Глава 7 Грозный незнакомец

Я опасалась вновь встретить безумную теургессу на обратном пути, но все обошлось. Квартал Мертвых Магов был тих и безлюден, оправдывая свое название. Когда я, наконец, вышла на его единственную улицу, день уже подходил к концу. На мостовую наползли густые тени. Красные остроконечные крыши и головы горгулий на водостоках заливал оранжевый предзакатный свет. Воды Киенны потускнели, последние лучи упали на горбатый мост, отчего каменные парапеты и опоры словно раскалились докрасна — в точности, как в ночь Углей двести лет назад.

Прогулка в город оказалась утомительной. Хотелось поесть, согреться и отдохнуть. Вспомнились отупляющий голод и пробирающий до костей холод, которые не так давно доводили меня до исступления. Тогда, в первые недели моей жизни в столице, после бесконечного дня и бесплодных шатаний по улицам окраин меня ждал негостеприимный доходный дом госпожи Резалинды. В его сырых, выкрашенных грязно-зеленой краской комнатах было немногим теплее, чем на улице. Ночью в мою каморку то и дело ломились подгулявшие постояльцы и сыпали пьяными проклятиями. Я сидела на продавленной кровати и дрожала, гадая – выдержит хлипкая дверь или нет?

Теперь впереди был вкусный ужин, уютная комната и дружелюбные люди, готовые поговорить и выслушать (Пикерн и Эрина, конечно, не в счет, но Кассиус наверняка захочет узнать, как прошел мой день, а Сидония будет рада, если я составлю ей вечером на кухне компанию).

«Дом, милый дом».

Губы тронула улыбка. «Дом-у-древа» был совсем не похож на наш небольшой светлый коттедж в Олхейме, где я прожила с отцом всю жизнь. Старинный особняк в квартале Мертвых Магов был копией своих хозяев – аристократов, магов и теургов, чьи портреты висели в большом холле. Такой же надменный, эксцентричный и скрывающий мрачные тайны.

Ноги ускорили шаг: мне не терпелось вернуться под крышу моего нового дома, услышать стук его механического сердца, гул его механических жил и сосудов.

Дверь открыла Эрина. Благосклонно кивнула в ответ на приветствие и обшарила меня черными, похожими на маслины глазами. Бойкий взгляд отметил все – и новые ботинки, и аптечные пакеты, что я держала в руках. Горничная даже как будто раздулась от любопытства. Я знала, что Эрина не раз рылась в моих вещах, когда приходила убирать комнату. Неплохо было бы спрятать покупки. Со служанки станется обо всем докладывать дворецкому. Странный набор ингредиентов, что я принесла собой с прогулки, мог вызвать лишние подозрения и вопросы.

Я поднялась к себе, сполоснула лицо и руки, с удовольствием переобулась в новые домашние туфли. Тихо гудел фарфоровый раструб теплодува, комнату наполнял приятно нагретый воздух– еще одна позабытая диковина домагической эпохи, которую молодой хозяин велел установить в древнем доме, где владельцам на протяжении веков сроду не удавалось прогреть комнаты.

Кассиус жаловался, что на уголь для пиропневматических печей уходит прорва денег, но гран-мегист Дрейкорн наотрез отказался ставить магические огненные короба и протягивать «жилы саламандры» как в современных домах Наоса.

Я была согласна со своим неведомым хозяином. В газетах писали о случаях, когда демоновы огненные технологии выходили из-под контроля. Жильцов ждал плачевный конец. Иномирное зеленое пламя, вырвавшееся на свободу, плавило сталь и камень, как сало.

До ужина оставался час. Я опустилась на кровать, принялась перебирать пакеты с травами и размышлять.

Покупку в аптеке я совершила под влиянием невероятно глупой и самонадеянной мысли, внезапно посетившей мою бедную неразумную голову.

Что, если попытаться изгнать диплур, угнездившиеся в корнях древа Ирминсул? Я рассудила так: диплуры — порождения демонической магии. Столетия подряд их пытались уничтожить средствами, которые были также созданы демонами. Но ведь по сути, диплуры — обычные паразиты, вилохвостки-переростки, более прожорливые и живучие, чем их природные собратья. Можно попробовать сделать состав, которым жители Олхейма издавна спасают свои сады. Ни капли магии — смесь измельченного корня полыни и еще дюжины трав с резким ароматом. Вилохвостки мой порошок не переносили, уходили из сада если не навсегда, то надолго. Может и диплурам он придется не по вкусу!

Я покачала головой, дивясь собственному бредовому плану. И придет же в голову такое! Использовать дурно пахнущий порошок по рецепту деревенской девчонки против магических созданий Темных веков, перед которыми спасовали маги столичного муниципалитета!

Лучше рассказать управляющему о тварях, что живут под домом. Он вызовет чистильщиков, те устроят охоту, получат свои деньги, и делу конец. Придется, конечно, признаться, что я забралась туда, куда не следовало, но Кассиус потратил на меня столько времени и сил, что, пожалуй, не станет наказывать. Я покажу ему спрятанную шкатулку; посмотрим, что он на это скажет.

За ужином Кассиус мягко выговорил мне за то, что вчера я забыла передать поручение Пикерну. Но строжиться управляющий не любил, и тут же принялся расспрашивать, где я была, и понравился ли мне Наос. Он довольно улыбался, слушая описания чудес, которые я увидела в знаменитом центре столицы. Кассиус искренне любил Аэдис и не понимал, как остальные могут добровольно обходиться без комфорта, который дарили столичным жителям лучшие теурги империи.

– Признайся, Камилла, теперь, когда ты увидела истинную сторону Аэдиса, ты поняла, что он прекрасен? Не спорю, жизнь на окраинах – сущий ад. О, я знаю это не хуже тебя! Я хлебнул свою долю лиха. Но Аэдис — это не только город контрастов. Это еще и город возможностей. Магия двигает прогресс, прогресс порождает возможности. Любой житель Предгорода, Котлов, Доков или Железнополья при должном упорстве и толике везения может достичь того, о чем и не мечтали его невежественные предки.

