Глава 54

Саша Утро начинается с едва уловимого чувства тревоги. Такой тихой, липкой, не отпускающей, как будто внутренний будильник настроен не на время, а на волнение. Я просыпаюсь за полчаса до звонка будильника, смотрю в потолок и долго пытаюсь придумать, что сказать Никите. Что вообще можно сказать пятилетнему ребенку перед тем, как он впервые встретит человека, которого никогда не знал, но который является его отцом? А если их – двое? Господи… Тревожные мысли никак не отпускают. Я представляю, как Никита закатывает истерику, как непонимающе на меня смотрит, не осознавая, с чего это вдруг у него теперь будет целых два дополнительных мужчины в жизни. С трудом вынуждаю себя выползти из-под одеяла и собраться. Никитку предварительно собрала мама. И пока она готовит завтрак, я смотрю за тем, как сын строит гараж из конструктора. Он полностью погружен в свой мир: машинки заезжают, выезжают, работают сирены, кто-то чинит крышу. Он счастлив. Спокоен. А я – на грани. Совсем скоро мы встретимся. Я и… они. Все вместе. – Никит, – зову его как можно мягче, – помнишь, ты спрашивал, где твой папа? Он поднимает голову. Смотрит на меня взглядом Феликса. И голову набок склоняет точно так же, как он. Я поверить не могу, что считала Никитку ребенком Яна. Они вообще не похожи. – Сегодня… ты с ним познакомишься. Удивительно, но он не задает ни единого вопроса. Только смотрит на меня, слегка нахмурившись, как это часто делает Ян и… возвращается к своей стройке. Господи, это невозможно, он никогда не видел Яна или Феликса, но отчего-то будто копирует поведение обоих. Мне от этого становится не по себе. – Никит… ты слышал меня? – Угу. Папа придет. Ладно. Я не знаю, это хорошо или плохо. То, как он реагирует. Возможно, он просто еще не понял. Или не осознал. Или он – просто мой идеальный сын. Тот, кто принимает все ровно и с достоинством, как я всегда мечтала. Мы выходим из дома чуть позже полудня. Теплый весенний ветер обдувает наши лица. Мама, как всегда, заботливо подсовывает в рюкзак воду и влажные салфетки, прощается с Никитой так, будто он отправляется в космос, а не на несколько часов, чтобы познакомиться со своим отцом. А я чувствую себя, как перед экзаменом. Или казнью. Или тем и другим одновременно. Парк встречает нас тишиной. Понятия не имею, как Яну и Феликсу удалось это сделать, но здесь – ни души. Даже случайных прохожих нет. Никита, завидев полностью свободную площадку, тут же срывается с места, бросается к качелям, потом – к лестнице. Он общительный мальчик, любит детей, но так же любит и быть один, особенно, когда такая большая площадка в его распоряжении. Я сажусь на ближайшую скамейку, стараюсь не выглядывать их раньше времени. Мы договорились, что придем первыми, чтобы у Никиты было время разыграться, чтобы он отвлекся и не стрессовал раньше времени. Так что я сижу и жду их. И то, как они приходят, я чувствую подсознательно, будто я на них настроена. Они приходят без опозданий. Ровно в то время, на которое мы договорились. Оба в повседневной обычной одежде, но все равно при этом выглядят как с обложки. Ян в джинсах и легком пиджаке, волосы небрежно уложены. Феликс в пальто, которое явно стоит как половина моей зарплаты и не за месяц, а за год. Оба – в темных очках, которые тут же снимают, стоит только подойти ближе. Я встаю. Они останавливаются, словно боятся подойти ближе. Их взгляды мгновенно устремляются туда, где на качелях катается маленькое пятилетнее солнце – мой сын. Феликс делает шаг первым. Потом Ян. Они идут рядом, в унисон, как будто все в мире наконец сошлось. И только когда оказываются рядом, Феликс тихо говорит: – Поверить не могу. Улыбаться от напряжения у меня никак не получается. Выходит только выдавить из себя: – Никитка. Иди сюда, солнышко. Он оборачивается. Подбегает, срывается на бег, цепляется за меня. Потом поднимает взгляд на них. И… не пугается. Просто смотрит. Внимательно. И вдруг говорит: – Ты дядя с вертолетной площадки? – он смотрит на Феликса. Тот моргает. Я в шоке. Феликс… улыбается: – С вертолетной площадки, – кивает, протягивая сыну руку и пожимая ее. – Ты дал мне шоколад, когда я упал. Ты был в белой рубашке, и у тебя были блестящие часы. Я от шока распахиваю глаза еще шире. Вижу, что удивлен и Феликс, но он, в отличие от меня, знает о чем речь. Точнее, я тоже знаю. Сын рассказывал мне об экскурсии, на которую они ездили с группой детского сада. Его тогда больше всего впечатлил дядя с вертолетной площадки, который дал ему шоколад, а я… я даже значения этому не придала. – А ты… – Никита морщит лоб, переводя взгляд на Яна. – Ты тоже там был, но шоколад не раздавал, только ругал нашу воспитательницу за то, что вместо того, чтобы смотреть за нами, она смотрела в телефон. Я начинаю смеяться. Все напряжение уходит. Ян смеется вместе со мной. А потом смотрит на Никиту так, будто весь мир сжался в его фигуре. Он не говорит громких слов. Не обнимает. Не тянется. Он просто рядом и позволяет все это сделать Феликсу. Тому, кто является биологическим отцом Никиты. Не знаю, каково в этот момент Яну, что он чувствует, но мне бы очень хотелось это узнать и как-то… помочь справиться. Пока мы смеемся, Никита вдруг берет Феликса за пальцы и тащит к горке: – Пойдем покажу, как скатываюсь. И я… Я больше не могу стоять. Сажусь обратно на скамейку и плачу. Тихо, сквозь улыбку. От счастья, от страха, от того, что все могло быть иначе. Все могло быть совершенно по-другому, но у меня идеальный сын и, кажется, идеальные мужчины. Сразу двое. Поэтому все случилось вот так.