знания?

Разговоров со мной о предполагаемом возвращении магического древа к жизни он больше не заводил.

Однажды, когда я сидела в кабинете, Джаспер появился в башне в сопровождении двух пожилых теургов. Первый, надменный и близорукий, не обратил на меня внимания, но второй – невысокий, с белыми, похожими на пух волосами – цепко оглядел, покачал головой, а затем вопросительно посмотрел на господина Дрейкорна; тот на взгляд не ответил.

Обмениваясь непонятными репликами, теурги прошли к стене, из которой выступал ствол Ирминсула, одновременно достали увеличительные стекла в тяжелых медных оправах и принялись с опаской изучать черные ветви, стараясь не касаться их. Я с недоумением наблюдала, пока хозяин не попросил перейти в библиотеку. Помог собрать нужные бумаги и проводил вниз. Когда покинули кабинет, поинтересовалась:

– Вы рассказали им о дереве? Кто эти господа?

– Старые друзья, которыммогу доверять. Рано или поздно правда откроется. Ирминсул всегда интересовал магов. Кто-то считает, что магическое дерево можно использовать, но были и те, кто требовал уничтожить его вместе с особняком. Последнего бы не хотелось. Один из наших гостей – мой учитель, теург-стратег Карадос, член Совета Одиннадцати. Его слово имеет немалый вес. Очень рассчитываю на его помощь.

Я села за стол, Джаспер встал напротив, заложил руки в карманы и задумался.

Он выглядел изможденным: резче выделялись скулы, возле губ залегли глубокие складки.

– Вы готовы завтра пойти на прием, Камилла? – спросил он наконец. – Может, вам что-нибудь нужно? Платье, туфли – что еще требуется девушкам? Вы оказываете мне огромную услугу, хочется что-то предложить вам. Давайте отправлюсь с вами в город, и мы купим все, что пожелаете? Впрочем, знаю – откажетесь наотрез. Тогда просите что-нибудь другое. Что угодно – с удовольствием сделаю это для вас.

Я вздохнула. Того, чего хотелось больше всего, дать он мне не мог.

– Есть одна просьба, – серьезно произнесла я. – Хочу, чтобы вы подумали о себе. Вы почти не спите эти дни и ничего не едите. Пикерн сказал, вчера вернулись из Адитума заполночь, а утром встали ни свет ни заря и отправились в доки. Вы осунулись и похудели. Берите пример с Кассиуса: тот не упустит случая выбраться куда-нибудь. Провел вечер в театре, а утром уехал кататься со знакомой дамой, – наябедничала я, не удержавшись; накануне пришлось вместо управляющего разбираться с жалобой складского счетовода, обнаружившего ошибки в важных бумагах.

– Вы так редко улыбаетесь! Вам нужно развлечься. Почему бы не отправиться вместе с Кассиусом куда-нибудь в клуб или на скачки? – вошла я в раж. – Или просто останьтесь дома и не принимайте никого. Сенаторы и теурги рвут вас на части – ничего, проживут день без гран-мегиста Дрейкорна.

Джаспер засмеялся, затем подошел и положил руку на мое плечо.

– Если кто и заставляет меня улыбаться, так это вы, Камилла, – произнес он и посмотрел на меня так, словно увидел впервые. – Вы правы: все что-то хотят от меня. Решений, помощи, поддержки.. денег, наконец. А вы хотите совсем другого – чтобы я не пропускал обед, много отдыхал и больше улыбался. Такая забота трогает.

– Я ваша личная помощница. Могу побыть и вашей няней, – отшутилась я неловко. Остро хотелось прильнуть к его руке щекой. Но он сам подарил это прикосновение – снял руку с плеча, легко провел по моей щеке и вздохнул. Я на миг закрыла глаза.

– Кассиусу не приходится нести тот груз, от которого я пока не в состоянии избавиться. Может, потом… вы составите мне компанию. Отправимся на прогулку в императорский парк. Или выберемся в оперу. Но сейчас я должен думать о другом. Дело предстоит сложное.

В день, на который был назначен прием, я поднялась рано. Долго сидела на кровати, закутавшись в одеяло, пыталась справиться с волнением и понять, чем оно было вызвано – смутной тревогой или радостным ожиданием. За последний месяц я научилась доверять мрачным предчувствиям, доверять же предчувствиям светлым повода пока не было.

Когда настало время собираться, отыскала Эрину и уговорила помочь с прической. Горничная знала толк в моде, и на ее ловкие руки можно было положиться – когда дело не касалось чистки ковров или протирания пыли. Поупрямившись для вида, Эрина смилостивилась.

Эрина сердито дергала мои волосы черепаховым гребнем, отпускала недовольные реплики, но когда я увидела себя в зеркале, простила ей все. Она хитро заколола волосы на затылке и выпустила несколько локонов на висках и шее. На первый взгляд просто, но как изменилось лицо!

Сообразительная продавщица из магазина Аристория знала свое дело – подобрала мне платье скромное, но элегантное: облегающий корсаж, узкие рукава, прямая юбка с небольшой драпировкой сзади. Темно-синий шелк нежный, гладкий – так и хочется провести рукой. При каждом шаге подклад шуршал, как осенние листья.

Я покрутилась на месте и засмеялась – жизнь прекрасна!

Что еще девушке нужно для счастья? Только мужчина, который бы оценил, как она красива.

Однако опыт подсказывал, что скорее Кассиус согласиться надеть мой старый серый балахон, чем я услышу комплимент от Джаспера. Большее, на что стоит рассчитывать, это скупое: «мило», или «совсем другое дело», или «наконец-то вы выглядите прилично».

Замирая от волнения, я отправилась в покои в башне.

Постучав и услышав короткое «Входите!» миновала переход за галереей, вошла в спальню на третьем ярусе башни и замерла.

Господин Дрейкорн, одетый в черное, стоял возле кресла и завязывал шейный платок хитроумным узлом. Мне всегда было любопытно, как он обходится без зеркала и посторонней помощи в таких случаях. Теперь я это увидела: его глаза были закрыты, пальцы двигались уверенно и ловко.

Услышав мои шаги, он глянул на меня из-под полуприкрытых век, затем нахмурился.

– Когда вы вошли, я собирался сказать что-то важное. Совсем забыл, что, – помолчал секунду, и вдруг улыбнулся; я затаила дыхание. – Изумительно выглядите: стоило увидеть вас, все вылетело из головы.

Он опять замолчал; под его пристальным взглядом я вспыхнула.

– Забыл важную вещь, зато вспомнил другое. Моя мать выращивала фиалки, и гордилась одним редким сортом. «Сапфировое небо» – так он назывался. Лепестки удивительного голубого цвета – как ваши глаза, и почти такой же яркий. Постараюсь разыскать эти цветы у торговцев, увидите сами.

Сердце замерло; не верилось, что Джаспер произносит эти слова.

Он был искренен: голос его звучал сухо, но на лице ни тени насмешки или снисходительности.

Наверное, я сплю и вижу сон. Что я должна сказать? Как благодарят за комплимент?

Пока я молчала и придумывала ответ, он опять закрыл глаза и продолжил завязывать шейный платок, но теперь его красивые руки двигались медленно – конец черной шелковой ленты выскользнул, и Джаспер никак не мог с ним справиться.

– Позвольте, помогу вам, – я подошла вплотную и осторожно коснулась складок ткани на его груди. Хозяин послушно отпустил руки. Возилась я долго, и не только потому, что никогда не имела дело с шейными платками. Я чувствовала, как Джаспер смотрит на мое лицо, и от этого пальцы стали неловкими. Глаза неуклонно поднимались к квадратному подбородку и твердо очерченным губам.

