Глава 8

Следующие три дня пролетели так быстро, что я их толком и не заметила. Нас поселили в одном из низеньких домов, но мы с лордом Хаксли приходили туда только ночевать, а утром, едва рассветало, торопились в подземный дворец. Рабочие успели расчистить несколько коридоров, ведущих от главного зала в жилые помещения, и лорд Хаксли с графом Роуденом освобождали их от наложенных несколько веков назад заклятий. Ну а я все еще билась над расшифровкой текста. Мне никак не давались последние строки. А без них все, что я успела перевести, ровно ничего не стоило, потому что в древних гирхских письменах именно в завершающие слова вкладывался подлинный смысл. И открывался он лишь тем, кто сумел правильно расшифровать предыдущие строки. К сожалению, последний абзац текста пострадал больше всего, и я раз за разом пыталась сложить разрозненные символы в понятные слова, но у меня не получалось. Вернее, получалась какая-то бессмыслица. И даже магия оказалась бесполезна. Артефакт просто впитывал ее, не подчиняясь никаким заклинаниям.

Я потерла побаливающие виски, сосредоточилась, и попыталась дозваться своих подопечных. Что, если они смогут что-то посоветовать, как в тот раз в ловушке? Хотя, не сказать, чтобы тогда они помогли, скорее, наоборот, но тут ведь речь идет о текстах, в которых нет ничего опасного для моей личной жизни.

Я невесело усмехнулась. Похоже, у меня теперь и вовсе нет никакой личной жизни. После той странной сцены в маговозе лорд Хаксли вел себя так безукоризненно, что мне порой казалось, что между нами никогда и ничего не было. И я сама не знала, радоваться этому или огорчаться.

«Ну, ты же хотела, чтобы лорд Хаксли на тебя не злился? Так он теперь сама вежливость» — съязвил внутренний голос.

Ну да. Только от этого почему-то ужасно грустно.

Я вздохнула и попыталась снова позвать Герхарда или книжную даму Кассандру. Вот только ответили не они.

— Дилли, Дилли, где ты? — Прозвучал в голове шелестящий голос книжки-малышки. — Дилли? Ты меня слышишь? Что случилось? Тебе нужна помощь?

— Я в Гирхе, в подземном дворце царя Валлора, — беззвучно ответила Леонилле. — И никак не могу расшифровать один древний текст. Можете помочь? Спроси остальных, Леонилла.

— Нет, Дилли! — После секундной паузы воскликнула та, и ее голос стал отдаляться. — Тебе нельзя… Ты… Уходи… Нельзя…

— Леонилла, о чем ты? — Пытаясь удержать связь, пробормотала вслух, но не услышала ничего, кроме набирающего обороты гула.

— Не выходит?

Вопрос, прозвучавший почти над ухом, заставил вздрогнуть.

— Лорд Хаксли?

Я обернулась к магу и утонула в расплавленной черноте его глаз. Стены зала, украшенные золотыми пластинами, горели и переливались в свете факелов, и точно так же горели и переливались огненные блики во взгляде лорда Хаксли.

— Помощь нужна? — Спросил маг, рассматривая исписанный мною лист. — Что именно не получается?

— Никак не могу разобрать три последних слова.

— В которых и заключается главный смысл? — Проявил осведомленность лорд Хаксли.

— Да. Тут пропущены почти все буквы, а те, что остались, не складываются в слова. Я уже по-всякому пыталась, но ничего не выходит.

Я с отчаянием смотрела на разрозненные символы. А в голове все звучали обрывочные восклицания книжки-малышки. Что она хотела сказать? «Тебе нельзя…» Что нельзя? Расшифровывать текст? Или находиться во дворце? Но это же глупо. Что тут может произойти?

Пока я размышляла, маг переводил взгляд с моего лица на артефакт. А потом решительно взял меня за руку и властно произнес:

— Идемте.

— Куда?

— Я вас забираю.

— Но я хотела поработать, — оглядываясь на артефакт, сказала своему упрямому начальнику.

Мне казалось, еще немного, и я смогу понять ускользающий смысл древнего текста.

— Вам нужно переключиться. Перестать думать об артефакте. Освободить голову, — перечислил маг, выводя меня из зала.

— Вы так уверено об этом говорите.

— Когда мысли ходят по кругу, сложно заметить истину. В этот момент нужно ненадолго отвлечься, и все получится.

Я вздохнула. Если бы все было так просто. Перед глазами до сих пор скользили огненные буквы, сливаясь воедино и рассыпаясь отдельными словами. А в ушах звучал настойчивый гул барабанов.

— Понятно, — взглянув на меня, усмехнулся лорд Хаксли и потянул за собой по коридору. — Не отставайте, нера Грей, — отразилось от стен. — Нас ждет Ирга.

— Мы поедем в столицу?

Я удивленно посмотрела на мага, а тот усмехнулся и спросил:

— Вас это пугает?

— Нет, вовсе нет!

— Тогда вперед.

Мы выбрались на поверхность, сели в рамобиль и через час оказались в древнем городе, который сверкал в ярком солнечном свете круглыми куполами новеньких храмов Мары и сиял белизной причудливых каменных домов.

В открытые окна машины доносился аромат уличной еды. Торговцы, облаченные в полосатые бурнусы, переворачивали на огне шипящие колбаски, снимали с вертелов готовые, ловко бросали их на горячие тонкие лепешки и складывали высокими стопками на огромных медных блюдах. Пахло специями и кипящим маслом. Женщины в необычных цветастых платках придерживали руками кувшины, которые несли прямо на голове. Босоногие дети бежали за машиной и размахивали деревянными мечами, делая вид, что сражаются с неведомым чудовищем. «Иргирон, иргирон!» — громко кричали они. Выложенные старым камнем улочки петляли, белые дома теснились друг к другу, как книги на полке, а листья на раскидистых чинарах оставались зелеными, несмотря на подкравшийся октябрь.

Я смотрела по сторонам, но взгляд то и дело возвращался к сидящему рядом мужчине. Лорд Хаксли притягивал все мои мысли и желания, и с каждым днем мне становилось все сложнее это скрывать. А главное, я прекрасно понимала, насколько глупо выгляжу, но ничего не могла с собой поделать.

«Нера Грей, обещаете подумать?» — неожиданно вспомнились мне слова профессора Эббота, и я вздохнула. Все последние дни я старательно отгоняла от себя мысли о прозвучавшем предложении, надеясь насладиться поездкой в Гирху и обществом мага. Но сейчас, разглядывая породистый профиль высшего аристократа, его уверенно лежащие на руле руки, драгоценный перстень, по стоимости сравнимый с дворцом гирхского наместника, мимо которого проехал наш рамобиль, все отчетливее понимала, что мы с магом никогда не будем вместе. Та ночь в ловушке закончилась. И я еще тогда знала, что у нас с Рональдом нет будущего. Так почему же снова забылась? Из-за той заботы, которую в последнее время ненавязчиво проявлял лорд Хаксли? Или из-за того, что он спас Дэйва? Или из-за собственных глупых надежд?

«Опомнись, Дилли. Где твоя гордость? Представь, что сказал бы папа, если бы узнал, что ты сохнешь по блестящему уэбстерскому аристократу?»

Да что там представлять, я и так прекрасно помнила папины слова о том, что нужно выбирать пару по себе. «Я часто думаю о том, как сложится твоя жизнь, Дилли, — всплыл в памяти наш последний разговор. — Ты у меня сильная, но при этом слишком добрая и доверчивая. А в современном Уэбстере выживают только те, кто умеет прогрызать себе дорогу зубами, и не оглядывается на счастье других. Если бы ты только знала, как я мечтаю защитить тебя от этого мира! Но, к сожалению, я не всегда буду рядом. Поэтому хочу дать один совет. Когда соберешься связать свою судьбу с мужчиной, не смотри на богатых и родовитых. Ищи того, кто будет равным тебе по уму и положению, чтобы, когда исчезнет красота и схлынут страстные чувства, не услышать в свой адрес попреков невысоким происхождением ни от мужа, ни от его родственников». Папа говорил об этом с затаенным волнением и непонятной горечью, наверное, поэтому его слова так отчетливо врезались мне в память.

