Глава 5

Утро выдалось на редкость солнечным. Ограда особняка на Ренси-ро блестела позолоченными пиками, окна отражали яркий свет, а медная дверная ручка сияла так сильно, что слепила глаза.

Я собралась с духом и нажала на кнопку звонка. Тот бодро затрезвонил, разносясь по дому звонкой трелью, и уже через пару минут дверь бесшумно открылась.

— Доброе утро, нера Грей, — встретил меня неизменно невозмутимый Картер.

Я поздоровалась, эрх забрал мою накидку и направился к гардеробной.

— Нер Картер! — Окликнула я его.

— Да, нера Грей?

— Лорд Хаксли… Он пришел в себя?

— Да, с милордом все хорошо, — ответил дворецкий и открыл неприметную дверцу.

— А он… Он не говорил, что хочет меня видеть?

Я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Нет, нера Грей.

Картер повесил накидку на плечики и закрыл гардеробную.

— Что-то еще, нера Грей?

Под внимательным взглядом я смутилась и качнула головой.

— Нет, ничего. Пойду работать.

— Хорошего дня, нера Грей, — невозмутимо пожелал дворецкий, и мне не оставалось ничего другого, как отправиться в библиотеку.

Я шла по коридору, но ноги сами тянули назад, к кабинету лорда Хаксли. А в душе боролись страх и надежда. Утром все выглядит по-другому. Я и сама с трудом верила, что все случившееся — правда. И если бы не яркие картинки, всплывающие перед глазами, решила бы, что мне все приснилось. Но как быть с магом? Что, если лорд Хаксли уже жалеет, что поддался эмоциям? Возможно, даже ненавидит за то, что я видела его слабость. Или презирает…

От этой мысли стало совсем плохо.

— Ну наконец-то! Дилли, ты чего так долго? — Услышала голос ворчуна, когда вошла в библиотеку.

— Доброе утро, Дилли! — Завопила книжка-малышка и едва не упала с полки.

— Осторожно! — Я подхватила торопыгу и заставила себя улыбнуться, здороваясь с остальными.

— Дилли, а ты уже знаешь? Знаешь, да? С хозяином все хорошо, проклятие исчезло! — Торопливо глотая слова, выкрикнула книжка-малышка и подпрыгнула у меня в руках. — Видишь, получилось! Герхард сегодня в кабинете был, его туда Картер забирал, так он, то есть, Герхард, говорит, что не почувствовал на хозяине никаких посторонних заклятий. Значит, все получилось! Правда, лорд Хаксли об этом пока не догадывается, но ведь ты же ему скажешь, да? И вы с ним теперь… Герхрад, ты чего? — Возмущенно пропищала она.

— Кхм-кхм, — громко кашлянул «специалист по проклятиям» и недовольно хлопнул обложкой.

— Дилли, ты нам расскажешь, как все прошло? — Не унималась малышка. — Хозяин уже признался тебе в любви? А слова? Что он говорил? Ах, наверное, это было так романтично! Обожаю романтику! Все эти вздохи, и взгляды, полные огня, и поцелуи…

Книжка снова подпрыгнула в моих ладонях и затрепетала страницами.

— Леонилла, прекрати, — одернула ее книжная дама. — Ты смущаешь нашу хранительницу.

Она выступила из ровного ряда книг и озабоченно спросила:

— Дилли, с тобой ведь все хорошо? Что-то ты какая-то бледная.

— Я в порядке, правда, — ответила сразу всем и добавила: — Давайте уже приступим к работе.

Вот только не успела я положить сумку и достать нарукавники, как дверь библиотеки бесшумно распахнулась, и на пороге возник Картер.

— Нера Грей, лорд Хаксли просит вас к себе, — ровно произнес он.

Я вздрогнула. Задохнулась. Стиснула руки и тут же постаралась успокоиться. Я ведь сама хотела увидеть мага? Ну вот, мое желание исполнилось. Пресветлые рукописи! Что он мне скажет? Как посмотрит? А как я буду смотреть ему в глаза, зная, что между нами было?

— Нера Грей?

— Да, я уже иду, нер Картер.

Расстояние до кабинета оказалось слишком коротким. Я толком не успела продумать, как себя вести, а уже оказалась перед столом мага. Точнее, перед знакомой спиной.

— Ну вот и наша леди хранительница, — раздался откуда-то знакомый голос, и я, оглянувшись, заметила сидящего в кресле лорда Уэсли. — Как ваше самочувствие? Все в порядке? — Заботливо спросил он, но ответить я не успела.

Лорд Хаксли развернулся вместе с креслом и посмотрел мне в глаза. Внимательно, спокойно и… холодно. В его взгляде не оказалось и намека на вчерашнюю страсть. Как будто ничего и не было. Как будто мне все просто приснилось.

— Нера Грей, надеюсь, вы вчера не пострадали? — Спросил маг.

Вежливо спросил. Равнодушно. И по лицу прошелся внимательно так, въедливо. Сердце в груди тоненько заныло.

— Благодарю, со мной все в порядке, — ответила непослушными губами, изо всех сил сдерживая эмоции.

— Что ж, хорошо, — кивнул маг и сложил пальцы домиком. — В таком случае, у меня будет к вам несколько вопросов, — добавил он и посмотрел так, будто хотел прочитать мои мысли.

— Да?

Руки мешали. Я не знала, куда их деть, и в итоге убрала за спину.

— Расскажите, что произошло, после того, как мы шагнули в портал? — Вроде бы спокойно спросил лорд Хаксли, но в его глазах блеснула острая сталь.

Она буквально резанула меня по сердцу своим недоверием и подозрительностью.

— Но ведь вы тоже там были.

Я растерялась. Это что, какая-то проверка?

— Нера Грей, успокойтесь, никто вас ни в чем не подозревает, — вмешался лорд Уэсли. — Мы всего лишь хотим понять, что случилось во дворце.

— А разве вы…

Я не договорила, вглядываясь в напряженное лицо мага. Что значит, не подозревают? В чем не подозревают?

— Ваш начальник, к сожалению, ничего не помнит, — пояснил мне лорд Уэсли.

Я с трудом сдержала удивленный вздох. Пресветлые рукописи! Как же так? Выходит, маг забыл, что между нами было?

— Это что, какая-то магия? — Прошептала, глядя в холодные темные глаза.

