Глава 38

Прошло несколько недель со дня моего возвращения на работу. Казалось бы, все бури и проблемы остались позади. Я спокойно работаю на своем месте, выполняю поручения, больше не бегаю по их просьбе с дрожащими коленями. Теперь мы держимся с Яном и Феликсом в рамках ровного нейтралитета: они меня не трогают, лишний раз не задевают, но порой проявляют пугающе заботливую вежливость – сугубо рабочую, разумеется. Когда они вдруг одаривают меня этой деликатной внимательностью, я непроизвольно замираю, словно вспоминаю, на что эти двое были способны совсем недавно. Но я приняла и это, с ними мне по-своему безопасно. И мне этого достаточно, чтобы дышать чуть свободнее. Сын пошел в садик – и это стало для меня настоящим облегчением. Теперь я могу сосредоточиться на карьере, а мама больше отдыхает и готовит нам вкусняшки. Все вернулось на круги своя. Несмотря ни на что, мы живем своей маленькой семьей так уже давно и привыкли к этому. Мы даже почти не ссоримся, только иногда по бытовым вещам, и то… Как-то незначительно. После болезни мамы мы сблизились и поняли, что только мы есть друг у друга. И мы поддержим друг друга в любой ситуации. А Пашка на днях решился-таки познакомить меня со своей девушкой, обмолвился, что «нам надо как-нибудь вместе собраться». Я впервые вижу его счастливым. Девчонка оказалась приятной, искренней. Она сразу расположила меня к себе, и я почувствовала, что передо мной хороший человек, который поддержит брата. Все вокруг будто постепенно встает на свои места. Даже неприятные воспоминания о тех моментах, когда у меня внутри все горело от двоих боссов, выцветают в памяти. Но иногда, стоит Яну или Феликсу мельком коснуться моей руки, в груди вспыхивает странная дрожь. Я делаю вид, что не замечаю, а они ловят мой взгляд и словно говорят без слов, что все помнят… Сегодня я спешу по коридору – нужно передать Яну важные отчеты. Каблуки цокают, папка прижимается к груди, а внутри легкий трепет: вдруг опять столкнусь с ним на повороте, и наши глаза встретятся… Но, когда я завершаю поворот, все идет совсем не по плану. Я замираю, словно натолкнувшись на стеклянную стену. В конце коридора две шикарные блондинки. Но не одни: с ними отцы моих боссов. Вместе, в дорогих костюмах и роскошных платьях, переговариваются, направляются прямо к приемной где находятся кабинеты Яна и Феликса. Шок. Почему-то страшно попасться им на глаза. Сердце взлетает к горлу, и я тут же разворачиваюсь, собираясь нырнуть за угол, но не успеваю. Мне кажется, еще секунда – и взгляд их невест столкнется с моим. Но вдруг чья-то рука резко хватает меня за локоть, рывком утаскивает в сторону. Перед глазами мелькает приоткрытая дверь конференц-зала. В одно мгновение я оказываюсь внутри, во тьме. Лишь узкая полоска света просачивается из коридора. Папка с отчетами едва не выпадает из рук, я судорожно сглатываю, пока дверь не захлопывается за моей спиной. Хлоп. Темно. Тихо. Я прижимаюсь спиной к твердой поверхности, а мою руку все еще сжимают чьи-то горячие пальцы. И вдруг осознаю, что ощущаю знакомый аромат – смесь дорогого парфюма и чего-то родного, отчего у меня тут же сбиваются все мысли. Ян. Он прижимается ко мне, закрывая собой, в его дыхании слышится нетерпение и… волнение? В полумраке ощущаю, как его грудь вздымается, насколько он напряжен. И тут же слышу его тихое: – Тш-ш-ш… – Шепот обжигает мне волосы и кожу на макушке. Я откидываю голову чуть назад, упираясь в дверь, а его тело надежно закрывает меня со всех сторон. Секунды кажутся вечностью, кровь стучит в висках. Застываю, почти не дышу, потому что слышу, как шаги за стеной приближаются и замирают у двери. Быстро, отчаянно надеюсь, что никто не войдет. Сердце бьется так громко, что боюсь, они услышат нас, даже не заходя. Ян, чуть склонившись, прижимается еще крепче, одной рукой упирается рядом с моей