Рамобиль рыкнул, и я отвлеклась от грустных мыслей. Улица сделала поворот, резко свернула вправо и выбросила нас на выложенную огромными светлыми плитами площадь. Здесь повсюду сновали люди, толпились пришедшие на праздник богини Мары паломники, и проехать дальше оказалось невозможно.

— Придется выходить, — сказал лорд Хаксли. — Дальше пойдем пешком.

Он остановил рамобиль у фонтана с драконами и помог мне выбраться из машины.

— Это место — самое сердце Ирги, — объяснил маг, окидывая взглядом возвышающийся над нами храм. — По преданию, именно здесь построили свои дома первые иринги. Видите этих драконов? Посмотрите внимательно. Заметили что-нибудь необычное?

— Ух ты, да это же…

Я не договорила, вспомнив изображение царя Валлора. На длинных каменных шеях виднелись медальоны с ликом первого правителя гиров.

— Да, это Валлор. Легенды гласят, что царь, желая спасти людей и земли от долгой засухи, сумел договориться с духами песков и те показали ему, где искать воду. Валлор ударил посохом, и пески собрались в каменных драконов, а из их разверстых пастей потекла живительная влага. С тех пор прошло много веков, но драконы по-прежнему одаривают жителей водой, которую гиры считают целебной. А нерукотворное изображение первого правителя украшает их фигуры.

— Думаете, это всего лишь легенда?

— В любых легендах есть доля истины. На что вы так внимательно смотрите?

— Надпись на бортике. Видите? Тут те же символы, что и на артефакте.

Я подошла ближе, разглядывая вьющуюся по камню вязь, и застыла, не веря собственным глазам, а потом достала из сумки блокнот и принялась лихорадочно листать страницы.

— Аделина, что? — Напряженно спросил лорд Хаксли.

Он приблизился почти вплотную и наклонился. Горячее дыхание опалило кожу на шее, и я вздрогнула. От мага шел жар, который ощущался даже на расстоянии. Неужели у лорда Хаксли снова горячка? Или мне показалось?

— Что вы ищете? — Прозвучал негромкий вопрос, и по спине побежали мурашки.

— Сейчас. Где же она? А, вот.

Я незаметно отодвинулась, нашла последнюю строчку, которую никак не могла расшифровать, и сравнила ее с той, что была написана на камне фонтана.

— Не может быть, — прошептала, не веря собственной удаче. — Они одинаковые. Лорд Хаксли, вы видите? — Подняв глаза на мага, спросила уже громче. — Посмотрите! Здесь те самые недостающие символы!

— Вы можете их расшифровать?

— Думаю, да.

Я быстро переписала идущие друг за другом слова и снова ощутила внутри знакомый гул. Он становился все громче, буквы загорелись огнем, засияли, ослепляя, и вдруг, в одну секунду, погасли, осыпавшись серым пеплом.

— Аделина?

Осторожное прикосновение заставило меня очнуться.

— Что? — Спросил лорд Хаксли, не выпуская меня из рук. Его ладони были горячими, даже обжигающими, и жар от них распространялся по моему телу. — Дилли? — Вырвал меня из ступора хриплый голос.

— Не получается. Я не могу. Текст не складывается. Нужно что-то еще, но я не знаю, что.

Я осторожно отстранилась и вздохнула. Казалось, удача была так близко. Но одна единственная черточка, замеченная мною в последней букве в тексте на фонтане, перечеркнула все. Ее не было в моем блокноте. А значит, похожие фразы все же имели различия. И нужно было начинать все сначала.

— Ничего, — твердил лорд Хаксли, снова притягивая меня к себе и ласково касаясь спины. — Вам просто надо отвлечься, — тише повторил он. — Идемте.

Маг бросил взгляд на припаркованную у фонтана машину, взял меня за руку и повел в сторону одной из улочек, а я шла за ним и снова и снова перебирала в уме загадочные символы, пытаясь сложить их в слова.

Рональд Хаксли

Маленькая теплая ладошка доверчиво лежала в руке, а меня захлестывало изнутри пламенными вихрями. Такими явственными, что я видел их изгибающиеся языки прямо перед глазами. И сердце грохотало все громче, подчиняясь завораживающему огненному танцу.

Смотрел на Дилли, и не мог справиться с невыносимой тягой — той самой, что день ото дня становилась все сильнее. И я уже не верил, что лишь проклятие виновато в моих чувствах. Хотелось не думать о нем, наплевать на принципы, забыть о том, что отношения с теми, кто от тебя зависит, ни к чему хорошему не приводят. Обо всем забыть и поддаться обжигающему безумию.

Дилли улыбнулась, провожая взглядом ватагу уличных мальчишек, а меня будто под дых ударило. От света, расплескавшегося в зеленых глазах, от движения губ, от тепла, которым Аделина щедро делилась с окружающими. Такая беззащитная и сильная одновременно. Между ней и мною лежала настоящая пропасть. Разница в положении. Разница в опыте. Целая жизнь. Тогда почему рядом с Дилли я чувствовал себя другим? И почему все окружающее воспринималось так остро? Запахи, звуки, движение воздуха — все становилось иным. Непривычно ярким. Живым. Настоящим.

Улица Аравани вилась между невысоких домов, уводя нас от центра, обычный шум восточного города давно стал фоном, как и гортанные выкрики местных торговцев, а я сжимал тонкие пальчики и не хотел, чтобы этот день когда-либо заканчивался.

Аделина крутила головой, рассматривая Иргу, ее лицо раскраснелось, шляпка съехала набок, в глазах сиял почти детский восторг. И я мог понять, почему Уэсли вдруг заговорил о женитьбе. Бриан, как и я, хорошо чувствовал теплый свет, идущий от Грей. Только если я сопротивлялся ему, понимая, что нельзя принимать решения под действием наведенных чар, то Уэсли пошел дальше. Как и Эббот. И от того, что эти двое попытались заявить права на Аделину, меня разрывало на части. Одна, темная половина души, не желающая противостоять проклятию, кричала «Возьми, твое!». А вторая… Вторая подпала под неброское очарование девочки, и подталкивала к тому решению, которое наверняка не одобрили бы король и свет. И если на мнение придворных сплетников мне было плевать, то Эдуарда не стоило сбрасывать со счетов. Стоит ему наложить прямой запрет на брак, и мне нечего будет предложить Аделине. Ну не звать же ее в любовницы? Нет, Дилли нужна семья, а не порочащие ее отношения без будущего.

Аделина улыбалась, подставляя лицо теплому гирхскому солнцу, а я смотрел на нее и думал, что, как бы там ни было, но делиться своей помощницей ни с кем не буду. Она только моя. На время или навсегда — пока не ясно. Но отдавать ее всяким там Эбботам… Шасс! Да ни за что!

Внутри шевельнулось странное чувство. Мне показалось, что кто-то повторил «моя» низким рычащим голосом. И это слово отозвалось в голове гулом, напоминающим бой гирхских барабанов. Я прислушался, но в ту же секунду все исчезло. Видимо, жара виновата. Вон, и перед глазами снова все поплыло, и внутри стало так горячо, словно там раскаленный железный шар вращался.

Знакомая вывеска заставила замедлить шаг. И мне, и Грей не мешало бы охладиться.

— Проголодались?

Взгляд остановился на разрумянившемся от ходьбы личике. А Дилли запнулась, покраснела еще сильнее и вдруг быстро отвела глаза. Но не заметить блеснувший в них интерес было невозможно.

— В кабачке Вири подают удивительно вкусные кербе и лучший в мире сливочный шербет, — голос прозвучал хрипло, и мне пришлось откашляться.

А в ответ — снова быстрый взгляд из-под ресниц. А я опять забыл, как дышать.

— Кербе? А что это?

Мне показалось, или Аделина тоже охрипла?

Солнце печет все жарче. Дыхание сбивается.

— Колбаски из баранины с сыром и зеленью.