Мы живем в славное время магоиндустриальной революции. Толпы безработных и отчаявшихся, грязь, преступность, чернокнижники-отщепенцы, одержимые, торговцы жертвенной человечиной, паразиты в канализации – явление временное. Во увидишь, скоро вся империя будет жить так, как живут в Наосе. Вашим общинным староверам, идиотам-ретровитам и всем, кто упорно отвергает магию и ее дары, давно пора это понять.

Прогресс и магия помогут избавиться от лишних. Преступники не гибнут на плахе почем зря и не едят хлеб честных налогоплательщиков на каторге. Теперь они восходят на жертвенный алтарь, и этим приносят неизмеримую пользу. Грабитель или убийца отдает жизнь демону, который, к примеру, поможет теургу создать новый сельскохозяйственный агрегат, и тем самым спасти от голодной смерти тысячи.

Кассиус сел на любимого конька. Он увлеченно разглагольствовал, жестикулируя зажатой в руке вилкой. Серые глаза сияли, золотистый локон упал на лоб, бархатистый голос звучал сильно и уверенно. Я подумала, что управляющему следовало заняться политикой или стать религиозным проповедником. Легко представить его на трибуне в Лейнар-парке, в черном строгом сюртуке или синей сутане, перед толпой, упоенно внимающей каждому его слову. При такой внешности и харизме не обязательно произносить речи, полные глубокого сокровенного смысла.

Даже Пикерн, собирающий тарелки на буфете, прислушивался с видимым интересом. Его руки замедлили движение, а на лице застыло странное выражение — впрочем, на его обычно неподвижном лице любая человеческая эмоция выглядела маской.

Я неопределенно улыбалась и кивала: предпочитала просто любоваться породистым, правильным лицом Кассиуса, слушать его хорошо поставленный голос, и не желала вступать в дискуссию. Порой меня неприятно поражало преклонение Кассиуса перед магией. Как и вся столичная золотая молодежь, управляющий был горячим сторонником прогресса, не считал чрезмерной дань, что теурги платили демонам, и никогда не ставил под сомнение путь, которым шла империя. Его безумно огорчало то, что я не могла полностью забыть постулаты которыми, по его выражению, меня «пичкали тупоголовые сектанты». Чтобы сменить тему, я неловко перебила Кассиуса вопросом:

— Почему паразитов в городских канализациях так сложно уничтожить? Сегодня мне чуть не откусила ногу какая-то магическая тварь с щупальцами. Я всегда думала, что диплуры и костепалы – бич бедных окраин. Не ожидала увидеть их в рядом с домами богачей! Отчего теурги не могут с ними справиться так же, как и с остальным наследием Темных веков?

– Потому что эти твари -- неживые, – ответил Кассиус и, поймав мой удивленный взгляд, пояснил:

– Их создали по тем же принципам, что и некроструктов. Однажды, на заре Эпохи Магии, чернокнижник столковался с демоном-ренегатом и принес огромную жертву – говорят, отдал не только чужие жизни, но и десяток собственных лет. За эту плату демон-ренегат помог создать страшных тварей, объединив живое и неживое. Взял ткани и органы земных животных и насекомых и наполнил их субстанцией, образ которой принес из своего мира. У получившихся существ не бьется сердце, им не нужен воздух. Они могут питаться древесиной и камнями, хотя предпочитают живую плоть. И, самое неприятное – они размножаются. Их сложно убить. Отломи у костепалы одну из ее двенадцати ног – и из этой ноги вырастет новая костепала. Демонова субстанция может расти и делиться, копируя заданные формы.

– Ужасно, – вырвалось у меня, – не подозревала, что они настолько опасны. Что, если такая тварь заползет в дом и сожрет нас, пока мы спим в кроватях?

– Не стоит волноваться, – рассмеялся Кассиус. – Они не так страшны, как ты воображаешь. Они сторонятся людей. Твоей ножке ничего не грозило... но все же держись от решеток подальше – диплура может с перепугу нанести болезненные царапины. Диплуры и прочие магические паразиты никогда не проникают в дома. Безумный маг все же был не совсем безумен. Одни говорят, он создал их для борьбы с грызунами, другие – для диверсий против вражеской техники. Так или иначе, он позаботился, чтобы дома людей стали для паразитов запретной территорией. Но на животных и напившихся до беспамятства бездомных они нападают. Весьма неприятный факт. Впрочем, куда неприятнее то, что они могут прогрызть трубы в канализации. Пять лет назад по их милости утонченный квартал Аристорий превратился в болото, полное вонючей жижи.

– Но почему с ними не борются теми же методами, что и с другим наследием Темного Века? Защитные заклинания, аннулирование демонических сделок... как предписывает Второй Пакт?

– Потому, глупая, что эти твари – совершенство в своем роде. Искусное и сильное творение магии. Неизвестный безумный теург не оставил никаких записей. Помогавшего ему демона-ренегата повторно призвать не удалось. На то он и ренегат, чтобы не подчиняться верховному демону Валефару и условиям Второго Пакта. Магических паразитов не берет ничто. Их пытались извести самыми мощными заклинаниями и демоновыми ядами. Заливали ифрит-кислотой, жгли саламандровым огнем, травили желтым маревом... бесполезно. Единственная панацея – острые крюки и штыри чистильщиков.

Я переваривала полученную информацию. Жаль было впустую потраченные в аптеке деньги. Или все же стоит попробовать? Вздохнула и приготовилась рассказать управляющему о тайных жильцах под корнями дерева Ирминсул.

У плеча Кассиуса нарисовался дворецкий и строго обратился:

– Господин Ортего, осмелюсь напомнить о нашем разговоре.

Многозначительно повел белесыми глазами в мою сторону, затем, прямой как палка, удалился из зала, забрав поднос с посудой.

– Ах, да, совсем забыл, – Кассиус слегка смутился. – Камилла, дворецкий переживает.

– Вот как? – пробормотала я под нос, насторожившись. – Что же стало причиной переживаний господина Пикерна?

