Глава 10

Аделина Грей

Я открыла глаза и удивленно моргнула. Потом еще раз. И еще. Но мираж не исчезал. Прямо передо мной простиралась пустыня. Она раскинулась на многие мили вокруг, уходя вдаль волнами барханов, сливаясь с далеким горизонтом и напоминая бескрайнее застывшее море.

Голова слегка кружилась. Я с трудом повернулась и огляделась по сторонам, пытаясь понять, как тут оказалась. Вспомнился дворец, удаляющаяся фигура лорда Уэсли, тишина салона рамобиля, лицо Рональда… Пресветлые рукописи! Рональд!

Я рывком поднялась с плетеной циновки, на которой лежала, и села, пережидая тошноту.

— Очнулись, госпожа? — Послышался откуда-то сбоку тихий шелестящий голос, и я увидела мужское лицо.

Приплюснутый нос, чуть вытянутые к вискам желтые глаза, густая рыжая шевелюра, больше похожая на львиную гриву — передо мной стоял эрх. И мне почему-то казалось, что я уже видела его раньше. В памяти всплыла недавняя поездка с Рональдом в Иргу, обед в перелетном кабаке, сидящая за дальним столиком компания Роудена… Точно. Это же тот мужчина, что наблюдал за мной, когда мы с магом шли к выходу.

— Вот, выпейте, госпожа, — протягивая кувшин, почтительно сказал он и поклонился. — Это придаст вам сил.

— Кто вы?

Я настороженно посмотрела на эрха. Сердце сжималось от страха. Теплый ветер овевал лицо, заставляя поверить в происходящее, но мне не верилось. Все казалось, что это сон. Вот сейчас проснусь — и снова увижу салон рамобиля, Королевскую площадь, дворец, и застывших у ограды гвардейцев.

— Ваш покорный слуга, госпожа, — вернул меня к действительности ответ эрха.

— Что это за место?

Я не торопилась брать у незнакомца кувшин, разглядывая склоненную фигуру в полосатом бурнусе и подрагивающую кисточку выглядывающего из-под него хвоста.

— Как я здесь оказалась?

— Вы в Гирхе, госпожа, — все так же почтительно ответил эрх — Вас привел сюда голос крови.

Час от часу не легче! При чем тут моя кровь?

— Постойте, еще утром я была в Уэбстере, и никакой голос крови не привел бы меня в Гирху так быстро. Какой сегодня день?

— Сегодня великий день, госпожа, — торжественно заявил эрх. — День, когда Двуликий вернется к своим детям.

Я смотрела на эрха и пыталась понять, о чем он говорит, но голова кружилась, а к горлу подступала тошнота, и мне было трудно сосредоточиться. «Давай, Дилли, приди в себя! Нельзя раскисать!» — настойчиво шептал внутренний голос, и ему вторила пульсирующая боль в висках.

— Вам нужно выпить это, госпожа. Станет легче, — улыбнулся эрх. — После зирты может быть нехорошо, а отвар ярмы уберет боль.

— Что такое зирта?

— Песчаный перенос. Наши жрецы умеют договариваться с пустыней, и она дает силу, чтобы перенести людей туда, куда нужно.

Странно. Уэбстерские маги уже много лет работали над созданием портальных переносов, но пока все эксперименты заканчивались неудачами. Точнее, переместить выходило только неодушевленные предметы. А вот с живыми существами ничего не получалось. Выходит, гирхские жрецы обладают знаниями, недоступными нашим магам?

Все эти мысли отстраненно мелькнули и тут же пропали. А внутри все отчетливее разливался страх. Вряд ли меня похитили для того, чтобы полюбоваться моими прекрасными глазами! Нет, тут явно что-то другое.

— Вы не волнуйтесь, госпожа, — продолжал говорить эрх. — Зирта не опасна. Скоро все недомогания пройдут, вам просто нужно выпить воды.

— Значит, меня похитили и привезли в Гирху, — пробормотала, не обращая внимания на уговоры, и спросила: — Но зачем?

Я нахмурилась, пытаясь сосредоточиться, и расстроенно вздохнула. Ничего не вышло. Попробовала дозваться своих подопечных, но боль в висках усилилась, и это заставило меня остановиться.

— Вам не нужно беспокоиться, госпожа, — принялся уговаривать эрх. — Поверьте, никто не причинит вам вреда.

Ветер донес запах дыма, аромат жарящихся на масле мясных лепешек, и я поняла, что где-то неподалеку расположена гирхская деревня.

— Вы можете объяснить, зачем я здесь? — Поднявшись на ноги, спросила эрха.

— Вирду, оставь нас, — послышался властный голос, и я увидела знакомого жреца.

Старик появился будто из ниоткуда. Мне даже показалось, что он вырос из ближайшего бархана, соткавшись из тысячи песчинок, но это же не могло быть правдой? Или это и есть та самая зирта?

— Рад приветствовать тебя, самира Аделия, на благословенной земле Гирхустана, — тихо сказал жрец, и в его надломленном голосе мне послышался шорох пустыни и завывание самума.

— Здравствуйте, — вежливо сказала в ответ, понимая, что истерика ничего не даст. — Вы можете объяснить, почему меня похитили?

— Нет, самира, тебя не похитили. Когда все закончится, ты сможешь вернуться в Уэбстер, — спокойно сказал жрец. — Но сейчас мы просим тебя о помощи.

— Что закончится? Чего вы хотите?

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но в душе все сильнее звенела тревога.

— Тебя выбрали духи. И ты можешь провести ритуал Аш-шавари, — ответил старик. — Мы думали, женщин из рода Ашту больше не осталось. Но твоя душа откликнулась на зов камня, и духи услышали тебя.

В памяти всплыл недавний сон, в котором в полной темноте пустыни со мной кто-то говорил на неизвестном языке. Правда, я тогда не поняла ни слова, а очнувшись, сразу же об этом забыла. А вот сейчас почему-то вспомнила.

— О каких жрицах вы говорите?

Голова все еще болела, и я поморщилась.

— Выпей, самира, — тихо сказал жрец и поднял с циновки кувшин. — Это уберет боль.

В усталых глазах жреца не было лжи. Я отпила глоток, решив, что глупо отказываться от воды, когда умираешь от жажды.

— Ты очень похожа на свою мать, — наблюдая за мной, с едва уловимой тоской сказал старик. — У Лиссандры были такие же глаза — зеленые, как вода в Сарнийском канале.

— Вы знали мою маму? Но откуда?

Я едва не поперхнулась.

— Она жила здесь, в Гирхе. Последняя жрица из рода Ашту. Единственная женщина из жрецов ритуала. Когда она исчезла, ходили слухи, что ее убили люди наместника, но я не верил. Духи говорили, что она жива и вернется, чтобы провести следующий ритуал. И я ждал. Все эти годы ждал. А потом потерял веру. И пришла ты. Ее продолжение.