Шасс, это мой голос? Я его почти не узнаю.

— Звучит необычно.

Хорошенькое личико озарила улыбка, и меня ударило наотмашь. И тут же некстати всплыло воспоминание — застывший посреди кабинета профессор, крупные руки, мнущие поля шляпы, решительное лицо. Шасс! Если Дилли ответила Эбботу «да»…

Зубы скрипнули так отчетливо, что Аделина обернулась и задержалась у подвесной лестницы, ведущей в перелетный кабак.

— Поднимайтесь, не стойте на пороге, дорогие гости, — сварливо проскрипела деревянная птица. Она переступила длинными лапами и распахнула щелястую дверь. — Чего вход загораживаете? О, лорд Хаксли? Большая честь, — узнав меня, сменила тон на более дружелюбный. — Давненько вы в Ирге не показывались.

— Здравствуй, Вири. А ты все такая же.

— Старая? — Кокетливо переспросила птица, и кабак едва заметно качнулся.

— Молодая и прекрасная, — опроверг «клевету» и под хриплый деревянный смех, похожий на орлиный клекот, помог Грей подняться по лестнице.

— Не знала, что они умеют разговаривать, — глядя на меня, прошептала Аделина. — В Уэбстере мне такие никогда не попадались.

— Вири — одна из тех, кого создал мастер Уирби. Первая модель перелетного кабака. После его смерти подобных больше не делали.

— Да, я помню, папа говорил, что первые перелетные кабаки были особенными. Он вообще много рассказывал о правлении короля Якова, о запретах, которые были приняты в то время, и о том, как простым людям удалось их обойти.

Ну, положим, люди были не совсем простыми. Несколько магов из высших и парочка безумцев-аристократов, решивших помочь загнанным в угол жителям Южного Уэбстера. И у них получилось. Закон запрещал торговлю спиртным на землях королевства, но над деревянными птицами, парящими в паре футов над землей, оказался не властен. Через пару лет король сдался, закон отменили, но перелетные кабаки полюбились уэбстерцам и до сих пор продолжали работать.

Мы с Аделиной вошли в зал, и я огляделся. Почти все столики оказались заняты, и в воздухе стоял тихий гул голосов. Официанты в традиционных плоских шапочках с металлическими крыльями по бокам сновали с подносами в руках, ловко разнося заказы. Круглые окна пропускали свет, но задерживали жару, и в зале царила прохлада.

— Благословенного дня, уважаемые.

Молоденький парнишка в сдвинутой набок шапочке неслышно оказался рядом и предложил пройти к свободному столику.

Грей села на отодвинутый официантом стул и положила сумочку на соседний. А я заказал обед и, дожидаясь, пока принесут заказ, решил немного разговорить Аделину.

— Так откуда вы знаете древние языки? Только не говорите, что учились у профессора Эббота, все равно не поверю. Курсы слишком короткие, чтобы овладеть пятью языками даже с помощью магии.

— Нет, все проще, — улыбнулась Грей. — Мой дедушка владел книжной магией и был страстным коллекционером старинных книг. А я в детстве часто ему помогала, и он научил меня всему, что знал сам. В том числе и языкам.

— А эти книги… Где они сейчас?

— Когда папа разорился, их продали с аукциона.

Аделина вскинула на меня глаза. А я едва удержался от того, чтобы привлечь ее к себе и укрыть от той боли, что светилась в потемневшем взгляде.

— Ты очень любила отца?

— Да, — просто ответила Грей. — Он был удивительным. И он так заботился о нас с Дэйвом, так старался, чтобы мы ни в чем не нуждались.

— А мама?

Из донесений Генри я знал, что мать Аделины умерла при родах. А вот насчет ее происхождения оставались вопросы. Хруст сумел раскопать, что Лиссандра Энсон появилась в Гринвилле за несколько месяцев до свадьбы с Греем. Однако сведений о том, где она родилась и жила до своего приезда в небольшой портовый городок, пока не было. Впрочем, я не сомневался в Генри. Уж он-то, с его бульдожьей хваткой, обязательно докопается до правды.

— Мама умерла, — тихо ответила Аделина.

— Ты ее помнишь?

— Мне тогда было девять. И я помню каждую минуту, которую мы провели вместе. А вот Дэйв никогда ее не видел. Я, конечно, рассказываю ему о маме, но ведь это совсем не то.

Озера глаз потемнели еще больше, выложенное янтарем дно заволокло болотной зеленью, и Аделина чуть прикусила губу, видимо, пытаясь сдержать слезы. А я смотрел на нее и чувствовал, как внутри снова разливается боль. Ее ли, моя — кто разберет? С недавних пор я уже даже не пытался бороться, понимая, что сидящая напротив девочка сумела стать такой же неотъемлемой частью меня, как рука, голова или сердце. И больше всего на свете мне хотелось избавиться от проклятия и понять, что на самом деле я чувствую к Аделине Грей. И одновременно с этим все внутри восставало против этого знания. «Моя!» — неистово стучало сердце. «Только моя!» — повторяла за ним душа. И мне страшно было представить, что будет, если однажды окажется, что ничего этого больше нет. И что те чувства, которые разрывают меня изнутри — всего лишь морок. Пустышка. Наведенная страсть.

От этих мыслей стало не по себе. Казалось бы, столько лет жил без ненужных эмоций и даже считал себя счастливым. А сейчас стоило подумать, что вернется прежнее спокойствие, как внутри все в узел сворачивалось. И хотелось схватить Дилли в охапку и не отпускать. Не давать себе возможности от нее отказаться.

— Ты очень любишь брата.

Это не было вопросом, но Грей ответила.

— Он — все, что у меня есть. И ради него я пойду на что угодно, — выпалила она и тут же резко замолчала, а в ее взгляде мелькнуло смятение.

Похоже, мы оба слишком хорошо помнили тот злосчастный вечер, когда она пришла устраиваться на работу. И сейчас это воспоминание кружило между нами, заставляя сожалеть о том, что все вышло именно так.

— Аделина.

Я накрыл маленькую руку своей. В душе расплескалась непривычная нежность. И хотелось сказать Дилли, что я ее никогда не обижу. И что она не должна смущаться того, что было. И…

— Ой, лорд Хаксли, а это и есть кербе? — Выдохнула Грей, незаметно вытягивая ладошку из-под моей руки и рассматривая принесенное официантом огромное блюдо. — Пахнет вкусно.

Она снова подняла на меня взгляд, и перед глазами опять мелькнула странная картина. Темнота, тонкие пальчики, нежно ласкающие лицо, ощущение податливого тела под моим собственным, поцелуи и… Шасс! Мечты зашли слишком далеко.

— Ешьте, нера Грей. Уверен, вам понравится.

Не знаю, как сумел удержать лицо. Кербе, как и полагается, были пряными и острыми, но я толком не чувствовал ни их вкуса, ни аромата. Смотрел на сидящую напротив девушку и раздумывал над тем, что делать с вышедшей из-под контроля жизнью.

Аделина Грей

Обед в перелетном кабаке получился странным. Он что-то изменил в наших отношениях с лордом Хаксли. Точнее, я понимала, что у нас нет и не может быть никаких отношений, но почему-то чувствовала, что маг больше не закрывается от меня. И не злится по поводу и без. И в его глазах все чаще мелькает теплый свет. А еще мне чудился в них незаданный вопрос. Казалось, совсем немного, и лорд Хаксли озвучит его вслух, и я пойму…

— Наслаждаетесь гирхской кухней?

Я так засмотрелась на своего мага, что не заметила подошедшего к нашему столику графа Роудена. Тот выглядел немного необычно в модном сюртуке и в гирхском головном платке и казался не слишком довольным тем, что встретил нас в кабаке. Хотя, сколько видела графа, он всегда выглядел так, будто жизнь его совсем не радует. Один этот холодный взгляд чего стоил!

— Роуден? — Немного напряженно спросил лорд Хаксли, отодвигая десерт. — Разве вы не должны быть на раскопках?

— Пришлось отлучиться, — неохотно ответил граф, и его губы плотно сжались под щеточкой коротко стриженых усов.