Наконец, я закончила и осторожно отступила.

– Все получилось, – уверила я хозяина и поинтересовалась:

– Как вы можете обходиться без зеркал? Кассиус говорил, вы даже бреетесь, не глядя на свое отражение.

– Привык, да и зеркал избегаю не всегда. Могу бросить взгляд-другой. А теперь и вы пришли на помощь.

Я вопросительно глянула на него, но ничего сказать не успела.

– Нет, не спрашивайте опять, в чем причина моей нелюбви к зеркалам. Не хочу об этом говорить – перебил он, но недовольным не выглядел. – Пора отправляться. Готовы?

– Полностью.

– Тогда в путь. Ехать предстоит далеко. По дороге расскажу, чего следует ожидать от приема.

Днем выпал снег, и Аэдис превратился в белый призрак самого себя. Небо темнело, на улицах победнее фонарщики зажигали газовые фонари, в респектабельных районах пирамиды магических светильников вспыхивали красноватым огнем, словно языческие погребальные костры.

Экипаж миновал центральную часть города и помчался по улицам рабочих предместий. Крипс построил имение «Гептагон» недалеко от своих мастерских возле порта. За окном тянулись приземистые, черные здания мануфактур и фабрик. Монотонность пейзажа время от времени разбавляли индустриальные сооружения, сотворенные демонами: погрузчики, похожие на клешни морских крабов, переплетения рельсов, по которым скользили дышащие паром вагонетки. C паучьей грацией ползли самоходные клети; суставчатые трубы изрыгали дым и зеленоватое пламя.

Мрачная картина, но в мощи демоновых агрегатов заключалась своеобразная красота, которая странным образом перекликалась со сверкающим подвижным куполом Небесных Часов – массивные чужеродные механизмы на земле, и призрачные механизмы за рваными черными облаками.

Долго рассматривать угрюмые окраины не пришлось. Господин Дрейкорн властно тронул меня за плечо, привлекая внимание.

– Камилла, слушайте внимательно, – потребовал он, – вы должны знать, как следует себя вести на приеме. Главное – далеко не отходите. Я должен всегда видеть вас. Держитесь незаметно, внимания не привлекайте. Крипс наверняка захочет поболтать; ведите беседу спокойно, вежливо. Помните, мы едем не развлекаться, а говорить о делах.

Крипс раз за разом отказывался продавать книги. Ему нужны не деньги, а услуги определенного рода. Ранее он желал получить кое-какие документы моего отца, которых у меня нет. Однако Крипс полагает, что я говорю неправду. Отец вовсю пользовался доступом к имперским архивам, и собрал внушительную коллекцию компромата. Не гнушался пускать его в ход; Крипс опасается, что некоторые его делишки могут всплыть в неподходящий момент, теперь, когда он продвигает свою кандидатуру на членство в Совете Одиннадцати. Есть еще одна услуга, которую он жаждет получить от меня. Кое-что, связанное с моим… талантом теурга, но об этом не может быть и речи.

Джаспер помолчал, настороженно вглядываясь в мое лицо сквозь полусумрак экипажа.

– И в этот раз он не отдаст книги просто так. Возможно, Крипс хочет использовать в сделке вас. В обмен на книги потребует несколько лет вашей жизни. Предложит вам большие деньги и свое покровительство. Эти книги я должен получить любой ценой.

Я перепугалась. Джаспер готов пожертвовать мной, чтобы получить желаемое? Он опять замолчал. Лицо его показалось зловещим.

– Но даже если вы вдруг сглупите и согласитесь на предложение Крипса, я сделаю все, чтобы этого не произошло. Крипсу вы не достанетесь.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Есть один план. Придется им воспользоваться, если все пойдет вкривь и вкось. Вам в нем отведено важное место. Не буду скрывать: дело щекотливое. Пойму, если откажетесь.

– Что за план?

– Хочу выкрасть эти книги.

Я не верила ушам.

– Выкрасть? Как вор или взломщик?

– Именно. И совесть меня не будет мучать, не надейтесь. Я не раз выполнял подобные задания по поручению Тайного Корпуса. Канцлер заставлял меня служить империи разными путями. Спокойно сделаю это еще раз.

– А император не может заставить Крипса отдать вам эти книги?

– Нет. Император и канцлер покровительствуют Крипсу, но не доверяют всецело, да и с Советом Одиннадцати редко приходят к соглашению. К тому же я далеко не все докладываю императору. Его и мои интересы не совпадают. Камилла, не забивайте себе голову. Просто делайте, что я скажу.

– Хорошо.

Джаспер улыбнулся.

– Вот такой я вас люблю, когда ничего не расспрашиваете и со всем соглашаетесь.

Хоть я и поняла, что он имел в виду, в груди разлилось тепло. Хотелось бы услышать такие слова в другой ситуации, и чтобы смысл он в них вложил другой… но готова довольствоваться и этим.

Экипаж замедлил ход;я вновь прильнула к окну. Из темноты мрачной громадой вырастало высокое здание, которое, несомненно, было создано при помощи потусторонних сил. Семиугольную башню, сложенную из черных плит, не отражающих свет, венчал яркий стеклянный купол, и от этого она напоминала маяк, который мог бы указывать путь к чертогам Странника Смерть.

Экипаж подпрыгнул пару раз на брусчатке и остановился. Джаспер вышел и помог выйти мне. Моя рука дрожала от волнения, и, желая успокоить, хозяин легко сжал ее и провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья; кожа там оказалась чрезвычайно чувствительной; по телу прокатилась волна дрожи иного рода. Я порадовалась, что не надела перчатки.

Лакей в ливрее непривычного серебристого цвета поспешил к высоким стеклянным дверям и приветливо распахнул. Мы прибыли немногим позже назначенного времени, и кроме нас у парадного входа никого не было.

Я крутила головой, широко открыв глаза. Холл «Гептагона» напомнил Адитум: те же стены неправильной формы, те же потеки металла, в которых угадывались непривычная симметрия, и спиральные колонны, изгибающиеся под прихотливыми углами. Из окон-щелей на темный паркет падали полосы яркого утреннего света, хотя снаружи наступил ненастный зимний вечер. Сквозь стекла заглядывало тоскливое темно-серое небо, снаружи налипли хлопья снега, и от этого магическое солнечное освещение казалось неправильным и больно резало глаза.

Не спеша подошел грузный дворецкий в сопровождении лакея. Облик лакея вызывал непроизвольное отвращение. Вскоре я поняла, почему – передо мной был некрострукт! Раньше таких видеть не доводилось. Этот казался куда отвратительней остальных, потому что походил на человека.

Его неуклюжее, тощее тело было затянуто в серебристую ливрею, на руках красовались белоснежные перчатки. Не было видно ни мумифицированных сухожилий, ни каучуковых трубок, ни шарниров, однако они угадывались сквозь ткань, которая топорщилась в самых неожиданных местах. На голове лакея сидел черный опрятный парик, лицо пряталось за фарфоровой маской. Выполнена она была искусно, но я бы предпочла видеть то, что она скрывала – кукольные черты казались зловещими, была в них некая неправильность, а слащавая улыбка на застывших губах пугала до дрожи.

Двигался он плавно, но время от времени механизмы давали сбой, и лакей содрогался, будто дворецкий незаметно прикладывал к нему раскаленный прут. Один раз под ливреей что-то громко щелкнуло и тонкие ноги безвольно разъехались. Тогда дворецкий нетерпеливо ткнул лакея кулаком в поясницу, и тот с трудом выпрямился, издав шипящий звук.

