Глава 8 Дневник инквизитора

Принять хозяина за грабителя, вступить с ним схватку, оглушить ударом по голове, а затем попытаться поджечь — не самый лучший способ знакомства с нанимателем.

Вины я не чувствовала. Как еще я должна была действовать, скажите на милость?

От пережитого испуга начала колотить дрожь. Я ужасно разозлилась и вместо подобающего приветствия (впрочем, какое приветствие можно счесть подобающим в этой нелепой ситуации?) резко произнесла:

– Я решила, вы собираетесь меня убить.

– Не представляете, как мне нравится эта идея, – получила я не менее резкий ответ.

В запальчивости я открыла было рот, чтобы ляпнуть еще что-нибудь, но Кассиус болезненно скривился и жестом попросил промолчать. Затем спокойно произнес:

– Думаю, сейчас Камилле лучше пойти к себе. Ты не против, Джаспер? Ей крепко досталось. Завтра познакомитесь поближе и вместе посмеетесь над тем, что произошло.

Господин Дрейкорн ничего не ответил — стоял у камина темным изваянием, прижимая платок к разбитому лицу. На белой ткани проступило алое пятно. Я вздрогнула, пробормотала «спокойной ночи» и выскользнула в коридор.

Сама не заметила, как добежала до своей комнаты. Заперла дверь, в запальчивости вытащила саквояж, принялась кидать в него вещи — нечего сомневаться, утром меня выставят из этого дома.

Пнула потрепанный кожаный бок, бросилась на кровать и укрылась одеялом с головой.

Я без конца прокручивала в голове пережитую сцену, от гнева и стыда стискивая зубы до боли в деснах. Воображение с готовностью рисовало, как утром новообретенный хозяин вызывает меня в кабинет, страшно грохочет своим низким голосом: «Прочь из моего дома, идиотка!», а затем вышвыривает на улицу, не заплатив за последнюю отработанную неделю. Кассиус при этом стоит рядом, бесстрастно смотрит лучистыми серыми глазами и не говорит ни слова в мою защиту.

Завтра я опять окажусь на холодной улице без гроша в кармане. Пойду к Резалинде — может, уговорю приютить на недельку -другую. Соглашусь на любую работу, хоть кухонной девушкой, хоть прачкой, только бы не возвращаться в общину.

На завтрак решила не ходить, а малодушно остаться в комнате, ожидая дальнейшего развития событий, но в восемь постучалась Эрина и сообщила, что господин Ортего настоятельно просит спуститься в столовую.

Сегодня Эрина выглядела по другому: поверх рабочего платья нацепила белоснежный фартучек, высоко уложила волосы, открыв изящную шею и выпустив пару кокетливый локонов у ушей, а губы подвела вишневой краской. Выражение лица у нее было томное.

– Хозяин приехал, – объявила она снисходительно. — С утра сильно не в духе был, но сейчас ничего, отошел.

Я внимательно посмотрела девушке в лицо; если бы ей было известно о ночном происшествии, она бы не упустила случая позлорадствовать. Наверное, кто-то позаботился убрать следы моей драки с мнимым грабителем, и Эрина пока ничего не пронюхала.

Я захлопнула дверь. Ничего не поделаешь, придется выходить. Ополоснула лицо холодной водой, причесалась и обреченно пошла вниз – как на эшафот. В коридоре столкнулась с дворецким; тот сосредоточенно нес в столовую большой кофейник. Выглядел он здоровехоньким — видать, помогло средство дочери. Вчера я с удивлением узнала, что у дворецкого, оказывается, есть дети. Интересно, каким он становится в кругу семьи — может, приходя домой, вместе с ливреей снимает и маску ледяной сдержанности?

Наверное, после бессонной ночи я выглядела просто ужасно, потому что Пикерн внезапно дружелюбно кивнул, а на его тонких губах показалось подобие ободряющей улыбки.

– Сбывается ваше предсказание, господин Пикерн, – сказала я с горечью. -- Можете торжествовать – скоро я покину этот дом. Знаете, что я вчера натворила в библиотеке?

Пикерн изобразил удивление.

– Мне неизвестен ваш проступок, – произнес он высокомерно. – Утром пришлось немного прибраться – хозяину был вынужден воспользоваться входом в башню, оттуда он прошел в библиотеку, в темноте оступился и ударился о край стола. От упавшей свечи чуть не возник пожар. Конечно, странно, что господин Дрейкорн вздумал взять обычный восковой огарок, – задумчиво добавил дворецкий, – ведь он всегда пользуется только электрическими свечами. Ну, мне не привыкать убираться в библиотеке.

Произнеся это, Пикерн многозначительно поднял брови.

Вот как. Конечно, кто же захочет признаваться, что его приняла за вора в собственном доме и оглушила старинной посудиной какая-то девчонка-прислуга.

Я была так поражена внезапной человечностью дворецкого, что даже на миг забыла о свалившемся на меня несчастье в виде новообретенного хозяина. Оказывается, Пикерн не всегда ведет себя, как хладнокровная болотная рептилия!

Мы подошли к столовой. Пикерн предупредительно распахнул передо мной дверь. Я глубоко вздохнула и вошла, сцепив дрожащие руки.

– Доброе утро, – прошелестела я и скользнула на свое место.