– Он выразил неудовольствие тем, что ты, как он выразился, «слишком свободно бродишь по дому». Я сказал дворецкому, что сам позволил тебе это делать, но Пикерн требует, чтобы ты вернула ключи и... кхм, так сказать, ограничила свои экскурсии по особняку. Видишь ли, некоторые части дома требуют ремонта и могут быть небезопасны. Думаю, он беспокоится о тебе.

«Ага, как же, обо мне он беспокоится, белобрысый крокодил».

– Хорошо, Кассиус. Я отдам ключи господину Пикерну, – кротко согласилась я.

– Не стоит. Я полностью тебе доверяю. В отсутствие Джаспера Пикерн вообразил себя полноправным хозяином дома. Я передам ему, что ты будешь проявлять благоразумие, но не буду запрещать ходить туда, куда тебе захочется. Прошу только, ни при каких обстоятельствах не пытайся попасть в башню и в подвал. Здесь я вынужден проявить строгость, Камилла, иначе Джаспер меня живьем съест.

– Конечно, Кассиус, – ответила я. Мое сердце билось от нехорошего предчувствия. – Я ни за что бы не стала нарушать запрет. Признаться, мне бы очень хотелось посмотреть на Ирминсул вблизи. Какая у него красивая кора! Будто из черного оникса. Интересно, какая она на ощупь?

Серые глаза Кассиуса подозрительно прищурились. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Ты знаешь, что к старому дереву в башне нельзя прикасаться посторонним? Древнее поверье. Именно поэтому Ирминсул заточили в башню столетия назад, чтобы только хозяин дома мог к нему приблизиться. Суеверие, конечно, но Джаспер строго-настрого приказал соблюдать это требование. Сказал, что самолично скрутит и притащит в жертвенный зал того, кто ослушается. Выглядел он при этом так, словно не шутил.

Я чувствовала, как щеки налились жаром. По их алому цвету Кассиус наверняка догадается, что запрет я нарушила. Я спешно вскочила, сообщила, что нашла в библиотеке несколько старых, неучтенных книг и мечтаю проглядеть их перед сном, попрощалась и поспешила к выходу. Уже открыла дверь, когда Кассиус окликнул меня.

– Камилла! Вижу, ты купила туфли от Ремье. Отличный выбор. Он говорит о твоем прирожденном вкусе. Но тебе следовало приобрести и новое платье. Твое жалованье это позволяло. Почему же ты опять надела этот серый балахон?

Я неохотно повернулась и пояснила:

– Я должна была отправить деньги отцу. Помните, я рассказывала, что его выгнали из общины. Он лишился дома и имущества. Теперь живет у чужих людей на окраине Олхейма.

– Разве он не может работать? Ты говорила, он врачеватель.

– Всего лишь фельдшер. В Олхейме есть свой дипломированный доктор, который не потерпит конкуренции. Другую работу найти нелегко. Отец сильно хромает. Последствия костяной чумы.

Кассиус слегка поморщился.

– Постарайся купить приличное платье со следующего жалованья, хорошо? Ты теперь работаешь в доме гран-мегиста Дрейкорна. Тебе нельзя выглядеть так, словно ты готова запереться в келье и распевать сектантские молитвы день и ночь напролет. Я бы с удовольствием выплатил жалованье вперед, но Джаспер не одобрит. Он не любит давать поблажки служащим и требует строгие отчеты по всем выплатам. Прижимист, как все Дрейкорны. Своих денег у меня сейчас нет... сильно не повезло вчера в «Изумрудной долине». Спустил последнее. Впрочем, пока Джаспер не вернулся, я могу кое-что предпринять...

– А когда он вернется? – спросила я с легкой тревогой и любопытством.

Кассиус развел руками.

– Через месяц. Через полгода. Через год. Когда рыбы споют и кальмар станцует джигу. Когда велит канцлер или когда Джаспер сделает то, что должен сделать. Лучше всегда быть готовым к его приезду.

Наконец, я смогла уйти. Я действительно поспешила в библиотеку и скрывалась там до самой ночи. Мое усердие оказалось вознаграждено – в сборнике религиозных гимнов двухсотлетней давности обнаружила руну змеи (плюс десять декатов к жалованью!). Меня по-прежнему остро занимал вопрос о смысле моей работы.

Кое-какие догадки у меня были. Однажды я попробовала узнать больше у Кассиуса. Управляющий изворачивался и на эту тему говорить не желал.

– Ты все узнаешь, если твоя работа понравится Джасперу, и он согласится оставить тебя на службе... В любом случае, хозяин знает больше, чем я. Я всего лишь управляющий. Мое дело – следить, чтобы корабли и склады приносили прибыль. Старайся, учись, делай, что поручено, и станешь правой рукой гран-мегиста Дрейкорна. Потом пойдешь дальше. Теперь среди знати Аэдиса модно иметь ученую девушку-секретаря. Это считается утонченным и прогрессивным. В прошлом месяце одна дама заняла высокий пост в имперской Канцелярии. Кто знает, каких высот достигнешь ты. Аэдис – город возможностей. Здесь даже бывшая необразованная адептка секты может стать помощницей члена Совета Одиннадцати, а то и самого императора!

Не скажу, что меня увлекли такие перспективы, но старалась я изо всех сил. Правда, сегодня мои мысли то и дело уходили в сторону.

Все же мои предположения оказались верны – с диплурами боролись демоновыми средствами. Как знать, вдруг простые деревенские травы справятся там, где спасовала магия?

Вечером, погасив свет в своей комнате, я подошла к окну. Мне был виден край башни и венчающие ее переплетения черных ветвей. В наступившей темноте привиделось, что время от времени по ним пробегали неяркие серебристые отблески. Был ли это свет Небесных Часов, отражавшийся в ониксовой коре, или искры жизни, теплившиеся в засохшем дереве – я не знала. Я твердо решила осуществить свой безумный план.

Утром приступила к исполнению задуманного. В восточном крыле имелась заброшенная прачечная, там я и устроила лабораторию.

