Глава 40

Феликс Саша отворачивается от меня, и я вижу ее горькую усмешку. Эта улыбка словно ножом режет что-то внутри, выворачивает наизнанку все, что так старательно скрывал даже от самого себя. Я понимаю, что ее такая улыбка не обещает мне ничего хорошего. Она просто ищет слова, чтобы в очередной раз сказать меня “нет”: – Это бессмысленно, Феликс, – ее голос звучит тихо, но каждое слово падает тяжелым грузом внутри. Когда она стала такой важной? Когда я стал таким?.. Таким. – Ты хочешь меня, но ты не хочешь меня узнать. Не хочешь провести время со мной, поговорить, узнать, какой я стала. Тебе нужно только мое тело. Даже сейчас ты говоришь только про физическое влечение. Только о нем. Готова поспорить, что ты бы сейчас и Яна набрал, если бы я согласилась… Я открываю рот, пытаюсь возразить, но слова застывают на губах. Правда всегда звучит больно, особенно если осознаешь, что действительно виноват. Я хочу солгать ей, убедить ее и себя, что все иначе, но мой голос становится пустым и бесцветным: – Это не так, Саш. Я… я хочу тебя узнать, – на самом деле… Я не знаю. Если она сама расскажет о том, как жила эти годы или зачем ей нужны были деньги, я выслушаю и попробую понять. Если нет… Я не стану настаивать. Ее глаза сверкают, и я понимаю – она видит насквозь мои жалкие попытки оправдаться. И не верит мне. Я действительно хочу ее тело, только ее, но вот близость, привязанность, глубокие чувства… я не умею этого. Или боюсь? Не знаю уже сам. С ней было так просто. Просто секс и удовольствие на троих. Что ее не устраивает? Что было не так? Не так качественно трахали? Или что? Почему сейчас она сейчас так себя ведет? Так, словно она хочет большего… Но серьезные отношения на троих… Как она себе это представляет? Ибо Ян не отступит. А я терять друга тоже не намерен ради девушки… – Ты сам себе не веришь, – она смотрит в мои глаза, и я вижу в них столько боли и разочарования, что это сводит с ума. – Не ври хотя бы себе. Она разворачивается и быстрым шагом уходит. Гулкий звук каблуков отдается в груди, будто сердце внезапно остановилось. Стою в оцепенении, слышу шум машины на улице. Она уезжает. Ноги сами несут меня в бар. Сердце глухо бьется в висках, а в груди давит настолько сильно, что приходится глубоко дышать, чтобы не задохнуться. Заказываю выпивку, глушу ее залпом, снова заказываю, и так пока мир вокруг не начинает плавиться, а боль внутри не стихает. Телефон трезвонит без остановки, и я несколько раз лгу, что занят, что не хочу никого видеть, хотя на самом деле просто не способен больше терпеть пустоту внутри, когда рядом не она. Сегодня, кажется, я обещал пойти на свидание. Но похер. Так похер, что даже весело. Я не хочу больше развлекать “удачную партию”. К ночи ближе руки сами набирают номер Яна. Он приезжает быстро, будто чувствовал, что нужен. Его лицо искажено раздражением, когда он поднимает меня с барной стойки и тащит к машине. Я и не сопротивляюсь, но почему-то ноги почти не держат. – Что ты творишь, Ликс? Какого хрена снова напился? – ругается он, но в голосе больше волнения, чем гнева. Он словно мой старший брат. Хотя, конечно, мы и близко не родственники. Я всю дорогу молчу, просто смотрю на мелькающие за окном огни. Голова кружится, мысли путаются, но одно понимаю ясно – я хочу ее увидеть. Зачем – хер знает. Почему – тоже не знаю. – Поехали к Саше, – голос звучит хрипло и умоляюще даже для меня самого. Ян резко тормозит, оборачивается ко мне. В его взгляде я читаю понимание и даже сожаление. А еще отражение моих же чувств. Тоже хочет. Очень хочет. Но не может. И пытается меня отговорить уже через секунду: – Нет, Ликс. Сейчас не стоит. Она не поймет. Да и живет она не одна… Я запрокидываю голову на спинку сиденья, смотрю вверх, выдыхая напряжение. – Тогда уволь ее, Ян, – слова вырываются сами, и меня самого от них трясет. Он смотрит на меня с нескрываемым шоком. – Что ты несешь? Зачем? Ей бабки нужны. – Я больше не могу, – шепчу я, сжимая пальцы в кулаки так, что костяшки белеют. – Я не могу видеть ее каждый день и знать, что никогда не буду с ней. Она заслуживает большего, чем я могу дать. Чем мы можем дать. – Сомнительно, учитывая, что мы так-то не бедные… – Я не про бабло. Мы оба можем зажимать ее по офису как ты сегодня, и постоянно предлагать больше, платить дальше за ночи… Но ей нужны не только деньги. Она не такая, как наши эти куклы. Она хочет любви и нормальных отношений, а мы этого дать не можем. – Зачем ты начал этот разговор, Ликс? Я это знаю. Я все это знаю. Прекрасно знаю. Саша не такая как все и так далее, и тому подобное. Зачем ты сейчас бередишь это? – Потому что нужно либо отпустить ее, либо… – Либо не делать ничего, оставить ее в покое. Мы с тобой и так наследили. И отпустить ее будет правильным решением. – Правильным… – повторил я. – Но не нашим. Не… – Еще слово, Ликс, и я тебя отмудохаю. Мне тоже тяжело. Сегодня отец вынес мне мозг. – И мне… – шиплю я, морщась от воспоминаний нашего с ним разговора. – Решим проблемы по мере их поступления. Поехали ко мне. Я тоже хочу нажраться в сопли. Ян вздыхает, снова запускает двигатель, везет меня к себе. В груди пусто, будто кто-то вырвал из меня что-то важное, жизненно необходимое. Боль эта сильнее, чем я когда-либо испытывал. Саша… Повторяю ее имя про себя, словно это может унять боль, но становится только хуже. Никогда прежде я не был настолько сломлен и потерян, как сейчас. Никогда прежде я не желал так сильно стать другим человеком, тем, кто мог бы дать ей больше, чем могу. Я не могу многого и это меня уничтожает.