Некрострукт протянул руку, желая принять нашу верхнюю одежду, но Джаспер брезгливо отогнал его движением кисти. Я была ему за это благодарна; от оживленного демоническими силами лакея мороз продирал по коже. Принять пальто пришлось дворецкому, который не преминул показать свое недовольство красноречивым движением бровей. Господин Дрейкорн нахмурился, и дворецкий учтиво склонился, указывая на лестницу: «Прошу».

– Из частей каких животных создан этот некрострукт? – с тревогой спросила я Джаспера, когда мы начали подниматься. – Он так похож на человека! Вы заметили – у него кисти рук с пальцами, не лапы! Неужели Крипс использовал тела людей?

– Нет. Для создания некроструктов берут живых зверей, не трупы. Людей использовать запрещено… пока. На подходе Третий Пакт, которым теурги хотят снять это ограничение. Новые некрострукты будут куда сообразительнее и ловчее тех, что созданы из животных. Это лакей – новое творение Крипса; скорее всего, он использовал обезьян, или других животных, близких к человеку.

– Как же это мерзко! – не сдержалась я.

– Не говорите об этом Крипсу. Да и канцлера, доведись вам с ним поболтать на приеме, тоже не стоит огорчать таким заявлением. Будьте благоразумны. Я разделяю ваше мнение. Мерзко и ужасно – как и многое другое, что происходит в Аквилийской империи. Жду не дождусь, когда смогу отправиться в море.

– Хотела бы я уехать с вами, – пробормотала я с неловкостью.

Джаспер улыбнулся:

– Уверен, вам понравилось бы на корабле.

Но больше ничего не прибавил.

Мы поднялись на площадку второго этажа. Путь преградил вальяжный распорядитель в черном фраке и полумаске. Склонив голову он потребовал звучным баритоном:

– Позвольте ваши пригласительные.

Хозяин протянул картонные квадратики.

– Гран-мегист Дрейкорн. Госпожа Агрона. От имени гран-мегиста Крипса приветствую вас и благодарю, что вы почтили своим присутствием Бал Магомеханических Кукол. Однако чтобы пройти в бальный зал, вам следует надеть маски; я вижу, вы не последовали указаниям госпожи Мередит и не приготовили собственные маскарадные костюмы в соответствии с темой приема. Вы можете выбрать себе маску за тем столом; прошу!

Господин Дрейкорн громко чертыхнулся, но делать было нечего. Не мы одни явились в обычных нарядах; у длинного стола маялось несколько скучного вида дам, солидных господ во фраках и теургов в традиционных одеяниях. На столе были разложены приготовленные предусмотрительной хозяйкой вечера простые полумаски и фарфоровые личины, до дрожи напоминающие те, что я видела на лакее-некрострукте.

– Вечно Ленора выдумает что-то эдакое! – брюзжал хозяин. – Что за дурацкая идея!

– Какова тема маскарада? – полюбопытствовала я.

– Не догадались по названию? Магомеханические куклы, тьма их дери! Ленора решила вырядить гостей некроструктами. Считает, это забавно, раз новые некрострукты Крипса похожи на людей. Уверяет, что различить живых и неживых будет сложно, и создаст на балу немало забавных ситуаций.

Под звуки музыки, доносящиеся из бального зала, подплыла изящная горничная в серебристом платье и белом домино, с поклоном вручила синюю полумаску, отделанную кружевом, закрывающим нижнюю часть лица:

– Прошу, примерьте, госпожа. В тон вашему платью.

Привередничать я не стала; поблагодарила, подошла к зеркалу в углу зала и надела маску, которая превратила меня в таинственную незнакомку.

Хозяин тем временем кипел от возмущения. К зеркалу по понятным причинам он не подошел, и теперь сердито дергал за шелковые ленты предложенного ему черного домино.

И я опять пришла на помощь:

– Пожалуйста, наклонитесь, господин Дрейкорн, я вам помогу.

Он повиновался.

Я осторожно завязала ленты на затылке и не отказала себе в удовольствии запустить пальцы в густые волосы, притворившись, что поправляю узел. Наверное, мое прикосновение затянулось, потому что Джаспер внезапно выпрямился и мягко отвел мои руки:

– Довольно, Камилла. Спасибо.

Я замерла, и принялась гадать, что значили его слова. «Довольно, Камилла». И решила, что он говорил не о маске. Он был взрослый мужчина; пожалуй, давно понял, что происходило со мной; вот и поставил на место, чтобы не забывалась.

На душе стало горько.

– Мы идем в зал, Камилла. Многие господа явились на прием со своими секретарями, и я прошу вас вести себя именно как секретарь – меньше внимания привлечете. Вы идете на два шага позади меня и в беседы ни с кем не вступаете, пока с вами не заговорят. Я должен видеть вас; не теряйтесь в толпе. Запомнили?

– Да, господин Дрейкорн, – четко произнесла я, твердо решив держаться как секретарь везде и всегда, а не только в бальном зале. В конце концов, именно секретарем я и была, и ничем иным – что бы я себе не вообразила.

Мы поднялись по винтообразному подъему без ступеней, миновали низкий свод. Музыка нарастала: ритмичные удары литавр, всхлипы скрипок и бойкие переливы аккордеонов. Однажды в Олхейме разбил шатер бродячий цирк, и по вечерам, пока шло представление, по всей округе доносились похожие звуки – безумные, разухабистые.

Бальный зал поразил настолько, что я застыла на месте и принялась осматриваться.

Он представлял собой череду просторных комнат, расположенных по кругу, точнее, по семи секторам, из которых складывалась башня. Мы попали в один из таких секторов с усеченным концом. Дальняя сторона зала широкая, две других сходились к узкой прозрачной панели, за которой бушевало и переливалось демоническое красное пламя.

Заметив мое изумление, Джаспер пустился в объяснения:

– Дом Крипса носит название «Гептагон», что значит – семиугольник. Его возвели демоны. В основание дома вписана семиугольная звезда, которую используют в ритуалах. В центре башни, по всей ее высоте, проходит шахта, заполненная саламандровым огнем. Он поддерживает жизнь в механизмах дома и прилегающих мастерских. Бальный зал также разделен на семь секторов. Мы пройдем по всем. Нужно найти Крипса.

Мы двинулись сквозь толпу – хозяин впереди, я, как полагается, на два шага позади. Не отставать было сложно, потому что вид гостей вводил в ступор.

Следуя желанию баронессы Мередит, любимой клиентки Крипса, которую он пригласил выступить хозяйкой бала, гости дали волю фантазии и превратились в магомеханических кукол. Иногда их вид смешил, но чаще – вызывал отвращение.

Одни нацепили огромные черепа собак, медведей и львов из папье-маше. Головы с пустыми глазницами и клыками нелепо смотрелись с черными фраками и нарядными платьями. Другие масками не ограничились: щеголяли в искусно выполненных костюмах, в которых сухожилия и части скелета образовывали единое целое с шестеренками и поршнями.

Некоторые маски не походили на некроструктов. Источником вдохновения для них послужили легенды, которыми был окутан незримый мир демонов.

Джаспера остановил высокий мужчина, чтобы обменяться парой вежливых слов. У мужчины было три лица. Я догадалась, что представляли они трех демонов-архонтов – Арбателя, Барензара и Валефара.

Первый лик, обращенный к хозяину, неподвижно застыл в мрачном оскале. В прорези рта вился каучуковый черный язык. Я видела, что Джаспер с трудом сдерживал брезгливую усмешку, когда язык сам по себе изгибался и облизывал тонкие губы маски в то время, как мужчина вел светскую беседу. Лицо на левой стороне головы плакало кровавыми слезами, неопрятно стекающими на черную пелерину теурга, лицо с правой стороны содрогалось в немом хохоте. Я вздрогнула, когда оно подмигнуло мне и изобразило воздушный поцелуй.