Старик грустно улыбнулся и коснулся моей щеки своими сухими пальцами.

— Мне кажется, вы ошиблись и говорите о ком-то другом. Моя мама не могла быть жрицей, у нее даже магии не было. И потом, она никогда не бывала в Гирхе.

— Магию Ория невозможно почувствовать непосвященным.

На губах старика мелькнула бледная улыбка. Опровергать мои слова о том, что мама не бывала в Гирхе, он не стал. Вместо этого пристально посмотрел на меня и сказал:

— Род Ашту всегда славился своими дочерями, нежными и прекрасными, но при этом сильными духом. В них горел огонь Двуликого. И в те времена, когда драконы жили среди людей, только девы из рода Ашту могли стать для двуипостасных парой. Яркой и пламенной. Чистым необузданным огнем.

— Ну, это точно не про мою матушку.

Я с сомнением посмотрела на жреца. Мама всегда была скромной и незаметной. Она даже голос никогда не повышала, а тут — сила, огонь, драконы…

— Смотри, — медленно подняв руку, сказал старик.

Над барханами пронесся легкий ветерок. Он ласково коснулся песчаных изгибов, чуть усилился, а потом резким порывом поднял в воздух тучу песка, из которого сложилась женская фигура. Она медленно повернулась ко мне, и я замерла, не в силах поверить в то, что вижу. Мама — совсем такая, какой я ее помнила, и в то же время другая — смотрела на меня своими зелеными глазами и улыбалась удивительно нежно и ласково, отчего по моим щекам сами собой потекли слезы. В первый момент я не осознала, что одета она в белую одежду, напоминающую арайи гирхских женщин, и что на лбу у нее светится серебряный обруч. Как и не сразу заметила золотые браслеты на тонких обнаженных руках. И лишь спустя время поняла, что волосы, которые мама всегда собирала в строгую прическу, сейчас свободно лежат на плечах, и ветер ласково играет с каштановыми локонами.

— Матушка…

Уронив кувшин, я шагнула вперед и протянула руку, надеясь коснуться тонких, унизанных кольцами пальцев. Но стоило только приблизиться к видению, как оно тут же рассыпалось тысячью песчинок и исчезло, а жрец захрипел и без сил опустился на циновку.

— Вам плохо?

Очнувшись, я кинулась к нему, не замечая бегущих по щекам слез.

— Делиться воспоминаниями с пустыней всегда непросто, — отдышавшись, ответил старик. — Пески забирают силу в качестве платы.

— Выходит, я видела ваши воспоминания?

— Да. Именно такой была Лиссандра двадцать лет назад. За несколько дней до своего исчезновения. Мы с ней тогда встречались в последний раз. Я уехал на восток, помогать раненым братьям, а она…

Жрец не договорил.

— Это из-за гонений?

— В Ашварон пришли военные. Храм разрушили, статую Двуликого разбили, жрецов казнили. Все считали, что среди них была и Лиссандра. Она тогда заняла место своей матери, которую за неделю до этого убили солдаты короля.

Старик тяжело вздохнул и посмотрел вдаль. А я глядела на него и не могла отделаться от мысли, что жрец рассказывает не о моей маме, а о ком-то другом.

— Род Ашту никогда не был многочисленным, — продолжил Араим. — И обычно старшая из женщин по достижении ста лет передавала жреческий посох своей дочери. Фариссе — твоей бабке — было всего пятьдесят, когда она погибла. И Лиссандре пришлось слишком рано взять на себя ее обязанности. И, к несчастью, совсем ненадолго.

Старик говорил тяжело, по его лицу градом струился пот, а тонкие губы двигались медленно, с видимым усилием.

— Получается, маме удалось выжить и сбежать в Гринвилл? Она тоже использовала зирту?

— Нет. Зирта подвластна только жрецам. Пустыня, как всякая женщина, не любит соперниц. И покоряется исключительно мужчинам, отдавая свою силу и отбирая ту, что принадлежит нам.

— Но тогда как?

— Никому не дано постичь замыслов Двуликого, — воздев руки в характерном жесте, напевно произнес жрец.

— Значит, вы думаете, что я смогу провести ритуал вместо матушки?

Мне все еще не верилось, что происходящее — не сон. И что слова жреца о маме — правда. Ну разве мог папа жениться на женщине из Гирхи? Да и в Гринвилле никогда бы не приняли незнакомую беглянку. В маленьких городах знают друг о друге все и не жалуют чужаков. Тем более, иноверцев.

Я попыталась вспомнить какие-то факты из жизни мамы до замужества, и неожиданно поняла, что их нет. Папа, который любил рассказывать о нашей семье, о ближних и дальних родственниках, о книжной магии и магах, никогда не упоминал о нашей родне со стороны матушки.

Мне стало не по себе. Выходит, жрец не лгал?

— А у мамы остались родственники в Гирхе?

— Нет. Все погибли во время гонений. Теперь есть только ты, наша единственная надежда.

— Но я же ничего не умею. И я не жрица. Совсем.

— Тебя слышат духи, — твердо сказал старик. — И тебя принял Камень.

Я молчала, глядя на уходящие вдаль пески. Осознать сказанное жрецом оказалось нелегко. Почему-то никак не получалось принять правду. А то, что это правда, я почти поверила. Точнее, душой почувствовала. Только смириться пока не могла. Не представляла, почему папа лгал. Вернее, умалчивал. Неужели боялся?

— Двадцать лет назад за веру в Двуликого убивали, самира, — словно услышав мои мысли, тихо сказал жрец. — А самих гиров ненавидели, называя огнепоклонниками. Думаю, твои родители не хотели, чтобы ты знала о своем происхождении. Потому и молчали.

Я посмотрела на старика, и задохнулась от сочувствия, светящегося в его глазах. И именно в этот момент последние сомнения отпали.

Я распрямилась и решительно спросила:

— В чем заключается ритуал?

— Видишь руины? — Вместо ответа спросил старик. — Когда-то там стоял храм и проводились обряды. Люди приносили в жертвы овец и голубей и просили Двуликого о помощи, а он слышал и исполнял просимое. А теперь молчит. Много лет молчит.

На изборожденном морщинами лице застыло безнадежное отчаяние.

— И мы, оставшиеся жрецы, не можем восстановить Санатру — молитвенный круг. Нам не хватает жрицы. И у нас совсем не осталось сил.

На последних словах его голос сорвался.

— А что будет, когда вы восстановите Санатру?

— Гирха получит благословение Двуликого, и он снова будет говорить с нами через свои жертвенники. И мы сможем поставить новых жрецов — молодых, сильных, способных нести бремя служения.

— Значит, вы думаете, что если я встану с вами в этот круг, то у вас все получится? А что потом будет со мной? Вы хотите, чтобы я навсегда осталась в Гирхе?

— Ты не сможешь, — покачал головой старик. — Твое сердце не здесь.

