Глава 20 Сердце теурга

По подземному коридору конвой проводил меня к тюремной линии автомотрис и погрузил в закрытый экипаж. Автомотриса набрала скорость, колеса мерно стучали на рельсах как метроном, отсчитывающий последние минуты моей жизни. Вигиланты зевали и переговаривались в полумраке, я сидела на скамье за решеткой в тупом оцепенении.

— Слышали, повстанцы уже в Аристории? – вопросил один из вигилантов, нервно разглаживая медно-красные усы.

Я навострила уши.

– Повода для беспокойства нет, – отрезал его собеседник, достал кисет и принялся энергично набивать трубку. – Адитум им не взять. Интересно, на что рассчитывает Дрейкорн?

— У него какой-то план, — с беспокойством возразил усач, ерзая по сиденью. — Дрейкорн непредсказуем. Что, если он призовет своего незримого покровителя?

– Пустяки! Как только будет принят Третий Пакт, ситуация изменится. Демонам дадут право уничтожать людей по приказу теургов. Повстанцы обречены. Дрейкорн заплатит за все. Империя безжалостна к тем, кто стоит на пути прогресса. Если бы Дрейкорн хотел призвать Барензара, он бы давно уже это сделал. Огоньку не найдется?

Пополз едкий дым, в горле запершило, но я сдержала кашель, ожидая продолжения разговора. Однако в этот момент заскрипели тормоза и вигиланты замолчали: мы прибыли.

Пунктом назначения оказался Адитум. Автомотриса остановилась во внутреннем депо, конвой провел меня кподъемнику. Я с трудом передвигала ноги, колени дрожали.

Железная клеть вознеслась на несколько уровней, мы вышли в комнату неправильной формы. Здесь конвой передал меня в руки двух женщин, которые готовили жертв к ритуалу. У теургесс был вкрадчивый голос и пустые глаза, в которых плескалось безумие.

Теургессы сняли с меня тюремный балахон, наскоро обтерли тело пропитанной благовониями губкой и заставили надеть длинную белую рубашку с широкими рукавами.

– Вам оказана великая честь, — шептали теургессы. – Ваша жизнь пойдет в оплату одной из величайших магических сделок века. Вашу душу поглотит сам Валефар, демон-архонт!

Который раз за сегодня мне говорят о «великой чести»? Неужели они действительно считают, что от их слов меня переполнит гордость, и я взойду на жертвенный алтарь с восторгом?

Теургессы подхватили меня за руки и стремительно повели в соседнее помещение, навстречу неприглядной судьбе, от которой было уже не отвертеться.

Главный ритуальный зал «Кровепад» производил тягостное впечатление: окажись я здесь при других обстоятельствах, ушла бы не оглядываясь. Но выбора у меня не было, и, дрожа от ужаса, я отмечала жуткие детали обстановки.

В зале царил красноватый сумрак, плотный и вязкий, как смола. Посреди пола выложена золотом семиугольная звезда. По периметру расставлены высокие светильники, над каждым скорбно взирал пустыми глазницами человеческий череп. Сверкающие темным мрамором поверхности зала — прихотливо изогнутые или фигурно высеченные — отражали мириады огней, отбрасывали сложные тени. Огни плясали и в узких зеркалах, установленных на конце каждого луча звезды. По дальней стене пленкой стекала вода и неслышно уходила в отверстия у пола. Вода казалась черной и густой, как кровь.

Теурги заканчивали последние приготовления: вычерчивали магические символы, зажигали свечи и курильницы. Движения теургов были точны и размеренны, на лицах застыло торжественное и одухотворенное выражение, как у актеров в преддверии спектакля.

Кто же будет статистами на этом спектакле, расходным материалом? Я и десятки других осужденных – в это момент их как раз ввели в зал. Я увидела Шер и дернулась, пытаясь привлечь ее внимание, но тотчас на плечи надавили грубые руки.

Я запаниковала. «Джаспер придет с минуты на минуту. Он спасет меня», – упорно повторяла я, цепляясь за призрачную надежду.

Раздался шум. Я встрепенулась и тут же поникла: в зал вошла процессия богато одетых господ. Низкорослый теург с блестящей лысиной показался знакомым. Ну конечно, я видела этот низкий лоб и двойной подбородок на банкнотах. Император Антеон Второй собственной персоной. Император едва переставлял ноги, лицо его покрывала синюшная бледность, словно он находился на последнем издыхании. Два юнца в гвардейской форме поддерживали его за руки. Неудивительно, что император так стремится обрести бессмертие, уступив свое немощное тело демону.

За императором семенил канцлер Моркант, и при виде его хорькового оскала захотелось выкрикнуть оскорбление, бросить последнее проклятье моим убийцам. Сделать этого мне не дали: сунули под нос склянку, из горлышка которой валил сладковатый дым. Я попыталась отвернуться, но жесткая рука больно сдавила затылок; дым потек в легкие, и в следующий же миг голова закружилась, в груди стало тепло, и все, что последовало затем, я воспринимала с холодной отстраненностью.

Меня уложили на ледяной мрамор. Словно издалека я слышала, как теурги принялись монотонно читать заклинание; барабаны зачастили низкой, тревожной дробью.

С тупым любопытством я повернула голову и увидела, как в дальнем конце зала теурги водружали на алтари жертвенных животных. Другая группа палачей занялась осужденными. Как и во время ритуала, на котором мне довелось присутствовать в компании Крипса, будущие жертвы были одурманены или введены в транс. Кто-то слабо хихикал, некоторые невнятно мычали.