Многие гости надели фарфоровые личины, точно такие же, которые скрывали морды сновавших повсюду лакеев-некроструктов. Некроструктами были и музыканты, расположившиеся в углу зала. Они механически перебирали клавиши аккордеонов, беспорядочно водили смычками и при этом успевали постоянно кланяться. Их головы мотались взад и вперед, как у умалишенных; на гладких фарфоровых лицах застыли бессмысленные ухмылки. Выполняли свои обязанности магомеханические лакеи и музыканты из рук вон плохо: лакеи роняли подносы, толкали гостей, застывали время от времени в нелепых позах, а музыканты то и дело сбивались с ритма, и тогда музыка сменялась дикой какофонией. Джаспер усмехнулся:

– Крипс расхваливал новых некроструктов на все лады, но вижу, что его похвальба была пустой. Они похожи на марионеток, у которых перепутались нити. Крипс переоценил свои таланты и возможности демонов.

Распорядители бала метались по залу, раздавая тычки магомеханическим лакеям. Многих приходилось заменять: впавших в ступор некроструктов бесцеремонно утаскивали из зала, на их место вставали люди, перехватывали подносы и музыкальные инструменты. Оркестр вскоре был полностью заменен, но на качестве музыки это почти не сказалось; все так же безумно хохотали скрипки, выли аккордеоны, торопливо лязгали литавры.

Гостям мелодия нравилась. В широкой части зала кружились пары. Женщина с гигантской головой змеи на плечах трепетала в объятьях мужчины в маске птицы с острым клювом, похожим на клистирную трубку; вальсировали теурги в стальных личинах с заостренными зубами в прорезях рта, дамы кокетливо склоняли партнерам на плечо головы, полностью спрятанные под масками майских жуков или щекастых кукол.

Маскарадные наряды гостей казались еще страшнее от того, что на их уродливых очертаниях плясали красноватые отблески огненной стены, словно сжигая заживо. За танцующими плащами вились тени бес-лакеев.

Тени демонических помощников явились на бал вторым, призрачным составом гостей. Одни обвивались змеями вокруг своих хозяев, другие копировали их фигуры и движения, третьи парили над плечами невесомым роем.

– Вы видите бес-лакеев, господин Дрейкорн?

– Я чувствую их присутствие. Теурги воспринимают демонов иначе, не глазами.

– Демонов здесь много.

– Знаю. Вам от этого не по себе?

– Нет, – покривила я душой, и Джаспер понял это: подозвал лакея – человека, не некрострукта, – взял у него два бокала с игристым вином, один протянул мне.

– Не таким вы себе представляли бал для знати, верно? Испуганы и ошарашены. Выпейте, это поможет успокоиться.

– Эти балы всегда такие… странные? – поинтересовалась я осторожно.

– Странным он кажется только вам. Аристократы постоянно ищут новые способы пощекотать нервы. Восхищаются демонами и теургами, возвели смерть на жертвенном алтаре в культ. Упиваются мрачным, острым, порочным. Всему виной пресыщенность и чувство всемогущества, которое дает магия демонов. Этот маскарад один из самых пристойных – все-таки баронесса Мередит знает меру.

Мы прошли два зала в пурпурном и зеленых тонах, а когда вошли в третий, у меня закружилась голова, пол поплыл под ногами. Виной этому было не только выпитое вино.

Этот зал Крипс решил превратить в театр теней. Под потолком были спрятаны мощные светильники, перед которыми сменялись вырезанные из бумаги фигуры. Скользили тени сказочных животных, людей с непомерно вытянутыми конечностями и перекошенные лица; в первый миг показалось, что бес-лакеи решили покинуть хозяев и устроить в этом зале свой бал.

Здесь был еще один оркестр, который играл грустную, пронзительную мелодию. По залу прохаживались нанятые для развлечения гостей актеры. Личины у них были коричневого цвета, вытянутые, со страшно разинутыми ртами, темными кругами вокруг глаз, а на груди под клеткой обнаженных ребер стучали шестеренки, заставляя сокращаться алые каучуковые сердца. Я не сразу поняла, люди то были или некрострукты; один из клоунов визгливо засмеялся, показав, что жизнь его пока оставалась при нем.

Лицедеи ходили на руках, плевались пламенем, показывали фокусы: извлекали из воздуха птенцов и жаб, и тут же засовывали в свои раззявленные рты. Приставали к гостям, получая в ответ на выходки гневные жесты или раскаты хохота.

В зале было много знакомых господина Дрейкорна. Вскоре возле него образовалась небольшая толпа, мне пришлось отойти к столику в углу и смиренно дожидаться.

Но я не скучала: я любовалась Джаспером. В толпе гостей – субтильных теургов и страдающих избыточным весом сенаторов – он выделялся ростом и статью. От меня не укрылось, какие откровенные взгляды бросали на него дамы, пользуясь тем, что их лица оставались неузнанными в домино.

Мне нравилось наблюдать, как он держится, разговаривает, слегка наклоняет голову, отвечая на вопросы, как блестят темные глаза в прорезях маски. От того, что верхняя часть лица была закрыта, его губы и подбородок казались еще идеальнее, но в то же время жестче.

Я замерла, растворяясь в своей влюбленности.

Величаво ступая в такт мелодии, к Джасперу приблизилась хозяйка бала – баронесса Мередит. Уродовать себя костюмом некрострукта она не стала. Пышности ее платья могла бы позавидовать сама императрица. Лицо она прикрыла фарфоровой полумаской, напоминающей ее собственные черты; цветом маска сливалась с кожей, из-за чего баронесса походила на куклу чревовещателя с подвижным ртом. Ее алые губы казались кровоточащей раной.

Баронесса ласково похлопала Джаспера веером по щеке, прошептала на ухо несколько слов, засмеялась и положила руку на плечо. Мой хозяин взирал на нее благосклонно.

Я окаменела. Любовь пришла ко мне не одна: с ней явились две ее безобразные сестры – ревность и отчаяние. Я торопливо схватила со столика бокал с игристым вином, с трудом сделала глоток.

Из ниоткуда возник лицедей с двумя парами искусственных глаз, приклеенных на щеки ниже его собственных. Из-за этого смотреть на его лицо было тяжело: оно словно двоилось, троилось и плыло, лишние пары глаз сбивали с толку, крутились вразнобой в орбитах, ослепляли стеклянным блеском.

Лицедей с поклоном вручил розу и исчез. Я принялась обрывать лепестки, словно хотела заставить цветок страдать вместе с моим сердцем.

Наконец, баронесса ушла к остальным гостям. Джаспер кивнул, приглашая идти за ним; мы перешли в следующий зал, где и отыскался Крипс.

В этом зале было относительно тихо. На потолке медленно вращалась позолоченная карта Аквилийской империи, панорамные окна без портьер выходили на город, и яркие огни столицы и купол Небесных Часов были видны во всей красе.

Здесь собрались гости, которые пришли на прием говорить о делах. Группы мужчин в мундирах и теурги в черных пелеринах солидно прохаживались по залу с бокалами вина, вели неторопливые беседы. Женщин было мало, исключение составляли дамы-секретари, которые, подобно мне, покорно следовали за своими хозяевами, как прошедшие хорошую выучку собаки.

Крипс увидел нас и поспешил навстречу. Одет он был в мятый фрак, сидевший на нем словно с чужого плеча, и мешковатые брюки. Проволочные очки привычно оседлали морщинистый лоб.