Он посмотрел на меня с легкой грустью, и в его глазах я увидела понимание.

— Никто не способен жить вдалеке от своего сердца, — тихо сказал он, и его глаза подернулись печалью. — Не бойся, самира, — добавил жрец. — Мы не причиним тебе вреда. Я лишь прошу тебя помочь нам, в память о твоей матери. Но если ты не захочешь…

Он замолчал и вздохнул.

— Что ж, я приму твою волю и верну в Уэбстер, — договорил он.

— Вы готовы поклясться в этом?

— Я, Араим Саид Пехреви, первый жрец Двуликого, — подняв правую руку, неожиданно твердо сказал старик. — Клянусь, что не причиню вреда Аделии из рода Ашту и верну ее в Уэбстер, когда она совершит ритуал, или же в любое другое время, если она того пожелает.

На ладони жреца вспыхнул огонь и тут же исчез, слизав последние слова клятвы.

— Ты поможешь нам? — Тихо спросил старик.

Я не торопилась отвечать, обдумывая все, что узнала. Моя мама — жрица Двуликого. Гирха — ее родина. А я, получается, потомок рода Ашту. Трудно было поверить в то, о чем говорил жрец, но душа откликалась на его слова, и сердце подсказывало, что нужно соглашаться. За то время, что провела в Гирхе, я успела проникнуться сочувствием к ее жителям и к их поруганной вере. Ни один народ не заслуживает того, чтобы разрушали его храмы и уничтожали заветы предков. «Без прошлого нет будущего» — вспомнилась любимая поговорка папы, которую он повторял, разбирая со мной историю Уэбстера. И мне захотелось помочь гирам вернуть их прошлое. Их веру. И прикоснуться к тому, что было дорого маме.

— Сколько времени займет ритуал?

— К закату ты уже будешь свободна и сможешь вернуться к своему мужчине, — ответил старик, и в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило меня удивленно вздохнуть.

Араим знал о Рональде. Причем, как мне показалось, что знал он не только наше прошлое, но и будущее.

— Не бойся, самира, — подтверждая мои мысли, сказал он. — С твоим избранником все будет хорошо.

— Откуда вы знаете?

— Пусть я и утерял большую часть силы, — усмехнулся старик. — Но кое-что еще могу. Запомни, что я тебе скажу, самира. Женщины Ашту всегда сами выбирают себе мужчин, и умеют их защищать силой своей души. Твоя душа полнится любовью, и я вижу, она переливается нежным светом, как бывает всегда, когда с избранником все хорошо.

— Вы уверены?

Внутри вспыхнула надежда.

— Да, — твердо сказал жрец и спросил: — Что ты решила, самира? Ты поможешь нам?

— Помогу, — поборов страх и сомнения, кивнула в ответ.

Боялась ли я, что старик нарушит свое обещание? Нет. Магические клятвы нерушимы. И если жрец дал слово, то он уже не сможет от него отказаться.

— Ты приняла верное решение, — в голосе Араима послышалось облегчение. — Да будут благословенны дни твоей жизни и долог путь, ведущий к вечности! — Пожелал он и буднично добавил: — А сейчас нам нужно подготовиться.

Старик тяжело оперся на палку и пробормотал какое-то заклинание.

Песок взмыл вверх, окутал нас, и я почувствовала, как ноги отрываются от земли, как воздушный поток подхватывает тело и с огромной скоростью несет меня куда-то в плотном песчаном коконе.

Рональд Хаксли

— Ничего.

Уэсли покачал головой, подтверждая мои ощущения.

— Ни единого следа. И магический поиск молчит. Но ведь этого просто не может быть.

Бриан продолжал рассуждать о том, как могли похитить Дилли, а я напряженно прислушивался к себе. В душе горел огонь. Он плавился и сносил внутренние преграды, установки, магический контур — все. Казалось, еще немного, и я сам вспыхну ярким факелом и сожгу к шассу и площадь, и дворец, и аккуратные ряды припаркованных у ограды машин. А вместе с огнем наружу рвался крик — разъяренный, безудержный, звериный. Он звучал в ушах, пульсировал в крови, уничтожал разум и вскрывал черепную коробку, не хуже опытного взломщика.

— Рон?

Встревоженный голос друга прорвался сквозь кольца опоясывающей голову боли и заставил меня повернуться.

— Святые небеса! — Присвистнул Уэсли и подался вперед. — Что с твоими глазами?

— А что с ними?

Голос звучал непривычно низко и грубо.

— Они светятся. И зрачок вытянулся, как у змеи. Уверен, что у тебя в роду не затесалось нагов или ирхов?

Думать было больно, но последнее слово Бриана отпечаталось в сознании пульсирующей красной точкой. Ирхи. Точно. Они безо всякой магии могут учуять любой след.

Взгляд остановился на рамобиле Прэскотта.

— Что ты делаешь? — Настороженно спросил друг, наблюдая, как я открываю магической отмычкой дверцу. — Рон, ты уверен?

— Я к ирхам. Оставайся здесь и жди меня. И никого не подпускай к своей машине, чтобы не затоптали следы.

— Да тут, кроме наших, никаких других и нет, — пробормотал Бриан. — Думаешь, ирхи смогут что-то обнаружить? Хотя, да, у них же особое чутье.

Друг продолжал что-то говорить, но я его уже не слышал. Взломал систему управления, завел машину и рванул на восток. А спустя полчаса притормозил рядом с конторой Годвина. Вокруг кипела артельная жизнь, рабочие разгружали доски, в складах шумели подъемники, слышалась чья-то отборная брань.

— Лорд Хаксли?

Годвин увидел меня из окна своего логова и выскочил на крыльцо. Довольно крупная для гоблина фигура заняла в ширину весь проем конторской двери.

— Что-то случилось?

Длинное бледное лицо казалось встревоженным, глаза за стеклами круглых очков глядели настороженно и цепко. Как и все гоблины, Годвин был недоверчивым и легко впадал в меланхолию, заранее не ожидая от жизни ничего хорошего.

— Что привело вас на Айвенор-ро, лорд Хаксли?

— Ирхи, которых я к тебе отправлял, сейчас здесь?

Мне некогда было расшаркиваться и вести долгие беседы. Хотя как раз гоблины очень любили обстоятельные разговоры с плавными подъездами к нужной теме.

— Да. Работают в пятом складе.

Меланхолия Годвина усилилась, придав бледному лицу еще более унылое выражение.

— Зови.

— Гарри! — Крикнул гоблин, подзывая к себе юркого мальчишку. — Приведи Торда, живо! И все его бездельники тоже пусть придут.

Годвин пытливо посмотрел на меня и спросил:

— Так что они натворили, лорд Хаксли?

Несоразмерно маленькие руки суетливо дернулись и принялись перебирать борта сюртука.

— Ничего, можешь не беспокоиться. Просто мне нужно забрать их на пару часов.