В хозяйстве Сидонии позаимствовала ступку и пестик. Старательно истолкла и смешала травы, что купила в аптеке. Вот и все. Порошок готов. Его хватило, чтобы доверху заполнить большую железную банку из-под леденцов.

Не учла я одного – дома, в Олхейме, я готовила смесь на улице, на летней кухне, надев специальную рабочую одежду и чепец. Теперь мои руки и волосы издавали сильный чесночно-аптечный аромат. Проходя мимо, Пикерн озадаченно фыркал и крутил длинным носом. Днем в каморку в библиотеке заглянул Кассиус, расчихался, и, потирая покрасневшие и слезящиеся глаза, с недоумением поинтересовался, где я купила такие духи, и посоветовал в следующий раз обратиться в парфюмерный магазин магических ароматов Страдиуса на Фолькорн-авеню, где, как известно, приобретает саше сама императрица.

Теперь следовало набраться храбрости и вновь спуститься в логово диплур – в мрачный, неуютный подвал. Путь туда был доступен лишь один, через тайный ход в библиотеке в запретные покои хозяина в башне, затем через железный люк в жертвенный зал, а оттуда – в пещеру под домом.

От мысли о предстоящей вылазке пробирала дрожь. Но я вообразила себя отважной победительницей демонических тварей, спасительницей магического дерева, добытчицей забытых сокровищ, и решила, что мне все по плечу.

Удобный случай представился скоро.

Кассиус спозаранку уехал по делам, дворецкому нездоровилось, он не выходил из комнаты, гулко чихал, кашлял и ворчал за дверью. Эрина крутилась на кухне, болтая с франтоватым разносчиком. Прочие слуги занимались повседневной работой. Никому не было до меня дела.

Я хорошо подготовилась к вылазке – запаслась фонарем, накинула на плечо ремень холщовой сумки, куда спрятала банку с отравой, нож, защитные перчатки и очки-консервы, облачилась в рабочий халат, хитро подвязав полы, чтобы не мешались.

В путь!

Поднялась на галерею, нашарила потайной рычаг за полками и потянула. Шкаф легко скользнул в сторону, открыв проход. Не колеблясь ни секунды, вошла в темный коридор, сделала несколько шагов, толкнула вторую дверь и очутилась в башне, в покоях хозяина.

Сердце колотилось. Находиться здесь мне было нельзя. Я стыдливо опустила голову, стараясь не глазеть по сторонам, словно моя провинность станет меньше, если я ничего не увижу.

Подойдя к винтовой лестнице вниз, не удержалась, окинула быстрым взглядом внутреннее убранство башни.

Ранние лучи проникали сквозь деревянную решетку с ажурным геометрическим узором и, запутавшись в ветвях мертвого дерева, отбрасывали на круглые стены причудливые тени. Несколько ветвей служили изголовьем широкой кровати.

Как, должно быть, приятно засыпать и просыпаться в этом изумительном месте!

На серебристом покрывале был небрежно брошен черный мужской халат. Принадлежал он, несомненно, моему хозяину, который в спешке оставил его тут полгода назад, когда уезжал по своим неведомым важным делам.

Не удержалась, подошла рассмотреть. Бархатистую, тяжелую ткань тянуло потрогать, пробежать по серебристому тисненому узору пальцами – что я и сделала. Осторожно подняла халат – от него едва заметно пахло мускатом и гвоздикой. Судя по размеру одеяния, хозяин отличался широкими плечами и немалым ростом. Впрочем, он мог оказаться коротышкой, и иметь собственного бес-лакея, который заставлял чрезмерно длинные полы реять в воздухе подобно шлейфу – как у той безумной теургессы, что я встретила у моста. Хоть Кассиус и уверял, что бес-лакеев хозяин на дух не переносит – кто знает этих теургов?

Я торопливо положила халат на место, мысленно побранила себя за неосторожность и поспешила вниз. Проходя через кабинет, старалась не смотреть на столик где, как я помнила, лежал ритуальный нож и хлыст. Воспоминание вызвало неприятные эмоции. Я постаралась их отогнать, как только спустилась в мастерскую. Обошла помещение, глазея на причудливые механизмы и детали. Выглядели они диковинно, предназначение их было непонятно, однако страха они не внушали, лишь любопытство.

Но пора приниматься за дело.

Нехотя подошла к железному люку в полу, взялась за неудобную ручку и потянула. Раздался неприятный скрип.

Включила фонарь и спустилась на железную площадку. По спине пробежала дрожь: атмосфера алтарной давила и угнетала, заставила нервно оглянуться в поисках теней, что привиделись в прошлый раз. Новый фонарь давал мощный, уверенный свет. Тени застыли на своих местах, там, где им полагалось быть, и за моей спиной красться не собирались.

Из-за запертой двери, ведущей в виварий, не доносилось ни звука. Попадись я на пути незнакомцев, чьи голоса слышала в прошлый раз, дело могло обернуться скверно. Кем были те люди, как они проникли в подвал и куда ушли? Как пить дать, двуличный Пикерн знает ответ на эти вопросы.

Немного успокоившись, приблизилась к люку, осторожно ступая среди переплетений корней. Снизу донеслось знакомое потрескивание – словно хворост горит. Мысленно настраивая себя на неприятное зрелище, начала спускаться. Было сложно – тяжелый фонарь и сумка цеплялись за все подряд. Я больно ободрала локоть и вполголоса выругалась.

В ответ на мои слова потрескивание усилилось. Диплуры хаотично двигались, шуршали конечностями, пощелкивали раздвоенными хвостами. На меня внимания пока не обращали, но угрожающе шипели, стоило лишь приблизиться.

В расселине между корневыми побегами, где в прошлый раз я углядела таинственную поблескивающую коробку, диплур было особенно много. Нечего даже и думать, чтобы попытаться добыть «клад».