Кассиус, как всегда, подскочил и отодвинул для меня стул. Господин Дрейкорн сидел во главе стола и даже не повернул голову в мою сторону. Перед ним стояла чашка с черным, как деготь кофе и лежала пачка писем; когда я вошла, он как раз открывал одно из них ножом с потемневшей рукояткой. От чашки шел странный аромат – терпкие ноты муската, гвоздики и кардамона. Позднее я узнала, что хозяин сам готовил себе кофе по особому рецепту, который привез из дальней страны. Кроме него рецепт был известен только Пикерну, который несколько лет служил у него на корабле стюардом.

Нехотя ковыряясь в тарелке с омлетом, я нет-нет да поглядывала украдкой на хозяина.

Он побрился и переоделся в приличный сюртук, подобающий аристократу и теургу, но все равно в облике Джаспера Дрейкорна проглядывал вчерашний грабитель и авантюрист.

Фигура у него была крепкая, статная, лицо довольно привлекательное, но черты резковаты и выражение неприветливое, сумрачное. Высокий лоб, жесткие очертания рта, нос крупный, прямой.

Тонкий бледный шрам убегает от нижней скулы под шейный платок, шрамы на длинных пальцах, сжимающих письмо. Жизнь у господина Дрейкорна была неспокойная и оставила на нем немало следов.

Неопрятная щетина исчезла, осталась аккуратная полоска черной поросли на квадратном подбородке. Вид она ему придавала совершенно разбойничий, и была такая колючая на вид, что у меня даже ладонь зачесалась, словно я провела по ней рукой.

Господин Дрейкорн был довольно молод; я решила, что ему немногим больше за тридцать. На своего отца он походил так же, как мощный, крепкий дуб походит на гнилую корягу. То ли Кассиус странно пошутил, то ли художник, создавший портреты лорда-архивариуса Клаудиуса Дрейкорна, видел позирующих ему людей по-своему.

– Как спалось, Камилла? – безмятежно поинтересовался Кассиус. Дрейкорн опустил письмо и перехватил мой изучающий взгляд. Черные глаза смотрели неприязненно; от неожиданности я вздрогнула и случайно уронила вилку – та отскочила от стола и упала на пол, громко и жалобно зазвенев. Господин Дрейкорн выпрямился и резко придвинул к себе чашку с остывающим кофе. В наконец наступившей тишине я пробормотала:

– Благодарю, Кассиус, неплохо.

Кассиус послал мне ободряющую улыбку и начал вполголоса беседовать с хозяином, обстоятельно рассказывая ему последние новости столицы и придворные сплетни. Дрейкорн перебирал письма, прихлебывал кофе и равнодушно кивал.

Я опять украдкой глянула на хозяина. Чтобы ни говорила Эрина, выглядел он злым как черт. Этому могло быть тысяча причин: например, письмо, в которое он вчитывался, хмуря густые черные брови. Но я была уверена, что дело в моем присутствии за этим столом.

Нервы натянулись, как струна – я потянулась за чашкой, неловко толкнула локтем кувшинчик со сливками и смахнула его со стола. Изящная фарфоровая вещица превратилась в россыпь осколков посреди неопрятной белой лужи.

Кассиус сочувственно охнул, а господин Дрейкорн, вместо того, чтобы тактично не обратить на мою оплошность внимания, как подобает воспитанному человеку, сухо потребовал:

– Хватит уничтожать мое имущество, госпожа Камилла. Вчера вы уже испортили ценнейшую антикварную чашу. Удара о мою голову она не вынесла. На чаше появилась вмятина, и реставрация обойдется в немалую сумму. Следует вычесть ее из вашего жалованья.

Я не знала, куда девать глаза.

– Джаспер, угомонись, – мягко произнес Кассиус. – Ты пугаешь ее своим грозным видом – да и меня, признаться, тоже. Госпожа Камилла сильно расстроена из-за вчерашнего происшествия, вот и все. Ну же, успокой ее. Признай, она вела себя очень храбро и изобретательно.

– Вот как? – рассеянно произнес Дрейкорн, возвращаясь к письму. – Из-за ее храбрости и изобретательности я мог лишиться ценнейших библиотечных экземпляров. А еще придется отвечать на вопросы знакомых о том, как я приобрел это украшение, – он ткнул себя в скулу, на которой багровым и синим налилась большая ссадина.

– Придумаешь байку о своих героических подвигах на море, и вся недолга, – рассмеялся Кассиус. – Придворные дамы будут в восторге.

– Сочинительство – не моя стихия, – отрезал господин Дрейкорн. – К тому же, сегодня я буду общаться не с придворными дамами, а с императором. Он назначил аудиенцию.

– А это значит… – встревожено произнес Кассиус.

– Это значит, что он захочет узнать, как мы продвинулись в выполнении его поручения, – с этими словами Джаспер Дрейкорн отодвинул стул и поднялся. – Я должен побеседовать с ней, – за словами последовал кивок в мою сторону, – Кассиус и вы… госпожа Камилла, – следуйте за мной. Посмотрим, на что вы годитесь – кроме поджогов и драк, конечно.

Мы прошли в кабинет управляющего. Господин Дрейкорн шагал впереди, мы еле поспевали следом.

С приездом хозяина атмосфера в особняке изменилась. Все было как вчера, но все было иначе – старый дом словно пробудился от летаргического сна.

Раздавались шаги, голоса. Пикерн отдавал распоряжения направо и налево, подобно полководцу в разгаре битвы. В коридор выскочила стайка незнакомых девушек в темных платьях и передниках. Девушки суетились, тащили метелки для пыли, тряпки. Я догадалась, что дворецкий нанял новых слуг, чтобы спешно привести запущенный особняк в порядок – и когда только успел! Руководила ими раскрасневшаяся, непривычно расторопная Эрина. Горничная визгливым голосом отдавала распоряжения и выглядела ужасно занятой, но успела покоситься на хозяина, проверяя – заметил ли ее старания. Господин Дрейкорн Эрину вниманием не удостоил.