И в этот момент он походил скорее на отставного военного или на служащего королевской полиции, чем на археолога.

— Присоединитесь? — Предложил лорд Хаксли, но прозвучало это так, будто маг не слишком надеялся на согласие Роудена.

— Не хочу мешать вашему приятному уединению, — ожидаемо произнес граф и мазнул по мне задумчивым взглядом. — К тому же, я не один.

Он оглянулся на столик в углу, и я заметила там компанию из нескольких гиров и одного эрха. Те пили крепкий артас и о чем-то тихо говорили, поблескивая темными выпуклыми глазами, а их смуглые лица казались выточенными из бронзы.

— Что ж, хорошего дня, — коротко кивнув, пожелал Роуден и пошел к друзьям.

Я посмотрела на лорда Хаксли и заметила, как внимательно тот рассматривал графа. И было что-то в его глазах, отчего мне захотелось поежиться. Все-таки лорд Хаксли, даже если выглядел спокойным и расслабленным, все равно оставался настоящим хищником. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, это еще больше меня притягивало.

— Доели? — Спросил маг.

Я молча кивнула, отодвинув опустевшую тарелку. Сливочный шербет оказался таким вкусным, что я даже не заметила, как съела его до последней крошки.

— Тогда идем?

Пока мы пробирались по слегка покачивающемуся полу между плотно стоящими столиками, я все время чувствовала между лопаток чей-то пристальный взгляд, и лишь спустившись по приставной лестнице, с облегчением выдохнула и посмотрела по сторонам.

Перелетный кабак примостился на краю узкой улочки между двумя белоснежными виллами, и выглядел таким несуразным со своими деревянными стенами, птичьими лапами и растопыренными в стороны дощатыми крыльями, что вызывал невольную улыбку. Хотя сочетание несочетаемого и было главным отличием Ирги. Здесь большие, прячущиеся в тени раскидистых чинар дома богачей соседствовали с ветхими лачугами бедняков, а мелкие лавочки с шумными торговцами сменялись большими современными универмагами, в витринах которых манерно улыбались заведенные манекены.

— Нравится? — Заметив, как я разглядываю платье на одном из них, спросил лорд Хаксли.

— Красиво, — кивнула в ответ, даже не подозревая, что задумал маг.

— Вы должны его примерить, — окинув меня цепким взглядом, заявил невыносимый спутник и потянул к распахнутым дверям магазина.

— Лорд Хаксли, я не собираюсь ничего примерять, — пыталась я объяснить на ходу, но маг не слушал.

— Мне надоели ваши унылые костюмы, — властно заявил он, уверенно подталкивая меня вперед.

— У меня прекрасные костюмы.

— Не спорьте, нера Грей.

— Лорд Хаксли, я все равно ничего не куплю, — шепотом сказала магу, который уже успел затащить меня в универмаг.

— Покупать буду я, вам нужно всего лишь примерить, — не останавливаясь, бросил маг, но я вырвала у него руку и отступила к двери.

— Аделина, в чем дело? — Обернувшись, нахмурился лорд Хаксли.

— Я не буду ничего примерять. И покупать тоже.

— Что за вздор?

— Это не вздор. Вы мне не отец, не муж и не брат. И то, что вы хотите купить мне одежду… Нет, лорд Хаксли. Я ее не приму. Для вас это всего лишь прихоть, а я…

Я не договорила. Развернулась и бросилась к выходу, чувствуя, как закипают на глазах слезы. Я не содержанка. И не привыкла брать деньги, которых не заработала. Да, в Южном Уэбстере многие девушки мечтали найти себе богатого покровителя. Но я о таком даже не думала. Все, что мне было нужно — это возможность честно трудиться и своими руками и магией зарабатывать деньги.

— Аделина, да постойте же! Куда вы бежите?

Лорд Хаксли догнал меня и ухватил за руку.

— Подождите, вы что, плачете?

Маг развернул меня к себе и нахмурился, вглядываясь в лицо.

— Что случилось?

Лорд Хаксли бережно стер с моей щеки набежавшую слезу, и от этого ласкового прикосновения на душе стало еще горше.

— Дилли?

— А вы не понимаете?

Я вскинула глаза и уставилась в нахмуренное лицо.

— Думаете, если я… Если вы… А, да что я пытаюсь объяснить!

Я безнадежно махнула рукой и отвернулась. В душе, от обиды и боли, все свернулось узлом, и я не могла сдержать льющиеся слезы. Удивительное дело. После папиной смерти и переезда в столицу ни разу не ревела, а как устроилась на работу к лорду Хаксли, так и превратилась в настоящую плаксу.

Но как же обидно, что маг не видит во мне девушку, которую мог бы уважать. «А что ты хотела? — злорадно шепнул внутренний голос. — Лорд Хаксли никогда не забудет, как ты разделась перед ним по первому требованию».

— Аделина, вас так задело мое желание купить вам одежду?

Голос мага прозвучал непривычно мягко, даже участливо. И в его взгляде светились теплые золотистые искры. Казалось, он разговаривает с глупым ребенком, который капризничает и никак не хочет услышать то, что ему говорят.

— Это было ваше желание, — подчеркнув предпоследнее слово, сказала в ответ. — Не мое. И вы даже не попытались меня услышать.

— А вам так важно, чтобы вас слышали?

В глазах лорда Хаксли появилась задумчивость.

— Да.

— А Эббот? Он вас слышит?

— Профессор Эббот — очень внимательный человек, — с вызовом ответила магу.

— И он вам нравится.

Это не было вопросом, и я не посчитала нужным отвечать. Внутри бурлило столько эмоций, что я боялась сказать то, о чем потом буду жалеть.

— Значит, вы для себя все решили, да, нера Грей? — Напряженно спросил маг, и в его взгляде блеснула сталь.

— Простите?

— Предложение Эббота. Вы собираетесь его принять?

— Боюсь, вас это никоим образом не касается, лорд Хаксли.

За меня отвечали отчаяние и обида. И хотя я понимала, что это глупо, но меня так и тянуло сказать, что я приняла предложение профессора и собираюсь выйти за него замуж. Мне нужно было провести между собой и магом ту черту, через которую я сама не смогу переступить. Да и он, как человек чести тоже. Несмотря ни на какие проклятия.

— Вот как? А то, что вы подписали трудовой договор? Собираетесь его нарушить?

На потемневшем лице заходили желваки.

— Мы с профессором вполне можем подождать до окончания срока действия договора. Это никак не отразится на наших чувствах.

Мне не оставалось ничего иного, как нанизывать одну ложь на другую.

— На ваших чувствах? — Глухо повторил лорд Хаксли и почти ощутимо скрипнул зубами. — Даже так?

— Именно так, — отрезая себе пути к отступлению, уверенно солгала в ответ.

— Значит, вы сказали ему «да»?

Я молчала, не в силах произнести очередную ложь. Но лорд Хаксли принял мое молчание за согласие. Он замер на мгновение, а потом резко выругался, сжал кулаки и отвернулся. Его спина выглядела такой напряженной, что мне даже страшно стало. А когда маг снова посмотрел на меня, я поняла, что только что разрушила то хрупкое и безымянное, что возникло между нами в последние дни. И стало так страшно и больно! Как будто из меня душу вынули.

— Желаете продолжить прогулку или предпочитаете вернуться, нера Грей? — Ровно спросил маг, и мне захотелось поежиться под его лишенным привычного уже тепла взглядом.

— Давайте вернемся, — тихо сказала в ответ, и до самого рамобиля мы больше не обменялись ни словом.

Да и после тоже. Лишь когда машина остановилась у дома в поселке, лорд Хаксли бросил на меня короткий взгляд и поинтересовался, хочу ли я отдохнуть или предпочитаю вернуться на раскопки. И я выбрала раскопки. За работой не так болит душа, да и лишние мысли не докучают.

Мы с магом молча спустились подземный зал, а там наши пути разошлись. Лорд Хаксли направился к одному из недавно расчищенных проходов, а я вернулась к артефакту, на котором, будто дразнясь, огненными бликами плясали неразгаданные символы.