От отвращения свело мускулы, хотелось бежать без оглядки, но я пересилила себя. Достала платок, повязалавокруг лица, закрыв нос и рот, извлекла жестяную банку с порошком, надела перчатки и принялась щедро посыпать шевелящуюся массу хитиновых спинок. Под повязку пополз едкий запах чеснока, полыни и мяты.

На мгновение твари замерли, прыснули в сторону. Я испуганно подскочила, когда огромная диплура размером с собаку прошуршала у ноги, зацепив раздвоенным хвостом за чулок.

Но тут произошло то, чего я совсем не ожидала. Нежданно-негаданно твари хлынули обратно, ринулись ко мне со всех уголков подземной пещеры, начали беспорядочно сталкиваться, заползать друг на друга, яростно шевелить усиками – мой порошок, вместо того, чтобы изгнать паразитов, пришелся им по вкусу! Острый запах манил тварей со всей пещеры – вот одна из них уже примерилась ползти по подолу платья, чтобы добраться до заветной банки!

Запаниковав, я судорожно отбросила жестянку – та ударилась о корень, содержимое щедро рассыпалось, твари словно обезумели. Они появлялись из всех щелей, их количество удвоилось, утроилось, продолжало расти!

Я рванула к выходу, в два счета выбралась в алтарный зал, взлетела по стальной лестнице в башню, задвинула люк – куда быстрее, чем спускалась. Не задерживаясь, стремглав помчалась наверх.

Выскочила на галерею библиотеки, тяжело опустилась на ступеньку лестницы, сняла с лица повязку, вытерла со лба пот и отдышалась.

Демоны меня побери! Стало ясно, почему я сумела бежать из подвала с такой скоростью. Фонарь остался внизу!

Это был отличный электрический фонарь в тяжелом деревянном корпусе – родной брат того, что погиб в алтарном зале во время моих прошлых приключений. Осознав последствия своей оплошности, я с шипением втянула воздух через зубы.

Во-первых, я так и не убрала обломки первого фонаря. Они остались в ритуальном зале и, несомненно, вызовут подозрения у первого, кто войдет туда – у дворецкого или хозяина, который когда-нибудь да вернется.

Второй фонарь стоит на сухом корневище в подземной пещере. Будет одиноко освещать пир подземных паразитов, пока не истощится аккумуляторная банка. Плохо, что фонарь этот я взяла в кладовке, и дворецкий наверняка рано или поздно его хватится. Сейчас вернуться в пещеру, куда сбежались диплуры со всего Аэдиса, я не в силах. Придется сделать это позже – или опять врать и изворачиваться. Не уверена, что второе сойдет с рук: Пикерн однажды уже уличил меня в нечестности.

Я горестно помотала головой. Все пошло совсем не так, как представлялось вчера. Не удалось мне стать победительницей тварей из Темного Века, не удалось оживить дерево Ирминсул и узнать, что спрятано в его корнях. Если мои проделки раскроются, беды не миновать. Вздохнув, я отправилась переодеваться.

Тяжелые, неприятные мысли не давали покоя.

«Ну и наделала я дел! – сокрушалась я. – Промах за промахом, глупость за глупостью. Последнюю глупость мне не спустят – выставят за порог, и поделом».

Я укрылась в библиотеке, чтобы унять тревогу привычными делами. Стирала пыль, перебирала книги, составляла опись. Работа шла споро. Я ловко перебирала каталожные карточки – только пальцы мелькали. Быстро двигала лестницы от шкафа к шкафу, высоко, к лепному потолку взлетала по ступенькам, аккуратно ставила тяжелые тома на место. Как всегда, с потемневшего барельефа за моей работой с неодобрением на жирном каменном лице следил брат Борг, что в годы правления сжег уйму книг, их авторов и хранителей.

Обозрев зал с высоты стремянки, почувствовала гордость. Со своей работой я справлялась неплохо. Первоначальный хаос в библиотеке окончательно уступил место образцовому порядку. Я прекрасно разобралась со всем, что требовалось – ну, или почти со всем. Защищенные магическими проклятиями книги по-прежнему таили опасность, их содержимое оставалось недоступным.

Я спустилась передохнуть, села за стол, показала брату Боргу язык и придвинула стопку книг.

Настроение повысилось, когда на форзаце свода старинных законов углядела знакомый символ – руну змеи. Следом за ним вскоре отыскалась и вторая – в полуразвалившейся книге под названием «Краткое наставление о лечении болезней простыми средствами». Начертана она была на цветной гравюре, прямо на голом лбу жизнерадостного господина, одетого по моде двухсотлетней давности – гравюра демонстрировала удивительные свойства простого средства борьбы с облысением.

Я сочла находки хорошим знаком и приободрилась.

«Еще не все потеряно, – решила я, – Попробую вернуть фонарь завтра. Прихвачу какой-нибудь инструмент, чтобы отгонять диплур. А лучше саблю со стены оружейного зала. Пусть только сунутся демоновы твари – порублю в лоскуты».

Все еще думая о мерзких существах под домом, я удалилась в каморку библиотекаря, натянула защитный халат и очки, сердито плюхнула на стол красную инкунабулу, прячущую в себе огненное проклятие. Решила, не откладывая в долгий ящик, практиковаться в защитном заклинании. Когда вычерчивала в воздухе семиконечную звезду и бормотала формулу, мстительно представляла, как развеиваю подземных паразитов в пух и прах – хоть и знала, что на диплур, этих «совершенных произведений магического искусства», заклятие бы не подействовало.

Я все еще крепко злилась на себя из-за неудачи в подвале, а к зачарованной инкунабуле испытывала глубокое отвращение. Не счесть, сколько ожогов я получила из-за проклятой книги.

Свет благостный, как же я ненавижу магию! Недобрая, насквозь чужеродная сила.

Злость придала твердости руке – я решительно распахнула тяжелый том, привычно увернулась от мгновенно выросшего из страницы огненного столба, быстро вычертила сложный контур, на одном дыхании произнесла формулу на староимперском.

И случилась чудо – в воздухе на секунду соткалась и тут же исчезла семиконечная звезда, черная, страшная, точно провал в другой мир. Я ощутила неприятную судорогу, головокружение и мгновенный приступ тошноты.