— Как пожелаете, лорд Хаксли, — закивал Годвин, не прекращая нервно теребить пуговицы. — Я ведь со всем пониманием, дело, значит, срочное, иначе сами бы не приехали.

Стекла очков настороженно блеснули. Гоблин изо всех сил делал вид, что его не интересуют подробности, а сам принюхивался и присматривался, надеясь уловить хоть что-то.

— А вот и они, — оживился Годвин. — Торд, — обратился он к подошедшему ирху. — Вы нужны лорду Хаксли.

Высокий небритый детина бросил на меня долгий взгляд, и в его глазах отразилось узнавание.

— Доброго дня, милорд, — поклонившись, пробасил ирх.

— Годвин, простой тебе возместят, — пообещав гоблину, повернулся к настороженно застывшим ирхам.

Те смотрели на меня исподлобья, не зная, чего ждать.

— Мне нужна помощь. У кого самый острый нюх? — Не вдаваясь в подробности, спросил у перевертышей.

— Сендай у нас в этом деле лучший, — пробасил Торд. — И Решка.

Вперед выступили невысокий верткий малый и мальчишка.

— Кто еще?

— Если они не справятся, никто не справится, — уверенно заявил Торд.

— Хорошо. Поехали.

— Так это, милорд, — переступив с ноги на ногу, пробормотал Сендай. — Насчет оплаты бы…

Он встретился со мной взглядом и запнулся.

— Ну, раз надо, значит, надо, — вздохнул ирх.

— Не обижу, — пообещал я мнущимся ирхам и кивнул на машину: — Забирайтесь.

Парни тут же устроились на заднем сиденье, я сел за руль, и рамобиль рванул с места, покряхтывая на поворотах глуховатым голосом Прэскотта.

Обратная дорога далась быстрее. Я вкратце объяснил ирхам, что от них требуется, и пообещал хорошую награду, если справятся. В глазах парней зажегся азарт. Кто бы сомневался. Эти всегда рады лишний гир заработать.

Когда мы подъехали, Бриан по-прежнему расхаживал по периметру стоянки, не приближаясь к своей машине, а вокруг не было ни души. В воздухе ощутимо тянуло магией. Похоже, Уэсли применил отталкивающее заклинание, чтобы посторонние обходили стоянку по широкой дуге.

— Здесь, — указав на рамобиль Бриана, бросил ирхам.

Те вышли из машины и настороженно огляделись. А потом опустились на корточки, обернулись и принялись за поиски. Время шло, в душе боролись отчаяние и надежда. Дилли, Дилли, куда же ты подевалась? Кто тебя похитил?

Бриан молча стоял рядом, как и я, внимательно наблюдая за действиями ирхов, а те медленно, по кругу, обходили машину. Вот они замерли возле пассажирской двери, переглянулись и снова уткнулись в землю. А через несколько минут встряхнулись, возвращая себе человеческий облик, и одновременно посмотрели на меня.

— Что?

Я подался вперед. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что с трудом удавалось вздохнуть.

— Есть тут кое-что интересное, — доложил Сендай. — Песок.

— А что с ним не так? — Нахмурившись, уточнил Бриан.

— Да все бы так, только это гирхский песок. Пустынный.

Ирх протянул мне ладонь, на которой едва заметно переливались несколько красных песчинок.

— И его использовали для колдовства.

— Но я не чувствую от него магии, — нахмурившись, сказал Уэсли, а я смотрел на мозолистую руку Сендая и ощущал, как огонь, бушующий внутри, тянется к этому проклятому песку. И в памяти всплыли слова Хруста. «Влиятельная семья Ашту…» А ведь эта фамилия казалась знакомой. Только я никак не мог вспомнить, откуда. И почему мне кажется, что это как-то связано с исчезновением Дилли?

— Это не магия, — озвучил то, что только сейчас пришло в голову. — Это сила пустыни, о которой говорят жрецы Двуликого. Неужели Аделина в Гирхе?

Пламя взметнулось сильнее, заискрило на кончиках пальцев, опалило ладони, но боли не было.

— Хруст, кто из наших сейчас в Ирге? — Открыв переговорник, спросил Генри.

— Орвуд и Большой Тед, — тут же ответил Хруст.

— Найди их и передай, чтобы начали поиск. Вышлешь им магобраз неры Грей.

— Сделаю, милорд, — невозмутимо ответил Хруст. — Что-то еще?

— Нет. Будь на связи.

Я отключился и пошел к машине.

— Ты со мной? — Посмотрел на Бриана, и тот молча кивнул. — Вот, держите, — протянул ирхам несколько крупных банкнот, и парни удивленно присвистнули.

А потом принялись горячо благодарить, но я их уже не слышал. Все во мне рвалось на восток, в Гирху. Туда, где была моя Дилли.

Аделина Грей

Подготовка к ритуалу заняла почти весь день. После того, как я дала согласие, мы с жрецом направились в ближайшую деревню. А там высыпавшие навстречу женщины в разноцветных арайях, напоминающих длинные рубахи, тут же окружили меня и повели в самый большой дом. Они галдели, то и дело повторяя имя Двуликого, взволнованно сверкали темными глазами, беззастенчиво разглядывали мою одежду и громко восхищались белой кожей и тонкой талией «новой жрицы».

Ох, как же непривычно было видеть такое откровенное проявление эмоций! С самого детства меня учили сдержанности и деликатности в выражении чувств, а гирхские женщины вели себя непосредственно и естественно, словно дети. И рядом с ними я даже забыла ненадолго о предстоящем ритуале. И лишь когда меня привели в отделенную от дома купальню и предложили раздеться, сказав, что нужно подготовиться к Аш-шавари, волнение снова вернулось.

— Самира, вы не должны бояться, — заметив мое состояние, негромко сказала самая старшая из женщин. — Кровь Ашту сильная, она все сделает за вас.

Остальные снова загалдели, подтверждая, что сила жриц в крови их рода, и снова стали восхищенно цокать языками, сравнивая мою внешность то с пустынными лилиями, то с переменчивыми водами Сарнийского канала.

А дальше меня ждала ароматная ванна, притирания местными благовониями, поздний обед и небольшой отдых в просторной выбеленной комнате с яркими плетеными циновками на полу.

Когда меня, наконец, оставили одну, я снова попыталась дозваться своих подопечных. И в этот раз у меня получилось.

— Дилли! Что-то случилось? — Послышался встревоженный голос книжной дамы.

— Да.

— Что? — Хором выкрикнули несколько книг, а остальные зашумели так, что у меня закружилась голова. — Что происходит? Где ты? На тебя напали? Тебя похитили? — Вразнобой кричали обитатели библиотеки. — Почему мы тебя почти не слышим? Дилли, ответь! — Перекрывал всех звучный голос книжной дамы Кассандры.

— Тихо, мои дорогие, успокойтесь, — попыталась утихомирить подопечных. — Я цела и здорова, со мной все в порядке, но мне нужна ваша помощь.