Сейчас в них не было даже искры того огня, что сжигал нас обоих прошлой ночью.

— Я жду, нера Грей, — не выпуская меня из-под ледяного прицела, повторил лорд Хаксли.

И мне пришлось снова рассказывать ту, облегченную версию произошедшего, что я уже озвучила вчера лорду Уэсли.

Мужчины слушали молча. Только однажды, когда я упомянула о том, как лорд Хаксли растворился в воздухе и исчез, они коротко переглянулись, и мой начальник едва заметно нахмурился.

— Значит, перед этим не было ничего необычного? — Переспросил лорд Хаксли, впиваясь в меня еще более цепким взглядом.

— Нет.

Для убедительности я даже головой помотала. Ну не могла я сказать правду!

В любом случае, проклятие снято, лорду Хаксли больше не о чем беспокоиться, а я… Я как-нибудь переживу. Главное, что есть работа, а все, что было вчера ночью… Я забуду. Вернее, постараюсь забыть.

— Что ж, нера Грей, можете идти, — задумчиво произнес лорд Хаксли и потянулся к вазочке с засахаренным миндалем.

Я уже успела узнать, что гирхская сладость арави была любимым лакомством моего начальника. И поглощал он его в таких количествах, что у любого другого это уже вызвало бы проблемы со здоровьем. А магу хоть бы что.

Я старательно гнала от себя грустные мысли, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что было. Получалось из рук вон плохо. Один взгляд на лорда Хаксли — и перед глазами мелькают картинки нашей близости, а сердце горит огнем, вспоминая хриплое «моя!» и протяжный рык.

— Идите, нера Грей, — повторил лорд Хаксли, снова потянувшись к вазочке.

— Да, и если что-то вспомните, — с намеком добавил лорд Уэсли, — не смущайтесь, говорите.

— Хорошо, — пообещала я и пошла к выходу, стараясь держать спину ровно и не торопиться.

И только оказавшись за дверью, громко выдохнула, потерла вспотевшие ладони, и в ту же секунду наткнулась на задумчивый взгляд дворецкого.

— Все в порядке, нера Грей? — Спросил эрх, и ноздри его приплюснутого носа как-то странно шевельнулись.

Я молча кивнула и двинулась к библиотеке, еще не понимая до конца, что чувствую, но уже зная, что работать в особняке лорда Хаксли будет теперь в разы сложнее.

Рональд Хаксли

— Лжет? — Посмотрел на Бриана, едва за помощницей захлопнулась дверь.

— Недоговаривает, — ответил друг, задумчиво покрутив на пальце родовой перстень. Камень в нем служил для определения истины, и сейчас он изменил цвет с красного на бордовый. — Определенно недоговаривает. Что-то произошло там, в этой ловушке. Но почему юная нера молчит?

Уэсли закурил и закинул ногу на ногу, наблюдая за колечками дыма.

Что ж, значит, не показалось. Девочка действительно что-то скрывает. Но что? Я потер виски, вновь пытаясь вспомнить прошлую ночь, но все воспоминания обрывались на том, как мы с Грей вышли из зала. В груди опять появилась тупая боль. И откуда взялась? И не поймешь, то ли проклятие виновато, то ли неудачный перенос. Может, Ривен что-то напутал с заклинанием, когда создавал защитный артефакт? «Он сработает только в том в случае, если вы окажетесь на пороге смерти», — вспомнились слова старого мага. И ведь сработал. Правда, вытянул из меня последние силы. Понять бы еще, что такого смертельного произошло в ловушке? Кстати, и родовой кулон куда-то исчез. Сколько себя помнил, никогда с ним не расставался. А сейчас словно потерял привычную часть себя, так его не хватало.

— Думаешь, девушка все-таки причастна к покушениям?

Рука сама потянулась к вазочке с миндалем, но та оказалась пуста. Шасс! Неужели все съел?

Я посмотрел на друга, и тот понимающе усмехнулся. Ну да, уж он-то хорошо знал мою любовь к гирхскому арави. Как и то, что именно сладкое сдерживало действие большинства проклятий.

— Бриан?

— Сложно сказать, — посерьезнев, ответил Уэсли. — Но уж слишком вовремя она появилась, ты не находишь?

Бриан отставил руку с сигаретой и замер взглядом на струйке дыма, поплывшей по кабинету. Сейчас, без привычной маски светского повесы, Уэсли выглядел другим. Я уже и забыл, каким он может быть: собранным, жестким, с опасным взглядом стальных глаз и неуловимой грацией готового к нападению хищника. Такому Уэсли ничего не стоило уничтожить самого сильного противника, или найти недостающее звено в цепи происходящих событий. Вот только почему-то не хотелось, чтобы недостающим звеном оказалась Грей. Что-то щемило внутри. И в душе такая маята поднималась, хоть вой. Хотелось остановиться, закрыть тему, не докапываться до истины. И это лишь подтверждало необычность проклятия.

— И потом, ты же сам говоришь, что проклятие сработало как раз тогда, когда ты отвлекся на юную неру, — продолжил Бриан. — А что, если так и было задумано?

— Не сходится. В твою схему не вписывается Вайолет.

Я незаметно потер ребра, пытаясь унять ноющую боль. Утром я рассказал Уэсли о проклятии, и тот с азартом принялся «рыть землю». А я, вроде, и понимал, что его рассуждения имеют под собой почву, но почему-то не мог заставить себя подозревать Грей.

— Отчего же? — Хмыкнул друг. — Очень даже вписывается. Всем известно, как старательно ты избегаешь брака. Вот Прэскотт и разыграл многоходовку, скрыв за ней истинные мотивы. Сам посуди. Что мы имеем? — Бриан принялся загибать пальцы. — Письмо, попавшее в твой дом — раз. Твоя неожиданная рассеянность — два. Отвлекающий маневр в виде девицы, претендующей на роль помощницы — три. И вот что странно. Ты полгода искал подходящего хранителя, но ни один из претендентов не обладал нужным уровнем магии. А тут вдруг просто идеальный вариант. Фактически из ниоткуда.

— Из Гринвилля, — неохотно поправил друга.

— Я и говорю — из ниоткуда, — усмехнулся тот.

Уэсли смотрел на меня хорошо знакомым взглядом взявшей след ищейки.