Рональд Хаксли

Луна ярко светила в распахнутое окно. Ветер доносил из конюшен кисловатый запах навоза. Где-то вдалеке уныло кричали пустынные арычи.

Я взбил подушку и подмял ее под спину. Сон не шел. Второй час ворочался в постели, в голове крутились надоедливые образы. «Это никак не отразится на наших чувствах» — снова звучал тихий голос, и мне становилось так тошно, что хотелось кого-нибудь убить. Шасс! Я тогда едва сдержался. Собирался прижать Дилли к себе и поцеловать так крепко, чтобы у нее все мысли о нелепом браке с Эбботом из головы вылетели. Но потом посмотрел в несчастные, полные слез глаза и заставил себя разжать руки. Что я могу ей сейчас пообещать? Ничего. Пока не поговорю с Эдуардом, мои слова и желания ничего не значат.

Я снова смял подушку. И чтобы не думать о Грей, вернулся мыслями в тот вечер во дворце. Как получилось, что я угодил в ловушку? Отчего не почувствовал опасности? Бриан нашел исполнителя, того, кто активировал амулет, зачарованный на иллюзию магической клетки, но допросить злоумышленника не удалось. При первом же вопросе тот захрипел и умер, унеся с собой имя заказчика, что и неудивительно. Все предыдущие покушения на меня заканчивались ровно тем же — мы находили исполнителя, а когда тот пытался ответить на вопрос, активировалось кровное заклятие «Оверта». И ни один маг не смог его преодолеть.

Шасс… Ну почему я ничего не помню? Собственное беспамятство угнетало. Получалось, что целый кусок жизни взял и исчез, и я не знал, что делал, что говорил и что чувствовал, оставшись наедине с Аделиной. Душу терзали сомнения. Что-то скребло внутри, и мне казалось, что все это уже было: и разговор о проклятии, и мои извинения, и широко распахнутые глаза Грей. И ее странная реакция. Словно Дилли знала, что услышит, еще до того, как я открыл рот.

А ведь она ни разу не упоминала о том вечере. И в маговозе промолчала, не сказав ни слова. И это вызывало смутную тревогу. Что, если я все-таки поддался проклятию и обидел свою помощницу? Что, если не удержался и переступил черту?

Несмотря на духоту, по спине побежал холодный пот. Я не мог. Нет, даже заклятие не вынудило бы меня наброситься на девушку против ее воли. Или…

Мысль о том, что я мог причинить Аделине боль, заставила вскочить с постели. Перед глазами пошла рябь, и мне пришлось опереться о стену. Шасс… Это еще что? Очертания комнаты то расплывались, то приобретали невероятную четкость, и тогда собственные руки казались чужими и отливали темной бронзой. А вместо ногтей я видел сверкающие золотом загнутые когти. Крупные, как у огромного зверя. Тигра? Нет, пожалуй, больше. Пара мгновений — и все исчезло, а зрение вернулось в норму. Я еще раз посмотрел на пальцы и облегченно выдохнул. Руки как руки, никаких когтей. Осмотрелся вокруг магическим зрением — тоже ничего, все чисто. Может, в мятный чай какую-то дрянь подсыпали? В Гирхе этим никого не удивишь, тут любили приправить еду травками, вызывающими галлюцинации. Так ведь проверял же, все было чисто.

Звук открывающейся двери соседней комнаты и шум в коридоре заставили отвлечься от размышлений и прислушаться. Шорох одежды, легкие шаги. Аделина? Куда это она собралась? Разве не помнит, о чем я ее предупреждал?

Шаги затихли, и в тишине ночного дома отчетливо послышался звук отодвигаемой дверной задвижки. Я не стал раздумывать. Накинул темный бурнус, беззвучно выскользнул из комнаты, преодолел расстояние до крошечного холла и вышел из дома.

Тонкую фигурку в белой ночной рубашке увидел почти сразу. Аделина, низко опустив голову, быстро шла в сторону раскопок, и я окликнул ее, но девушка не услышала. Так что не оставалось ничего другого, как пойти за ней. Теплый ветер развевал распущенные волосы Дилли. Длинная рубашка путалась в ногах, обнимала их, обрисовывая плавные очертания бедер, приникала к груди, облизывая мягкие контуры с жадностью ненасытного любовника. Крошечные ступни мелькали так быстро, что я не сразу понял, что на них нет никакой обуви.

Дилли поравнялась с темным провалом входа, но не остановилась, а направилась дальше, в сторону поблескивающих в лунном свете песков.

Я, стараясь не отставать и не терять ее из вида, неслышно скользил следом. Мне хотелось понять, что происходит. С какой стати девочка выбралась посреди ночи из дома, проигнорировав все мои предупреждения и голос разума?

Аделина обогнула укрепленные досками траншеи, миновала границу дворцового периметра и уверенно направилась дальше. Я внимательно наблюдал за ней, и никак не мог понять, что она собирается делать. Может, ее кто-то ждет? Но кто?

Тишина южной ночи казалась живой, а черное небо — слишком близким и совсем не таким, как в Уэбстере. Бесконечная темная бездна сливалась с волнистыми песками, окутывала глинобитные дома, дышала тайной и недосказанностью. И манила неслышным зовом, пробуждая внутри неясную тоску. То ли по недостижимой высоте, то ли по чему-то утерянному и неизвестному, но от того не менее желанному.

Я провел рукой по лбу, отгоняя странные мысли, а Дилли, пройдя еще несколько ярдов, остановилась, раскинула руки и подняла голову. И меня прошиб холодный пот. Глаза девушки были закрыты, а лицо выглядело настолько отрешенным, словно Аделина спала — глубоко и безмятежно. И в то же время от выражения этого запрокинутого к небу лица захватывало дух.

Я смотрел на Дилли, не в силах от нее оторваться. Сейчас, в серебристом лунном свете, ее красота раскрылась совсем по-другому, заиграла нежными красками, проявилась во всей своей полноте. И я не мог отвести взгляд. Стоял и смотрел, как прикованный. И понимал одно — что бы ни случилось дальше, я не смогу отпустить Дилли. Проклятие это или нет, но она слишком глубоко проросла в мою душу. Оплела ее, опоила сладким дурманом, стала своей. Я и сам не заметил, когда это произошло. Отдать ее другому? Да ни за что. Ни Эбботу, ни Уэсли, ни всем остальным. Она — моя. Сейчас я понимал это так отчетливо, словно кто-то вырезал это знание в моем сердце. К шассу все. Я добьюсь, чтобы Эдуард одобрил наш брак.

Я сделал шаг вперед. Аделина по-прежнему стояла на месте, не видя ничего вокруг. Душу окатило тревогой. Почему Дилли не двигается? Что с ней не так?

Снова проверил пространство вокруг с помощью магии, но ничего необычного не заметил.

— Нера Грей! — Не выдержав неизвестности, позвал свою помощницу.

Та даже не отреагировала.

— Аделина! — Подойдя почти вплотную, коснулся прохладной щеки.

И в тот же миг девушка, словно нехотя, открыла глаза и уставилась на меня удивленным взглядом. А потом обвела им все вокруг и растерянно спросила:

— Лорд Хаксли, а где мы?

— А вы не помните?

— Нет.

— Ни зачем сюда пришли, ни что делали?

— А разве это не вы меня сюда привели?

— Вы пришли сами.

— Правда? — Удивилась Грей. — А почему я в таком виде?

Аделина только сейчас поняла, что стоит передо мной в одной рубашке, и, смутившись, обняла себя руками.

— Вот, возьмите.

Я накинул на нее одолженный у хозяина дома бурнус и не удержался, приобнял за плечи. А она, вместо того, чтобы отстраниться, приникла еще ближе, и от этого неосознанного жеста сердце затопило теплом. Выходит, что бы она ни говорила, ее тоже ко мне тянет.

«Не отпускай, — пророкотал знакомый уже внутренний голос. — Привяжи к себе законом и чувствами, но только не отпускай. Мы без нее пропадем».