-- Валефар, мы ждем тебя, – торжественно произнес невидимый голос. Маска с едва намеченными чертами склонилась надо мной, бледная рука занесла остро наточенный нож. Ритуал начался.

Боли я не почувствовала, как не чувствовала лезвия, входящего в мое тело, ни касания пальцев сакрификула.

Теурги размеренно декламировали заклинание, с каждой строфой голова становилась все тяжелее, и вскоре по телу медленно поползла холодная волна: сначала онемели ноги, затем кисти рук, а когда холод докатился до сердца, я закрыла глаза и провалилась в черноту.

Насладиться забытьем не получилось.

Твердый мрамор под спиной растаял, я начала падать в бесконечную пропасть. Чувство падения было настолько реальным, что к горлу подкатила тошнота.

И вот я, наконец, застыла в воздухе. Уже умерла? Осторожно разомкнула веки и сделала три открытия.

Первое: я оказалась в странном месте, в котором не было ни луча света. Тьмы, впрочем, тоже не было. Все заполняла бледная хмарь. Мне стало не по себе. Никакой опоры под ногами, но внизу, на расстоянии, которое невозможно постигнуть человеческим разумом, глаза различили неспешные колебания серой массы, похожей на ртуть. Закружилась голова, мозг наотрез отказывался осознать увиденное.

Может, это и есть океан вечности? Я поискала маяк над чертогами странника Смерть, который, должно быть, ждет не дождется меня в гости.

И тут сделала второе открытие: я определенно была жива. Мое сердце билось. Я впервые почувствовала боль: болела шея и руки, там, где нож сакрификула сделал свою страшную работу.

Открытие третье: в этом странном месте я была не одна.

– Какая досада! – громко произнес чей-то голос, странно выговаривая слова.

Испытывая потерю ориентации, как человек, которого внезапно разбудили, я повернулась. Передо мной возникла темная тень с невероятно длинными руками и ногами.

– Какая досада! – повторил демон. – Безмозглые людишки прикончили тебя. Увы, я не успел остановить их, ведь у меня пока нет возможности присутствовать в вашем мире постоянно. Но ничего: неразумные поплатятся за самоуправство.

Я беззвучно разевала рот.

– Здравствуй, отроковица, – дружелюбно проговорила тень. – Вот и свиделись.

– Ты кто? – спросила я. Джаспер наказывал не откликаться на слова демонов, не подавать вида, что вижу их, но за гранью жизни следовать этому правилу показалось бессмысленным.

– Люди зовут меня Валефаром.

– Ты верховный демон-архонт? – поразилась я. – Это ты явился мне в склепе императора и в зеркале в доме Крипса?

– Разумеется, – удивился демон. –С момента нашей первой встречи я наблюдаю за тобой, отроковица. Ты ценный человечек. Одна на миллион. Родилась в День Теней, прошла отличную подготовку в питомнике, который создал для себя мой неразумный брат, Арбатель. Он недавно вернулся ко мне, – хихикнула тень. – Ух, какое чудное наказание он сейчас отбывает! Впрочем, я готов простить его. Скоро наши распри не будут иметь значения. Я благодарен тому теургу, который послал его обратно в наш мир.

Тень начала терять очертания, поплыла, и, к своему ужасу, я увидела, как чернильные сгустки сложились в знакомый облик: резкие скулы, высокий лоб, прямой нос.

– Прекрати! – крикнула в пустоту, зажмуриваюсь. – Не смей изображать Джаспера.

– О! – разочарованно произнес Валефар. – Хотел сделать тебе приятное. Хорошо, будь по-твоему.

Я открыла глаза, и на сей раз увидела перед собой Кордо Крипса, сотканного из тьмы и мрака.

– Так лучше? – полюбопытствовал Валефар.

Я не ответила.

– Где я? – спросила вместо этого. – Я умерла?

– Пока нет, отроковица, но конец близок. Рожденные в день Теней могут путешествовать между мирами, когда их сознание покидает телесную оболочку. И вот, я решил попрощаться, а напоследок показать тебе мир демонов. Он перед тобой.

Серый сумрак посветлел, темная масса далеко внизу стала видна отчетливо. Теперь она бурлила, ежесекундно меняла очертания. Ртутная поверхность проросла мириадами побегов; миг, и на них распустились механические цветы. Металлические лепестки вздулись, раскрылись шипастыми ртами, но тут же схлопнулись, поднялись выше, сложились в купола и башни. Слева и справа стрелами ударили ртутные гейзеры и застыли; теперь меня окружали опоры и причудливые структуры, шкивы, поршни, решетки, поросшие чем-то, похожим на неопрятный мох, по которому медленно переползали слизнеподобные создания.

Я как песчинка болталась в сердце огромного механизма, в котором соединялись неживая плоть и металл. Все происходило в полной тишине, отчего я окончательно уверилась, что нахожусь во власти предсмертного бреда, и все, что меня окружало – и эти иномирные конструкции, и неживые существа, и чернильная фигура демона – плод моего агонизирующего воображения. Чувство это усиливалось тем, что мои движения были неуклюжими и замедленными, как в кошмарном сне.

Бешено закрутились шкивы, фермы отделились от стен, преобразились в шарнирные лапы, хребет из тысячи сочленений и металлический хвост. Монстр поднялся на дыбы, раздул решетку ребер, издал беззвучный рев, выпустил облако гари и рассыпался десятком ртутных фонтанов, которые слились в единый вал. Он дрожал, как желе, катился вперед, приближался неотвратимо; под его напором колоссальные конструкции рушились и оплывали.