Даже механическое сердце особняка стучало и гудело громче обыкновенного.

После бестолково проведенной ночи разболелась голова. Я шла нехотя, как на казнь. Внутри все сжималось: впереди ждал непростой разговор.

Наконец, зашли в кабинет. Господин Дрейкорн расположился за столом, неодобрительно покосился на забытую Кассиусом бутылку янтарного джина и стакан, затем решительно убрал их с глаз долой. Жестом пригласил меня занять стул напротив. Я повиновалась. Опустилась на жесткое сиденье, выпрямила спину, предательски дрожащие руки спрятала под передник.

Управляющий пристроился на стуле у окна. Я нуждалась в поддержке, поэтому принялась ловить его взгляд, и с удивлением отметила, что на высоком лбу Кассиуса проступили красные пятна.

«Да он нервничает!» – сообразила я.

Господин Дрейкорн несколько мгновений сверлил меня взглядом, который я даже не пыталась выдержать – опустила глаза, внутренне собралась.

Полный неприкрытой неприязни рокочущий голос вывел меня из оцепенения.

– Итак, госпожа Камилла, вы – мой новый секретарь. Признаться, не ожидал. Скажу откровенно – менее подходящую кандидатуру на эту должность сложно представить.

– Почему? – спросила я, со спокойствием, которого не испытывала. Глаза от пола поднять не осмелилась, хоть и понимала, что это малодушие будет истолковано не в мою пользу.

– Ну, это очевидно, – спокойно заметил господин Дрейкорн. – Во-первых, вы не обладаете необходимыми знаниями. Вы бывшая послушница общины Отроков Света, а значит, жили в глуши и не получили достойного образования. Не имели дела с магией. Не знаете языков. У вас нет рекомендаций. Вы ввели господина Ортего в заблуждение и обманом поступили ко мне на службу.

Я бросила укоризненный взгляд на управляющего – зачем все рассказал хозяину? Сам ведь хотел утаить неприглядные подробности. Кассиус виновато опустил голову, но тут же поднял и с вызовом заговорил:

– Джаспер, за месяц она изучила и сделала немало. Ее прошлое не имеет значения. Успехи и старание Камиллы – лучшая рекомендация. В конце концов, мы не нашли никого, кто бы справился с заданием.

– Предположу, что плохо искали, – парировал Дрейкорн и вновь обратился ко мне:

– Во-вторых, вы – юная девушка. Не желаю, чтобы моим секретарем было незрелое, капризное существо с непредсказуемым поведением.

Я вспыхнула от негодования. Вот дубина стоеросовая!

На лице господина Дрейкорна промелькнуло удовлетворение, жесткие губы дернулись, словно гася улыбку. Я поняла, что хозяин был из тех мужчин, которые любят проверять собеседника на прочность, получают удовольствие от стычки в разговоре. Однако продолжил он более мягким тоном – решил пощадить мои чувства.

– Считаю, что женщины плохо пригодны для работы, где нужна собранность и умение выдерживать высокие нагрузки. Моему помощнику придется не только сидеть в кабинете или возиться со старыми книгами. Нужен человек с определенной астрологической метрикой, готовый выполнять поручения не совсем обычного рода. От моего секретаря потребуется физическая сила, бесстрашие, выдержка.

– Прости, Джаспер, – произнес Кассиус не без сарказма, – мне не удалось найти отставного гвардейца или сметливого наемника, который бы родился в день Теней, был на «ты» с магией и горел желанием рыться среди пыльных томов в те дни, когда не нужно воровать книги из склепов по твоему приказу.

Гран-мегист вздохнул.

– Кассиус, зачем ты вообще искал секретаря через объявление в газете? Разве я не просил тебя обратиться в частном порядке к господину Таркону в имперском управлении учета подданных? Он подобрал бы того, кого нужно, в считанные дни.

Управляющий пожал плечами.

– Виноват. Я крепко повздорил со Тарконом в «Трех черепах» за партией в кости. Болван грозился вызвать меня на дуэль. Как я мог после этого просить старого забияку об услуге? К тому же от Таркона могло быть мало толку. Дело оказалось не таким простым. Камиллу послало само провидение. Ведь только Камилла смогла… увидеть.

Господин Дрейкорн не стал спорить. Лицо его приобрело непреклонное выражение.

– Возможно, – согласился теург, – но повторю – не желаю, чтобы госпожа Камилла работала у меня секретарем. Следует найти кого-то более подходящего. Достаточно, чтобы это был сообразительный, образованный малый, не испытывающий страха перед магией. Крепкий, шустрый, готовый на авантюры. Не болтливый. Родившийся в нужный день. В конце концов, в столице живут два миллиона человек. Уверен, долго искать не придется.

Кассиус покачал головой:

– Сомневаюсь.

Я окаменела. Вот и все. Меня вышвыривают на улицу. В глубине души я знала, что рано или поздно это произойдет; может, стоит радоваться такому исходу. Гран-мегист Дрейкорн показался мне резким, тяжелым в общении человеком. Когда он оказывался рядом, под ложечкой начинало тянуть, в груди возникало мутное, тяжелое чувство, кожа на предплечьях покрывалась мурашками. Было бы непросто работать с таким хозяином, находиться подле него каждый день.

