Глава 37

Ян приезжает на следующий день. Тоже вечером и тоже под подъезд. Я узнаю и его и его автомобиль. У нас здесь не часто такие останавливаются. Мне кажется, скоро соседи начнут обсуждать, с кем и куда я постоянно уезжаю. И почему мужчин то двое, то по одному, но те же самые. Я как раз иду из магазина и вижу его, стоящего у машины с подставкой под кофе и двумя стаканчиками. В другой руке – телефон. Он что-то нажимает, затем прикладывает телефон к уху и… замечает меня. Я чувствую вибрацию в кармане и понимаю, что он звонит мне. Ян отстраняет телефон от уха, отключается. И пока я иду к нему, смотрит на меня так, что у меня внутри все сжимается. Его взгляд – смесь бешенного огня и недовольства. Я давлюсь тем, какими эмоциями меня сносит, но продолжаю идти. Подхожу, равняюсь с ним, вскидываю голову. – Ян… – Здравствуй, Саша, – он протягивает мне подставку. – Твой с белой крышкой. Я беру стакан и случайно задеваю пальцами его руку – и даже от этого мимолетного прикосновения меня будто бьет током. Он холодный. Весь. Пальцами чувствую это снаружи, душой – внутри. И мне совершенно точно не кажется. У Яна такой взгляд, от которого хочется отступить на шаг и еще один. И отходит до тех пор, пока не скроешься за дверь и там, возможно, станет чуточку легче. – Ты приехал по делу? – спрашиваю осторожно. Хочется казаться спокойной, но голос все равно чуть дрожит. – По делу, – коротко кивает он. Его голос звучит холодно, не так, как всегда, по-другому. Я веду плечами и от нервов делаю первый глоток кофе. Неожиданно замечаю, как у него дергается кадык, но он при этом не теряет самообладание, сохраняет спокойствие. – Ты не пришла в офис, – наконец говорит он. – Второй день. Я не спрашиваю почему. Это не мое дело, не сейчас. Но у тебя есть обязанности. – Я просила пару дней, – выдыхаю, глядя на него снизу вверх. – Ты сам сказал «хорошо». – Сказал, – повторяет он. – Но не думал, что ты исчезнешь, Саша. Слово «исчезнешь» он произносит так, будто я его предала. Губы у него сжаты в тонкую линию, а подбородок напряжен. – Я не исчезала… – Ты не отвечала на сообщения Феликса. – Мне… мне нужно было подумать. Успокоиться. Я не могу жить только офисом и… – И нами? – его голос становится резче. – Вот именно, Саша. Ты не можешь. Потому что ты нас вычеркнула. Вырезала, как ненужную сцену из пьесы. Счет закрыт, спектакль окончен? Его слова бьют наотмашь, словно пощечиной. И говорит это все он таким тоном, что мне хочется одновременно упасть ему в ноги, чтобы извинять и отвесить ему пощечину, потому что если кто-то здесь и может говорить все это, то только я. Потому что это для них был спектакль, а для меня… главная роль, в которую я неплохо вжилась. – Я не хочу устраивать сцен, Ян, – говорю, оборачиваясь на дом. Конечно, я никого не вижу в окнах, но это не значит, что за нами никто не наблюдает. – Я просто устала. Ты не представляешь, каково это – все время быть в чьей-то системе, подчиняться требованиям, быть доступной и… – А ты думаешь, я не устал? – Ян резко бросает стакан в урну рядом, гулкий стук разносится по пустынному двору. – Ты правда думаешь, что мне все это легко далось? Что я спал спокойно, когда отец ставил мне ультиматумы? Что я все это устроил, как капризный ребенок, и теперь просто играю в игрушки? Его голос дрожит – совсем не так, как раньше. Ни властности, ни холода. Только злость и… усталость. А еще будто… я закусываю губу, считая, что это невозможно, нереально. Он не может ничего чувствовать и его не может ломать от тех же эмоций, что и меня. – Я не знаю, – мотаю головой. – Не знаю, что ты делаешь и во что играешь. Я ничего не знаю, Ян, кроме того, что вы меня купили, заплатили кучу денег за меня. Вот и все. Ян смотрит на меня долго. Его взгляд – темный, напряженный, а еще от молчания по спине скатывается пот. Я боюсь и не боюсь его одновременно. Не знаю, чего ожидать, так что когда он делает шаг ко мне – отступаю. Инстинктивно. Не потому, что боюсь, хотя и это тоже. Скорее, я боюсь другого. Поверить, что для них это все тоже важно. Потому что потом… избавиться от всего будет не так просто. Потом все, что между нами было, не вычеркнешь из жизни. – Саша… Его голос, слегка дрожащий, надломленный, охрипший, бьет по нервам, задевая нужные. Что-то внутри меня ломается. Я делаю шаг к нему сама. Оказываюсь близко-близко, а уже через секунду он меня обнимает. Крепко-крепко. Сдавливает мою талию, утыкается носом в шею. Он сильный и тяжелый, мне… неудобно, когда он так меня зажимает, но я и мысли не допускаю отвернуться или освободиться. Стою так, со скатывающимися слезами по щекам, довольно долго. Вчера мне было сложно поверить Феликсу. Сегодня я вижу, как ломает Яна. Если бы он только говорил, только пытался убедить, я бы… возможно, реагировала по-другому, но он… проявляет все эти эмоции, показывает их, срывается, в конце концов. И я не могу реагировать как-то иначе. – Я не умею говорить, Саша. Я умею командовать, добиваться, ставить цели и идти к ним. С тобой… как-то все тяжело. Слишком тяжело. Я делаю вдох, сглатываю. – Почему ты ушла? – шепчет он. – Почему не дала нам права быть рядом с тобой? Я закрываю глаза. Потому что в этот момент он – не босс, не партнер, не мужчина на крутой и дорогой тачке. Он просто человек. Уставший, сломленный, ранимый. – Потому что все между нами – игра за деньги. Ян… – я отстраняюсь. С силой отрываю себя от него. С мясом, потому что внутри меня – слабая женщина, готовая пойти на уступки, на которые я пойти не могу, не могу позволить себе эту слабость. Их двое, я одна с ребенком от кого-то из них. То, как отреагирует моя мать, их родители… я даже представлять не хочу. Как не хочу рассказывать сыну, почему не знаю, кто отец. Господи… – Саша… – Нет, – выставляю вперед руку, не позволяю ему приблизиться. Его слабость сейчас меня убивает, потому что он – невероятно сильный человек. Всегда и во всем они с Феликсом полагались на его силу, но сейчас… он вывернут передо мной наизнанку. – Почему нет? Мы… можем быть вместе. Мы и ты… разве это проблема? К горлу подкатывает ком, а к глазам слезы. Все потому что Ян говорит ровно то, что я больше всего боялась услышать. – А разве нет? – впервые задаю этот вопрос, впервые поднимаю такую важную тему. – Ваши невесты, отцы, общество, моя семья… Все, что между нами… невозможно, разве нет? Ян молчит. Сжимает зубы, смотрит на меня тяжелым взглядом. Ему не нужно отвечать, я и так все понимаю. Я оказываюсь права. Все так, как я и думала. И мое решение держаться от этих отношений подальше – единственно верное, хоть мне и хочется уступить, забыться и просто быть женщиной, которая важна им.