Я испуганно дернулась, и тут же сделала четвертое открытие: в этом мире не было понятия верха и низа. Меня перевернуло, ртутная масса удалилась и оказалась над головой, расползлась, как брюхатая туча. Из тучи вырывались части субстанции, то редкими хлопьями, то нитями паутины, мимолетно складывались в уродливые образы и тут же таяли.

Картина навевала тоску. Эти лишенные формы тени и унылая серость казались воплощением непостоянства жизни и тщетности попыток сохранить красоту.

– В нашем мире мы утратили власть над материей, – поведал Валефар, который спокойно наблюдал за мной и тем, что творилось вокруг. – Мы, архонты, пытаемся управлять ей, но сама видишь: ничего не выходит. Мы лишь тени. У нас остались эмоции, остались мысли и неутоленные желания. На краткий миг мы обретаем силу, когда забираем энергию жалких человеческих тел в вашем мире. Но ваш мир станет нашим, как только архонту удастся слиться с человеком, который в силах вынести нашу мощь. И этот архонт, – Валефар захихикал точь-в-точь как Крипс– я!

Смех резко оборвался, демон погрустнел. Добренькие глаза Кордо Крипса превратились в пустые глазницы, нос провалился, во рту образовалось сразу три челюсти, из-за чего, когда демон заговорил, слова звучали невнятно, будто их дробило эхо.

– Думал воспользоваться твоим телом, отроковица, – сообщил демон. – Но эти неразумные возложили тебя на алтарь, как рядовую бродяжку. Ах, какая в тебе сила! Я забрал ее во время ритуала и использую сейчас, чтобы стоять перед тобой в этом облике и говорить человеческим языком. Впрочем, твоя гибель – пустяки. Скоро в зал явится второй сосуд, крепче и сильнее. Надеюсь уговорить его. Он рассердится, когда увидит твое мертвое тело. Это плохо. Но я пообещаю ему кое-что: авось пойдет навстречу.

– О чем ты говоришь? – прошептала я, содрогаясь от отвращения и ужаса.

Демон рассмеялся и окончательно утратил человеческие очертания.

– Заболтались мы с тобой! Тебе пора. Кто там приходит за умершими в мире людей? Странник Смерть? Хорошо, я покажу его тебе.

Чернильные сгустки опять поплыли, и передо мной вырос старик, чье изображение я не раз видела на стенах склепов. Плащ паломника, длинная борода, переплетенная плющом, костяные руки.

– Прощай, отроковица, – гулким голосом произнес демон, принявший облик странника Смерть. – Ты мне нравилась больше других людей. Обещаю, я накажу виновных за твою гибель.

И гибель моя была близка: я остро почувствовала ее в этот момент. Биение сердца затихло, в глазах потемнело.

– Нет! – с трудом выговорила я. – Не хочу!

Но демон в облике странника Смерть отвернулся. Его фигура таяла, растворялась, и вместе с этим таял и мир вокруг. Я умирала по-настоящему. Ужаснее всего было осознавать, что и мир людей, который я покинула, также обречен.

Серое марево подернулось рябью, и в мире демонов произошли удивительные изменения: повсюду вспыхнули ярко-зеленые точки, развернулись остроконечными звездами. Потрясенная новым чудом, я напрягла слепнущие глаза. В этом царстве безжизненной серости не было места столь яркому цвету, и его появление могло означать, что вот-вот произойдет что-то прекрасное. И оно произошло.

Ткань мироздания пронзили тысячи ветвей. Они росли, сплетались, заполняли собой пространство. Нежные побеги коснулись рук и ног, и я ощутила покалывание, которое сменилось жжением. Кровь быстрее побежала в венах, затем вскипела, сердце превратилось в пульсирующий факел, но в один миг боль отступила, стих огонь. В голове прояснилось, я сумела сделать глубокий вдох.

Ирминсул! Он вливал в меня жизнь, как делал это две сотни лет назад с магом Альдо Торквинусом. Душу затопили тысячи чужих эмоций: гнев, страх и желание защитить.

«Спасибо!» – мысленно произнесла я, и в ответ теплая волна прошумела в голове, мимолетная вспышка нежности.

Мир демонов исчез. Вокруг бесконечный лабиринт из ветвей, покрытых плотными листьями. Каждый лист похож на сложную звезду, и нет среди них двух одинаковых. В изумрудной зелени прыгали солнечные зайчики, но ни солнца, ни неба за пологом ветвей было не различить. Меня наполнило чувство радости и покоя.

Побеги ослабили захват,мне удалось высвободить ногу и сделать шаг, затем другой. Я осторожно ступала по толстой ветке, пробиралась по зеленому коридору. Шла и шла, но лабиринт не заканчивался. Куда идти? Есть ли отсюда выход? Ирминсул дал мне жизнь, но может ли он вывести меня в мир живых? Что, если мое сознание обречено бродить здесь вечно, а тело так и будет лежать на жертвенном алтаре?

Картина менялась. С тревогой я заметила, как листья на ветках начали съеживаться, чернеть, как обугленные. Потускнели солнечные искры. Я догадалась, что произошло: Ирминсул отдал мне слишком много и теперь угасал, как и два века назад, когда пытался спасти своего прежнего хозяина, Альдо Торквинуса, умирающего на костре.Попадалось все больше мертвых ветвей, на плечи сыпались сухие листья.