Жаль покидать особняк, не разгадав всех тайн; но секреты эти небезопасны, и жизнь моя станет спокойнее, когда я забуду о них.

Я мысленно утешала себя, но на глазах закипели слезы, а в сердце – обида. Чтобы по щеке не пробежала мокрая дорожка, я встала и задрала подбородок; пусть лучше неприветливый лорд-архивариус считает меня гордячкой, чем плаксой.

– Могу идти? Мне нужно собрать вещи.

Не дожидаясь ответа, прошла к двери и взялась за ручку.

Кассиус досадливо прищелкнул языком и нетерпеливо вытянул руку.

– Камилла, прошу, подожди. Стой, говорю. Джаспер, будь благоразумен, – обратился он к теургу. – Камилла работает здесь почти месяц. За это время она привела библиотеку в порядок. Нашла дюжину книг со знаком Филиона. Помогала вести мне дела. Драила коридоры, как последняя поломойка. Тьма побери, она работала, как дюжина слуг.

– Тебя послушать, госпожа Камилла – просто идеал, – сухо ответил господин Дрейкорн. – Между тем во время нашей бурной встречи ночью я успел заметить, что она злостно нарушает важные правила. В библиотеке горел камин – раз. Она вынесла из библиотеки магические книги – два. Она едва не устроила пожар. Она погнула ценнейший древний экспонат – о мою голову, кстати. Тоже ценнейший экспонат в своем роде.

Я невольно покосилась на скулу хозяина. Свежая ссадина – моих рук дело – выглядела нехорошо. Кассиус засмеялся.

– Храбрая девчонка! Разве ты не упоминал, что тебе нужен храбрый секретарь?

– Вернитесь на место, госпожа Камилла, мы еще не закончили. Господин Ортего так яростно выступает в вашу защиту, что я не могу пренебречь его словами. Кассиус, подай книги со знаком Филиона, которые она нашла, – без улыбки потребовал теург.

Я не послушалась приказа, осталась у двери, но выйти уже не спешила. Кассиус встал и за три подхода к книжному шкафу перенес на стол знакомые фолианты. Господин Дрейкорн, не торопясь, брал каждый в руки, открывал на заложенной шнурком странице или форзаце, где был размещен символ, похожий на руну змеи, тщательно ощупывал страницы, обложки, корешки. Закончив, вновь посмотрел на меня черными, злыми глазами.

– Садитесь же, госпожа Камилла.

Со вздохом я подошла к столу и села.

– Да, это те самые книги, – вынес вердикт господин Дрейкорн, – госпожа Камилла действительно видит знак Филиона. Будь по-твоему, Кассиус. Время поджимает, поэтому поступим так. Вы, госпожа Камилла, остаетесь в этом доме, пока не найду замену. Продолжите работать, как и раньше. Условия оплаты остаются прежними. Согласны?

– Нет, – выпалила я и закусила губу. Такого ответа господин Дрейкорн не ожидал, посмотрел на меня так, что стало страшно.

– Отчего же не согласны? – вкрадчиво спросил он.

– Я хочу знать, зачем вам нужен секретарь, родившейся в день Теней. Почему из всех кандидатов подошла только я? Среди них были образованные, умные люди. Я хочу знать, что именно делаю. Что означает этот знак? Что это за книги?

Я замолчала и перевела дух. Господин Дрейкорн в изумлении откинулся на стуле и скрестил руки на широкой груди.

– Вы не вправе требовать ответы на эти вопросы.

– Тогда я ухожу, – я вновь принялась подниматься со стула, нервничала, спешила; нога запуталась в юбке и я была вынуждена сесть опять. Злясь на себя, я неловко потянула ткань, освобождая ногу. На душе было прескверно.

– Целый месяц вы проработали спокойно и не спешили развеять свое неведение, – заметил господин Дрейкорн.

– Теперь я не чувствую себя в безопасности, – выпалила я. – Слышала, демоны требуют приносить в жертву людей, родившихся под определенным знаком – уж не для этого ли вам понадобился особенный секретарь?

– Камилла! – возмущенно воскликнул Кассиус. – Что за чушь!

– Дурацкие предрассудки, которыми ее напичкали в общине, – ответил за меня господин Дрейкорн.

Я опять собралась встать и уйти – с меня было довольно – но теург властным движением руки приказал оставаться на месте.

– Немедленно сядьте, тьма вас побери! Вы так стремитесь выскочить в коридор, словно за вами черти гонятся. Как же вы собирались работать секретарем, если обижаетесь на каждую резкость своего хозяина? В вашем положении не пристало показывать гордость, госпожа Камилла. Гордость не накормит и не даст кров.

После резкой отповеди господин Дрейкорн обратился к управляющему:

– Кассиус, она подписала особое соглашение?

– Разумеется, Джаспер.

– Рад, что хотя бы это ты не забыл. Конечно, оно не дает полной гарантии, ну да ладно. И верно, никакой особой тайны здесь нет… я расскажу вам, госпожа Камилла, что за работу вы выполняете. Филион Кастор – вам знакомо это имя?

– Конечно. Первый теург-механик, создатель Небесных Часов.