Пламя словно всосалось в воздух, растворилось, будто не было его никогда. Передо мной лежала безобидная на вид старинная книга. Я впервые могла без опаски любоваться прихотливой вязью текста на ее открытой странице.

Перевела дух. Сняла очки и перчатки, опустилась на стул.

«Вот это да! – думала я потрясенно. – Получилось наконец-то! У меня теперь есть, что предъявить Кассиусу и неведомому хозяину. Я могу снимать заклятия с книг! Узнай старейшины, что я вытворяю – проклянут с кафедры в святой день. Неслыханное дело, чтобы послушница общины Отроков Света приложила руку к магии».

Неприятные ощущения быстро прошли. Объяснялись они самой природой защитного заклинания. Кассиус поведал, что было оно «предоплаченным» – при заключении Второго Пакта верховному демону Валефару принесли огромную жертву, чтобы тот помог уничтожать нежелательные магические творения, что создали подчиненные ему сущности. Теперь каждый раз при сотворении защитного заклинания не требовалось отдавать новую жертву, но мизерную плату демон все-таки с вызывающего взимал – в виде толики жизненных сил, что и стало причиной легкого недомогания.

Думать об этом было противно. Я понадеялась, что часто вычерчивать черную семиконечную звезду, и таким образом, кормить потусторонних существ, мне не придется.

С интересом принялась листать неподатливые, жесткие страницы инкунабулы. Наконец я узнаю, что за тайны скрывает эта книга. Наверное, что-то страшное, раз автор решил защитить ее проклятием. Староимперский я пока знала слабо, но заголовок первой главы прочла без затруднений. Слова были выписаны старинной вязью с множеством завитушек и украшений: «Рассуждения о сущности Арбателя, Барензара и Валефара, трех демонов-архонтов бесплотного царства».

«Любопытно, – подумала я, – везде упоминают только об одном архонте – Валефаре. Именно с ним заключали Первый и Второй Пакты, именно к нему обращаются имперские теурги в особо важных случаях. Никогда не слышала о двух других».

Ответ с наскоку узнать не удалось. Текст изобиловал образными сравнениями и идиомами, поэтому чтение застопорилось. Загадка недолго занимала мое внимание, потому что на следующей странице я увидела руну змеи – третью за сегодня. Хоть день и начался плохо, но заканчивается удачно! Давно так не везло. Получу тридцать декатов дополнительно к жалованью.

Я решила немедленно отправиться к Кассиусу, доложить ему о своих успехах, показать книги с найденным символом.

Когда заглянула кабинет управляющего, тот сидел, вальяжно устроив ноги на столе рядом с наполовину пустым стаканом и бутылкой дорогого янтарного джина из хозяйских припасов, и развлекался тем, что прицельно кидал бумажные шарики в корзину для мусора. Толстые конторские книги и кипы писем и мятых документов были отодвинуты в дальний угол стола.

При моем появлении Кассиус резво спустил ноги со стола и сел прямо. Звякнуло стекло – бутылка и стакан быстро переместились за кипу документов, подальше от моих глаз. Кассиус придвинул конторскую книгу, взял самопишущее перо и жизнерадостно поинтересовался:

– Пришла, чтобы тоже просить выходной, Камилла?

Я подивилась вопросу, замотала головой, затем гордо выложила книги на стол и рассказала о своих находках и успехах на магическом поприще.

Кассиус на похвалу не скупился. Быстро пролистав книги, отложил их в сторону и посмотрел на меня ласково.

– Вот что, Камилла, – начал он таким сладким голосом, что я сразу насторожилась, – есть у меня для тебя поручение.

Я подняла брови. Что еще за поручение?

– Видишь ли, – управляющий сложил руки на животе и посмотрел заискивающе, – сегодня тебе придется присмотреть за домом. Пикерн занемог и поехал к доктору. Сказал, что заночует у дочери; его малышка Шерилинна умеет делать отличные компрессы от простуды и мигом поставит его на ноги. Другие слуги тоже отпросились кто куда. Я вернусь поздно. Уезжаю в город после ужина. Сама понимаешь, неотложные дела.

Кассиус подмигнул изалихватски улыбнулся. «Неотложные дела» задерживали его в городе почти каждую ночь, иногда до утра. В основном велись эти «дела» в игорных заведениях и клубах.

– Утром ко мне заявился полицейский с усами, как одежная щетка – тот самый суперинтендант, о котором рассказывал Пикерн,– продолжал управляющий. – Расспрашивал, не видал ли я незнакомцев поблизости, настоятельно советовал хранить бдительность. Этой ночью в доме не будет никого, кроме тебя. Поэтому прошу – будь внимательной. Ну, Камилла, к чему этот встревоженный вид? Ты будешь в полной безопасности.

Я поежилась. Ночевать одной в огромном, мрачном особняке не хотелось, особенно после недавних событий. Если рассудить, Кассиус поступал крайне неразумно – не стоит оставлять особняк на попечение девчонки, которая служит тут без году неделя и понятия не имеет, что делать, случись какая опасность.

Я собиралась поделиться этим соображением с управляющим, но тот меня опередил – наклонился, уставился в лицо блестящими серыми глазами, от взгляда которых дыхание захватывало, и вкрадчиво произнес:

– Ты на редкость умная и ответственная девушка, Камилла, я это сразу понял, как только увидел тебя. Теперь ты помощница теурга, поэтому будь готова решать всевозможные проблемы – и приглядывать за домом, пока здесь не появится настоящая хозяйка. Надеюсь, ты меня не подведешь.

И я ответила с готовностью:

– Разумеется, Кассиус, можете на меня рассчитывать.

Забрала книги и бодро вышла, пряча под маской уверенности вновь проснувшуюся тревогу.

После встречи с управляющим я решила привести себя в порядок перед ужином. Скорым шагом поднялась по лестнице, пробежала по длинному пустому коридору, и когда взялась за ручку своей комнаты, поняла, что все еще держу в руках тяжелую стопку книг.