Он встал перед нами, заложил руки за спину, и, покачиваясь на пятки на носок, весело произнес:

– Несказанно рад видеть вас, мой дорогой Джаспер и дорогая госпожа Камилла.

Господин Дрейкорн приветствовал его вполне дружелюбно, мне же кое-как удалось выдавить подобающие случаю слова.

– Вижу, госпожа Камилла, вы так и не забыли тот прискорбный инцидент в Адитуме. Наверное, я кажусь вам опасным злодеем, готовым утащить вас в жертвенный зал при первой возможности. Тем больше ценю то, что вы оказались выше глупых страхов и не побоялись принять мое приглашение. Быть теургом непросто, госпожа Камилла. Мы платим тяжкую цену, и иногда наше поведение не укладывается в привычные рамки. Вам нечего меня опасаться. Прошу, будьте моей гостьей, веселитесь, танцуйте.

Голос Крипса звучал печально, голубые глаза смотрели серьезно, с толикой обиды. В этот момент я невольно пожалела его и горячо уверила, что и думать забыла о прошлом.

Крипс повеселел.

– Как вы находите моих новых некроструктов? Выглядят забавно, не так ли?

– Они очень… необычные, – я не знала, что ответить на этот вопрос.

Крипс расхохотался так, что очки сползли на нос. Он поймал их, принялся протирать носовым платком, и все еще посмеиваясь, признал:

– Вы сама деликатность, госпожа Камилла. Эти некрострукты ужасны и бесполезны. Полный провал! Некрострукты-лакеи, музыканты – это ерунда. Игрушки, забава для гостей. Предполагалось использовать новые разработки на заводах, в армии, но ничего не выйдет. Совершенно бестолковые головы и неловкие руки. Что поделать, материал неподходящий. Я использовал части горилл и гиббонов. Лучше всего подошли бы альфины, но где их сейчас достанешь! Мозг альфинов близок к человеческому, и результат был бы лучше. Но ничего: как только удастся заключить Третий пакт, первоклассного материала будет достаточно.

Крипс нацепил очки на нос и поднял указательный палец, подчеркивая важность момента:

– Я получу людей! Преступники будут не только платить жизнями на алтарях. И тела пойдут в ход. Сколько проблем удастся решить! Стойкие солдаты, беспрекословно исполняющие приказы, неутомимые и покорные рабочие, расторопные лакеи. Больше никаких забастовок на заводах, бунтов в армии.

Господин Дрейкорн произнес сквозь зубы:

– Значит, заключение Третьего пакта – дело решенное?

– Все к этому идет. Голоса в Совете Одиннадцати разделились шесть против пяти. Сенат почти готов дать добро. Свою роль сыграла и ситуация в столице. Удивительно, но я благодарен этим бунтовщикам, Убийцам Магии, которые довели ее до точки кипения. Не запугай они капиталистов глупыми погромами, сенаторы колебались бы еще долго.

Я изо всех сил старалась не показать на лице отвращения, которое внушал в эту минуту гран-мегист Кордо Крипс. Слащаво улыбнувшись, он произнес:

– Если позволите, госпожа Камилла, мы с Джаспером оставим вас, поговорим о наших скучных делах. Слышу, в соседнем зале музыканты начали играть рейль. Баронесса Мередит ввела этот танец в моду. Предлагаю вам насладиться этим изысканным зрелищем; может, и сами захотите пройти круг-другой с подходящим партнером! Если ваш хозяин будет не против.

– Она подождет здесь, – учтиво ответил господин Дрейкорн. – Прошу, Камилла, никуда не уходите. Я скоро вернусь к вам.

Господин Дрейкорн и Крипс присоединились к группе мужчин в дальнем углу зала. Какое-то время я наблюдала за ними, гадая, как они узнают друг друга под нелепыми масками.

Беседа затянулась; вскоре хозяин решительно отвел Крипса в сторону для приватного разговора, и я поняла, что ждать придется еще долго.

В соседнем зале музыканты заиграли задорную мелодию, которую заглушали веселые крики, топот и аплодисменты. Оглядываясь каждую секунду, чтобы не потерять Джаспера из виду, я потихоньку приблизилась в арке и стала наблюдать. В пылу танца гости принялись избавляться от тяжелых масок. Сваливали их прямо на пол в углу зала и один за другим вставали в ряды танцующих. Веселье разгоралось, и торжественный прием все больше напоминал деревенскую вечеринку в трактире. Ну и ну!

С потолка в толпу ударили фонтаны разноцветных искр – заработали метатели безопасных фейерверков. Крики и смех стали громче; соседний зал уже не мог вместить танцующих, и живая волна хлынула туда, где стояла я. Меня закрутил водоворот ярких платьев и черных фраков; кто-то схватил и потянул за руку.

Я с негодованием вырвалась и с ужасом обнаружила, что потеряла господина Дрейкорна. Ни его, ни Крипса, не было видно; зато я наткнулась на канцлера Морканта, когда металась в толпе, разыскивая хозяина. Канцлер прятал лицо под простой черной полумаской, но спутать его с кем-то другим было невозможно – только у одного человека в империи был такой пронизывающий взгляд и улыбка, напоминающая оскал хорька. Я наступила канцлеру на ногу, и тот зашипел от боли; я быстро извинилась и ретировалась, но тут же ударилась спиной об одного из последних оставшихся в строю некроструктов-лакеев и содрогнулась от омерзения. Скрывавшаяся под ливреей плоть оказалась неприятно податливой, словно тронутой разложением. Я шарахнулась от него и чуть не сбила с ног дородного господина в костюме шестиголового монстра. Головы вразнобой болтались над плечами и напоминали плохо надутые резиновые пузыри грязно-серого цвета.

Казалось, количество гостей утроилось. На меня налетали стайки дам, напирали ряды танцующих, проносились мимо. Остро пахло вином, разгоряченными телами, приторным одеколоном и ритуальными благовониями.

Я металась, обезумев от тревоги: где же Джаспер? Сердце сжало от тоски, показалось, что я разлучена с ним навсегда, и теперь обречена вечно бежать сквозь обезумевшую толпу.

Наконец, я увидела его. Он стоял подле канцлера, который что-то увлеченно рассказывал. Оба были уже без масок. Джаспер не смотрел на своего собеседника; нетерпеливо озирался, на его обычно сдержанном лице читалась озабоченность.

Как пуля я бросилась к нему сквозь толпу. Заметив меня, хозяин коротко извинился перед канцлером и поспешил навстречу. Тревога на лице сменилась облегчением, затем брови грозно сдвинулись.

– Где вы были? – произнес он сердито.

– Простите, господин Дрейкорн, – начала я оправдываться, но больше ничего сказать не успела, потому что в этот миг он взял меня за талию мягко привлек к себе. Замирая от счастья, я пробормотала:

– Я ужасно испугалась, когда потеряла вас в толпе.

– Теперь успокоились? Не покидайте меня больше. Я с ума сошел от тревоги.

Он поднес руку к моему подбородку и потянул за маску, пока она не соскользнула на шею. Теперь он улыбался.

– Грех прятать ваше личико. Другим дамам это требуется, но не вам.

– Ну что вы, господин Дрейкорн, – растерялась я, – все дамы здесь изумительно красивы!

– Может и красивы, но смотреть хочется только на вас.

Несколько мгновений я всматривалась в его глаза, пытаясь понять его истинные чувства – напрасно. Однако готова поклясться, что с такой неприкрытой лаской на баронессу Джаспер никогда не смотрел. И тогда я призналась вполголоса:

– Хотелось бы и мне увидеть вас без маски.

Джаспер недоуменно поднял бровь.

– От своей я давно избавился при первой возможности.