И я вдруг отчетливо понял, что так и сделаю. Предложу Дилли руку и сердце. И плевать на не слишком родовитое происхождение и на то, что скажет Эдуард. Это моя жизнь и только мне решать, с кем ее провести. А проклятие это или нет… Да шасс с ним! Это уже не имеет значения.

— Идемте, нера Грей, я отведу вас в дом, — тихо произнес в маленькое ушко, так и не выпустив Аделину из рук.

И на душе, впервые за последнее время, стало легко и спокойно.

Аделина Грей

Когда я открыла глаза, солнце уже вовсю заливало комнату ярким светом, а на столике рядом с кроватью стоял поднос с остывшим мятным чаем. Напольные часы неторопливо отсчитывали секунды, замерев стрелками на девяти с четвертью, и стоило увидеть время, как неизвестная сила подкинула меня с постели. Пресветлые рукописи! И как только умудрилась проспать?

Я быстро привела себя в порядок, оделась и выскочила в коридор, натягивая на ходу шляпку и торопясь к выходу.

— Нера Грей?

Дверь соседней комнаты открылась, и на пороге показался маг.

— Лорд Хаксли, простите! — Протараторила в ответ. — Я не знаю, как так вышло. Я впервые в жизни проспала.

— Не страшно, — улыбнулся маг, и от этой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло. — Считайте, что у вас выходной.

— Нет, вы что? Мне не нужен выходной!

Я с тревогой посмотрела на мага.

— Я ведь так и не расшифровала текст.

— Нера Грей, это не обязательно. Вы ведь его переписали? А расшифровкой можно заняться и в Уэбстере.

— Нет. — Я даже головой помотала для убедительности. — Мне нужно быть рядом с камнем.

— Зачем?

Лорд Хаксли спрашивал спокойно, но в глубине его глаз загорелся тревожный огонек.

— Ну как же? — Я задумалась, не зная, как объяснить, что меня тянет к артефакту, и что рядом с ним текст выглядит совсем иначе, чем просто строчки на бумаге. — Понимаете, я чувствую, что должна быть именно там. В подземном зале.

— Вот как?

Лорд Хаксли задумался.

— Что ж, тогда идемте, — придя к какому-то выводу, сказал он и шагнул ко мне.

А я задохнулась от яркого, неизвестно откуда взявшегося аромата.

Пахло раскаленным железом, горькими травами, степным ветром. Миг — и все исчезло, и я растерянно моргнула, не уверенная, что это мне не почудилось. И почему-то отчетливо вспомнилась вчерашняя ночь, когда я очнулась посреди пустыни и увидела рядом с собой лорда Хаксли. Его лицо было таким взволнованным и открытым! А в глазах светилась тревога вперемешку с нежностью. А как тепло и уютно было в объятиях крепких рук! Как будто после долгих странствий я наконец вернулась домой.

— Нера Грей? — Обеспокоенно позвал лорд Хаксли.

— Да, идемте, — очнувшись от ступора, пробормотала в ответ и торопливо пошла к выходу.

Дверь распахнулась, выпуская нас наружу. Жаркое, совсем не осеннее солнце заставило зажмуриться, а налетевший ветер снова донес горьковатый аромат. Тот кружил над песками, забивался в ноздри, будоражил кровь, пробуждая в душе что-то незнакомое и горячее. И мне хотелось раскинуть руки и закружиться под яркими лучами солнца. Но вместо этого я только поправила шляпку, надвигая ее поглубже и прячась под ее полями от внимательных глаз мага, и пошла вперед.

— Долгих лет жизни, сариб, — неожиданно послышался неподалеку тихий голос Селима.

Я обернулась и заметила слугу. Он стоял у дороги и низко кланялся подошедшему старику в белом бурнусе.

— Да будут благословенны твои дни! — Не переставая отбивать поклоны, с почтением произнес слуга.

— Шараим шах, — тихо ответил старик и возложил сухую руку на голову Селима.

— Аш шараим шах, — ответил слуга и отступил в тень матерчатого навеса, а старик оглянулся на нас с магом, тихо пробормотал что-то и, опираясь на тонкую палку, медленно побрел дальше.

А у меня будто ноги приросли к песку. И сердце забилось гулко, как гирхский барабан.

— Нера Грей?

Маг заметил, что я остановилась, и вопросительно посмотрел в глаза.

— Лорд Хаксли, а кто этот человек?

Я все еще не могла отвести взгляд от удаляющейся фигуры в белом.

— Один из жрецов Двуликого, — ответил маг, и выражение его лица стало жестче.

— А разве они еще остались в Гирхе? Я читала, что во время гонений большинство жрецов ушли из страны, а те, кто остались, были казнены.

— Это официальная версия. Но на деле все гораздо сложнее, — ответил лорд Хаксли. — Гиры до сих пор верят в Двуликого, и немногочисленные жрецы по-прежнему приносят жертвы на месте разрушенных храмов.

— И власти их не преследуют?

— Уже нет. Когда Эдуард взошел на престол, он отменил указы своего отца, и гонения на последователей Двуликого прекратились. Правда, совершать богослужения им так и не разрешили.

— И старые храмы по-прежнему остаются грудами камней, — задумчиво пробормотала я, глядя на восток, где в красных песках виднелись почти полностью заметенные обломки белых мраморных колонн, к которым направлялся старик. — Странно, что он нас не боится.

— А должен?

Лорд Хаксли иронично приподнял бровь.

— Но ведь мы из Уэбстера.

— Мы здесь совсем за другим, нера Грей. Да и будь это не так, сомневаюсь, что старик вел бы себя по-другому. Такие, как он, лучше умрут, чем предадут свою веру.

Лорд Хаксли задумался и будто невзначай взял меня за руку.

— Уверены, что хотите спуститься? — Тихо спросил он.

— Да, — торопливо кивнула в ответ и осторожно вытащила ладонь из теплых пальцев мага.

Мне не хотелось тешить себя ненужными иллюзиями. И привыкать к близости лорда Хаксли тоже. Что бы ни случилось дальше, я для себя все решила. Лорд Хаксли — мой работодатель и только. А чувства… Я с ними справлюсь.

— Так я пойду? — Спросила, стараясь не смотреть в потемневшее лицо.

— Нера Грей, вы меня боитесь? — Напряженно спросил маг. — Это из-за того, что я рассказал вам о проклятии?

— Нет.

Я отчаянно помотала головой. И заставила себя выдавить:

— Просто я собираюсь принять предложение профессора Эббота и не хотела бы, чтобы вы… Чтобы мы…

Я замолчала, не в силах сформулировать мысль.

— Чтобы вы неправильно меня поняли, — решившись, произнесла, наконец, более-менее подходящую фразу.

— Значит, вы пока ничего не ответили Эбботу?

В темных глазах мелькнул опасный отблеск, а зрачки неожиданно сузились, превратившись в золотистую щель.

— Нет, — завороженная нечеловеческим взглядом, прошептала я.

— Что ж, хорошо, — кивнул маг, и на миг прикрыл веки. А когда снова распахнул глаза, те выглядели совершенно обычными. — Идемте работать, нера Грей, — усмехнувшись, добавил он.

И мы пошли. И до самого вечера я не отходила от артефакта, а лорд Хаксли почти все время был рядом. И только когда рабочие потянулись к выходу, он молча накинул мне на плечи неизвестно откуда появившуюся шаль и увел от сверкающих в воздухе над камнем букв.

Рональд Хаксли

Ночь. Духота. Вонь кизяков.

Пот лился по лицу, спине, груди. Влажные простыни прилипли к телу, но я никак не мог выбраться из душного дурмана, балансируя на грани сна и бодрствования. Перед глазами кружили странные видения. Земля с высоты птичьего полета. Города и села Гирхи. Саванны западной части, извивающийся змеей Сарнийский канал, пустыня, редкие оазисы среди ее бесплодных барханов. Длинные караваны, бредущие по бесконечным пескам. Ослепительный свет солнца. И огромная тень, передвигающаяся подо мной по волнистой красно-желтой глади.