— Где ты? — Строго спросил ворчун.

— В Гирхе.

После моего ответа наступила тишина, а потом все снова загалдели, заставляя меня морщиться от покалывания в висках.

— Дилли, а с кем ты? Хозяин с тобой? — Перекричал всех ворчун.

— Нет, я одна. Меня попросили помочь. Так, не перебивайте, — остановила поднявшийся после моих слов гвалт и коротко пересказала все, что со мной приключилось.

Книги слушали молча. И лишь когда я закончила, слово взял Свод проклятий.

— Дилли, насколько я понял, ты волнуешься, не грозит ли тебе опасность во время ритуала? — Откашлявшись, спросил он.

— Да.

— Что ж, учитывая все данные, опасность, если и есть, то совсем небольшая. Жрецы Двуликого никогда не лгут. Недоговаривать, конечно, могут, а вот лгать — нет. Это закон. Поэтому, если жрец пообещал, что отпустит тебя после ритуала, так и будет. Кстати, про Аш-шавари я помню. Он относится к мирным и созидательным, пострадать ты не должна. Но, Дилли, тебе нужно быть очень осторожной и не давать никаких обещаний взамен. Иначе по незнанию можешь попасть в неприятности. Гиры — большие мастера плести словеса так, что те становятся похожими на паутину. Одним коготком запутаешься, и тут же увязнешь. Так что держи ухо востро!

— Спасибо, Герхард. Я постараюсь, — ответила Своду, чувствуя, как отпускает тревога. Все-таки хорошо, когда есть такие друзья! — Лорд Хаксли уже вернулся? — Спросила с надеждой, но ответил не Герхард, а книжка-малышка.

— Нет, — пискнула она. — Его еще не было. А Картер ходит по дому мрачнее тучи.

— А как Дэйв?

— Ой, Дилли, к нему учитель пришел, которого хозяин нанял. Дэвид такой умница, уже все дроби выучил! — Сообщила Леонилла. — Возвращайся скорее, Дилли! — Добавила она, и я улыбнулась. — Мы по тебе соскучились.

Ох… Мне бы сейчас так хотелось оказаться в библиотеке, среди своих подопечных. И чтобы в камине уютно потрескивали дрова. И садовник Хэмфри тихо бормотал под окнами, разговаривая с георгинами. И в воздухе пахло сдобной выпечкой и кофе. А еще — сигарами лорда Хаксли…

Я представила все это так явственно, что даже головой помотала. Ничего. Вот проведу ритуал — и сразу домой.

— У меня будет еще одна просьба, — заставив себя вернуться к насущным проблемам, сказала книгам.

— Какая? — Спросил ворчун.

— Вы можете придумать, как сообщить лорду Хаксли, где я?

Книги снова загудели. Они обсуждали, что можно сделать, но стоящих предложений не было. Все упиралось в тот факт, что их никто не слышит.

— Прости, Дилли, мы никогда такого не делали, — с сожалением воскликнула Кассандра.

— Да, никогда! — Повторили остальные и снова зашумели, сожалея, что в доме нет ни одного книжника.

— Тихо! — Перекрикивая всех, громко произнес Свод проклятий. — У меня есть идея, — дождавшись, пока все смолкнут, важно заявил он.

— Ну же, Герхард, не тяни! Говори быстрей, — поторопила Леонилла.

— Нам нужен Картер, — все так же важно произнес Свод проклятий. — Мы могли бы составить предложение из нужных слов, но для этого он должен зайти в библиотеку.

— Но как это сделать? — Задумчиво протянула Кассандра.

— Я знаю! — Воскликнула Леонилла. — Знаю! — Повторила она, и мне показалось, что книжка-малышка подпрыгнула. — Только для этого понадобится кто-то большой и толстый.

— Это еще зачем? — Уточнил ворчун.

— Чтобы было много шума, — деловито произнесла Леонилла и пояснила: — От падения. Картер услышит и придет посмотреть. Тут-то мы его и сцапаем. Ну, то есть, покажем текст, — исправилась она. — Выделив нужные слова.

— Подождите, а как вы это сделаете? — Уточнила я.

— Мы могли бы взлететь и приземлиться на стол, — предложила Леонилла. — Но только ты должна будешь произнести заклинание левитации.

— Не уверена, что оно подействует на таком расстоянии, — пробормотала в ответ, стараясь продумать, что может помочь.

— Фью! — Присвистнула малышка. — Ты же с нами общаешься, и мы тебя слышим. Значит, и заклинание подействует, — оптимистично заявила она.

— Хорошо. Попробуем, — согласилась я.

— Добровольцы есть? — Спросил Свод проклятий.

— Я могу, — неожиданно прозвучал голос, который я меньше всего ожидала услышать.

— Робин? — Удивленно переспросила Кассандра.

— Ну что вы так смотрите? — Буркнул Сборник магических законов. Тот самый воришка, который чуть не сорвал мне пари. — Я большой и тяжелый. Грохот выйдет знатный. Только хранительница должна пообещать, что теперь-то уж точно заменит мою обложку, — добавил он недовольным тоном.

— А ты только о своей выгоде думаешь, — сердито пропищала Леонилла и припечатала: — Шантажист магический!

— Будешь обзываться, вообще передумаю, — сварливо произнес Сборник.

— Да ты… Ты… Знаешь, кто ты после этого? — Возмутилась Леонилла.

— Ну, кто?

— Предатель ты! — Выпалила малышка, и я решила вмешаться, пока в библиотеке не разгорелась свара.

— Пожалуйста, успокойтесь, — призвала к порядку спорщиков. — Робин, если ты сможешь помочь, я буду рада. И обложку тебе поменяю сразу, как только вернусь.

— Другой разговор, — буркнул Сборник.

— Леонилла, а ты перестань так волноваться, все будет хорошо, вот увидишь, — успокоила книжку-малышку.

— Обещаешь? — Всхлипнула та.

— Да, — кивнула в ответ, как будто книги могли меня видеть, и только потом поняла, что это не так.

— Отлично, все выяснили, — подвел итог ворчун. — Теперь нужно выбрать самых легких, чтобы могли взлететь и спланировать на стол, когда придет Картер.

Книги зашумели, всем хотелось поучаствовать в предстоящей «операции», но я решила вмешаться.

— Выбирать нужно из тех, у кого не больше ста страниц, — посоветовала своим подопечным.

— Да, точно! — Пропищала Леонилла и принялась называть кандидатов.

И вскоре уже были выбраны имена самых легких, и книги подготовились к «выступлению».

— Давай, Робин! — Скомандовала Кассандра, и я услышала оглушительный грохот.

Похоже, Сборник магических законов упал с большой высоты. А буквально через минуту послышался звук открывающейся двери, и тихие шаги.

— Готовы? — Звучным контральто спросила Кассандра и крикнула: — Дилли, давай!