Раздался шорох, и на ветвь вскарабкался зверек с львиной гривой и обезьяньей мордочкой. В первый миг я отшатнулась, но тут же в неистовой радости схватила его на руки.Горячий язычок принялся облизывать мои щеки.

– Фаро!

Нет, наверное, я все-таки брежу перед смертью. Сначала мне в видениях явилось магическое дерево, теперь альфин! Он выскользнул из рук, прыгнул на ближайшую ветвь, оглянулся и заскулил, словно призывая следовать за собой.

И я пошла.

Альфин ловко карабкался с ветви на ветвь, иногда ненадолго раскрывал крылья, чтобы сохранять равновесие. Кисточка на львином хвосте смешно подрагивала. Альфин определенно вел меня куда-то; я следовала не раздумывая. Джаспер рассказывал, что по легенде альфины выводят из потустороннего лабиринта погибших солдат, возвращая их к жизни. Неужели Фаро каким-то образом последовал за мной в этот призрачный мир, чтобы спасти?

Ветви расступились, перед глазами засиял ослепительный колодец света. Фаро, не колеблясь, прыгнул вперед; сделала последний шаг и я.

Ничего особенного не произошло: я проснулась. Недавние видения меркли в сознании, как обрывки дурного сна. Реальность встретила неласково. Едкий дым благовоний вторгся в легкие, каменная плита под спиной обожгла холодом, отчего по коже побежали колючие мурашки. Я открыла глаза и несколько секунд бездумно таращилась на красно-черный мрамор потолка, на котором плясали отблески огня. Итак, я вновь попала туда, откуда начала свои удивительные перемещения между мирами, и куда возвращаться вовсе не хотелось: в зал «Кровепад». За время, пока мое сознание болталось в измерении демонов, а затем бродило по древесному лабиринту, здесь произошли кое-какие изменения.

Не были слышны голоса. Ритуальные барабаны молчали. Впрочем, отсутствие звуков не означало отсутствия опасности.

Я старалась не двигаться, и так пролежала довольно долго. Минуты шли, ничего не происходило, лишь едва слышно шумела вода, да потрескивал огонь в светильниках. Возможно, теурги закончили свои мерзкие дела и убрались вон. Я повернула голову: в поле зрения никого. Осторожно спустила ноги на пол и встала, ожидая услышать изумленные или сердитые возгласы. От резкого движения голова закружилась, сердце болезненно ухнуло. В глазах поползла темнота, пространство вокруг сузилось до размеров колодца, но больше ничего страшного не произошло, и я успокоилась.

Глубоко вздохнув, прислушалась к собственным ощущениям. Руки-ноги служили исправно, боли не было, лишь кожу под подбородком слегка саднило. Я осторожно ощупала шею дрожащими пальцами и нашла тонкую нить пореза, как от пустяковой царапины.

Невероятно, но Ирминсул действительно не дал мне умереть! Он затянул мои раны и наполнил тело энергией, потоки которой до сих пор отдавались в груди гулкими толчками.

Поверить в собственное чудесное воскрешение оказалось легче, чем в неизбежную смерть. Я попробовала мысленно дотянуться до магического дерева, и тут же об этом пожалела. На меня обрушился водопад неприятных эмоций: изнеможение, страх и слабость. Ирминсул отдал последнее. Он был на грани гибели, и сил у него оставалось немного. Чувствуя глубокую жалость и легкий стыд, я оставила его в покое.

Наконец, дурнота прошла, и я огляделась. Открывшаяся передо мной картина оказалось настолько невероятной, что я вновь усомнилась в своем возвращении из потустороннего мира, и на миг решила, что просто перекочевала из одного предсмертного видения в другое.

Теурги-сакрификулы вовсе не покинули зал. Они навзничь распростерлись в проходах между алтарями – словно отдохнуть прилегли, вот только их нелепые позы говорили вовсе не о наслаждении покоем после тяжких трудов... Император, канцлер и члены Совета Одиннадцати сидели в своих роскошных креслах неподвижно. Их головы были бессильно откинуты на спинки, рты приоткрыты, застывшие глаза смотрели в пустоту.

По телу пробежал озноб. Впрочем, уместного в этих обстоятельствах ужаса я не испытывала, одно недоумение, щедро разбавленное нехорошими предчувствиями. После всего пережитого я словно исчерпала отпущенное мне количество страха, а заодно лишилась и способности удивляться.

Я начала медленно обходить зал. Всматривалась в лица, преодолевая брезгливость, касалась ледяных рук, чтобы нащупать биение пульса, и не могла найти ни признака жизни. Неужели все мертвы?

Куда больше, чем судьба теургов-мясников, меня беспокоила судьба моих собратьев по несчастью. Я поспешила к жертвенникам и сделала радостное открытие. Палачей настигла неведомая кара, а вот осужденным на смерть печальной участи удалось избежать. На ближнем алтаре я обнаружила Шер. На соседней мраморной плите, бледный, как мел, лежал ее отец. Дальше – незнакомые мне люди – человек двадцать. Все дышали, их губы едва заметно шевелились, руки подрагивали. Выходит, сакрификулы не закончили ритуал; я оказалась единственной, за кого они успели взяться всерьез.

Я гладила Шер по щекам, пыталась дозваться – бесполезно. Я в отчаянии потерла гудевшие виски и сделала попытку сосредоточиться. Свет знает, что здесь произошло. Ясно одно– нужно выбираться, однако бросить друзей нельзя. Остается ждать: со временем действие магического дурмана ослабеет, и несчастные должны прийти в себя.