Это было нехорошо. Выносить книги из библиотеки запрещалось; лишь вчера Кассиус напомнил об этом приказе. Однако возвращаться не хотелось. День выдался утомительным, одолели лень и усталость. Решив, что успею вернуть книги на место вечером, когда дом останется в полном моем распоряжении и некому будет уличить меня в безалаберности, я аккуратно спрятала книги в шкаф и занялась собой. Сполоснула лицо и руки, расчесала и заново скрутила волосы в узел, приколола чепец и отправилась в столовую.

За ужином управляющий дал последние наставления. Перед тем, как отправиться на боковую, следовало спуститься вниз, проверить, закрыты ли двери, окна на первом этаже, заглянуть в котельную, повернуть рычаг сторожевой системы в каморке у входа и погасить свет.

Когда яркие огни витражей погасли, а за окнами сгустилась темнота, дом начал пустеть. Я попрощалась с Сидонией и кухонным мальчиком Томом; следом ушли горничные.

Пикерн отбыл еще раньше: отчаянно кашляя, облачился в тяжелое старомодное пальто с тремя рядами пелерин, сиплым голосом строго потребовал не оставлять в библиотеке горящие светильники и только затем ушел.

Наконец ушел и Кассиус. Я осталась одна.

Стало неуютно. Хотя в особняке обитало куда меньше людей, чем предполагали его гигантские размеры, днем человеческое присутствие ощущалось, даже когда в коридорах царила обманчивая пустота. Теперь же не было слышно ни разговоров служанок, ни стука шаров в бильярдной, где управляющий любил проводить послеобеденное время, ни возни дворецкого.

Механическое сердце дома затихло.

Я обошла первый этаж, тщательно проверила все засовы, включила сторожевую систему – повернула тугой медный рычаг, который оживлял какой-то скрытый механизм. Каким образом он охранял дом, мне было неизвестно, но на душе стало спокойнее.

Момент был подходящий, чтобы спуститься в жертвенный зал и вызволить фонарь, но у меня хватило здравого смысла отказаться от этой идеи: ночью диплуры выходили на охоту, и затея могла закончиться плачевно. Кроме того, в подвале опустевшего дома я могла встретить кого-нибудь пострашнее диплур.

Специально подошла к небольшой двери у лестницы, что вела в подвал, потянула – заперто. Значит незваные гости, если они опять решат побродить по подвалу, наверх не попадут.

Можно отправляться спать.

Я устроилась в кровати поудобнее, но сон явился не сразу. Некстати вспомнилось, что впереди – длинная темная ночь, а я осталась одна-одинешенька в доме, от подвала до крыш набитого неприятными и опасными сюрпризами. Душу вновь сжала тревога, которая сменилась паникой, когда в давящей темноте снаружи донесся шорох. Я рывком села в кровати – оказалось, что за окнами поднялся ветер, на галерее зацокали капли дождя. В столицу пришла осенняя непогода. Под нарастающий шум капель и завывания ветра я, наконец, забылась сном.

Проснулась внезапно – пригрезилось, что равномерный перестук капель сменился громкими ударами, как от дверного молотка о входную дверь внизу.

Я рывком села в кровати, сердце бешено колотилось. Прислушалась: тишина. Не было никакого стука. Это тревожные мысли продолжали докучать мне во сне, подавали сигналы, беспокоили.

И вот одна всплыла на поверхность затуманенного сном сознания, обрела четкость, и я подскочила, как ужаленная. Вспомнила, что не проверила, погасила ли светильники в библиотеке и не тлеет ли в камине огонь.

Серьезная оплошность. Дворецкий обнаружит ее, когда вернется спозаранку и зайдет в библиотеку во время ежеутреннего обхода дома. А вдруг приключится пожар?

Сон пропал совершенно. Покидать уютную, безопасную комнату и идти вниз по пустым, холодным коридорам дома не хотелось, но делать нечего. Вздохнув, поднялась и накинула теплый платок.

Чернота за окнами немного посветлела, близился рассветный час. Я подошла к окну, попыталась разглядеть стрелки Небесных Часов – бесполезно, сквозь тучи пробивалось лишь неуверенное сияние.

Я затеплила свечу, открыла дверь, вышла в коридор и побрела к лестнице. Второй рукой я прижимала к груди стопку книг, которые так и не унесла в библиотеку днем и решила сделать это сейчас. Книги сползали, приходилось придерживать их подбородком.

От сквозняка огонь свечи запрыгал. Пляшущие блики выхватывали уродливые личины изваяний. Я давно перестала их бояться – сложно бояться каменных истуканов, с которых каждый день вытираешь пыль, но сейчас, в темноте, они вновь превратились в страшилищ.

Так, внутри зыбкого кокона света, окруженная кромешной тьмой, я прошла коридор и спустилась по лестнице. Путь до библиотеки показался вдвое длиннее, чем днем. Хоть я и уговаривала себя, что опасаться нечего, спина покрылась холодным потом. Пустой особняк казался мрачной заколдованной пещерой. В привидения я не верила, но волей-неволей в голову лезли мысли о древних хозяевах «Дома-у-Древа», принявших мученическую смерть и оттого, верно, не знающих покоя в загробной жизни.

Наконец, я подошла к библиотеке, кое-как ухватилась за ручку и потянула тяжелую дверь. Едва ступила внутрь, как тотчас заметила красноватый отблеск в дальнем углу зала – это догорал огонь в камине! Лентяйка Эрина не погасила его перед уходом, а я забыла проверить. Досадливо поморщившись, двинулась вперед.

Дошла до восьмиугольного стола в середине зала, поставила свечу, опустила книги и перевела дух.

Справа послышался шорох. Я повернула голову и обмерла. У лестницы, ведущей на галерею, стоял незнакомый человек.

Услышав мои шаги, он резко обернулся, полы длинного плаща взметнулись. Незнакомец сделал шаг вперед, и при свете умирающего огня в камине мне удалось рассмотреть его.