Я покачала головой.

– Я говорю о той маске, которую вы не снимаете никогда.

Джаспер прищурился и подарил мне странный взгляд. Руки нежно скользнули по спине – хотелось, чтобы это мгновение тянулось бесконечно, но он уже отпустил меня и отошел на шаг.

– Пора браться за дело. Самое время осуществить наш план.

– Как понимаю, вам не удалось договориться с Крипсом? – произнесла я упавшим голосом.

Джаспер помрачнел.

– Нет, – отрезал он. – Придется встать на скользкую дорожку и добыть книги самостоятельно. Крипс проболтался, что хранит их в своей мастерской внизу. Я знаю, как туда пробраться. Проблема в том, что одна из книг не записана в каталоге коллекции Филиона Кастора, и я не знаю ее названия. Поэтому нужны вы, чтобы просмотреть все книгии увидеть знак, если он там есть. Ну как, готовы?

– Да, господин Дрейкорн.

– Поспешим.

Мы подошли к неприметной двери, возле которой терпеливо нес караул дюжий лакей. Компанию ему составлял неподвижный некрострукт – копия Большого Зигфрида, с которым довелось столкнуться в подземельях Адитума.

Лакей по-медвежьи оскалился, показав желтые зубы, и поинтересовался тоном, который больше пристал бы вышибале в трактире:

– Куда изволите направляться?

– На Арену, – коротко бросил Джаспер.

Лакей проворчал что-то любезное и отступил.

По узкой лестнице спустились на этаж ниже и попали в полутемный зал. Здесь было людно и накурено. Доносились громкие выкрики, улюлюканье и свист, перемежаемые топотом и лязгом. Наше появление никто не заметил. Гости увлеченно следили за тем, что происходило в центре зала.

Раздался сочный удар, стена спин расступилась, к ногам Джаспера вылетел изуродованный некрострукт и упал навзничь, рассыпая шестеренки и медные детали. У некрострукта не хватало одной руки, голова в железном шлеме оказалась свернута набок, из разорванных каучуковых трубок хлестала густая коричневая жидкость.

Толпа взорвалась проклятиями и поздравлениями. Господин в черном фраке и с черепом волка на плечах достал кошелек и, сыпя ругательствами, как портовый грузчик, принялся отсчитывать купюры невозмутимому распорядителю.

Мерно поскрипывая, из толпы вышел второй некрострукт в железном шлеме, ухватил когтистой лапой поверженного противника за оставшуюся руку и поволок обратно. Следом за ним на огороженный железными цепями ринг распорядитель не без усилия вытолкнул бритоголового мужчину борцовского телосложения, одетого в красное трико. Обнаженную бычью спину покрывали выцветшие татуировки. Мужчина сплевывал, разминал кулаки, но выступивший на низком лбу пот и беспокойно бегающие глаза выдавали страх.

– Бои некроструктов, – невозмутимо пояснил Джаспер, – заменяют знати крысиные бои, что вы имели удовольствие наблюдать в Котлах. Что чернь, что господа в Аэдисе развлекаются одинаково. Схватки некроструктов с людьми запрещены, но канцлер большой любитель подпольных зрелищ, вот Крипс и решил угодить патрону. Мертвая плоть, сталь и пар против хрупких, но изворотливых живых существ. Равнодушие смерти против трепета жизни. Этот спектакль не приедается, и ставки всегда высоки, хотя исход обычно предрешен.

Через следующую дверь мы попали к сердцу «Гептагона» – шахте из затемненного стекла, в которой беззвучно бушевал демонический огонь. Вокруг шахты вилась хлипкая железная лестница. Тянуло сухим, жарким воздухом, по стенам колодца ползли оранжевые волны света.

При спуске я опасалась подвернуть ногу на крутых ступенях и судорожно цеплялась за перила. Горячие потоки воздуха шевелили пряди волос, касались щек, как невидимые руки. Вдоль стен колодца тянулись паропроводы, в нишах на темных площадках равномерно двигались поршни и гремели цепи. Механизмы шипели, рычали, лестница вибрировала и содрогалась.

– Не задерживаемся, – бросил Джаспер.

Но задержаться пришлось.

Во время спуска я не отводила глаз от полупрозрачной стеклянной поверхности, за которой всеми оттенками красного и оранжевого переливались огненные вихри. Их движение гипнотизировало и ничем не напоминало игру языков обычного пламени. Демонический огонь казался жидкостью, наделенной собственным разумом. Бросив очереднойвзгляд на беснующиеся потоки энергии, я вздрогнула от увиденного, пропустила ступеньку и потеряла равновесие.

Джаспер стремительно обернулся и в последний миг успел подхватить меня.

– Что случилось?

Перевела дух и с неохотой призналась:

– Я видела лицо. Там, в шахте. Оно соткалось из языков пламени.

– Лицо? – переспросил Джаспер, хмурясь. – То самое, что являлось вам раньше?

– Не уверена. Думаю, показалось.

– Надеюсь на это. Саламандров огонь – странное и непредсказуемое явление. Постарайтесь больше не смотреть туда. Идите рядом, вот так.

Дальше мы пошли рука об руку, тесно прижавшись друг к другу на узкой лестнице, но я не возражала.

Лестница привела к массивной стальной двери, запертой на сложный замок с рядом скважин. Я воспряла духом, надеясь, что он окажется Джасперу не под силу и заставит отказаться от опасной затеи.

Хозяин непринужденно расправился с замком за считанные секунды.

– Вы никогда не расстаетесь со своей отмычкой? – поинтересовалась я.

– Никогда. Она не раз выручала в непредвиденных ситуациях.

– Не устаю поражаться вашим талантам. Если когда-нибудь разоритесь, то сумеете зарабатывать на жизнь, грабя чужие дома, – пошутила я, стараясь побороть растущую нервозность.

– Отличная идея, – серьезно кивнул Джаспер, – а вы будете стоять на страже, пока я проворачиваю темные дела, и сбывать награбленное. Готово. Заходим.

– Постойте, господин Дрейкорн, – остановила я его, – что, если там охрана? Вдруг нас поймают?

– Мастерскую могут охранять некрострукты, но сам Крипс не явится. Вот-вот прибудет император, хозяин приема должен его встретить.

Джаспер с усилием распахнул тяжелую дверь.

– Идите за мной и ничего не трогайте.

Предупреждение было напрасным – под страхом смерти я не дотронулась бы ни до чего, что увидела в логове главного теурга-механика империи.

Это было тесное прямоугольное помещение без окон, отчего я сразу почувствовала себя в ловушке. Под высоким потолком тянулись переплетения ржавых труб, между деревянных балок свисали фонари в железных решетках. Резкий желтый свет неприятно резал глаза, отражался от меди перегонных кубов и инструментов, но до углов мастерской не дотягивался, и они тонули в густых тенях. Фантазия мигом нарисовала разные неприятные вещи, которые они могли скрывать.

Вентили труб шипели, выпускали тонкие струйки пара, от чего воздух в помещении был влажным и тяжелым. К запаху металла, гари и химикатов отчетливо примешивался сладковатый дух мясной лавки.

Кордо Крипс заполнил свою мастерскую крайне странными и зловещими предметами. Впрочем, ничего другого я не ожидала.

Справа у входа возвышался железный шкаф с круглым окошком и запором, похожим на штурвал.

Напротив громоздился жертвенный стол из черного мрамора. Столом часто и небрежно пользовались, его поверхность пестрела сколами, царапинами и засохшими бурыми пятнами, при виде которых замутило.