Тело, побежденное странным сном, казалось чужим. И ощущалось совсем другим — большим, гибким, мощным… не человеческим. А крылатая тень упорно следовала за мной, повторяя каждое движение. Почему я это видел? И кого напоминал летящий темный силуэт? Размах крыльев впечатлял, а длинное гибкое тело походило на те, что изображали в старых гирхских книгах. Крылатые ящеры, иргироны, драконы — их называли по-разному, а о том, чтобы увидеть, мечтали многие поколения гиров, но создания Двуликого так и оставались легендами. Теми легендами, в которых пустыня принадлежала людям, а небо — драконам, и все жили в мире и согласии.

Сейчас, балансируя на грани сна, я помнил все это так отчетливо, словно только вчера открывал старинные фолианты и читал о легендарных ящерах. Кстати, и в тексте, выбитом на артефакте, речь шла о крылатых. Что, если о драконах? Хотя нет, Дилли говорила, что это, скорее, относилось к людям.

Я открыл глаза и сделал глубокий вдох. Темноту комнаты разбавлял огонек горящего масляного светильника. Спугнутые им остатки видения развеялись, я смахнул их вместе с каплями пота и замер, настороженно прислушавшись.

Стены в глинобитном доме были тонкими, и тихий жалобный стон, доносящийся из комнаты Аделины, заставил меня насторожиться. Спустя минуту стон повторился снова, и меня сорвало с места.

— Дилли?

Дверь отлетела в сторону, магический огонь вспыхнул мгновенно и позволил увидеть сжавшуюся в комок фигурку, лежащую на самом краю низкой кровати. Девушка обхватила себя руками и мелко дрожала, а с ее губ срывались тихие тоненькие всхлипы.

— Дилли!

Не знаю, какая сила кинула меня к ней. Опомнился только, когда подхватил на руки хрупкое тело и прижал к себе. И на контрасте с собственным жаром ощутил, какие ледяные у Аделины руки, и как тяжело она дышит.

— Девочка, что с тобой такое? — Прошептал тихо, боясь испугать, и попробовал разбудить свою помощницу.

Но та по-прежнему дрожала и не приходила в себя.

— Шасс! Кто-нибудь! — Уже в полный голос крикнул в темноту коридора и кинулся из комнаты, не выпуская Аделину из рук.

— Господин?

Заспанный слуга выскочил из-за угла, неся в руках масляную лампу.

— Что-то случилось?

Селим подслеповато щурился, разглядывая мою ношу, и на его бесстрастном обычно лице читалось недоумение.

— Лекарь есть?

Мне некогда было что-либо объяснять. Девушка в моих руках с каждым мгновением становилась все холоднее, и это пугало меня так, как ничто и никогда прежде.

— Лекарь? — Переспросил Селим и вдруг нахмурился. — Араишах вардан, — произнес он непонятные слова и сделал шаг вперед, подходя вплотную и вглядываясь в побледневшее лицо Аделины.

— Лекарь тут не поможет, господин, — спустя пару минут испуганно заявил он.

— Что ты знаешь? Говори.

Я прижимал к себе невесомое тело, а в душу вползал незнакомый, почти потусторонний страх. Не отпущу. Не отдам. С Дилли ничего плохого не случится!

— Ну?

Мне хотелось встряхнуть Селима, а тот зыркнул на меня из-под нахмуренных бровей и пробормотал:

— Надо жреца Двуликого звать. Лекарь не справится.

— Ты знаешь, что с девушкой? Яд?

— Нет, господин. Не думаю.

— Тогда что? Ты уже видел подобное?

— Надо жреца звать, — упрямо стоял на своем Селим.

— Хорошо, зови. И пошли кого-нибудь за лекарем. И хозяина своего найди.

— Да, господин, — тихо ответил слуга и растворился в тени коридора, а я вернулся в свою комнату и сел на смятую постель, так и не выпустив девушку из рук.

Мысли кружили черным вороньем. Что с ней такое? На лихорадку не похоже, скорее, на действие яда. Но кому понадобилось травить обычную, ничем ни примечательную девушку?

Убью… Найду и убью…

— Хаксли, что произошло?

Роуден застыл в дверях. Он спрашивал меня, но смотрел при этом на Аделину. Причем, с выражением, которое мне совсем не понравилось.

— Похоже, мою помощницу отравили, — ответил, пристально наблюдая за графом.

— Что за глупости? — Нахмурился Роуден, и его недоумение выглядело таким искренним, что я почти поверил. Но именно что почти.

— Позволите? — Приблизившись, коротко спросил граф.

Я напряженно кивнул, на всякий случай держа наготове магический щит, готовый в любой момент накрыть им Аделину.

— Она ледяная, — коснувшись лба девушки, недоуменно сказал Роуден и задумчиво добавил: — Я не знаю ни одного яда с подобным действием. Если только…

— Что?

— Возможно, проклятие. Хотя, вряд ли. За столько лет в Гирхе я не помню ни одного похожего случая. Да и нет тут сильных магов, так, жалкая горстка старых жрецов, оставшихся от угасшего культа Двуликого.

Не успел он договорить, как в коридоре послышались шаркающие шаги и тихий голос Селима.

— Вот, сариб, — уважительно сказал кому-то слуга и пропустил в комнату старика в белом бурнусе, которого я не раз видел рядом с раскопками. А потом пояснил мне: — Это старейший жрец Гирхи, сариб Араим. Он сильный, его слушают духи.

Я внимательно посмотрел на жреца.

— Хараишхан задеви, — пробормотал старик на сарнийском наречии гирхского, и, не обращая ни на кого внимания, подошел, склонил голову и замер над бесчувственной Аделиной, словно прислушиваясь к чему-то. Темное, изрезанное морщинами лицо казалось выточенным из камня. Тонкие, покрытые выпуклыми узлами вен руки выступали из широких рукавов бурнуса, напоминая ветки старого дерева, а одежда балахоном висела на худом, изможденном теле.

— Ты знаешь, что с ней?

Я смотрел на старика, чувствуя, как напряжение сжимает все внутри и сворачивает душу в крепкий узел.

— Рах вардани шаен, — пробормотал жрец и взял безвольную руку Дилли в свои. — Хараим арри.

— Сариб говорит, что это плохой сон, — перевел Селим. — Его наслали духи. И если девушку не разбудить, она умрет.

— Он сможет помочь?

— Дишдях, — коротко произнес старик, не отрывая взгляда от бескровного лица Аделины.

— Сила, — перевел слуга. — Сариб говорит, что ему нужна чья-то жизненная сила, тогда он сможет вытащить девушку, забрать ее душу у духов.

Я смотрел на старика, понимая, что нужно решаться и времени на раздумья нет, а страх за Дилли становился все сильнее. Что, если ей станет хуже? Как доверить неизвестному жрецу ту, что неожиданно стала важнее собственной жизни?

— Араим пользуется у местных большим почетом, — тихо сказал мне Роуден. — Он пришел в тот день, когда начались раскопки, и указал точное место, где находится вход во дворец. Так что я бы не сомневался.

— Тхали кардаш, — недовольно произнес старик, и Селим тут же перевел: — Время истекает.

— Хорошо, — решился я. — Что нужно делать?

Жрец что-то тихо сказал Селиму, и тот повернулся ко мне.

— Положите девушку на постель, возьмите ее за руку и не сходите с места, что бы ни происходило.

Я осторожно опустил Дилли на смятый хлопок, взял маленькую ладошку в свои и замер, вглядываясь в бледное лицо.

— Дари шах, — вытянув руку над телом девушки, напевно произнес жрец. — Ирди шах, — добавил он на тон ниже. — Сарди шах, — прозвучали очередные непонятные слова, и комната качнулась перед глазами, отдалилась и исчезла, оставив меня в темноте.

Вокруг звучал тихий шепот, я ощущал бестелесные прикосновения, откуда-то сбоку доносился шум крыльев, но все это отошло на второй план, когда я заметил появившуюся в темноте тонкую светящуюся нить. Она тянулась прямо от моего сердца и с каждой секундой становилась все ярче, озаряя пространство вокруг пульсирующим оранжевым светом.