головой, а второй придерживает меня за талию. И это прикосновение… Оно напряженное, властное. Как будто без слов приказывает мне не двигаться. У меня перехватывает дыхание: достаточно пары секунд в полутьме, чтобы с новой силой вспомнить, что он заставлял меня чувствовать. Мне становится нестерпимо жарко, мозг кричит, что это неправильно. Ведь мы давно ведем себя ровно, холодно. А теперь… снова опасность, азарт, его обжигающий запах и горячая ладонь на моей талии. Он наклоняется так низко, что ощущаю дыхание на шее, и я не сдерживаю легкого всхлипа – отрезаю его губами, чтобы не вырвалось наружу. Снаружи голоса все еще слышны, кто-то смеется. Ян осторожно зажимает мне рот рукой, а его другая ладонь приподнимает край моей блузки, оголяя полоску кожи на пояснице. Мурашки. Пальцы скользят медленно, чувственно, будто знает каждое мое уязвимое место. Я пытаюсь украдкой вырваться, но его ладонь лишь сильнее прижимает меня к двери, так что чувствую каждый дюйм его тела. На миг мы встречаемся взглядами. В полутьме я различаю только темные блики его глаз, в которых горит знакомый голод. – Тихо, – повторяет он почти неслышно. Его губы скользят над самой моей щекой, касаются уха. – Они ушли. Тебе нечего бояться, крошка… Я не успеваю ответить – он убирает руку с моего рта и накрывает мои губы своими. Глубоко, жадно, словно боится, что это наш последний поцелуй. Меня прошивает электрическим разрядом, я хватаюсь за его плечи, почти обвиваю руками шею, чтобы не рухнуть от подкашивающихся ног. И забываю дышать, забываю, что за стеной могут быть его отец, невеста… все те, перед кем мы не имеем права показывать хоть тень близости. Поцелуй короткий, дерзкий, но настолько ошеломляющий, что у меня кружится голова. Не в силах оторваться, я поддаюсь, хотя понимаю, как это глупо. Мы слишком долго держались на расстоянии, и вдруг одно короткое замкнутое пространство и страх разоблачения все обостряют в сотни раз… Ян отстраняется, прижимается лбом к моему виску, дышит тяжело. Я слышу его затрудненное дыхание, он стонет вполголоса: – Черт… Я не должен… Прости… Я, зажмурившись, с трудом делаю вдох, а вокруг нас по-прежнему темно и тесно. И только папка с отчетами между нами доказывает, что мы в офисе, на работе, а не где-то в отеле, как прежде. Секунда. Я прикасаюсь пальцами к его щеке, едва поглаживаю, и, кажется, сама не верю, что это делаю. Но Ян вдруг перехватывает мою ладонь, целует ее быстро, почти судорожно, затем выдыхает и отходит на полшага. – И что они тут забыли?.. – спрашивает он тихо, кивнув в сторону коридора. – Боишься? – Не знаю… – шепчу я. Он выпрямляется, недовольно качает головой, потом распахивает дверь на крошечную щель. Видимо, убеждается, что коридор чист, и оборачивается ко мне: – Иди. Успокойся. И сделай вид, что даже не знаешь, кто они такие. – Как будто я могу иначе… – вырывается у меня с горькой усмешкой. Я сгребаю папку с отчетами – она валяется теперь на полу, страницы торчат, выползая из скоросшивателя. Не знаю, как сейчас пойду в приемную, будто не произошло ничего. Но он уже раскрывает дверь чуть шире, отпускает меня, и от этого внутри что-то обрывается. – Спасибо, – говорю, не глядя ему в глаза. Ян не отвечает, лишь скользит взглядом по моим губам. Иду по коридору, стараясь успокоить дыхание. В висках пульсирует, губы все еще горят после его спонтанного поцелуя. Я шаг за шагом прихожу в себя, поправляю блузку, приглаживаю волосы. Нужно войти в приемную, дождаться Яна, вручить отчеты и сделать вид, что я – лишь его подчиненная. Но в глубине души я чувствую: сколько бы мы ни играли в «нейтралитет», есть то, что не дает нам окончательно забыть друг друга. И пока мы заперты в этих стенах, эта близость может вспыхнуть в любую секунду. Достаточно закрыть дверь… и потонуть в темноте, где никто и никогда не узнает, как сильно мы способны гореть.