Хотя, признаться, все, что говорил друг, я и сам уже не раз обдумывал. Вот как пришел в себя, так и начал крутить факты так и эдак. Не давала покоя мысль, что с Грей что-то нечисто. Почему-то именно с ее приходом со мной стали происходить все эти странности. И потом, слишком уж идеальное попадание. Молодая, наивная, застенчивая, старательная… Если Прэскотт задался целью создать легенду для собственного агента, то образ простой провинциалки, приехавшей покорять столицу, выглядел просто идеальным. Я и сам в операциях не раз такое прикрытие для своих использовал.

— Смотри, как складно получилось, — продолжил Бриан, и в его глазах загорелся знакомый азартный огонь. — Появление Вайолет направило твои мысли в нужное русло, и ты ни в чем не заподозрил юную девицу, пришедшую наниматься на работу. И теперь у Прэскотта в твоем доме есть шпион. Тихий, незаметный и внешне абсолютно безвредный.

Уэсли затянулся и уставился на потрескивающие в камине угли.

— Я тебе больше скажу, — хмыкнул он. — Я ведь и сам повелся на безобидную внешность и наивный взгляд твоей помощницы. Но, знаешь, такие, как она — самые опасные. Не успеешь оглянуться, а это эфемерное создание уже с ножом у твоего горла стоит. Помнишь Ринку?

Шасс! Все я помнил. И девчонку, которую спас когда-то от каторги. И благодарность в виде предательства, полученную взамен. И то, как Грей похожа на Ринку своей внешней хрупкостью и огромными доверчивыми глазами. Разве я об этом не думал? Думал. Но почему тогда так тошно? И с какого шасса душа противится вполне логичным выводам? Ведь кто-то же подстроил западню. Одной магии заклинаний для этого недостаточно. Хотя, если допустить, что Грей работает на Прэскотта, то она вполне могла незаметно активировать артефакт, ведь никакой опасности в окружающем пространстве я на тот момент не чувствовал.

— Рон, ты меня слушаешь?

Бриан нахмурился. Сигарета в его руке дымилась, и этот дым оседал на языке едкой горечью.

— Слушаю, — кивнул в ответ.

— И что скажешь?

— Если ты прав, то Грей себя выдаст.

— Будешь ждать?

— Понаблюдаю.

— Что ж, разумно. Только я бы все-таки советовал тебе не затягивать. Позови кого-нибудь из менталистов, пусть прощупают девушку.

— Не уверен, что могу кому-либо доверять.

— А как же Ригл?

Бриан поднялся и принялся расхаживать по кабинету, и у меня от этого мельтешения снова разболелась утихшая было голова.

— Сядь, — поморщившись, кивнул другу на кресло. — Ригл еще не восстановился после заварушки в Орвене.

Перед глазами мелькнуло изможденное лицо старого приятеля. Мертвый взгляд, дрожащие, как у старика, руки, трясущаяся голова. В Орвене, куда мы отправились с тайной миссией, было жарко. Нас ждали. Взяли сразу при въезде в страну. Чудо, что удалось выбраться живыми. Три недели потом магию восстанавливал, а Ригл до сих пор толком не пришел в себя. И крысу, сдавшую нас орвенцам, так и не вычислили.

— Я сам понаблюдаю за своей помощницей, — отогнав тяжелые мысли, сказал другу. — Ну и Картер с нее глаз не спускает, а в его чутье я уверен, оно еще ни разу не подводило.

Сжатая внутри пружина отпустила. Да. Я сам займусь девчонкой. Не стоит привлекать к этому посторонних.

— А с проклятием что?

Уэсли бросил взгляд на часы и нахмурился.

— Торопишься?

— Нет. До встречи с Гервином еще два часа. Так что с проклятием?

— Если верить Хаве, через несколько дней исчезнет. Хотя, странное дело, я стал ощущать его иначе.

Я только сейчас понял, что злость и раздражительность куда-то пропали, вернув привычное хладнокровие и ясность мыслей. Да и жар схлынул. Не пылало больше внутри, не пекло. Не мучило безумной жаждой. И на том месте, где до этого полыхал огненный смерч, теперь горело ровное тихое пламя.

— Уверен?

Бриан затянулся и смял сигарету в пепельнице.

— Не совсем. Пожалуй, надо заглянуть к Хаве еще разок. Пусть посмотрит.

— Поехали, мне все равно в ту сторону, — с готовностью поднявшись, заявил Уэсли. — Хотя, подожди. Навещу-ка я твою помощницу. Тем более что и предлог имеется, — Бриан хитро усмехнулся. — Надеюсь, ты не забыл о нашем пари? Посмотрю на юную неру в деле.

— Нет.

— Нет?

Уэсли уставился на меня с веселым изумлением.

— Да ладно, Рон, не съем я твою хранительницу! — осклабился он, а я с трудом сдержал закипающий внутри гнев и замер.

Выходит, ничего не изменилось? И ровное пламя способно в секунду превратиться в полыхающий пожар?

— У нас мало времени, — заставив себя успокоиться, осадил друга и поднялся. — Не стоит тратить его на всякие мелочи. Поехали.

Бриан хмыкнул, но спорить не стал. Молча вышел вслед за мной из кабинета, так же молча сел в машину, и только насмешливый блеск в глазах выдавал его мысли.

— Рон.

М-да, ненадолго хватило.

— Держи свое мнение при себе, Бриан, — предостерегающе посмотрел на друга и приложил к замку брелок. Рамобиль негромко зарычал и едва заметно качнулся, радуясь поездке.

— Как скажешь, Рон. Как скажешь, — ухмыльнулся Уэсли, вновь натягивая на себя маску скучающего светского бездельника.

Он удобно развалился в кресле, отодвинув его назад, под свой рост, и вытащил из кармана портсигар.

— Хотя, я тебя понимаю. Есть в этой Грей что-то особенное. То ли глаза эти, как у раненого олененка, то ли губы сочные…

— Еще одно слово — и будешь добираться до Гервина пешком.

— Ладно, молчу, — усмехнулся Уэсли, и я завел двигатель.

Секунда — и рамобиль сорвался с места, оставляя позади и особняк, и неудобные вопросы, и занозу по имени Аделина Грей.