Вокруг стола расположились шесть зеркал в кованых рамах, испещренных магическими символами, и шесть курильниц на треножниках. Я вспомнила, что видела похожие зеркала и курильницы в нежилом крыле «Дома-у-Древа». Та комната носила название «Обитель зеркал и дыма». Спрашивать о ее предназначении у господина Дрейкорна я сочла неуместным, зная про его нелюбовь как к дыму, так и зеркалам. Уж не в том ли помещении произошло некое событие, после которого он обзавелся своей причудой?

Вот и сейчас он поспешно отвернулся и прошел дальше, к книжному шкафу с пыльными стеклами за частой железной решеткой.

Я же подошла к длинным столам у левой стены и тут же схватилась за сердце. На меня пустыми глазами уставились фарфоровые личины, которые Крипс нацеплял на некроструктов. Над столом висели ржавые стальные крюки, на специальной доске развешаны инструменты, большей частью разделочные ножи да острые изогнутые клещи. Фантазия вновь разыгралась, рисуя тошнотворные картины их применения.

На соседнем столе хозяин мастерской аккуратно разложил латунные руки с четырьмя пальцами, скрюченными, как в агонии, и торчащими со стороны плеча каучуковыми трубками.

Но страшнее всего оказался медный таз на полу, доверху заполненный мумифицированными частями тел животных – сухожилиями, мышцами, обрезками кожи. Детали для магомеханических существ. Пригляделась – и не поверила своим глазам. На самом верху отвратительной кучи лежало человеческое ухо. В горле образовался комок, по спине побежали колючие мурашки. Захотелось убежать, куда глаза глядят.

– Господин Дрейкорн! – негромко позвала я.

Хозяин неохотно отвлекся от изучения замка на книжном шкафу и подошел.

– Посмотрите на это, – еле выговорила я и ткнула рукой вниз.

– Весьма любопытно, – отметил Джаспер, спокойно разглядывая мерзкие останки, – кажется, Крипс на досуге занимается кое-чем недозволенным. А это что такое?

В темной нише возвышался узкий предмет, затянутый брезентовым полотном. Не колеблясь, Джаспер сильным рывком стянул полотно, отбросил его в сторону, выпрямился и помрачнел.

На мраморном постаменте застыл некрострукт. Некогда живые, а теперь иссушенные, но эластичные ткани тела оплетали латунные детали, шарниры и тяги; металлические ребра оказались снаружи, образовывая внешний, прочный скелет.

Маска на магомеханическом создании отсутствовала. Коричневое, бескожее лицо было лицом мужчины, а не мордой зверя. Стеклянные глаза бессмысленно таращились в пустоту. В ногах и руках появился лишний стальной сустав, но очертания конечностей несомненно выдавали, что при жизни некрострукт был человеком.

Я содрогнулась.

– Если об этих экспериментах узнает Совет Одиннадцати, Крипсу не поздоровится, – медленно произнес Джаспер. – Крипс использовал людей. Условие Второго пакта гласит: магия демонов не используется для изменения физической сущности живых человеческих существ. Чтобы обойти это условие, нужно особое разрешение Совета Одиннадцати, а его у Крипса нет. Интересно, где он взял материал. Обратился к торговцам жертвенной человечиной в Мерривайзе, не иначе. Не предполагал, что он опустится до такого.

– Господин Дрейкорн, прошу, уйдем отсюда, – прошептала я, изнывая от тревоги.

Хозяин внимательно глянул на меня непроницаемыми черными глазами и покачал головой:

– Сначала добудем книги. Идите сюда.

Он вернулся к книжному шкафу и поманил к себе.

– Слушайте внимательно, Камилла. Сейчас я попробую открыть этот замок. Он незаметный, но куда сложнее, чем на входе в мастерскую. Крипс умен, и мог устроить ловушку. Впрочем, ничего нового и смертельно опасного. Не собирается же он нас убить, в самом деле. Однако если что-то пойдет не так, вы должны немедленно уходить. Смотрите.

Джаспер откинул занавес из грубой парусины, закрывающий часть стены. За ним прятался небольшой проем, забранный редкими стальными прутьями.

– Вы хрупкая девушка, сможете легко пролезть в проход. Он ведет наружу. Случись что, вы должны немедленно бежать. Вот, возьмите.

Джаспер протянул карманный фонарь.

– Куда я побегу? А как же вы?

– Не беспокойтесь. Я из любой передряги выберусь. Важно, чтобы вы оказались в безопасности. Не стоит волноваться заранее. Отыщем книги, заберем нужные страницы и тихо-мирно уйдем. Крипс ни о чем не догадается.

– Но если он явится сюда прямо сейчас?

– Маловероятно, но к такому исходу я готов. Я плачу Крипсу его же монетой. Старая игра. Кто кого опередит, кто кого перехитрит. Он два раза подсылал в особняк людей, чтобы выкрасть бумаги. Я и вас тогда в библиотеке принял за одного из них. Если же Крипс нас поймает, придется примерить роль шантажиста, хотя она претит мне куда больше, чем роль вора. Не хочется идти по стопам отца. Мои криминальные наклонности лежат в другой плоскости.

Я поежилась. Рассуждения и планы хозяина совершенно не нравились.

Отошла в сторону и принялась наблюдать, как Джаспер взялся за дело. Спокойно, методично, он касался замков длинными пальцами, работал отмычкой и хмурился – дело шло медленно.

Минуты тянулись. Где-то в глубине дома сработал неизвестный механизм. Пол завибрировал, из труб под потолком с шипением вырвался пар. Фонари под потолком затрещали и замигали. Я вздрогнула от неожиданности и долго не могла успокоиться.

Наконец, раздался щелчок. Джаспер хмыкнул и потянул за ручку дверцы. Я воспрянула духом – скоро мы покинем дом Крипса, и царящее в нем безумие останется неприятным воспоминанием.

Наступившую тишину разорвал лязг, за которым последовал громкий скрип.

– Адова тьма! – выругался Джаспер и стремительно повернулся. Дверь отворилась, и, шаркая ногами и сутулясь, в мастерскую вошел Кордо Крипс.

Что-то подобное я ожидала с того момента, как мы переступили порог мастерской. Уж больно все гладко шло до этого момента, а любимицей удачи я никогда не была.

Джаспер моментально заслонил меня и неуловимым движением руки указал на занавес. Я нырнула за тяжелую ткань и протиснулась сквозь прутья решетки, но в черный зев лаза не сунулась. Сердце билось часто, воздуха не хватало. Когда Крипс заговорил, стало ясно, что меня он не заметил.

– Попался, Джаспер, – печально констатировал Крипс, – так и знал, что отправишься сюда. Ты не теург – ты бандит с большой дороги. Я ждал тебя позже, ночью. Не думал, что осмелишься вломиться во время приема. Хорошо, баронесса заметила твое отсутствие и поинтересовалась, куда ты делся. Вот я и сложил два и два. А где девушка? Рассчитывал, что она будет с тобой.

– Камилла уехала домой, Крипс, – дружелюбно сообщил Джаспер. – Я догадывался, что неспроста ты рассказал мне, где хранишь книги. Решил рискнуть. Ты меня поймал. Молодец.

– Книг здесь нет, – фырнул Крипс, – они наверху, в кабинете. Зря ты не послушался своей интуиции, Джаспер.

– Что же, донесешь на меня экзекуторам? Или Совету Одиннадцати? – саркастично поинтересовался хозяин.

Крипс рассмеялся, и смех его был ужасен – тонкий, нервный.

– Нет, на тебя у меня другие планы, мальчик мой. Я не такой идиот, чтобы впутывать Совет Одиннадцати. Я просто хочу, чтобы ты исчез. Умер.

Джаспер удивленно присвистнул.