— Верхио броми! — Произнесла заклинание левитации и от волнения прикусила губу.

Я не видела, как книги поднялись в воздух, но слышала шорох страниц и представляла, как мои подопечные летят по библиотеке. А потом послышалось удивленное восклицание Картера и наступила тишина.

— Ну что там? — Не выдержав, шепотом спросила у книг.

— Он читает, — так же шепотом ответил Герхард. — Ага, прочитал. Нахмурился. Кажется, все понял. Дилли, у нас получилось! — Неожиданно громко прокричал Свод проклятий. — Картер рванул к хозяину! Жди, Дилли, за тобой скоро приедут! Лорд Рональд тебя не бросит! Ты, главное, ничего не обещай гирам.

— Хорошо! Спасибо вам, — от души поблагодарила подопечных, а сама чуть не подпрыгнула от радости.

Получилось! У нас все получилось!

Книги еще долго галдели и восклицали, но постепенно их голоса стали отдаляться, пока совсем не затихли. И я осталась одна.

Солнце медленно опускалось к горизонту, но до темноты было еще далеко. И лишь когда красный закатный диск отразился в песках кровавыми переливами, двери покоев бесшумно отворились, и на пороге появился жрец.

— Пора, — сказал он одно только слово, и я почувствовала, как все внутри сжалось от волнения. — Идем, — позвал старик, и я пошла.

Мне хотелось, чтобы все быстрее закончилось. И можно было вернуться в Уэбстер, к Рональду. Домой. Странно все-таки. Еще месяц назад я вообще не знала о существовании мага, а теперь чувствовала, что мой дом там, где он. И волнение Рональда чувствовала. И сбивающую с ног тревогу. Не знаю, как. Просто ощущала эмоции так отчетливо, будто он был рядом, и я могла читать их по его лицу. И старалась послать ему ответные, хотела успокоить, передать, что со мной все в порядке. И очень надеялась, что он почувствует.

Тем временем жрец вывел меня из дома, и мы направились по извивающейся, наполовину засыпанной песком дороге к руинам храма. В душе поднималось волнение. Получится ли у меня помочь гирам? Справлюсь ли? В голове мешались обрывки так и не расшифрованного до конца текста, какие-то незнакомые слова на древнегирхском, воспоминания о маме и всплывшие в памяти обрывки их разговора с папой. Кажется, мне тогда было восемь лет и мы всей семьей ездили в соседний город на ярмарку. Я увлеченно наблюдала за крутящейся каруселью, а папа горячо доказывал что-то матушке. «Лис, ты ведь знаешь, что это безумие, — отчетливо вспомнился мне тот забытый разговор. — Я не могу отпустить тебя в Гирху, это опасно!» А мама убеждала его, что ничего не случится, и что она просто совершит положенный ритуал и вернется. «Ты не понимаешь, Шон, — сердилась она. — Аш-шавари нужно проводить раз в десять лет, и если этого не сделать, сила Двуликого навсегда уйдет из Гирхи! Ну как тебе объяснить? Это мой долг! Я не могу от него отказаться!» А папа тогда сказал, что ее долг — думать о своей семье и не подвергать опасности меня и еще не рожденного ребенка. Родители тогда впервые на моей памяти серьезно поссорились, и мы почти сразу вернулись домой. А через полгода мамы не стало.

От пришедшей в голову мысли я даже остановилась. Это что же получается? Матушка хотела провести тот самый ритуал, о котором говорил жрец? А папа ее не отпустил?

— Что тебя тревожит, самира? — Обернувшись, спросил Араим.

Он тоже остановился, тяжело оперся на посох и посмотрел на меня так, словно и без моего ответа знал, о чем я думаю.

— Мама… — тихо произнесла вслух, и пустыня повторила мои слова. — Она хотела вернуться.

И я рассказала обо всем, что вспомнила.

— Лиссандра была права, — дослушав меня, грустно сказал жрец. — Ритуал нужно проводить раз в десять лет. Я долго не хотел верить, что последней жрицы нет в живых, и лишь когда она не появилась в Гирхе в год Шавари, понял, что Лиссандра действительно погибла в тот страшный день разорения храма.

— А если бы она приехала…

Я не договорила. Думать о том, что матушка, возможно, осталась бы жива, вернись она в Гирху и проведи обряд, оказалось слишком больно.

— Все в руках Двуликого, самира, — вздохнул жрец. — Не нужно думать о том, как все могло бы быть. Живи настоящим. Это единственный правильный путь.

Он не стал больше ничего говорить и пошел вперед, и я поплелась за ним, не в силах забыть о прошлом. И мне казалось, что все могло бы быть иначе, не прояви тогда папа твердость. Нет, я его понимала. Отпустить беременную жену в Гирху, в которой только недавно затихли гонения на жрецов Двуликого, было настоящим безумием. И все же…

Додумать я не успела. Мы подошли к развалинам. Араим остановился, и я оглянулась вокруг. Пустыня не смогла поглотить обломки мраморных колонн, и те белели в красных песках, словно останки огромного животного. А фундамент, наполовину занесенный барханами, напоминал арену амфитеатра. Кто-то заботливо расчистил камни, и я не поверила своим глазам, когда увидела стоящий в самом центре площадки артефакт. Тот самый, который изучала в подземном дворце Валлора. Как жрецам удалось его забрать? И на чем они перевезли артефакт, если его даже с места сдвинуть не получалось? Я помню, Рональд с Роуденом пробовали, но у них ничего не вышло.

Я только собиралась спросить жреца, кто перенес артефакт, как воздух странно загудел, песок пришел в движение, и вокруг площадки взвились песчаные смерчи. А когда они опали, я увидела одетых в белые хламиды жрецов. Их было одиннадцать… Нет, двенадцать, если считать Араима. Худые, с высохшими, словно выдубленными лицами, с простыми посохами в руках и усталыми, выцветшими глазами, они напоминали старые тамариски, растущие на подъезде к Ирге.

— Все здесь? — Оглядевшись, негромко спросил один из жрецов.

Он был моложе остальных и держался так, словно считал себя главным. Однако остальные поглядывали на «моего» жреца, видимо, ожидая от него какой-то команды.

— Да, — тем не менее, ответили они первому.

— А это и есть та, ради которой ты нас собрал, Араим? — Снова спросил жрец.

— Это Аделия, дочь Лиссандры из рода Ашту, — произнес мой знакомый, и в его голосе прозвучала странная сила.

Она походила на магическую, но при этом была немного иной. Более мягкой и пластичной, не вызывающей отторжения. Наши уэбстерские маги использовали личную энергию и магию рода. И она ощущалась мощной и холодной, как стальной клинок. А сила жрецов чувствовалась иначе. Казалось, что они черпают ее не изнутри, а извне, собирая все, что дает им пустыня.

— Ты уверен?

Во взгляде, которым окинул меня жрец, мелькнуло сомнение.

