Глава 35

Я возвращаюсь домой с Никиткой ближе к вечеру. Он еле тащит за собой рюкзачок, периодически зевает, но все равно весело переставляет ножки по асфальту. Мы только что вышли из супермаркета, я несу сумки с продуктами, он – важную пачку макарон, словно это какая-то особенная награда. День проходит на удивление спокойно, почти умиротворенно. Мне даже кажется, что я наконец отдохнула. Пока поднимаемся по лестнице, сын без остановки рассказывает мне, как именно сегодня кормил воробья на площадке, какой цветочек подарил бабушке и как случайно наступил в лужу, но успел быстро вытащить ногу. Я улыбаюсь, слушаю, отвечаю, а в голове крутится: неужели все может быть так просто? Такой лёгкий выходной, без звонков и нервотрепки. Когда мы входим в квартиру, мама встречает нас, выходя из кухни. Я передаю ей пакеты из магазина и сначала помогаю разуться Никите, который тут же убегает к себе, а потом снимаю свою обувь и иду к маме. – Сыр вы забыли, да? – спрашивает мама, раскладывая пакеты в холодильник. – Какой сыр? – Который Никита так громко просил. Я специально тебе напомнила, когда ты выходила, – мама смотрит на меня укоризненно, будто я не самая лучшая мама для Никиты. – Ладно, не страшно. – Я схожу. Напомни, какой сыр, я видимо пропустила, когда он просил. Мама показывает мне упаковку, я киваю и выхожу в коридор. – А ты куда? – спрашивает Никита. – Собираюсь за сыром прогуляться, мы забыли. Ты с бабушкой пока останься, я быстро. Никита кивает и убегает в гостиную. И пока я обуваюсь, слышу, как он шуршит листочками и достает из тумбочки фломастеры. Я натягиваю ветровку, беру кошелек и выхожу, даже не глядя в зеркало. Спускаюсь по лестнице, выхожу из подъезда и замираю. Черный автомобиль припаркован у тротуара, стоит с приглушенными фарами. И я узнаю его сразу. Потому что сердце отзывается быстрее, чем разум успевает обработать увиденное. Они здесь. Их здоровенный внедорожник стоит прямо напротив подъезда. Я делаю шаг назад как раз в тот момент, когда водительская дверь открывается. Феликс. Он хлопает дверцей машины и направляется ко мне, не спеша, но решительно. На нем темное пальто, и волосы чуть растрепаны, словно он долго сидел в машине и перебирал их пальцами. Лицо хмурое, но не злое. Скорее, усталое. Я снова делаю шаг назад, словно боюсь его, но на самом деле я просто… не ожидала. Когда он подходит, я заглядываю ему за спину, жду, что Ян тоже выйдет из машины, но этого не происходит, а Феликс, видимо, замечая мой взгляд, говорит: – Я приехал один. Киваю. Не представляю, о чем он подумал, пока я тут высматривала Яна, поэтому даже становится немного неловко, не по себе. Я опускаю взгляд куда-то в пол, тушуюсь, как девочка. – Ты серьезно думала, что я просто отпущу тебя вот так? – его голос звучит тихо, но в нем вибрирует что-то опасное. Что-то, чему я никак не могу подобрать определения. Я замираю. Всего на секунду. А потом нахожусь с ответом. – Я уже ушла, Феликс. Ты не понял? – говорю, и сама слышу, как голос дрожит. Он подходит ближе, слишком близко. Я чувствую его запах – парфюм, смешанный с запахом табака. Интересно, он много курил, прежде чем приехал ко мне? Такое ощущение, что да. У меня едва не слезятся глаза. – Я понял, – он опускает взгляд, затем снова поднимает голову и смотрит прямо на меня. – Но я не согласен. – Мы не ведем переговоры, Феликс. – Тогда что? – он делает шаг ближе, почти вплотную. – Ты сама себе режиссер? Решила за всех? – в голосе снова появляется раздражение. – Ты даже не дала нам шанса понять, что, черт побери, для нас это значит. Я отвожу взгляд, стараюсь сохранить контроль. Но внутри все вибрирует от страха. – Это ничего не значит, Феликс. Все было ясно с самого начала. Сделка. Тело. Роль. Деньги. Каждый из нас получил то, что хотел. Вы – время со мной, а я – внушительную сумму. Он медленно мотает головой. Не соглашается? Но с чем, если все так и было? Они меня купили, я им продалась. Вот и вся истина в наших с ними взаимоотношениях. – Вот как, значит, было для тебя, – он говорит это так хрипло, что у меня внутри все от страха сжимается, а в горле пересыхает. – А для вас не так? Феликс… – проговариваю его имя уже мягче. – Что, если я скажу, что не так. Для меня – точно нет. И для Яна… Она замолкает, словно размышляет, стоит говорить или нет, а мне мгновенно хочется, чтобы он замолчал и прекратил говорить. Я не хочу слушать, не хочу надеяться, потому что все это не так, как я придумала. Это игра. Снова очередная их игра, а я – не более, чем пешка. – У тебя кто-то есть? – вдруг спрашивает он. – Кто-то, о ком ты не говоришь? Парень, муж? Если я хоть немного тебя знаю, Саша… ты чего-то боишься? Я молчу, закусив губу изнутри. Что я могу ему сказать? Единственная тайна, которую я скрываю, должна остаться тайной. После встречи с их отцами я вдруг поняла, что такой, как я, нет места в их идеально вылизанном мире. Нет места для той, которая не может заработать на операцию маме. Такой женщине ни отец Яна ни отец Феликса рад не будет. – Я не боюсь, – выдыхаю. – Я просто… устала. От вас. От себя. От этих условий. Он смотрит на меня, не отводя глаз. Потом вдруг подходит к машине, открывает переднюю дверь пассажирского сиденья. – Садись. Я просто отвезу тебя, куда скажешь и привезу обратно. – Феликс… – Садись, Саш. Покатаемся. Или помолчим. Что угодно. Не уходи пока, хорошо? Я колеблюсь. Сердце бешено бьется. Разум кричит: нет. Но ноги уже делают шаг. Я все-таки сажусь в машину. Феликс обходит автомобиль, садится за руль, не включая мотор. Несколько секунд просто смотрит на меня. – Скажи мне правду, Саша. Ты бы осталась, если бы не контракт? Если бы все было по-другому? Я смотрю в окно. Молчу. Потому что правда – слишком жгучая. Потому что да. Но я не могу это сказать вслух. Дома меня ждет сын. Их сын, о котором они не могут узнать.