– Не перегибай палку, Крипс. Зачем тебе моя смерть?

– Во-первых, Джаспер, мне надоело постоянно бояться тебя. Знаю: стоит мне попытаться войти в Совет Одиннадцати, пустишь в ход бумаги твоего отца. Подумать только, старый дурак Карадос предложил отказать мне и ввести в Совет Одиннадцати тебя. Тебя! И его послушают. Идиоты талдычат о твоем незримом покровителе и рассчитывают извлечь из этой связи пользу!

Голос Крипса дрожал от ненависти.

– Во-вторых, я хочу «Дом-у-Древа», в котором жил и спрятал свои секреты Филион Кастор. Твоим предкам не удалось найти жертвенный зал, в котором покровитель Кастора, инквизитор Аурелиус, провел ритуал Слияния. Зал в подвале был построен намного позднее… Кто знает, может, дом откроет секреты мне? Недаром меня называют вторым Небесным механиком. Это же прозвище носил и Кастор. А Ирминсул? Ходят слухи, что он возвращается к жизни. О, я знаю, как использовать его силу на благо империи. У тебя нет наследников, и после твоего исчезновения я надавлю на нужные рычаги и заберу особняк. В-третьих, ты узнал мою тайну. Если о ней станет известно Совету Одиннадцати, меня ждет жертвенный алтарь.

Тишина. Затем Джаспер медленно произнес:

– Ты создаешь некроструктов из людей, нарушая Второй пакт. Совет Одиннадцати тебе этого не спустит с рук.

Я не выдержала и осторожно отодвинула занавес. Джаспер выглядел куда спокойнее стоявшего напротив Крипса. Лицо Крипса сморщилось от ненависти и напоминало сушеный гриб, волосы с проседью встали дыбом, очки сползли на кончик покрасневшего носа, глаза часто моргали.

Крипс медленно поднял руку и щелкнул костлявыми пальцами. Раздался скрип, тени у стены пришли в движение, и под яркий свет ламп медленно выступил оживший некрострукт. На своих трехсуставных ногах с вывернутыми назад коленями он двигался поступью, напоминавшей движения богомола.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать крик.

– Хороший материал для экспериментов добыть непросто, – доверительно поведал Крипс, – чернокнижники вМерривайзе предлагают всякую падаль. А вот ты, Джаспер, прекрасно подойдешь. Ты молод, силен, крепок. Потом, когда будет принят Третий Пакт, я создам тысячи таких слуг.

– Крипс, ты переходишь все границы. Я сейчас уйду отсюда, и дам тебе шанс. Если немедленно прекратишь свои эксперименты и покинешь Аэдис, обещаю – не буду доносить Совету Одиннадцати.

Я поражалась спокойствию Джаспера. Он говорил тихо, не повышая голоса, и, казалось, нисколько не беспокоился о своей участи. На его лице появилось скучающее выражение, словно он устал от затянувшейся шутки. Я же умирала от страха, но уйти и бросить его не могла.

Крипс не слушал. Кивнул едва заметно головой и некрострукт метнулся вперед, отточенным, безошибочным движением. Мой хозяин, несмотря на свою ловкость и силу, в этот раз не мог совладать с неживым созданием, не чувствующим боли.

Магомеханический охранник выкрутил ему руки, заставив опуститься на колени. Джаспер со свистом втянул воздух, лицо его исказила болезненная гримаса, но он продолжал смотреть на Крипса, не отрываясь, и во взгляде его читалась насмешка, смешанная с удивлением.

– В термокамеру, – вполголоса распорядился Крипс и некрострукт поволок Джаспера к стальному шкафу у входа. Крипс семенил рядом и торопливо, с удовольствием объяснял:

– Как тебе известно, для создания некроструктов нужны живые организмы. Перед расчленением тело требуется выдержать пару часов при высокой температуре в камере, наполненной «аспидовым туманом». Тогда мышцы и сухожилия приобретут необходимые качества. Только затем можно приступать к сборке, а потом и к ритуалу вселения демонической сущности.

– Ты не в своем уме, Крипс. Готов убить старого друга?

– Готов, Джаспер, – печальноподтвердил Крипс.

– На что надеешься? – голосДжаспера прерывался от боли. – Мое исчезновение заметят. Все знают, что я отправился на прием.

– Не беспокойся об этом, – бормотал Крипс, открывая дверцу шкафа, – я все продумал.

Некрострукт втолкнул Джаспера в термокамеру.

– Сейчас здесь станет жарко. Интересно, явится ли тебе перед смертью твой незримый покровитель? Брось последний взгляд в эти зеркала. Если повезет, увидишь его облик. Кстати, это четвертая причина моей ненависти к тебе. Почему он выбрал тебя, а не меня? Уж я бы не стал высокомерно отказываться от его предложения. Прощай, Джаспер. Обещаю, что позабочусь о твоей помощнице. Всегда хотел иметь дочь. Особенно такую, которая может оказаться полезной. Но довольно слов: я спешу. Император задержался, но прибудет с минуты на минуту.

С этими словами Крипс закрыл дверь и повернул стальное колесо, а затем направился к выходу. Но некрострукт не последовал за ним. Голова на толстом латунном штыре медленно повернулась в сторону занавеса, высохшие ноздри зашевелились, словно принюхиваясь, и в следующий миг некрострукт стремительно двинулся в моем направлении. Я бросилась к лазу, но ткань с шорохом отлетела в сторону, через решетку просунулась уродливая рука, с нечеловеческой силой схватила меня за запястье и бесцеремонно вытянула наружу. Я взвыла от боли, пыталась бороться, но меня проволокли через мастерскую и бросили под ноги Крипсу.

– А вот и вторая птичка. – удовлетворенно произнес надтреснутый голос. – Так и знал, что ты прячешься где-то здесь. Джаспер с тобой ни на миг не расстается. Прекрасно!

Я нашла в себе силы подняться и потребовать:

– Отпустите моего хозяина,Крипс. Обещаю, добровольно пойду на жертвенный алтарь и отдам столько лет жизни, сколько потребуется.

Крипс выслушал, улыбнулся, прищелкнул языкам и покачал головой.

– Нет, Камилла. Теперь это ни к чему. Но не бойся: я обещал, что не причиню тебе вреда, и сдержу слово. Останешься здесь на пару недель, пока не будет принят Третий Пакт.

– Я расскажу всем, что вы натворили. Пойду к императору и в Совет Одиннадцати.

– Вот глупая девочка! – Крипс всплеснул руками и покачал головой. – Зачем угрожаешь? Тебе бы успокоить меня, дать пару лживых обещаний, глядишь – я бы поверил, отпустил подобру-поздорову. А так придется запереть тебя надолго. Впрочем, кто тебя послушает? Отыщутся свидетели, которые подтвердят, что Джаспер после приема отправился в бордель в Мерривайзе. Там найдут его одежду. Забавно выйдет! Такой аскет как Джаспер – и встретил свой конец в низкопробном заведении, в котором клиентов ублажают опустившиеся теургессы и их бес-лакеи!

Крипс заливисто расхохотался, затем посерьезнел. Кряхтя, пошарил под верстаком и выудил наручники, ловко набросил мне на запястья и пристегнул к медной трубе у стены.

Дверца термокамеры содрогнулась от удара; сквозь круглое стекло Джаспер видел все происходящее, но прийти на помощь не мог.

– Посиди так до конца приема. Потом разберемся, что с тобой делать.

Сияющее от радости лицо Крипса поочередно отразилось в каждом из зеркал напротив термокамеры, когда он брел к двери своей шаркающей походкой; за ним прошествовал некрострукт. Дверь хлопнула, помещение опустело.