– Когда-то он жил в этом доме и владел огромной коллекцией книг. В девятом году Эры Магии был казнен по приказу императора. Спустя два столетия мой покойный отец, лорд-архивариус Клаудиус Дрейкорн сумел выяснить, что некоторые книги Кастора скрывают в себе кое-что важное… то, что наш император и канцлер очень хотят получить. Отцу и мне поручили найти эти книги. Часть коллекции за столетия была утрачена. Но большинство книг Кастора удалось отыскать. Я лично потратил на это уйму времени и средств. Но узнать, какие из них скрывают секрет, непросто. Кастор, талантливый теург, астролог и адепт ныне запрещенной природной магии, пометил нужные книги особым символом. Проблема в том, что этот символ невидим. Придворный астролог предположил, что знак Филиона Кастора является людям, родившимся под тем же знаком, что и сам Кастор – 31 числа месяца Тумана високосного года. Астрологи называют его днем Теней. Но все оказалось сложнее. По какой-то причине из почти полусотни найденных людей с подходящей астрологической метрикой символ Филиона сумели увидеть только вы.

Господин Дрейкорн замолчал и принялся в задумчивости постукивать длинными пальцами по столу. Кассиус пояснил:

– Господин Торнус, придворный астролог – ты с ним встречалась, Камилла, – сначала предположил, что астрологическая метрика подходящего человека должна в мельчайших деталях совпадать с метрикой Филиона Кастора – вплоть до секунды и места рождения. Он оказался неправ. Кастор родился здесь, в столице, а ты родом из Олхейма.

– Нет, – ошеломленно ответила я, – я родилась в Аэдисе. Отец привез меня в общину, когда мне исполнилось полгода.

– Вот как? – отозвался господин Дрейкорн. – Выходит, нам некуда деваться. Пока вы – единственный подходящий человек.

Я поежилась.

– Ваш рассказ вызывает больше вопросов, чем дает ответов, – пробормотала я.

– Но вы удовлетворены? Видите, я не собираюсь тащить вас на жертвенный алтарь.

– Что именно скрывают книги? – осмелела я.

Теург усмехнулся.

– Сейчас увидите. Кассиус, будь добр, передай нож.

Я с опаской наблюдала, как управляющий достал из ящика тонкий нож для бумаги и передал хозяину.

Теург придвинул к себе старинную потрепанную книгу – «Начальные основания травознатства и траволечения», ту самую, где я обнаружила первый символ Филиона Кастора. Открыл на странице с символом, несколько раз нежно провел длинными пальцами по бумаге, словно лаская. Я зачарованно наблюдала. Затем взял нож, осторожно подцепил кончиком срез страницы, повел лезвие вниз, потянул край бумаги. Раздался шуршащий звук – страница распалась на два слоя и оказалась, что внутри спрятан еще один лист – тонкий, почти прозрачный. Господин Дрейкорн осторожно вынул его, положил на стол, разгладил и удовлетворенно хмыкнул. Поразительно! Страницы были склеены так безупречно, что даже в голову прийти не могло, что они скрывают что-то еще. Я листала книгу, переворачивала страницы, но ничего не заметила – все они казались одинаковой толщины, без уплотнений и выпуклостей.

– Что это такое? – спросила я, замирая от любопытства.

Господин Дрейкорн положил таинственный лист бумаги передо мной.

– Посмотрите.

Я осторожно взяла лист в руки. Господин Дрейкорн поднялся из-за стола, встал у меня за спиной и наклонился.

Он оказался так близко, что мне стало не по себе. По спине пробежали мурашки. Я слышала его дыхание и почувствовала пряный, терпкий аромат муската, гвоздики и кардамона.

– Расскажите, Камилла, что вы видите, – потребовал мой хозяин.

– Это лист очень старой бумаги, – осторожно начала я, – похоже на страницу, вырванную из какой-то рукописной книги или дневника. Текст на староимперском. Почерк нечеткий, я с трудом могу разобрать слова. Вижу символы, какие-то знаки… наверное, магические.

– Можете переписать текст?

– Попробую… я пока не очень хорошо пишу на староимперском.

Голос дрогнул, когда я признавалась в своем невежестве, но господин Дрейкорн ничего на это не сказал.

– Садитесь за стол.

Я села на место, которое до этого занимал хозяин, взяла самописное перо и чистый лист и принялась за работу. Получалось плохо, я сильно нервничала, потому что господин Дрейкорн опять встал рядом, положил левую руку на спинку моего стула, а правой оперся на стол – навис, как утес.

Староимперская вязь приводила в отчаяние своей вычурностью, я постоянно путалась в буквах. Стоило допустить ошибку в слове, как господин Дрейкорн с неодобрением хмыкнул. Перо в руке задрожало и посадило кляксу.

Он стоял у меня над душой все мучительно долгое время, пока я сражалась с текстом. Кое-как закончила, торопливо поднялась и чуть не ударилась макушкой о квадратный подбородок хозяина. Господин Дрейкорн едва успел разогнуться и сделать шаг назад.

– Хорошо, – произнес он недовольно, – ваши успехи в староимперском не впечатляют. Но пока придется довольствоваться и этим. Думаю, вы уже поняли, Камилла, что для нас с Кассиусом эта страница абсолютно пустая. Текст на ней видите только вы. Страница зачарована тем же способом, что и символ на книгах.

– Это рукопись Филиона Кастора?

– Нет, человека, которому он преданно служил в юные годы и чей секрет поклялся охранять любыми средствами. Это дневник инквизитора Аурелиуса.

Имя показалось мне знакомым.

– В учебниках историиинквизитору Аурелиусу отведен один короткий абзац. Это несправедливо, ведь заключить Пакты с демонами удалось благодаря этому фанатику и безумцу. Именно он привел в наш мир магию. Вы хотите знать, как это произошло?