— Сильный, — спустя какое-то время произнесла темнота низким гулким голосом. — Молодой, горячий. Пробудился от проклятия, выбрал свою арани, а держать под контролем собственную силу не научился. Рано тебе проявляться. Сначала найди себя, юнец.

— Кто ты? — С трудом выталкивая непослушными губами слова, крикнул в наступившую тишину.

— Орий. Отец двуликих.

— Ты знаешь, что с Аделиной?

— Девочка разделила с тобой проклятие. А потом отдала свою силу.

— Кому?

Вместо ответа перед глазами мелькнуло видение — хрупкая фигурка, склонившаяся над древним артефактом. И огненные буквы, кружащие вокруг нее странным хороводом. Они становились все ярче, складывались в слова, впитывались в камень и исчезали.

— Древняя кровь взяла свое, — загадочно произнес голос, а когда я спросил, о чем он, то ответа не услышал. — Юная, необученная, искренняя в своих порывах. Настоящее дитя песков, — задумчиво произнес Орий, но я оставил все выяснения на потом. Сейчас меня интересовало только одно.

— Так ты можешь помочь?

— Да, — после долгой паузы, за которую я едва не умер от отчаяния, произнес Орий.

— И что для этого нужно?

— Отдай свое, чтобы получить свое, — загадочно ответила тьма, и вокруг все стихло. А в следующий миг нить вспыхнула еще ярче и скользнула дальше в темноту, осветив неподвижное девичье тело.

Душа разрывалась на части от желания кинуться к Дилли, но я вспомнил слова жреца и с трудом удержался на месте. Сердце вспыхнуло огнем, и это пламя выплеснулось наружу, перетекая от меня к лежащей в нескольких футах девушке. Через какое-то время ее щеки порозовели, а губы снова налились спелой вишней. И дыхание выровнялось, став спокойным и тихим.

Перед глазами все поплыло, но я заставлял себя стоять неподвижно и отдавал магическую силу, что скопилась внутри. Я готов был выплеснуть ее всю, лишь бы только Дилли очнулась. Лишь бы снова увидеть нежную улыбку и утонуть в тепле озерных глаз.

Темнота жила собственной жизнью. Вокруг раздавался бестелесный шепот, мимо меня скользили светлые тени, нить, связывающая нас с Дилли, становилась все более прочной и осязаемой. И вскоре она уже напоминала тот самый канат, который я представлял когда-то на балу в королевском дворце, когда смотрел на танцующую с Брианом Аделину.

— Ну же, Дилли, очнись! — Кричал так громко, как только мог, но голос не слушался, срываясь с губ тихим шепотом. — Слышишь? Ты должна очнуться!

— Ашхарран шах, — послышались откуда-то издалека незнакомые слова, и меня выдернуло из вязкой темноты в яркий свет заполненной людьми комнаты.

Солнце заливало небольшое пространство спальни, напряженные лица, худую фигуру жреца и…

— Аделина!

Меня сорвало с места, и я подхватил растерянно оглядывающуюся вокруг девушку на руки.

— Дилли, ты очнулась! Как ты? Что-то болит? — Сжимая в руках почти невесомое тело, хрипло выкрикнул и не узнал собственный голос.

Он звучал непривычно. Низко и со странными рычащими нотами.

— Лорд Хаксли, что случилось? — Удивленно спросила Аделина и уставилась мне в глаза.

А я смотрел на нее и понимал, что пропал. Это не проклятие. Вернее, давно уже не проклятие. Теперь я понимал, о чем говорил Хава. «Душа душу отыщет», — повторял наг, поблескивая хитрыми узкими глазами. И сейчас я со всей ясностью понимал, что так и есть. Отыскала. Дилли — моя. Только моя и ничья больше. Так же, как я — ее. И если понадобится, сделаю все, чтобы она подтвердила это, сказав мне «да».

— А кто все эти люди? — Тихо спросила Аделина, и я оглянулся вокруг, только сейчас заметив, что в комнате слишком много посторонних.

А еще то, что ночь давно прошла и солнце стоит в зените.

— Дишш архаш, — пробормотал жрец, глядя прямо мне в глаза.

— Сариб говорит, что все получилось, — перевел Селим.

— Харрим дарх, самира, — взяв Дилли за руку, произнес старик.

А потом подхватил свой посох и, не прощаясь, покинул комнату. Роуден вышел вслед за ним.

— Что сказал жрец? — Спросил я слугу, но тот не торопился переводить. — Селим?

— Сариб желает юной госпоже долгих лет жизни, — ответил, наконец, слуга.

И мне показалось, что он не договаривает.

— Уверен?

— Жрец сказал, что кровь возьмет свое, — еле слышно прошептала Аделина, и я, повинуясь острому страху, полоснувшему душу, сильнее прижал девушку к себе. А та прильнула ко мне и затихла, затаилась, даже дыхание задержала.

— Лорд Хаксли, все хорошо, — прошептала она, и не думая вырываться из моих объятий. — Правда. Со мной все в порядке.

А я стискивал ее все сильнее и не мог — просто не мог — разжать руки. Казалось, выпущу ее, и она исчезнет. А вместе с ней исчезнет то новое, что пришло в мою жизнь — несмотря на проклятие, несмотря на сомнения, несмотря на подозрения и страхи. Что значат слова жреца? И почему он повторил то, что говорил Орий в моем видении?

Мне не нравилось происходящее, а еще больше не нравилось то, что в этой проклятой провинции не было ни одного человека, на которого я мог бы положиться. Нет, разбираться со всем, что произошло, нужно в другом месте. Там, где Дилли будет в безопасности.

— Мы уезжаем в Уэбстер.

Слова дались тяжело. Горло болело, и каждый звук наждаком проходил по связкам. Я посмотрел в доверчиво распахнутые глаза и с трудом разжал руки.

— Сейчас? — Удивленно переспросила Дилли.

— Да. Селим, собери вещи неры Грей. И попроси кого-нибудь принести обед.

Я кинул слуге, и тот выскользнул из комнаты.

— Значит, артефакт так и не раскрыл свои тайны? — Хмыкнул вернувшийся Роуден.

— Я передам его величеству отчет обо всем, что увидел. Текстом займутся в столичной академии, — ответил графу и прислушался к себе.

Волнение, улегшееся пару минут назад, снова набирало силу. Нужно было уезжать, убираться из Гирхи как можно скорее. Я чувствовал это так отчетливо, что едва мог скрыть нетерпение. Сохранять внешнее спокойствие становилось все сложнее. Чутье, выработанное годами службы, сейчас просто вопило, что Аделине нельзя оставаться в Гирхе, и меня ломало, как никогда в жизни. Казалось, промедли мы лишний час, и произойдет что-то неотвратимое. Потом. Все потом. Я вернусь. Увезу Аделину и вернусь, вытрясу душу из жреца, разберусь со всем, но не сейчас. Главное, убрать отсюда Дилли.

— Наверное, я пойду, помогу Селиму, — тихо сказала Аделина, и меня качнуло к ней в порыве схватить в охапку и никуда не отпускать.

— Не стоит, — чувствуя, как сжимается сердце, прохрипел в ответ и добавил: — Селим справится.

Дилли подняла на меня удивленный взгляд и хотела возразить, даже рот открыла, но потом, словно прочитав что-то по моим глазам, плотно сжала губы и промолчала. Видимо, поняла, что сейчас не лучшее время для споров.

Вот и правильно. Лучше уж выглядеть в ее глазах самодуром, чем снова потерять. С меня хватило и того, что было ночью. И продолжения совсем не хотелось.

Собраться удалось за считанные минуты. А потом служанка принесла обед, Дилли поела, и уже спустя полчаса мы ехали в Иргу, оставляя позади и подземный дворец, и таинственный артефакт, и странные видения, смысл которых мне еще предстояло понять. И если в другое время я ни за что не уехал бы, не докопавшись до истины, то сейчас готов был на что угодно, лишь бы как можно быстрее увезти Аделину из Гирхи.