— Посмотри в ее глаза, — тихо сказал Араим, и все жрецы подались вперед, рассматривая меня так пристально, что я смутилась.

— Я чувствую огненную силу, — удивленно воскликнул один из жрецов.

— Да, — поддержал его второй. — Чистая сила пустыни. Ашш-рахаим! — Добавил он и поднял сложенные ладони к небу, а потом коснулся ими лица. — В девушке течет кровь Ашту.

— Выходит, время пришло? — С напором спросил первый жрец, и его глаза молодо блеснули.

— Время пришло, — повторили жрецы, и у меня по спине пробежали мурашки — от той силы, что прозвучала в их голосах. От надежды. От уверенности, что теперь все будет хорошо.

— Протяни руку, — велел мне Араим. — И позови свой посох.

— Как?

— Просто почувствуй его, — ответил жрец, и я, особо ни на что не надеясь, вытянула руку и закрыла глаза.

А уже в следующий миг в моей ладони оказался гладкий, отполированный посох.

— Орий принял замену, — довольно сказал Араим и поднял собственный посох. — Шарон, архаим, дар-шах! — Громко произнес жрец, ударяя им о камни фундамента.

Те отозвались глухим звоном, артефакт загудел знакомым барабанным боем, и пустыня дрогнула. Ее пески тонко заскрипели, зашелестели, завыли, а потом пришли в движение и, будто морская вода, отпрянули прочь, обнажая основание храма и обломки колонн. Не прошло и минуты, как на моих глазах мраморные остатки собрались в единое целое, и взмыли ввысь. Они зависли ненадолго и с глухим стуком опустились по кругу площадки. А в следующий миг текст на артефакте вспыхнул языками пламени, и в воздухе стали складываться огненные слова.

— В круг! — Громко выкрикнул Араим и сжал мою ладонь. — Быстрее!

Он потянул меня за собой, к артефакту, а остальные жрецы заняли места у колонн, подняли руки вверх и забормотали какие-то непонятные слова. Это была смесь древнегирхского и незнакомого мне языка. Гортанного и состоящего почти из одних шипящих.

— Повторяй за мной, — велел мне Араим, подведя к артефакту и положив на него руку. — Хар-раин. Сархафарим. Шах-хаим.

Я произнесла непривычные слова, ощущая, как камень под моей ладонью приходит в движение. Он вращался сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. И стоило прозвучать последнему слову, как артефакт загудел еще громче, а горящие буквы слетели с камня и закружили вокруг меня, сливаясь в единую огненную реку. А сам артефакт на пару футов поднялся в воздух, так и продолжая кружиться.

— Хар-раин. Сархафарим. Шах-хаим, — не останавливаясь, шептал жрец, и я повторяла вслед за ним.

Камни под ногами задрожали. Колонны угрожающе накренились, но жрецы ни на миг не прекращали своей молитвы. А потом появился он. Гул. Тяжелый, странный звук летел над пустыней, опережая поднявшийся ветер, и мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этого грозного гудения. Внутри все мелко дрожало, на глазах появились слезы, и я уже почти ничего не видела, только слышала с каждой секундой возрастающий гул. Он звучал все ярче, и мне уже казалось, что тело вибрирует, отзываясь на низкие обертоны, а губы сами собой повторяли напевные слова.

— Харборио! — Ударив посохом по артефакту, громко выкрикнул Араим.

Его голос заставил меня очнуться от странного транса. Возглас разнесся над песками, уходя к горизонту, к которому клонилось горячее гирхское солнце, и я вдруг заметила черные точки, с огромной скоростью летящие по небу. Они приближались, с каждой минутой становясь все отчетливее, пока не нависли над площадкой и не оказались камнями, как две песчинки похожими на кружащий в центре артефакт.

— Шхан! — Повелительно выкрикнул Араим и поднял посох, обводя им круг. Камни над нашими головами пришли в движение.

— Ирбиш-ади! — Последовал следующий приказ, и в ту же секунду камни плавно опустились вокруг артефакта и придвинулись к нему, образовав правильный пятигранник.

Движение остановилось. Артефакт замер.

— Коснись его посохом, — велел мне Араим. — И повторяй за мной. Хаш-шаим. Аш-шаим. Ахава-шаим.

Я повторила непонятные слова, а жрец неожиданно достал из складок одежды нож и резко полоснул сначала по своему запястью, а потом — по моему.

Кровь потекла по пятиграннику, и основание храма снова содрогнулось. Пустыня застонала, барханы заволновались, и мне показалось, что мы находимся на утлом суденышке в разбушевавшемся океане. А огненные буквы опять закружили вокруг меня, ринулись вниз, легли на одну из сторон артефакта и впитались внутрь, оставляя четкую, словно выбитую золотом надпись. Она действительно состояла из выражений на нескольких языках. Древнеаранейские слова чередовались с древнегирхскими и асейскими, в середине было несколько сидонских, а последняя строка состояла сплошь из витиеватых закорючек ирингов.

— Сможешь прочесть? — Спросил меня Араим, и в тот же миг все стихло.

Я присмотрелась и медленно прочитала вслух:

— Сила огня, сила крыльев и сила души — вот то, что подарил своим сынам Орий. Но они все утеряли. Угроза прошла над крылатыми и растворилась в пустыне, забрав их суть, а кровь сильных рассеялась по миру. И покуда не придет тот, кто сможет соединить в себе все три силы, угроза не исчезнет.

— Это все?

— Нет, тут есть еще одна строка. Она гласит: — «Чтобы получить то, что утерял, отдай. Отдай свое и прими свое, так говорит Орий, Отец Двуликих».

— Древнее пророчество, — благоговейно произнес Араим и посмотрел на своих собратьев.

Те стояли молча, будто закаменели, но на их лицах легко читалось волнение.

— А что означает это пророчество? — Тихо спросила у Араима, но ответить тот не успел. Вдалеке раздался низкий грозный рык, и жрецы вздрогнули.

— Кто это? — Прошептал один из них, а остальные напряженно переглянулись и неверяще покачали головами.

— Этого не может быть, — тихо произнес Араим, но в его голосе прозвучала надежда.

Казалось, старик очень хочет поверить, и в то же время боится этого.

Рык повторился, и я неожиданно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, откликаясь на этот странный зов. И меня потянуло туда, к нему, в алеющие пески пустыни. И сердце вдруг запело в груди, все ускоряя и ускоряя свой бег.

— Неужели это возможно? — Удивленно произнес один из жрецов.

А я смотрела на заходящее солнце и не могла понять, что со мной происходит. Внутри со звоном лопались какие-то нити, кровь по венам бежала яростно и быстро, и я чувствовала ее ток, и готова была закружиться, отдаваясь бурлящему внутри счастью. Оно захлестывало душу, переливалось через край и влекло меня в окрашенные закатом пески.