Я хотела.

– Тогда устраивайтесь поудобнее. Рассказ будет долгим.

Господин Дрейкорн указал на диван у стены. Сам расположился на нем вольготно, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди, и обратился к управляющему:

– Прошу, Кассиус, поведай госпоже Камилле полную историю. У тебя язык подвешен нужным концом.

Управляющий покорно кивнул: встал, потянулся, и непринужденно устроился прямо на краю стола.

Повинуясь жесту хозяина, я села на диван – подальше от господина Дрейкорна. Знаю, выглядело невежливо, но мне было все равно. Приготовилась слушать.

Кассиус вздохнул, поклонился, картинно развел руки и торжественно произнес:

– Ну что ж, почтенная публика, и ты, Камилла, представляю вашему вниманию историю чокнутого инквизитора Аурелиуса и пройдохи Филиона Кастора, прозванного Небесным механиком. Также вы узнаете, какую роль в их судьбе сыграли император Тебальт «Первопроходец» и три демона-архонта – Арбатель, Барензар и Валефар.

В 1601 году старой эпохи – ее называют Домагической – во главе имперской церкви стоял великий инквизитор Аурелиус. Полагаю, даже в вашей убогой общинной школе вам рассказывали, что в те времена чернокнижникам и колдунам Аквилийской империи жилось нелегко. Их преследовали, устраивали публичные аутодафе, топили, четвертовали, сжигали на кострах.

Великий инквизитор Аурелиус отличался особым рвением. День и ночь отряды его верных помощников-вигилантов в черных плащах и масках, изображающих львиные морды, рыскали по всем уголкам империи в поисках еретиков и пособников врага Света. Стоило вигилантампоказаться на улице, она пустела – горожане в ужасе разбегались. Если человека обвиняли в ереси, спасения не было. Мужчины, женщины, старики и даже дети отправлялись в застенки инквизиции.

Портрета Аурелиуса не сохранилось, но книги описывают его как высокого, неимоверного худого мужчины с горящим взглядом. Из-за болезни он потерял все волосы и зубы, и поэтому говорил, почти не размыкая губ. Голос его звучал страшно, как из преисподней. Иначе говоря, он выглядел как порождение ада, борьбе с которым посвятил свою жизнь.

Правой рукой инквизитора был молодой церковник Филион Кастор.

Когда-то он служил подмастерьем у талантливого часовщика, который делал удивительных механических кукол – они умели двигаться, танцевать. Часовщика обвинили в том, что он оживляет свои творения при помощи магии, и отправили на костер. Донес на него собственный ученик – Филион Кастор.

Инквизитор Аурелиус оценил заслугу юноши и принял участие в его судьбе; со временем бойкий бывший подмастерье часовщика стал первым вигилантом церкви Благого Света и доверенным лицом великого инквизитора.

Аурелиус считал Кастора столь полезным, что посвятил в свою тайну.

Много лет Аурелиус страдал от мучительной болезни, которая медленно сводила его в могилу. Покинуть земную юдоль и соединиться с Благим Светом инквизитор не желал; он отчаянно искал спасения от своего недуга. Помочь ему не смог ни один целитель. Тогда инквизитор принялся изучать запретные науки и постигать темные знания, которые поклялся искоренять. Жажда жизни оказалась сильнее чувства долга.

Инквизитор лично допрашивал всех магов, изучал изъятые у своих жертв черные гримуары. Он поставил цель – заключить сделку с демоном, принести ему любую жертву в обмен на свою жизнь.

Чернокнижники Аэдиса испокон веков селилсь на трех улочках столицы, которые жители столицы прозвали кварталом Магов. Самым знаменитым в квартале был особняк «Дом-у-Древа», принадлежащий семье Альдо Торквинуса.

Торквинусы – древняя династия магов. Глава династии состоял на службе при дворе и потому находился под особым покровительством. Он давал советы императору Тебальту, читая и истолковывая знаки природы и расположения звезд. Заступничество императора не спасло Торквинуса – вместе со всей семьей Торквинуса отправили в каземат.

Опустевший «Дом-у-Древа» занял инквизитор Аурелиус. Со своим помощником он каждую ночь совершал темные ритуалы в особой комнате в подвале.

Я вздрогнула – мне было ясно, о какой комнате идет речь.

– И вот, случилось чудо. На призыв Аурелиуса ответили потусторонние сущности. Они назвались Арбателем и Барензаром, демонами-архонтами бесплотного царства. Демоны предложили Аурелиусу сделку.

Демоны незримы, не имеют физической формы в нашем мире. Бесплотное существование тяготит их. Один из демонов пожелал занять тело Аурелиуса – как жидкость заполняет глиняный сосуд, как соки заполняют ствол иссохшего дерева. Демоны обещали, что инквизитор останется хозяином своего тела, получит жизнь и небывалое могущество. Назвали они и цену сделки – триста человеческих жизней, принесенных в жертву в назначенный час и день. Аурелиус использовал знания, которые получил от погубленных им чернокнижников и создал ритуал Слияния.

Чтобы собрать назначенную жертву, инквизитор воспользовался своим положением. Он повелел хватать всех, кто мог хоть в малейшей мере быть заподозрен в ереси. Церковные казематы оказались набиты до отказа.

Инквизитор объявил, что в первый день месяца Мистерий 1601 года состоится небывалое по масштабу аутодафе.Триста чернокнижников будут преданы очищающему огню на площади у Драконового моста через Киенну.