Аделина Грей

Я открыла дверь коттеджа и без сил опустилась на низкий стульчик в холле. Перед глазами все поплыло. Все-таки зря я взялась за третий слой матрицы, надо было на втором остановиться. Но ведь так хотелось побыстрее доделать саркофаг для книг и выиграть пари! Мне нужны были гарантии. Очень нужны. Кто знает, что будет дальше? Мало ли, до чего лорд Хаксли додумается? И так уже в чем-то подозревает. А о том, что проклятия больше нет, даже не догадывается. «Дилли, тебе просто нужно было ему все рассказать» — вспомнился совет книжки-малышки. Наивная Леонилла. Как она себе это представляла?

Лорд Хаксли так смотрел… В какой-то момент мне даже показалось, что он хочет меня уволить. Пресветлые рукописи, это было бы ужасно. Нет, мне просто необходимо выиграть пари. Так у меня хоть деньги на оплату долга будут. А то, что переутомилась… Ничего. Вот сейчас отдышусь немного и встану.

Я посидела пару минут, потом сняла шляпку и положила ее на столик. И только тогда поняла, что в доме непривычно тихо. Неужели Дэйв уснул? Но ведь еще и десяти нет.

— Дэйв? — Позвала тихонько, а сердце уже пустилось вскачь, и горло сжало от страха. — Дэйви, ты спишь?

Я вошла в комнату и включила настольную лампу. И даже в приглушенном свете увидела, каким ярким румянцем полыхают щеки лежащего на постели брата.

— Дэйви!

Моя рука коснулась пылающего лба, и ее буквально обожгло жаром.

— Дэйв!

Сердце захлестнуло тревогой. Как же так? Утром ведь все было хорошо! И вообще, в последние дни Дэйв чувствовал себя гораздо лучше. Или я хотела так думать?

— Сейчас, потерпи, я сбегаю за доктором, — с отчаянием прошептала брату и кинулась к двери.

Не помню, как добежала до дома врача, как объясняла его служанке, зачем он мне понадобился, как долго ждала в приемной. И только когда увидела знакомое усатое лицо, стало немного легче.

— Нера Грей, успокойтесь, — негромкий голос доктора звучал приглушенно, а глаза выглядели красными от недосыпа. — Не нужно так волноваться.

Доктор Райли привычно сутулился и казался уставшим. Я знала его почти полгода, но еще ни разу не видела свежим и отдохнувшим. Да и с чего бы? Практика у Райли была большой, пациенты — бедными, и доктор с ног сбивался, мотаясь по вызовам и не слишком много получая за свой труд.

— Расскажите спокойно, что случилось?

В серых, словно выцветших глазах светилась забота. И от этого стало чуточку легче. Все будет хорошо, Райли обязательно поможет.

— Доктор Райли, пожалуйста. Дэйву очень плохо. У него сильный жар, и он не приходит в себя.

— Идемте, — подхватив чемоданчик, кивнул врач, и пошел к выходу.

Два квартала, отделяющие наш дом от коттеджа доктора, показались бесконечными. И я все прибавляла шаг, а под конец уже почти бежала. Надо отдать должное Райли, он не отставал.

И вот передо мной знакомая дверь. Крохотный холл. На полу — пятно света, падающего из открытой комнаты. Я пропустила доктора вперед, вошла следом и кинулась к мечущемуся в бреду Дэйву.

— Дилли, лови! Ну, лови же! — Бормотал он. — Папа, ты видел? Видел, как я кинул мяч?

Я закусила губу, удерживая руки брата.

— Я еще лучше могу! Вот, смотри…

Дэйв хрипло задышал, и его тело сотряс лающий кашель. Сухой, изматывающий, отбирающий последние силы. А после брат затих, и только сип, срывающийся с побледневших губ, нарушал тишину комнаты.

— Ну-ка, подержите, — попросил доктор, отдавая мне свою крылатку.

Он открыл чемоданчик, достал стетоскоп и наклонился над Дэйвом.

Я наблюдала, как Райли хмурится, прикладывая длинную трубку и прислушиваясь к хриплому дыханию Дэйва, как выстукивает что-то пальцами у него на груди и снова слушает, и как медленно убирает стетоскоп и отводит от меня глаза.

— Доктор Райли, что?

Я смотрела на врача и больше всего на свете боялась услышать страшные в своей неотвратимости слова.

— Если мальчик переживет сегодняшнюю ночь, это будет чудом, — тихо ответил доктор. — Слишком ослабленный организм.

— Но мы можем что-то сделать? Какие-то лекарства? Я заплачу, доктор Райли, пожалуйста.

Я вытащила из кармана кошелек и достала деньги. Тут был и аванс, и десять гиров профессора Эббота, и два — оставшиеся от моих сбережений. Руки задрожали, и монеты громко звякнули.

— Уберите, нера Грей.

Мне показалось, что доктор обиделся. Морщины вдоль его щек стали глубже, кустистые седые брови нахмурились, а в светлых глазах застыл укор.

— Они тут не помогут, — добавил Райли и отвел взгляд.

— А что поможет?

Доктор не ответил. Он достал из чемоданчика какой-то порошок, развел его в стакане с водой и протянул мне.

— Доктор Райли!

Я схватила врача за руку.

— Неужели нет никакого средства? Я готова на все, только скажите, что нужно сделать?

В груди пекло, слова сами слетали с губ, а я смотрела на доктора и не хотела верить тому, что читала в его глазах.

— Попробуйте напоить брата, — глухо кашлянув, сказал Райли. — Это немного собьет жар. И смочите полотенце водой с уксусом.

— Для компресса?

— Нужно обтереть мальчика. Это позволит немного унять горячку.

Я сделала все, что сказал врач. Мне так хотелось верить, что это поможет! Я должна была верить.

— Крепитесь, Аделина, — понаблюдав, как я провожу влажным полотном по плечам Дэйва, тихо произнес доктор. Он впервые назвал меня по имени, и это больше всего остального сказало мне о том, что все очень плохо. — Никогда нельзя терять надежду.

— Дэйв не умрет. Он выживет. — Я с силой закусила изнутри щеку, чтобы не разреветься. — Он справится. Мы с ним справимся.

Доктор Райли ничего не ответил. Он нахмурился и тихо защелкнул чемоданчик.

— Я оставлю еще несколько порошков. Давайте их, когда жар начнет усиливаться.