Я двинулась дальше – отчего-то не покидало жутковатое ощущение, что за мной наблюдают невидимые глаза – но тут же в очередной раз замерла: на самых крайних алтарях теурги приготовили к жертвоприношению животных. Среди них был и Фаро! Здесь, в реальном мире, его тельце безвольно распласталось на мраморе, и на мои прикосновения он не отзывался.

– Забавный зверек, – произнес знакомый голос. – Но, кажется, храбрец поплатился жизнью, когда вывел тебя назад.

Я вздрогнула: кошмар продолжал преследовать меня. Медленно повернулась: в центре семиконечной звезды клубилась тьма. Валефар уже здесь!

–Выходит, прадерево и альфин не дали тебе уйти, – констатировал демон свистящим шепотом. – Поздравляю с возвращением.

Тень изобразила фальшивую радость: провал рта исказился в подобии ухмылки, очертания длинного тела изогнулись, словно в учтивом поклоне.

Смотреть на ужимки Валефаране доставляло никакого удовольствия. Со своими неестественно вытянутыми руками и ногами он походил на сотканного из кромешной тьмы паука, которому вздумалось пародировать движения человека, да еще и разговаривать при этом клокочущим потусторонним голосом, и меня передернуло от отвращения.

Тем временем болтливый демон скорбно поведал:

– Жаль, но для первоначальных целей ты мне не пригодишься. Теперь ты насквозь пропитана вашей природной магией. В чистом виде она нам враждебна. Но ничего, использую тебя иначе. Поможешь уговорить своего хозяина, отроковица.

– Это ты расправился с теургами? – спросила я Валефара. Его появление меня не сильно впечатлило – подумаешь, назойливый выходец из иного мира! – но слова обеспокоили. Демон готовил какую-то подлость. Героям страшных сказок обычно удается победить нечистую силу хитростью. Будь здесь Джаспер, он придумал бы выход. Я же ничего не знала о логике этих потусторонних существ. Демон вел себя, как человек, но это было для него лишь забавной игрой, и реальные его возможности оставались для меня тайной.

– Наказал за своеволие, – охотно ответил демон. – Неразумные убили тебя, мой ценный сосуд, а затем начали приставать с глупыми просьбами. Надоели договоры с людьми. Надоело быть у них на побегушках. Вот я и воспользовался оговоркой Второго Пакта: двести лет назад, дабы показать полное доверие демонам, теурги обязались даровать толику своей жизни архонту по его просьбе – но размер этой толики оговорить забыли! Видишь ли, понятия объема в нашем мире иные, особенно когда речь идет о такой сложно измеримой вещи, как человеческая жизнь. Жаль, теурги этого не учли. То-то они удивились, когда я высосал их досуха. И не только их: всех, кому не повезло оказаться в Адитуме в эту ночь. Столько силы! Хватит создать себе временное тело; знаешь ли, быть незримым духом довольно скучно.

Тень уплотнилась, и тут же затрепетало пламя в светильниках, дым повалил гуще, сильнее зажурчала вода, стекающая по стене зала.

Как прядильщица вытягивает волокно из пряжи, демон потянул к себе искрящиеся нити огня, спирали дыма и струйки воды и принялся переплетать, создавая подобие человеческого тела. Языки пламени вытянулись и сложились пылающий костяк. Водяные фонтанчики закрутились и словно прозрачные жилы оплели мерцающий силуэт, дым расплылся лоскутами призрачной кожи. Наконец, демон невидимой силой сорвал со стены череп и водрузил на бесформенные плечи. В глазницах полыхнули искры.

– Теург уже близко! – невероятная фигура подняла зыбкие очертания руки, которая светилась изнутри красным. – Я слышу его шаги в тайных ходах под Адитумом. Слышу, как диплуры разбегаются на его пути, слышу его дыхание и биение сердца. Он взволнован, он боится опоздать. Он не знает, что уже опоздал.

Демон засмеялся клокочущим смехом, похожим на бульканье болотной жижи.

– Нужно приготовиться к его приходу.

Валефар выпростал из тела огненный хлыст, который протянулся на несколько локтей и обвился вокруг моей шеи. В первый момент я инстинктивно дернулась и тут же почувствовала острое жжение.

– Сюда! – приказал Валефар. От боли потекли слезы. Крепко стиснув зубы, я приблизилась к демону и кое-как опустилась на колени.

– Он у двери, – прошипел демон и выпустил из костяных челюстей струю пара. – Он сейчас появится.

Я подняла глаза. Дверь распахнулась, и в зал стремительно вошел Джаспер.

Выглядел он неважно. Его суровое лицо осунулось, потемнело от усталости и гнева, щеки и подбородок покрывала недельная щетина, но держался он прямо, и двигался уверенно и неотвратимо, как хищник на охоте. Меня затопила бурная радость. Теперь все будет хорошо. Джаспер усмирит зарвавшегося демона; он развеет его, отправит в тот тоскливый, серый мир, где я недавно побывала.

Джаспер смотрел только на меня, а нелепую и страшную фигуру в центре зала будто не замечал.

– Мы тебя заждались! – с упреком произнес демон. Джаспер приблизился ко мне и опустился на одно колено. Я смотрела на него, и радость уступила место неожиданной робости. Оказалось, его образ стерся за недели разлуки, и он вновь казался мне незнакомцем; я не знала, чего ожидать. Его взгляд неприятно поразил. Он был мрачным и холодным, и понять, в чем дело, никак не удавалось.