Это событие вошло в историю под названием «Ночь углей». Под видом религиозной церемонии Аурелиус принес страшную жертву демонам Арбателю и Барензару.

На закате вигилантыпровели по улицам Аэдиса триста чернокнижников – среди них был Альдо Торквинус, бывший владелец этого дома. Осужденных обрядили в длинные белые одеяния из грубого полотна, обрили волосы, на головы надели мешки, на шеи – веревки в знак покаяния и отречения от черной магии.

Затем их сожгли на кострах инквизиции во славу Благого Света, а на деле – в оплату договора с демонами.

Жители столицы содрогнулись от неслыханной жестокости, которой им пришлось стать свидетелями; но куда страшнее были события, которые произошли потом.

На следующий день после масштабной казни и проведенного втайне ритуала Слияния – который состоялся здесь, в этом самом доме – Аурелиус предстал перед вигилантами в новой ипостаси: демон в теле человека. Облик его был ужасен. Записи очевидцев утверждают, что кожа его стала ослепительно белой и прозрачной, испещренной кровоточащими шрамами; он говорил разными голосами, на нескольких языках; не шел, а парил над землей. Время от времени тело его содрогалось в ужасных корчах, и тогда Аурелиус издавал душераздирающие стоны.

Обряд Слияния прошел совсем не так, как предполагалось. Видишь ли, Камилла, как стало известно, тела большинства людей плохо приспособлены к тому, чтобы вместить потустороннюю сущность.

Представь, что ты нальешь раскаленную лаву в тонкостенный сосуд из необожжённой глины. Он потрескается и развалится на куски. То же самое и происходит с обычным человеком, который решает соединиться с демоном. Правда, есть люди, которые… ну да ладно, об этом потом.

Кассиус метнул неловкий взгляд на господина Дрейкорна, на мгновение осекся, затем продолжил:

– Когда попытались схватить инквизитора, оказалось, что занявший его тело демон Арбатель не так уж бессилен: стражники превратились в кровавые лохмотья раньше, чем смогли до него дотронуться. Аурелиус прошел по императорскому дворцу и появился на улицах Аэдиса, сея панику и разрушения. Погибло более тысячи человек, которым не повезло выйти в тот день на улицу. Затем он пропал бесследно, и о дальнейшей его судьбе по сей день неизвестно ничего. Скорее всего, он сгинул, рассыпался в прах, как все те одержимые, о которых сейчас пишут в газетах.

Я охватила себя руками, как в ознобе. Рассказ Кассиуса меня напугал. Покосилась на господинаДрейкорна – оказалось, все это время он внимательно наблюдал за мной черными недобрыми глазами. Я поспешно отвернулась.

– Что же случилось дальше? – поинтересовалась я внезапно охрипшим голосом.

– Последствия этой истории были совсем не такими, как можно предположить. Император Тебальт получил неоспоримые доказательства, что магия – это не обман, не шарлатанство и не предрассудки; демоны реальны, их можно призвать и заставить служить. Император отыскал нескольких чудом спасшихся от инквизиции чернокнижников и повелел провести расследование, чтобы повторить ритуал вызова. Им это удалось. Немалую роль сыграл Филион Кастор, который отрекся от своего наставника и рьяно взялся помогать императору.

Несколько лет спустя император Тебальт заключил Первый Пакт с демоном-архонтом Валефаром.

Наступила Эпоха Магии. Филион Кастор стал первым теургом-механиком при дворе, создал Небесные Часы, заслужил почет и славу.

Демоны стали являться на ритуалы вызова и заключать сделки с людьми.

Бесплотный мир демонов окутан тайной. Потусторонние сущности не любят делиться знаниями. Известно,что когда-то они имели свой материальный мир, но утратили его миллионы лет назад. Среди демонов существует жесткая иерархия легионов, во главе которых когда-то стояли три демона-архонта: Арбатель, Барензар и Валефар.

Демонам не чужды зависть, распри и соперничество.

Арбателя и Барензара называют демонами-ренегатами: они заключили сделку с Аурелиусом без согласия третьего архонта, Валефара. Он счел это предательством.

Валефар поведал теургам, что желает отыскать демонов-ренегатов; но после того, как один из них попытался занять тело инквизитора, об Арбателе и Барензаре не слышали ни в мире демонов, ни в мире людей. Они не откликались на ритуалы вызова и не являли свое присутствие никому.

Императора Тебальта заинтересовала возможность обрести неслыханное могущество, проведя ритуал Слияния с демоном, как попытался сделать инквизитор Аурелиус. Что, если ритуал возможно повторить и добиться успеха? – подумал он.

Императору донесли, что у Филиона Кастора остался дневник его старого хозяина, инквизитора Аурелуса, в котором, предположительно, описан подлинный ритуал Слияния.

Император пожелал получить дневник, но отдать его Кастор отказался. Тогда Кастора заключили под стражу в собственном доме. Целый год он провел здесь, взаперти, в компании имперских вигилантов, не имея возможности выйти наружу. В «Доме-у-Древа» не раз проводили обыски, но дневник найти не удалось.

В девятом году Эры Магии Кастора казнили. Избрали для него новый, невиданный вид казни, который – вот ирония! – придумал и разработал сам Кастор и его демоны. Историю с дневником сочли выдумкой и постепенно забыли.