Врач положил на стол пакетики с лекарством и пошел к выходу.

— Доктор Райли, подождите! Сколько я вам должна?

— Не нужно, нера Грей. — Врач покачал головой. — Если бы я действительно мог помочь…

Он не договорил и вышел из комнаты, а я снова вернулась к своему занятию. Намочить полотенце, слегка отжать, протереть горячее тело брата. И повторить все заново. И еще раз. И еще. Влага испарялась с горящей кожи почти сразу, как я проводила по ней полотенцем. Дэйв то затихал, то снова начинал бредить и метаться по постели, а я упорно пыталась сбить жар, с каждым часом все отчетливее понимая, что проигрываю эту битву.

* * *

Ночь прошла. За ней наступило хмурое утро, и я, укрыв брата покрывалом, вышла из дома. До Квадратной площади добралась быстро. А там, собравшись с духом, постучала в тяжелые кованые двери Ордена целителей.

Окошко в одной из створок со скрипом отворилось, и на меня уставилась мятая физиономия с мутными глазами.

— Что надо? — Неприветливо буркнул охранник, почесывая заросшую щетиной щеку и буравя меня неприятным взглядом.

— Пожалуйста, мне очень нужен целитель.

Я с мольбой посмотрела на мужчину.

— Целители всем нужны, — зевнув, ответил охранник и спросил: — Деньги-то у тебя есть?

— Немного. Но я готова отработать! Или подписать договор о долге.

— Какой еще договор? — Скривился охранник. — Что ты несешь, полоумная? Иди отсюда, пока я собак не спустил. Денег нет, а туда же! Совсем голытьба обнаглела.

Он потянул створку, собираясь закрыть окошко, но я успела всунуть руку в узкую щель, и мужчина снова выругался.

— Пусти! — Рыкнул он. — Кому сказал? Иначе руку оторву.

— Пожалуйста! У меня брат умирает!

Я не чувствовала бегущих по щекам слез. И тяжести закрывающейся створки тоже. Только повторяла, что мне нужен целитель, пока охранник отцеплял мои пальцы и ругался благим матом.

— Что здесь происходит?

Голос, раздавшийся из-за спины, заставил меня вздрогнуть и развернуться.

— Ну? — Властно спросил мужчина со значком целителя на груди.

Высокий, красивый, в дорогом синем костюме, он выглядел таким важным и высокомерным, что я ощутила отчаяние. Но отступать не собиралась.

— Лорд-целитель, мой брат… Он очень болен. Пожалуйста, помогите!

На последнем слове голос сорвался. А мужчина осмотрел меня с ног до головы, брезгливо поморщился и отстранил с дороги.

— Кириак, тебе за что платят? Почему тут всякие голодранцы с утра пораньше скандалят?

— Я не скандалю, — неверяще прошептала в ответ и добавила: — Я просто прошу помощи.

— Мне что, полицию вызвать? Иди отсюда! — Грозно произнес мужчина, входя в услужливо распахнутые охранником двери. — Кириак, разберись, — добавил он, и я попятилась.

— Ну? Слышала? Пошла вон, пока собак не спустил, — повторил угрозу охранник, заставив меня отступить.

Единственная надежда, которая поддерживала меня всю ночь, растаяла, и я почувствовала, как на плечи опустилась свинцовая тяжесть. Она все сильнее клонила к земле, давила, лишая сил, душу охватило отчаяние. Мне хотелось громко кричать от несправедливости, но я не могла. Из горла вырывался какой-то неясный сип, перед глазами все расплывалось, а я брела вперед и думала о том, что моему Дэйву больше никто не поможет.

Не знаю, как добралась до дома. В ушах все звучал неприятный голос целителя, и я толком не видела дороги из-за слез, застилающих глаза. Где-то гудели рамобили, гремели колеса пролеток, звенели тележки молочников, но все это проходило мимо меня.

А когда я вошла в комнату и опустилась рядом с кроватью брата, то поняла, что сил не осталось. Ни на то, чтобы верить, ни на то, чтобы надеяться, ни на то, чтобы бороться. И мир показался вдруг таким страшным и жестоким, будто в нем совсем не осталось хороших людей.

Я провела рукой по лбу брата и закусила губу. Порошки, которые оставил доктор Райли, закончились, и у Дэйва снова усилился жар. Брат уже даже не шевелился. Он тихо стонал, временами что-то невнятно шептал, и становился все бледнее.

Часы пробили девять. Потом — десять, одиннадцать, двенадцать. А я снова и снова проводила влажным полотенцем по плечам, груди и ногам Дэйва, умоляя небеса сжалиться и помочь. Веры в людей у меня больше не было. Если уж те, кому сама Мара велела помогать больным и несчастным, спускают на них собак, то чего ждать от остальных?

— Давай, Дэйви, ты должен бороться. Должен, слышишь? — Я вкладывала в свою мольбу все отчаяние, всю боль, что скопилась в душе. — Ты не можешь меня бросить. Скоро я накоплю денег, и мы с тобой обязательно поедем к морю. Помнишь, как ты мечтал увидеть море, Дэйв? — Шептала пересохшими губами, сжав маленькие сухие ладошки брата. — Там так хорошо… Свежий воздух, яркое солнце, тепло. А чайки? Знаешь, как смешно они кричат?

Я говорила, чтобы не замечать хриплого дыхания, и боялась замолчать. Рассказывала о том, как красиво море ранним утром, как ласково набегает на берег тихий прибой, как весело блестит в солнечных лучах прозрачная вода…

Стук в дверь услышала не сразу. Точнее, я его услышала, но не сообразила, что это за звук. И только когда стук стал настойчивее, до меня дошло.

— Подожди, Дэйв, я сейчас, — сказала брату, как будто тот мог меня понять, поднялась со стула и вышла в холл.

Руки дрожали, когда я поворачивала ключ, и открыть дверь получилось не с первого раза. Но вот она, наконец, распахнулась, и я замерла, не понимая, откуда здесь взялся лорд Хаксли. И что он забыл у нас дома?

— Нера Грей, почему вы не на службе? — Спросил маг, окидывая меня требовательным взглядом, от которого не ускользнули ни мои мокрые руки, ни растрепавшиеся волосы, ни закатанные рукава блузки, которую я так и не переодела со вчерашнего дня.

