Глава 36

Я нервно сжимаю пальцы на ремне безопасности, вглядываюсь в город за окном. Мы едем мимо витрин и витиеватых огней на уличных фонарях, а внутри у меня все замирает. Ощущение, будто каждая новая секунда накрывает меня волной тревожной дрожи, но вместе с тем я чувствую убаюкивающую теплоту. Феликс сидит за рулем и иногда косится на меня, ухмыляясь так, словно знает все мои мысли. Мы мчимся по вечернему городу. Я впервые за долгое время замечаю каждую деталь родного города – отражения в стеклах, мелькающие силуэты прохожих. Дворы и проспекты сливаются в непрерывную ленту огней, а меня по-прежнему бьет легкая дрожь. Мне и страшно, и хорошо с ним. И я не понимаю почему. – Хочешь, я включу музыку? – спрашивает Феликс, перехватывая мой взгляд. – Можно, – выдыхаю, стараясь не выдать нервозность. Его рука тянется к сенсорной панели. Из колонок льется тихий ритм, и я невольно провожу ладонью по ручке в дверце машины, пытаясь спрятать дрожь в теле. Мне кажется, что Феликс все чувствует. Едва я отвожу взгляд, он неожиданно накрывает мою ладонь, сжимает ее, потом осторожно сплетает наши пальцы. Сердце готово выпрыгнуть из груди, пока он держит мою руку. И не отпускает. Через секунду мне становится еще страшнее. Феликс прижимает наши переплетенные руки к губам и целует так нежно мои пальцы, что мне едва удается совладать со стоном, который готов сорваться из горла. Кожу на запястье обжигает его теплое, продолжительное прикосновение. Я вздрагиваю от пронзительного электрического разряда где-то в животе и, кажется, забываю дышать. – Ты дрожишь, – произносит он так тихо, что едва слышно над шорохом шин. – Я… – Не бойся. Со мной не нужно бояться. И меня тоже. Я никогда не обижу тебя. И Ян тоже. Просто расслабься сейчас. Машина неожиданно ускоряется, пролетая перекресток на мигающем зеленом сигнале. Я судорожно цепляюсь взглядом за проплывающие вывески кафе, магазинов, аптек. Прячу дрожь внутри, почти уговариваю себя, что мне действительно нечего бояться. От прикосновений Феликса в груди словно теплеет, и мне странно спокойно. Словно тревога смешивается с нежностью и получается что-то странное, непривычное, но отчасти, приятное. Пока я пытаюсь поймать ритм собственного дыхания, он сворачивает к небольшой кофейне. Паркуется не на центральной улице, а в тихом переулке, и мы почти не разговариваем, когда выходим. В воздухе пахнет свежим ветром и чуть горьковатым запахом обжаренных зерен. Его рука – снова на моей талии, чуть сильнее прижимает к себе. – Ты хочешь кофе? – спрашивает, наклонившись к моему уху. – Если я сейчас не выпью что-то бодрящее, меня понесет и я не стану за себя отвечать… – шепчет он так горячо, что я не выдерживаю и вздрагиваю, понимая к чему он клонит. Я киваю, без слов. Иду за ним внутрь, и запах крепкого кофе еще резче бьет в нос. Мы берем по горячему капучино, молча возвращаемся в машину. Сидим, отхлебывая горячий напиток. Я стараюсь не встретиться взглядами, потому что по телу разливается одновременно и тепло кофе, и жгучее воспоминание о том, как он только что целовал мои пальцы. – Еще кое-что нужно купить, – вдруг вспоминаю я. Я выбегаю в супермаркет рядом, и скоро выхожу с сыром в руке. – Ты из-за него вышла? – понимающе кивнул Феликс. – Ага… Забыла купить в магазине, мама напомнила, пришлось выбежать… – Очень вовремя… – усмехается мужчина. Путь назад проходит почти в тишине. Феликс уверенно ведет машину по проспектам, не снижая скорость. Я невольно улыбаюсь, наблюдая, как неоновые огни скользят по крыше автомобиля, как длинные бульвары исчезают один за другим. В салоне тихо играет та же музыка, но я теперь ощущаю умиротворение. Страха больше нет… Мы подъезжаем к нашему двору, и у меня тут же внутри холодеет – не хочу, чтобы мама видела меня выходящую из машины. Едва мы сворачиваем к моему подъезду, я резко прошу: – Не останавливайся около подъезда. Давай здесь. – Что-то случилось? – Просто… не хочу, чтобы видела мама… Врать сейчас бессмысленно. Он молчит, но понимающе поворачивает руль, становится у пустой детской площадки. Останавливается, выключает двигатель. – Саша… – начинает он и смотрит так, словно боится сказать лишнее слово. – Может, мы поужинаем вместе? Как-нибудь… Или вообще проведем время как-то еще… вместе? В груди тут же все сжимается от теплой волны. Его приглашение звучит так нежно, так приятно… Но я знаю, что пока не готова. Недавние события, собственная неуверенность – все навалилось тяжким грузом. И еще я дрожу от любого его прикосновения, боюсь, что могу потерять контроль над ситуацией окончательно. – Прости, мне нужно время. Я не готова, – выдыхаю я, почти выдавливаю эти слова, хотя они колят изнутри иголками. – Спасибо… за то, что отвлек. Но… можно я пойду? Он не двигается, не пытается остановить. В его глазах читается понимающе-печальная тень, но он быстро ее скрывает. – Конечно, – произносит после короткой паузы. Сердце бьется неровно, когда я выхожу из машины, глупо прижимая пакет с сыром к груди, словно это мое самое ценное сокровище. Холодный воздух встряхивает, но не успокаивает. Я поворачиваюсь к нему, собираюсь промолвить «спасибо», но Феликс опускает стекло и перебивает меня: – Если что-то понадобится – звони, хорошо? В любое время, Саш. Я молча киваю, сжимаю губы. Делаю пару шагов, не оглядываясь, и лишь когда оказываюсь у входа в подъезд, замечаю отражение его фар на стене. Почему-то я уверена в том, что он не уедет, будет сидеть и смотреть, чтобы я благополучно зашла внутрь. Я сжимаю ручку двери, позволяя себе на миг прикрыть глаза. В груди накатывает теплая, но щемящая волна. Я и правда не готова. Не могу шагнуть навстречу чувствам, когда столько тревоги и вопросов преследует меня по пятам. Открываю дверь и ухожу в полутьму подъезда, чувствуя, как сердце колотится громче, чем когда мы ехали по проспектам на бешеной скорости. Может, все еще только начинается. И мне страшно. Но, черт возьми… Они манят меня так, что вряд ли смогу долго держаться…