И я не удержалась. Сделала шаг. Потом второй. Оставила посох на одном из барханов и, приподняв подол арайи, побежала к горизонту.

Рональд Хаксли

Звонок переговорника раздался в тот момент, когда мы подъехали к приграничному Аверону.

— Милорд, нера Грей в Гирхе! Она у жрецов, собирается провести какой-то ритуал, — раздался в трубке взволнованный голос Джеймса, и меня словно ледяной водой окатило.

— Точное место знаешь? — Сдерживая волнение, спросил эрха.

— Книги сказали, что это рядом с руинами главного храма Двуликого. Поторопитесь, милорд!

Я коротко расспросил слугу, как ему удалось выяснить, где находится Дилли, и, выехав за город, прибавил скорость. Рамобиль уверенно рассекал заметенную песком дорогу и мчался вперед. Границу мы пересекли в считанные минуты, и вскоре перед нами оказалась Гирха. Солнце низко висело над горизонтом, пески скрипели свою заунывную песню, а встречающиеся по дороге гиры провожали рамобиль внимательными взглядами.

— Сколько здесь бываю, все время жду ножа в спину, — хмыкнул сидящий рядом Уэсли. — Странный народ. Непонятный.

— Хочешь сказать, им не за что нас ненавидеть?

— Хочу сказать, что предпочел бы, чтобы твоя Аделина выбрала какое-нибудь другое место для своих приключений, — вздохнул Бриан и похлопал по карманам, отыскивая сигареты. — Шасс! Кажется, забыл портсигар в Сумахе.

— Ничего, меньше дыма — чище думы.

Я отвечал машинально. Все мысли были заняты Дилли. Если с ней что-то случится… Сердце захлестывало страхом и какой-то отчаянной, почти животной яростью. И мне казалось, что внутри меня мечется огромный, несговорчивый зверь. Этот зверь норовил взломать сознание, рычал, заставляя подчиниться, и лишь чудовищным усилием воли мне удавалось держать его на привязи. Вот только я не мог сказать, как долго выдержу.

— Рон, давай я поведу, — в голосе Бриана прозвучала озабоченность.

Друг чувствовал, что со мной происходит. Но в душу не лез, и за это я был ему благодарен.

— Нет.

— Ты не отдыхал с самой столицы.

— Я не устал.

Так и было. Сила, бродившая внутри, давила усталость на корню. И я все сильнее утапливал педаль в пол, взрывая тишину пустыни низким ревом мотора.

— Шасс, и чего Рори возится? Уже скорее бы доделал свои портальные камни! — Пробормотал Уэсли. — Десять лет экспериментирует, а толку ноль. А нам бы сейчас один такой камешек не помешал. Раз — и ты уже на месте, и не нужно глотать проклятущую гирхскую пыль. Рон, а ты уверен, что нам в эту сторону? — Отплевываясь, спросил друг.

— Да, — вырвалось из горла низким рыком.

Песок скрипел на зубах, но я его почти не замечал. Внутри все сильнее горело нетерпение — успеть, остановить ритуал, не дать Дилли рисковать собой. Проклятье, ну почему она согласилась?! А если с ней что-то случится? Еще и гул этот. Он стлался по пустыне, проникал в мозг, выворачивал душу своей невыносимой силой.

— Откуда этот звук? — С трудом выталкивая слова непослушными губами, спросил Бриана.

— Какой звук? — Удивился тот. — Я ничего не слышу.

— Ну как же? Гул. Он мне скоро голову взорвет.

— Что-то не нравишься ты мне, — задумчиво пробормотал Бриан, разглядывая меня тем самым взглядом, который я слишком хорошо знал. — То зрачки у тебя как у змеи сужаются, то рычишь, как пустынный ящер, то гул какой-то слышишь. Еще и любовь эта…

— А с ней-то что не так?

Рамобиль занесло на повороте, но мне удалось его выровнять.

— Все, — серьезно ответил Уэсли. — Даже проклятие не превратило тебя в безумца, хотя и должно было. А чувства к Аделине изменили так, что и не узнать. И я задаю себе вопрос — чего ждать дальше? Какая трансформация будет следующей?

Уэсли продолжал что-то говорить, но я его не слышал, пытаясь справиться с острой болью, пронзавшей внутренности. Она накатывала волнами, ворочалась, словно гигантский спрут, разрезала меня надвое, рвала жилы и ломала кости. А гул становился все сильнее и нестерпимее.

— Рон! — Услышал я сквозь него взволнованный голос Бриана. — Останови машину! Ну же! Шасс! Да убери ты руки, дай я, — доносились до меня растворяющиеся в накатившем безумии слова. — Рон! Проклятье!

Машина остановилась, я рванул на себя ручку и вывалился на дорогу, а в следующий миг меня скрутило, и мир перевернулся. Где-то кричал Уэсли, где-то шуршал песок, где-то гудел мотор рамобиля. Или это был не мотор? Ах да, это же гул. Он все ближе. Громче. Несется с неумолимостью маговоза, рассекая воздух взрывным снарядом, и с силой врезается в меня, опрокидывая на спину.

А потом происходит странное. Боль уходит, словно ее и не было. Гул растворяется в красных барханах пустыни. А я поднимаюсь и оглядываюсь вокруг. И не понимаю. Машина кажется маленькой. Вокруг нее слишком взволнованно мечется Бриан. Но почему он тоже какой-то мелкий? И что с моими руками?

Я поднимаю одну, подношу к глазам и не верю им. Лапа. Огромная лапа с бронзовой кожей и блестящими золотыми когтями застыла перед лицом. И, судя по всему, это теперь и есть моя рука.

— Рон, ты меня слышишь? Святые небеса, не верю своим глазам! — Кричал Уэсли. — Дракон. Настоящий дракон! Рональд, шасс тебя раздери, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Не мельтеши, — поморщившись, бросил другу, но вместо слов раздался низкий рык.

— Ты можешь вернуть человеческий облик? Рон?

Вернуть? А зачем? Я даже почувствовал собственный хищный оскал. И переступил с ноги на ногу, привыкая к новому телу. А заодно прислушиваясь к властному зову, влекущему меня на запад, как раз туда, где медленно садилось солнце. Сердце — огромное, мощное — билось все быстрее, разгоняя кровь по венам, и я чувствовал, как мышцы наливаются силой, как с шумом вырывается из ноздрей горячее дыхание, и как прокатывается по горлу низкий рык.

— Рон, что ты задумал? — Напряженно спросил Уэсли, когда я расправил крылья. — Ты уверен, что умеешь летать? Рональд? А, ладно. Тебя все равно не остановить.

Друг подошел к моей лапе и попытался на нее взобраться.

— Чего смотришь? — Буркнул он. — Подсади. Все равно одного не отпущу.

Я рыкнул, закинул Уэсли на спину, прошелся по песку, чувствуя, как перекатываются под кожей литые мышцы, а потом взмахнул крыльями и поднялся в воздух.