Я открыла рот, собираясь ответить, но не смогла выдавить ни звука.

— Нера Грей?

Густые брови мага сошлись в одну линию. В глазах мелькнула тревога.

— Аделина, что случилось? — Взяв за плечи, напряженно спросил маг, а в следующую секунду тихо выругался и привлек меня к себе. — Шасс, да вы вся дрожите.

— Дэйв…

Я не сумела сдержать всхлип и закусила губу.

— Он…

Внутри все взметнулось отчаянным криком, и я не смогла договорить то страшное, что неотвратимо вгрызалось в мозг с самого рассвета. Мой брат… Мой маленький Дэйви умирает, и никто не может ему помочь…

— Ну-ка.

Лорд Хаксли отстранил меня и шагнул в комнату. Я пошла за ним, с тревогой наблюдая, как маг подошел к Дэйву, приложил руку к его лбу и ненадолго замер.

— Нера Грей, соберите вещи. Свои и мальчика.

— Зачем?

В голове шумело, и я не совсем понимала, чего от меня хочет лорд Хаксли.

— Я вас забираю. Поживете в особняке.

— Но Дэйв не вынесет переезда.

— Об этом можете не волноваться.

Лорд Хаксли достал из кармана малюсенький позолоченный флакон, снял крышку и капнул пару капель на потрескавшиеся губы брата.

— Дорогу он выдержит. Это особое средство, оно ненадолго придаст мальчику сил.

Лорд Хаксли нахмурился, убрал флакон во внутренний карман и открыл крышку переговорника.

— Картер, найди Рейдена. Срочно. Пусть ждет в доме. Аделина, не стойте на месте, собирайтесь, у нас мало времени, — поторопил он меня, и я очнулась.

Кинулась к комоду, достала чистую рубашку и штаны, быстро переодела брата, а потом вытащила из чулана чемодан, с которым мы приехали в Уэбстер, и принялась лихорадочно собирать вещи. Мне не верилось до конца, что это все происходит наяву, но в душе вспыхнула надежда, и она подгоняла меня, заставляя спешить. Маг не отпускал руку Дэйва, положив пальцы на тонкую венку запястья и прощупывая пульс, а я носилась по комнате, собирая самое необходимое. Два платья, костюм, одежда Дэйва, теплый жакет, несессер, белье. В последний момент вспомнила про книги, которые принес профессор Эббот, и тоже сунула их в чемодан.

— Я готова, — захлопнув крышку, отчиталась магу.

Я смотрела на него, и все еще не могла поверить, что лорд Хаксли — именно лорд Хаксли! — оказался тем, кто готов нам помочь.

— Идем.

Маг щелкнул пальцами, чемодан приподнялся над полом и поплыл к двери, а лорд Хаксли подхватил Дэйва на руки и пошел к выходу.

Я кинулась следом и только в последний момент вспомнила, что нужно надеть шляпку. Обернувшись, схватила ее со стола и выскочила из дома.

* * *

Дорога до особняка показалась невероятно долгой. Лорд Хаксли устроил Дэйва на заднем сиденье рамобиля, я придерживала голову брата на коленях и напряженно наблюдала за его дыханием. Оно было сиплым, прерывистым, и каждый раз я боялась, что очередной вдох оборвется.

— Дэйви, держись. Ты только не умирай, — шептала еле слышно, глотая слезы и гладя непослушные вихры. — Пожалуйста, малыш.

Брат терпеть не мог, когда его называли малышом. И мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня своим упрямым взглядом и заявил, что уже давно не маленький. Я бы сейчас все за это отдала! Только бы он пришел в себя.

— Мальчик давно болеет? — Спросил лорд Хаксли, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Почти полгода.

Голос хрипел, как не мой.

— Почему не обращались к врачам?

Лорд Хаксли свернул на Сайлент-стил, и рамобиль утробно зарычал, прибавляя скорость.

— Обращались. Только никто не смог помочь, а на магов-целителей у нас не хватило денег.

Я так устала бояться, что говорила все без утайки. Что уж теперь? Лорд Хаксли сам все видел. И покосившуюся ограду, и обстановку дома, из которого я продала все более-менее ценное, и наши скудные пожитки.

— Почему мне не сказали?

В обращенном на меня взгляде мелькнула какая-то эмоция, которую я не смогла разобрать.

— Вам?

Даже в том состоянии, в котором была, я удивилась вопросу.

— Мне, нера Грей. Неужели это было так сложно?

— Но ведь вы…

Я не договорила.

— Что?

— Нет, простите, ничего. Я просто не думала, что вам будут интересны чьи-то проблемы.

— Понятно.

Лорд Хаксли помрачнел и надолго замолчал.

Так мы и доехали до особняка в тишине, нарушаемой лишь еле слышным сипом Дэйва.

А у ворот Эристон-эра нас уже ждали. Картер, двое слуг и незнакомый нер с чемоданчиком в руках, похожий на доктора. Правда, стоило присмотреться, как я заметила у него на груди знак целителя, и сердце сначала сжалось, а потом наполнилось надеждой и забилось сильно и громко.

— Джеймс, чемодан в багажном отделении. Мальчика разместить в синей гостевой. Неру Грей — в желтой, — выйдя из машины, распорядился лорд Хаксли и посмотрел на незнакомого нера. — Рейден, вы все взяли?

— Да, лорд Хаксли, — ответил тот красивым, каким-то даже бархатным голосом.

— Осторожнее, — осадил маг слугу, поднявшего Дэйва на руки.

Я поддержала голову брата. Тот поморщился и что-то пробормотал.

— Дэйви? — Позвала, в надежде, что брат очнется, но тот лишь снова прошептал что-то об игре в мяч и замолк.

— Не извольте беспокоиться, милорд, — пробормотал слуга, поднимаясь по ступеням и входя в дом. — Я аккуратненько. Он легонький, не весит ничего.

Кто бы знал, как больно мне было от этих слов! Дэйв действительно очень похудел. За несколько месяцев болезни он буквально истаял, и в этом я винила себя. Если бы приносила домой больше денег, брат мог бы лучше питаться. Нет, я старалась. Очень старалась, да только после недавнего кризиса с работой в столице было совсем плохо, и больше пяти гиров мне ни разу не заплатили. Не знаю, какая добрая сила послала мне лорда Хаксли, но он оказался для нас настоящим спасением.