И вот, спустя двести лет, лорд-архивариус Клаудиус Дрейкорн сумел отыскать в императорском архиве заметки, начертанные рукой Филиона Кастора. Из них следовало, что Филион Кастор придумал хитрый способ спрятать дневник Аурелиуса. Он разобрал его на страницы и сокрыл их в собственных книгах – каким образом, ты уже видела. Он использовал запретную природную магию – не демоническую – чтобы сделать рукопись невидимой и пометить книги символом, который виден лишь тебе, Камилла. Старому лорду-архивариусу удалось найти несколько страниц из старинной книги с рассуждениями об общей природе демонической магии: на половине страниц есть пометки Филиона Кастора, на остальных нет. Он пишет, что его пометки на оставшихся страницах – точно такие же, что видны всем – откроются лишь «звездному двойнику небесного механика». Так придворный астролог и предположил, что следует искать человека с подходящей астрологической метрикой, и оказался прав. Ты единственная увидела скрытую рукопись Кастора во время испытания.

Нынешний император Антеон Второй – Свет, храни его! – и канцлер Моркант очень заинтересованы в том, чтобы получить эти записи.

Видишь ли, Камилла, на протяжении двух столетий теурги не прекращают попытки повторить обряд Слияния. Не проходит и недели, чтобы какой-нибудь чернокнижник-отщепенец не рискнул обрести бескрайнее могущество таким путем. Хватает и демонов-ренегатов, готовых пойти на такую сделку. Пока их попытки не увенчались успехом.

Несчастных ждет плачевный конец; полагаю, ты читала в газетах об одержимых. Никто не получает силы, которую удалось обрести инквизитору Аурелиусу; одержимые гибнут в течение нескольких часов в ужасных муках и корчах. Рассыпаются в прах, как сосуды из обожженной глины, в которые налили кипящую лаву.

Но есть предположение, что Филион Кастор знал условия, при которых ритуал мог пройти успешно для любого человека. По какой-то причине он утаил их от своего хозяина; может, сам желал обрести демоническую силу. Возможно, ответ отыщется на одной из этих страниц.

– Кошмарная история, – вырвалось у меня.

Господин Дрейкорн пожал плечами:

– Добро пожаловать в мир магии, госпожа Камилла.

– Зачем императору и канцлеру нужен этот ритуал?

– Камилла, только представь, какими возможностями будет обладать человек, получивший силу потустороннего мира! – горячо воскликнул Кассиус. – Не нужно вновь и вновь платить демонам; человек станет им равным. Первым этот путь пройдет самый сильный и одаренный теург – наш император.

– Но разве это будет человек? От него останется только оболочка.

– Вовсе нет. Демонам многого не нужно; обрести плоть, чувства, вот и все. Валефар обещал членам Совета Одиннадцати – верховным теургам Империи – что сознание человека остается прежним. Демоны забрать его не могут. Нет оснований не верить архонту; демоны всегда держат слово и безукоризненно выполняют свою часть сделки.

Дерево, которое наполняют весенние соки, остается деревом; сосуд, наполненный целебной жидкостью, остается сосудом. Нужно только найти способ, чтобы закалить этот сосуд – хрупкое человеческое тело, которое не может выдержать всю мощь потусторонней сущности. Церковь Благого Света учит наполнять душу светом. Современные прогрессивные церковники готовы признать, что магическая мощь демонов и есть тот свет, которые мы должны пустить в себя, чтобы достичь совершенства.

– Звучит, как ересь, – высказалась я откровенно.

– Прости, Камилла, нетебе об этом судить – ты выросла в общине, где люди живут, как отсталые, упертые дикари, и не хотят признавать мощь магического прогресса. Да и что ты смыслишь в магии и природе демонов!

Во время этой теологической дискуссии господин Дрейкорн молчал и со скучающим видом поглядывал на часы над камином.

Кассиус слез со стола.

– Если я тебе больше не нужен, Джаспер, пойду займусь своими делами. Камилла, я безумно рад, что Джаспер одумался, и ты остаешься в этом доме.

– Временно остается, – сухо поправил господин Дрейкорн. Затем, когда управляющий покинул комнату, обратился ко мне:

– Что теперь скажете, госпожа Камилла? Признаюсь, я не любитель религиозных измышлений и легенд. Император дал мне задание, я его выполняю. Вы готовы помогать или нет? Вижу, история эта вас изрядно смутила. Не бойтесь, вам не придется находиться у меня на службе дольше необходимого. Я крайне заинтересован в том, чтобы найти себе другого помощника, который, подобно вам, сможет видеть символы Кастора, но будет посмышленнее и принесет больше пользы.

– Я остаюсь, господин Дрейкорн, – ответила я с безукоризненной вежливостью, хотя кипела гневом. – Благодарю за оказанное доверие.

Против воли я была заинтересована; тайна дневника инквизитора Аурелиуса напугала меня, но и заворожила. Подумать только, к каким удивительным событиям я окажусь причастна! Настоящее приключение. Да и приятно чувствовать себя избранной, той, которой открываются потаенные знаки и письмена.

Что и говорить, я раздулась от чувства собственной важности, несмотря на то, что господин Дрейкорн не уставал напоминать – видеть меня в должности помощницы он не рад.

Вот уж не гадала, что главным моим достоинством окажется нелепый день, в который я появилась на свет; из-за него на меня косились суеверные обитатели общины, а по-настоящему праздновать день рождения я могла лишь раз в семь лет.

Что касается неприятного хозяина – привыкну. Все равно служить ему куда лучше, чем прозябать в общине Олхейма или помирать на окраинах Аэдиса от голода.