Не так я представляла себе нашу встречу! Я подняла руку, чтобы коснуться его щеки, но Джаспер сделал движение, словно желая отстраниться.

– Я опоздал, – произнес он наконец сорванным, хриплым голосом. – Что я наделал! Я опоздал и они убили тебя, Камилла.

У меня разом отлегло от сердца. Я поняла, что именно различила в глубине темных глаз: это был ужас. Джаспер обнаружил меня пленницей демона, он увидел пятна крови на моей белой рубашке и не до конца затянувшиеся раны на коже, и теперь его терзали вина, отчаяние и глубокий стыд. Именно этим объяснялась его видимая скованность, и ничем иным.

– Я жива, Джаспер, – торопливо проговорила я в ответ. – Меня спас Ирминсул. Дерево почти погибло, но вернуло меня к жизни. Демон прикончил теургов. Все позади. Ты пришел. Вместе мы справимся.

Я потянулась к нему, но Валефар стянул огненный хлыст вокруг моей шеи, и я не сдержала стона. Джаспер выбросил руки, пытаясь отвести огненное кольцо, и демон зашипел:

– Отойди, теург, или я сделаю ей еще больнее!

Джаспер медленно поднялся.

– Что ты хочешь, Валефар? – спокойно произнес он. – Мое тело? Забирай. Я готов провести ритуал слияния. Отпусти ее, она тебе больше ни к чему.

– Не все сразу, теург. Сначала кое-что другое. Мне нужен мой неразумный брат. Вызови его. Тут полно подготовленных жертв: выбирай любую. Вонзи человеку нож в сердце и произнеси нужное заклинание. Пусть Барензар явится. Он ничего не подозревает. Обещай ему все, что угодно.

Джаспер покорно приблизился к алтарю, на котором лежала Шер. Я замерла, не смея дышать. Джаспер привычным жестом взял ритуальный нож и подошел к высокому зеркалу на острие луча семиконечной золотой звезды. Скинул плащ и бросил на пол, глубоко вздохнул.

Резким движением он провел лезвием по ладони; закапала кровь. Джаспер принялся медленно выводить символы кровью на темном стекле, в глубине которого блестели отблески пламени. Затем нараспев произнес заклинание на староимперском; лицо его окаменело. Теург вошел в транс.

Мерцание огня в зеркале погасло и сменилось мертвенной чернотой. Затем тьма вспучилась, и из зеркала выступила тень. Барензар, незримый палач, который преследовал Джаспера долгие годы, явился. Если Валефар в своем первоначальном обличии походил на паука-сенокосца, то эта демоническая тень очертаниями напоминала жирную гусеницу. Сегмент за сегментом она тянулась из зазеркалья, клубилась, наползала на Джаспера, и ее короткие отростки-щупальца скользили по его лицу, проникали под рубашку, словно лаская. Джаспер не шелохнулся.

Валефар позвал:

– Мой брат!

Тень застыла, затем стремительно потянулась обратно в зеркало. Но было поздно: огненный хлыст закрутился в воздухе и рассек ее надвое. Огонь вскользь задел руку застывшего перед зеркалом теурга, на рукаве мигом расползлась прореха с тлеющими краями, а на коже проступила алая полоса. Джаспер вздрогнул и пришел в себя.

Валефар упорно тянул к себе вышедшую из зеркала тень, она извивалась, распадалась на чернильные сгустки, которые превращались в лохмотья и растворялись. Все происходило в полной тишине, и тишина эта была страшнее любой какофонии звуков. В воздухе вокруг семиконечной звезды, как рябь на воде, задрожали волны потусторонней энергии. С грохотом обрушился светильник, за ним второй, одно из зеркал опрокинулось на пол. Огненный хлыст, который все еще обвивал мою шею, натянулся и вибрировал, как струна, и я опасалась, что в пылу борьбы демон нанесет увечья и мне.

Но борьба уже подошла к концу. Последнее щупальце тени закрутилось спиралью и растаяло.

Тело Валефара распухло, его огненные кости запылали ярче, языки пламени прорывались сквозь плоть из воды и дыма. Череп трясся и подскакивал на струе пара.

– Вот я и освободил тебя от обузы, теург! – со смешком сообщил Валефар. – Мой брат вернулся в наш мир и понесет наказание. Теперь и ты сделай одолжение. Уступи свое тело. Для ритуала слияния потребуется много жертв; тут ты не обойдешься своей кровью. Приступай! Мне не терпится обрести плоть. Если откажешься, эта девушка умрет у тебя на глазах.

Джаспер распрямил плечи и несколько мгновений молча смотрел на Валефара, а затем стремительно двинулся к алтарям и начал страшные приготовления. Он склонялся над людьми, вычерчивал кровью у них на лбу магические символы, разрывал вороты рубашек, освобождая доступ к шее. Его губы были плотно сжаты, глаза стали безжизненными, на лице появилось жестокое, непреклонное выражение. Джаспер быстро осмотрел ритуальные ножи и выбрал подходящий, с длинным, узким лезвием. Пальцы привычно сжали костяную рукоятку, губы в неслышной ярости прошептали несколько слов. Теург готовился пролить чужую кровь. Горло сжало предчувствие скорой беды.

– Джаспер, прекрати! – крикнула я и попыталась вскочить. Огненная петля сжалась и опалила острой болью, но мне было все равно.

Джаспер не ответил, глянул искоса и горько усмехнулся.