Слуга поднялся по лестнице и свернул в гостевое крыло. Мне еще не доводилось здесь бывать, но сейчас я не замечала ни обстановку коридора, ни комнату, в которую мы вошли, ни слуг, замерших около двери. Дэйва уложили на кровать, доктор долго осматривал его, проводя над ним руками и бормоча какие-то заклинания, а потом разогнулся и взглянул на лорда Хаксли.

— Что скажете, Рейден? — Спросил тот.

— Случай запущенный, понадобится несколько сеансов. Еще не знаю, сколько точно — пять или шесть.

Целитель сдвинул брови и замолчал, будто прислушиваясь к чему-то.

— Сегодня мы ограничимся коротким сеансом, чтобы проверить, как мальчик отреагирует на магию, а завтра займемся им вплотную.

— Хорошо. Приступайте, — кивнул лорд Хаксли.

Рейден достал из чемоданчика небольшой медный кругляш, положил его Дэйву на грудь и замер, произнося неизвестное заклинание. В какой-то миг железка засияла красивым зеленым светом, распространяя его на несколько дюймов вокруг, Дэйв дернулся, но не успела я податься к нему, как он тут же успокоился и задышал ровнее.

Время шло, свет не исчезал, а я напряженно смотрела на брата, замечая, как уходит пугающая бледность, как раскрываются покрасневшие губы, а щеки приобретают свой обычный цвет.

— Для первого раза достаточно, — тихо сказал целитель. — Мальчик проспит пару часов, и ему станет легче. Когда проснется, нужно будет дать вот эту микстуру.

Из недр чемоданчика появилась маленькая бутылка. В темном стекле отразился солнечный луч, и я только сейчас поняла, что комнату заливает яркий свет, падающий из огромных окон. Он струился по натертому до блеска паркету, играл в пятнашки с изображенными на картинах цветами, отражался в позолоченной раме зеркала.

— Дозировка? — Коротко спросил лорд Хаксли.

— Достаточно десертной ложки, — ответил целитель. — На ночь нужно будет дать еще одну.

— Хорошо, — кивнул лорд Хаксли и повернулся ко мне. — Нера Грей, вас разместят в соседней комнате. Ваши вещи уже там. Идите. Вам необходимо отдохнуть.

— Я лучше останусь с братом.

— Это не обсуждается, — отрезал лорд Хаксли. — Джеймс, проводи.

Картер осторожно взял меня за локоть.

— Идемте, нера Грей, — тихо сказал дворецкий.

— Но с Дэйвом точно все будет хорошо?

Я посмотрела на лорда Хаксли. Страх, сжимающий сердце, отступал неохотно. Мне казалось, что если я уйду, Дэйву станет хуже. Или что он очнется и испугается незнакомого места. Или…

— С вашим братом все будет в порядке, — уверенно ответил маг. — Идите.

И его голос прозвучал так, что я поверила. Невозможно было не поверить лорду Хаксли, который говорил таким тоном. Будто он сам распоряжался и жизнью, и смертью.

— Благодарю, лорд Хаксли. Вы…

Я задохнулась, не в силах продолжать. Переход от беспросветного отчаяния до робкой надежды оказался таким стремительным, что я едва могла дышать.

— Идите, нера Грей, — снова повторил лорд Хаксли, и его голос прозвучал непривычно мягко. — И постарайтесь отдохнуть.

— А как же работа? Я могу…

— Хватит пререкаться. К себе. Живо, — скомандовал маг, и я больше не рискнула спорить.

Ни сил не было, ни желания.

Вслед за Картером я вышла из комнаты, с ним же оказалась в соседней, добралась до кровати и мгновенно отключилась.

Рональд Хаксли

Надо уходить. Сколько можно стоять и смотреть на спящую девушку?

Я снова и снова повторял себе это, но так и не двигался с места. Вид сжавшейся в комок фигурки, лежащей на самом краю кровати, будил в душе странное щемящее чувство. Грей была такой маленькой. Такой беззащитной. На нежном лице отчетливо читалась усталость. Под длинными ресницами залегли глубокие тени. Аделина Грей. Кто же ты? Шпионка или просто девочка, которой не повезло попасть в мой дом в самое неподходящее время?

Грей выглядела такой трогательной и юной. И меня тянуло к ней. Тянуло так, что впору было забыть о проклятии и сделать то, чего хотелось больше всего на свете. Забрать. Укрыть ото всех невзгод. Присвоить. Пометить поцелуями каждый дюйм ладного тела. «Проклятие? То ли оно есть, то ли нет, кто знает?» — вспомнился уклончивый ответ нага на мой вопрос. Хава не пожелал ничего объяснять, сказав, что я сам все пойму со временем. «Тот, кто смирит гордыню, получит все ответы. А душа душу отыщет» — невозмутимо изрек он очередную загадку и замолчал, поблескивая непроницаемыми змеиными глазами. И как ни бился, наг не сказал больше ни слова. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Проклятийники не любили прямых ответов на вопросы. И в этом было их главное отличие от нас, боевых магов. А Хава, с которым мы вместе учились в военной академии, был одним из самых несговорчивых и скрытных проклятийников на курсе. Но и самым лучшим. Наверное, поэтому его и терпели, несмотря на несговорчивость и нелюдимый характер.

Я укрыл Аделину пледом и отступил на шаг. Но так и не смог уйти. Внутри до сих пор сидел необъяснимый страх потери, и унять его не получалось. Когда я вернулся от Хавы и узнал, что Грей не пришла на службу… Шасс! Кто бы знал, как меня проняло. Такое в душе поднялось! Подозрения, боль, гнев, волнение — убойная смесь. Не помню, как снова завел рамобиль, как мчался по шумным улицам, обгоняя плетущиеся кареты, и как боялся. Боялся того, что наши с Брианом подозрения оправдаются, что девчонка ускользнет, обведя нас вокруг пальца, уйдет. И сам не мог сказать, что пугало больше — то, что Аделина действительно окажется шпионкой, или то, как я буду без нее обходиться. Понимал одно — где бы она ни спряталась, все равно найду. Верну. Не отпущу. Вот только, когда увидел вышедшую на стук Грей, все забыл. Стоило наткнуться на измученный взгляд огромных глаз, и все безумные мысли разом вылетели из головы. Захотелось прижать к себе, обнять хрупкие плечи, укрыть от всех невзгод. Недавние подозрения показались такими нелепыми, что в тот момент я и сам не мог понять, как до такого додумался. Как там сказал Уэсли? Профдеформация? «После той дряни, что мы повидали и через что прошли, не только всех вокруг — себя подозревать начнешь», — всплыли в памяти горькие слова Бриана. Друг был прав. До недавнего времени я и сам не понимал, насколько очерствел. Казалось, ничего светлого и доброго ни в душе, ни в жизни не осталось. Однако появление Грей что-то изменило в привычном мире. И вроде ничего особенного она не делала. Просто была другой. Чистой. Искренней. Немного наивной. Готовой на все ради близких. Она действительно внешне чем-то походила на Ринку. Только та играла, изображая невинность и наивность, а Грей оказалась настоящей.