Это был высокий, крепкий мужчина. На нем была излюбленная одежда путешественников и портовых авантюристов: тяжелый прорезиненный плащ, высокие, грубые ботинки, котелок, надвинутый на самое лицо, так, что был виден лишь заросший неопрятной щетиной квадратный подбородок.

Незнакомец двинул рукой, как будто нащупывая спрятанный под плащом нож, затем произнес низким, рокочущим голосом:

– Это еще что такое? Ты откуда взялась?

И стремительно двинулся ко мне.

Я хотела закричать, но из открытого рта не донеслось ни звука.

«Грабитель!– пронеслось в голове. – Один из тех Убийц Магии, что разыскивает полиция, или тот неизвестный, что бродил по подвалу! Когда я вошла, он собирался подняться на галерею, где стояли шкафы с самыми ценными книгами. Я помешала ему, и теперь мне конец!»

А что же некрострукты, эти хваленые стражи, созданные магией? Разве не должны они ожить, чтобы покарать вора?

Я оглянулась: Калеб и Кальпурния продолжали неподвижно стоять у входа. Толку от них было не больше, чем от чучела белки, которое украшало шкаф в кабинете управляющего.

Незнакомец тем временем приблизился; нас разделял восьмиугольный стол.

Инстинктивно я схватила верхнюю книгу из стопки – красную инкунабулу – и прикрылась как щитом.

– Интересно, – пророкотал незнакомец, – ты пришла сюда за этой книгой? Кто тебя послал? Кордо Крипс? Положи-ка книжечку сюда, будь умницей. Тогда дам тебе спокойно уйти.

Ну и дела! Грабитель сам принял меня за грабительницу. Я быстро опустила книгу на стол – не хватало еще рисковать из-за нее жизнью.

Но бандит не отводил от меня взгляда.

Я сделала шаг влево – незнакомец сделал обманный шаг вправо, мне навстречу, а когда метнулась назад, дернулся, чтобы дотянуться до меня и схватить. Двигался он с головокружительной быстротой, как хищный зверь. Хоть я и ожидала нападения, чуть не попалась.

Я потеряла равновесие, взмахнула руками, отскочила; незнакомец последовал за мной. Стол нас больше не разделял. Локоть задел что-то стальное, раздался легкий звон – я наткнулась на подставку с поющей чашей эпохи императора Раулина.

Юркнула за подставку, положила руки на холодный металл и приготовилась. Когда незнакомец приблизился, грохоча ботинками по паркету, я с усилием подняла тяжеленный сосуд и из последних сил метнула гордость коллекции Дрейкорнов в лицо нападавшему.

Незнакомец нападения не ожидал, но реакция у него была отменная – он сумел уклониться, и лишь поэтому тяжеленая чаша не проломила ему голову. Но и слабого удара острым, как бритва, краем оказалось достаточно.

Грабитель с проклятием пошатнулся, его голова дернулась, шляпа слетела. Спутанные космы черных волос упали на лоб, темные глаза сверкнули бешеным, красноватым светом. От звона покатившейся на полу поющей чаши на миг заложило уши.

К несчастью, бандит стоял на пути к выходу, поэтому сбежать я не могла. Не теряя времени, опять переместилась так, чтобы нас разделял восьмиугольный стол.

Незнакомец пробормотал ругательство, хрипло хватая ртом воздух.

– С ума сошла, девчонка? – прорычал он и двинулся к столу.

Я задыхалась, сердце колотилось, как бешеное. Казалось, выхода нет; взгляд упал на огненную инкунабулу на столе. Мое единственное спасение!

Я резко раскрыла книгу и толкнула ее по поверхности стола к бандиту. И книга не подвела – библиотеку озарило яркое пламя, вырвавшееся наружу. По моим расчетам, огненный вихрь должен хорошенько подпалить бандиту бороду, и тем самым отвлечь его и дать мне шанс сбежать.

Ничего не вышло.

– Идиотка! Ты здесь все подожжешь! – страшно рявкнул незнакомец, протянул руку, сделал небрежное движение кистью, словно отгоняя надоедливую пчелу, и пламя моментально растаяло в воздухе.

Я замерла с открытым ртом. Грабитель в поношенной одежде оказался далеко как не прост – он даже не стал вычерчивать семиконечную звезду и произносить защитное заклинание, это был какой-то неизвестный мне вид магии – казалось, он усмирил демоническое пламя просто усилием воли!

Теперь точно конец. Лицо мужчины исказило лютое бешенство, и я поняла, что он намерен расправиться со мной сию секунду. Я зажмурила глаза и застыла, приготовившись к смерти, но тут на лестнице послышались торопливые шаги, кто-то легко вбежал в библиотеку. Знакомый голос произнес с безмерным удивлением:

– Что здесь происходит?

Я открыла глаза и увидела Кассиуса. Управляющий только-только вернулся: его пальто блестело от дождя, мокрые волосы прилипли ко лбу. Я всплеснула руками, хотела закричать, предупредить, но меня опередил рокочущий голос, задавший встречный вопрос:

– Кассиус, кто эта ненормальная? Что она здесь делает?

Кассиус недоуменно заморгал длинными ресницами. Незнакомец тем временем продолжал:

– Она чуть не спалила библиотеку и не прикончила меня на месте. Где все слуги, черт побери? Дверь никто не открывал, пришлось идти через башню. Где Пикерн? Где ты шлялся, в конце концов?!

Кассиус виновато улыбнулся и развел руки:

– Прости, мне слишком поздно сообщили, что «Центавр» вошел в порт. Я поспешил домой сразу, как только узнал.

Затем управляющий повернулся, оценил мой взъерошенный вид, пробежал взглядом разгромленный стол, чашу на полу, россыпь книг, протяжно вздохнул и обреченно произнес:

– Позвольте вас представить. Это Камилла, твой новый секретарь. Камилла, перед тобой – теург-механик второго ранга, в прошлом офицер флота его императорского величества, лорд-архивариус Джаспер Дрейкорн – наш хозяин.