– Дай мне поговорить с ним! – потребовала я от Валефара.

– Незачем, – отрезал демон.

– Дай мне поговорить с ним, или я попрошу Ирминсул остановить мое сердце! – твердо повторила я. – Если я умру, Джаспер не станет исполнять твой приказ.

Демон молчал. У черепа на плечах из огня и воды не было лица, но готова поклясться, что искрящиеся глазницы смотрели на меня с недоверием.

– Лжешь. Прадерево само уже почти мертво, и оно не станет отбирать твою жизнь, – проклокотал Валефар.

– А ты проверь, – злорадно предложила я. – Смотри, мое сердце уже замедляет ход. Я начинаю задыхаться!

И демон уступил.

– Ладно. Побеседуй с теургом, а я послушаю. Мне нравится, когда люди начинают лепетать о любви. Этой эмоции в мире демонов нет.

Демон ослабил огненную петлю на моей шее и я смогла подняться.

Джаспер был уже рядом, я вскочила и прижалась к его груди.

– Отойди! – потребовал демон и сделал попытку затянуть хлыст. Ладони Джаспера легли на мою шею, не давая языку пламени коснуться кожи. Теперь огонь жег его руки, и хлыст медленно скользнул прочь.

– Я не стану калечить твое тело, теург – ведь скоро оно будет моим, – снисходительно сообщил Валефар. – Слышу, как трепещет твое сердце. И оно тоже будет моим, и твои мысли, и твои чувства.

– Мое сердце никогда не будет твоим, демон, – небрежно откликнулся Джаспер. – Оно не принадлежит мне, и не будет принадлежать тебе.

Демон неразборчиво булькнул, изображая смех.

– И кому же принадлежит твое сердце, теург? Говори яснее. Я понимаю не все метафоры человеческого языка.

Джаспер не ответил.

– Неужели ты действительно проведешь ритуал Слияния? – проговорила я, не в силах поверить в происходящее. – Ты готов убить этих людей? Ты отдашь свое тело демону?

– Я проведу ритуал, – медленно проговорил Джаспер. – Я не раз подводил тебя, Камилла, но в этот раз не подведу. Да, я готов убить этих людей. Я сделал выбор. Ритуал Слияния будет начат, а потом…

Джаспер замолчал и невольно коснулся кончиками пальцев левой стороны своей груди. Его взгляд был тверд и суров, в уголках губ спряталась горечь.

Я сжалась – стало ясно, что именно он собирался делать. Джаспер проведет ритуал: но не ритуал Слияния. Он собирался изгнать демона – ценой своей жизни! Я знала: у него хватит умения и твердости вонзить ритуальный нож в свое сердце.

– Джаспер, не смей этого делать! – потребовала я. – Должен быть другой выход. Неужели ты снова оставишь меня одну – теперь навсегда? Как я буду жить без тебя?

– Другого выхода нет, Камилла. Твоя жизнь только начинается, и ты будешь жить свободной, в нормальном мире. Мы знакомы с тобой всего ничего, и меня ты быстро забудешь. Я потребую от Валефара, чтобы он отпустил тебя, прежде чем мы начнем. Ты не должна этого видеть.

В его словах звучала стальная непреклонность, и я начала паниковать. У Джаспера всегда был припасен трюк-другой в рукаве. Не может быть, что он всерьез решил выступить спасителем человечества ценой собственной жизни! Чувство вины затуманило ему разум.

– Не смей! – повторила я и изо всех сил вцепилась в его запястья.

Глаза Джаспера похолодели.

– Прекрати истерику! – жестко потребовал он. – Вижу, придется сказать правду. Сначала думал пожалеть твои чувства. Я проведу ритуал Слияния. Все эти годы я сомневался, но теперь принял решение. Валефар сильнее, чем мой незримый покровитель. С ним я стану бессмертным и обрету неслыханную власть. Кто откажется от такого? Я честолюбив,и я не простой, ограниченный человек – я теург, не забывай. Не думаю, что потом мы будем вместе. Валефар! – громко произнес Джаспер, и его низкого голоса словно дрогнули стены, а огонь в светильниках затрепетал сильнее. – Дай ей уйти. Ритуал Слияния – неприятное зрелище. Мне не нужны визги и обмороки нервных девиц. Выстави ее, пусть убирается прочь.

Он говорил так властно, что даже демон не мог ему противиться. Череп подпрыгнул, словно готовясь кивнуть, но ждать ответа я не стала. Я подняла руку и отвесила Джасперу пощечину – ничего лучше в голову не пришло, чтобы заставить его замолчать.

– Ого! – удивился демон. – Люди не перестают меня поражать.

Я крепко обхватила окаменевшего Джаспера за шею, поднялась на цыпочки и приблизила губы к самому уху.

– У тебя много талантов, Джаспер, – прошептала я, – но актерского среди них нет. В императорском театре тебя бы освистали. Прекрати паясничать. Лучше помоги.

Я заглянула ему в глаза, надеясь, что он поймет, что я хочу сделать. И тогда он тихо произнес:

– Уверена, что справишься? Ты сказала, дерево умирает.30f6fc

– Да. Справлюсь с твоей помощью. Ирминсул откликнется на мой зов. Я прикажу дереву отдать все, до последней капли. Я тоже сделала свой выбор.

– О чем вы там болтаете? –подозрительно вопросил демон.

Джаспер обхватил мои виски, по щеке потекла кровь из раны на его ладони. Я вздохнула, готовясь к тому, что предстояло совершить.