Шасс! Что ж так тошно-то? Похоже, проклятие перешло в другую фазу. Поэтому и за грудиной постоянно болит. И душу затапливает непривычной нежностью.

Грей пошевелилась во сне, сбросив плед, и рука сама потянулась, чтобы укрыть помощницу. А потом коснулась волос — опять же, сама. Единый свидетель, я не собирался этого делать. И гладить густые шелковистые пряди тоже не хотел. И наклоняться, чтобы вдохнуть их тонкий аромат…

— Милорд, к вам леди Вайолет Прэскотт.

Тихий голос Джеймса заставил меня отпрянуть от девушки.

— Изволите принять?

— Проводи в гостиную.

Я машинально потер ноющий бок, раздумывая, что могло понадобиться дочурке канцлера. Все не оставляет надежды пробудить во мне чувства? Пришла проверить, не подействовало ли проклятие? Или тут что-то другое?

Я бросил последний взгляд на Грей и пошел к выходу.

— Как мальчик? — Уже за дверью спросил Джеймса.

— Недавно пришел в себя, я дал ему микстуру, и он снова уснул.

— Хорошо. Проследи, чтобы он не оставался один.

— Да, милорд.

— И когда нера Грей проснется, пусть ей принесут обед.

— Да, милорд.

В голосе эрха прозвучало раздумье.

— Джеймс?

Я посмотрел на дворецкого, и тот тихо заметил:

— Милорд, если вы позволите, я мог бы приготовить для юной неры Грей укрепляющий отвар. Боюсь, она слишком истощена.

Душу снова царапнуло болью. Словно я что-то упустил, не заметил, не понял.

— Да, сделай отвар. И не забудь про мальчика. Кто с ним сейчас?

— Хоуп, милорд.

Что ж, это хорошо, Лесли Хоуп старательная и внимательная. Джеймс знал, кого оставить с ребенком.

— Милорд, вы уверены, что леди Прэскотт…

Эрх не договорил, но я и так понял его беспокойство.

— Не волнуйся, Джеймс. Надолго она не задержится.

Я кивнул дворецкому и достал переговорник.

— Хьюго, а скажи-ка мне, где ты раздобыл сведения об Аделине Грей? — Идя по коридору, спросил осведомителя.

— Так вестимо, милорд, в полицейском управлении достал. А что? Что-то не так?

В голосе Хьюго послышалась настороженность.

— Все не так. Твои данные никуда не годятся.

Я с трудом сдерживал гнев. Знал же, что нужно гнать этого пьянчугу взашей, и все равно надеялся, что исправится.

— А что там не годится, командир? Все чин чинарем раздобыл, как вы и велели. Даже слепок ауры, подтверждающий, что девчонка именно та, за кого себя выдает. Специально за ней следил, подобрался поближе и снял слепочек. Все, как полагается.

В хриплом голосе прозвучала обида.

— А то, что ее брат серьезно болен, ты не мог узнать?

— Так это… Вы же велели только главное, на предмет опасности и несоответствий пробить. А безденежье да болезни — обычное дело, в нашем славном королевстве у простых людей каждый третий ребятенок помирает. Что ж тут необычного?

— Хьюго!

— Да понял я, понял. Простите, лорд Хаксли, виноват. Не доглядел.

Сокрушение Хьюго выглядело почти искренним. Но именно что почти. Слишком хорошо я знал старого плута. И давно бы уже выгнал, если бы не прежние заслуги. Отличный ведь следопыт… был. Сколько мы с ним на двоих невзгод хлебнули, во скольких заварушках побывали! Пятое магическое управление, которое я возглавлял последние десять лет, и которого по бумагам просто не существовало, держалось как раз на таких «вольных стрелках», как Хьюго Брент. И заслуг перед королевством у них было немало, и удачно завершенных операций. Вот только не все выдерживали уровень магических заклинаний, который требовался для некоторых заданий. Кто-то спивался. Кто-то лишался сна. Кто-то терял себя. Кто-то, как я, превращался в бездушную машину. И еще неизвестно, что было хуже. Иначе откуда бы взяться мыслям, что мое проклятие — не такая уж и плохая штука. Хоть эмоции вернулись.

— Командир, вы это, не серчайте, — виновато нудел Хьюго.

— Опять запой? — Понимая, что проигрываю битву с возникшей неизвестно откуда жалостью, буркнул в переговорник.

— Каюсь. Виноват, — прохрипел Хьюго.

— Выгоню, — повторил свою привычную угрозу, а Хьюго так же привычно вздохнул и принялся уверять, что это в последний раз и больше он ни-ни. В рот не возьмет.

Я только поморщился. Сколько раз уже слышал. И не верил, потому и не давал в последнее время сложных заданий. Но тут ведь даже с простым не справился. Видит Единый, выгоню…

— Я не шучу, Хьюго. Завязывай. Иначе вышвырну со службы.

— Да я… Командир, да я ж вас не подведу, да я ради вас…

Я не стал слушать заверения Хьюго. (3303c)

— Выбирай. Либо проходишь лечение у Рейдена, либо покидаешь управление.

— Лорд Хаксли, руку на отсечение даю, завяжу! С сегодняшнего дня в рот не возьму. Не надо Рейдена, — всполошился Хьюго, но я не стал отвечать и закрыл крышку переговорника.

А потом прибавил шаг, сбежал по лестнице и свернул к гостиной, из которой доносилось щебетание Вайолет.