– Отойди от нее, теург! – заволновался демон. – Что ты делаешь? Я убью вас обоих!

– Вперед, Камилла, – твердо произнес Джаспер, и его зрачки сузились и налились красным.

Вопреки ожиданиям, когда я вошла в транс, сознание не покинуло тело. Как и раньше, я испытала поток нечеловеческих мыслеобразов и эмоций. Мое и чужое сознание сплелись так крепко, что я не могла понять, кто я и где нахожусь. В первый момент показалось, что я снова умираю. Навалились слабость и бесконечная усталость, даже ноги подогнулись и задрожали. Ни следа бушующих потоков энергии, они превратились в вялое, едва заметное биение. Источник магии иссяк. Стало тревожно: показалось, вот-вот он оскудеет окончательно, и вместе с ним растаю и я, растворюсь в бесконечности, и некому будет вернуть меня обратно.

Как сквозь дымку я видела темные глаза Джаспера, и прикосновение его теплых рук ободрило.

Сомнений не оставалось: дерево Ирминсул умирало. Без слов оно умоляло отпустить, дать собраться с силами, но сделать этого я не могла. И дерево уступило моему требованию. Словно невидимый покорный вздох овеял мои щеки.

Перед мысленным взором запрыгала череда образов. Промелькнули темные стены башни «Дома-у-Древа» и ночное небо. Сквозь прорехи в тяжелых тучах виделись неутомимо вращающиеся кольца Небесных Часов. Я ощутила холод земли и свежесть ветра. Затем вернулась в зал «Кровепад», оказалась среди плотных, отсвечивающих красным клубов дыма и стен из черного мрамора. От столь стремительных перемещений к горлу подкатила тошнота.

Но вот перед глазами не осталось ничего, кроме уродливой фигуры, сотканной из огненных жил и отсвечивающих алым водяных струй, над которыми подпрыгивал, крутился, и нелепо ухмылялся белый череп. Фигура излучала такую бешеную злобу и неутолимую жажду убивать, что мое человеческое сознание дрогнуло.

А вот другую часть сознания затопила первобытная ненависть, и ненависть эта росла, обретала видимую форму. Мое тело окружило голубоватое свечение; слабое биение энергии усилилось, поток креп и разрастался.

Джаспер убрал руки и отступил. Я осталась с врагом лицом к лицу.

Демон выпростал из своего нелепого тела огненное щупальце, но как только его кончик коснулся границы свечения, щупальце рассыпалось искрами. Я ощутила вспышку чужой ярости: враг посмел оказать сопротивление! Энергия хлынула, и под ее напором демон не устоял. Сначала дымная плоть расползлась клочьями, сквозь прорехи иглами брызнули тонкие струйки воды, столб огня вырвался на волю и стрелой вонзился в потолок. Затем тело демона полностью рассыпалось. Потоки воды хлынули на мрамор. Последовала краткая борьба стихий: огонь, соприкасаясь с водой, ударил фонтанами обжигающего пара. Череп упал на пол и раскололся надвое. Остался лишь зыбкий чернильный силуэт, и голубое сияние плавило его, как лучи утреннего солнца плавят туман.

Меня сотрясала дрожь, воздух затекал в легкие раскаленным пеплом, кожу жгло, в голове взорвалась невыносимая боль, но я не отступала.

Демон заговорил. Его голос напоминал предсмертный шепот, что отразился от стен зала бесчисленным эхом.

– Усмири свою магию, отроковица! Ты не ведаешь, что творишь, – просвистел он. – Как только я уйду, все договоры будут расторгнуты. Что ожидает людей без нас? Крах и гибель. Но меня это радует. Пусть люди увидят, что они бессильны. Пусть пожалеют о прошлом величии. Скоро, очень скоро чернокнижники пожелают призвать нас обратно. Они захотят вернуть меня, и я вернусь, но на своих условиях. Плата будет велика. Как же горько ты раскаешься в том, что делаешь!

Голос смолк. В центре семиконечной звезды закрутилась воронка потусторонней энергии. Пространство рядом с ней исказилось, воздух задрожал, как над раскаленными камнями в жаркий день. Затем воронка схлопнулась, и порыв ветра ударил в грудь невидимым кулаком. Тишина зазвенела в ушах, как рой мошкары. Зеркала на остриях семиконечной звезды беззвучно осыпались осколками. На миг они вспыхнули потусторонним огнем, а затем растаяли, как лед.

Окружавшее меня сияние потускнело и погасло. Одновременно с этим поток энергии иссяк, и я ощутила пустоту, которая никогда больше не будет заполнена. Ирминсул отдал все и замолк навеки.

Колени подогнулись, и я упала бы, если бы Джаспер не подхватил меня.

– Камилла! – позвал он с тревогой. – Все кончено. Ты справилась. Ты в порядке? Можешь говорить?

На все вопросы Джаспера я ответила кивком. Каждый вздох давался с трудом, губы дергала судорога, и попытайся я в этот момент произнести хоть слово, я бы лишилась чувств.

Джаспер поднял с пола свой плащ, набросил на меня, и когда расправлял воротник, я увидела, что его пальцы едва заметно дрожат. Он крепко обнял меня за плечи и притянул к себе. Я чувствовала его неровное дыхание и глухое биение сердца. Джаспер поддержал меня за локоть, помог сделать первый шаг, потом заглянул в глаза и твердо произнес:

– Нужно идти. Здесь опасно оставаться.