Глава 55

Я сижу на скамейке и вытираю глаза рукавом, когда рядом кто-то садится – Ян. Молча протягивает салфетки. Феликс остается стоять на краю площадки, наблюдая за тем, как Никита карабкается по лестнице, что-то активно ему крича. На площадке по-прежнему никого нет. Даже в парке. Как им это удалось, боже? – Я не думал, что он меня вспомнит, – говорит Ян тихо. – Или что он вспомнит нас обоих. Я улыбаюсь, все еще не в силах говорить. Голос предательски дрожит, поэтому просто киваю. – Он… он вообще многое замечает, – выдавливаю наконец. – Иногда я даже забываю, что ему всего пять. – Удивительно, что он не испугался, – Ян бросает взгляд на Феликса, – особенно этого чудовища. Феликс слышит, оборачивается через плечо. Смотрит на нас неодобрительно, но с улыбкой. Готова поспорить, они постоянно вот так переговариваются друг с другом и поддразнивают. – Я прекрасно тебя слышу, Яныч. Замечаю, как уголки губ Яна дергаются, а Феликс при этом дергает бровями и возвращается взглядом к сыну. – Так и было задумано, – ухмыляется Ян, а потом снова серьезнеет и говорит тише и мне. – Ты понимаешь, да, что теперь мы не можем исчезнуть? – Понимаю, – киваю. – Хотя… боялась, что исчезнете. Вы же молчали. После того как все рассказала. И после пресс-конференции. Проговариваю это и становится легче. Вообще, оказывается, намного легче, когда ты разговариваешь, а не держишь все в себе. – Мы… не знали, как подступиться, – признается он. – Не знали, как правильно. И боюсь, до сих пор не знаем. От его признания немного щемит в груди, ведь одно дело, когда женщина переступает через себя и признается в слабости и совсем другое, когда это делает мужчина. Я вижу, как трудно ему это говорить, чувствую, что он редко так откровенничает, но… если это не признак силы, то что еще? – У вас получилось, – тихо говорю я. – И получится в будущем. – Мы стараемся. И будем стараться. Я закусываю губу, Ян замолкает. Чувство неловкости нарастает. Я не представляю, как все будет дальше, но чувствую, что никуда он из наших с сыном жизней не уйдет. Останется так же, как и Феликс, но как спросить об этом, чтобы знать наверняка, не представляю. – Он правда похож на Феликса, – Ян произносит это мягко. – Но, если ты не против… – Что? – Я все равно хочу быть в его жизни. Не как “друг дяди Феликса”. Просто… как человек, который рядом. Всегда. Без лишних ролей. У меня от этих слов сжимается сердце, а в груди разливается приятное тепло от того, что Ян будто бы читает мои мысли. По крайней мере, именно так мне кажется, когда он это говорит, озвучивая то, что я никак не могла произнести вслух. – Думаешь, получится? – озвучиваю свои сомнения. – Уверен, что да, если он нас примет. А ты – не выгонишь. Он смотрит на меня. С улыбкой, но я вижу за ней не только веселье, но и ожидание. Ян, этот невозможно сильный, серьезный мужчина, который способен осадить оппонента одним лишь словом прямо сейчас сидит и ждет, когда же я вынесу свой вердикт. Это… окрыляет. И подкупает одновременно. – Я никогда вас не выгоняла, – шепчу. Хочу, чтобы они знали, что несмотря на деньги, несмотря на все, что было, я всегда их ждала. Ждала не как спонсоров, а как мужчин, в которых… господи, в которых влюбилась. Возможно, не сразу, не там на отдыхе, но влюбилась. Сзади подходит Феликс, я чувствую его задолго до того, как он обнимает меня со спины, пока Никита резвится на площадке. По запаху его парфюма чувствую, а через минуту он уже целует меня в щеку и шепчет: – Спасибо. За такой подарок – спасибо. Он опускается рядом на край скамейки. Смотрит по очереди то на меня, то на Яна, будто пытается угадать, о чем мы тут разговаривали и к чему дошли. – Мы поговорили с Никитой. Он сказал, что “мы не очень веселые”, но “ничего, вроде нормальные”. Я смеюсь сквозь слезы. Потому что мой сын иногда так выражается, как никогда не выражалась я, но как очень присуще выражаться их отцам. – Это его высшая оценка. Феликс берет меня за руку. Ян – за другую. – У нас нет правильного сценария, Саша, – говорит Феликс. – Но мы постараемся научиться. Ради него и тебя. Ради нас. Даже если ты все же решишь выбрать кого-то одного. Или никого. – Только не сейчас, – вставляет Ян. – Не проси выбирать сейчас. Сейчас – просто побудь с нами. Пока мы все учимся жить в этом новом “вместе”. Я киваю. Потому что больше ничего сказать не могу. Потому что сердце переполнено чувствами. Потому что так, наверное, и выглядит начало чего-то очень важного и совершенно незнакомого. – Мама! Никита бежит к нам, Ян поспешно убирает руку, а вот Феликс – нет. Чувствует себя полноправным и Никита тут же замечает это, хмурится. – Ты чего это маму мою за руку держишь? – спрашивает, склонив голову на бок. – Нравится она тебе, да? Господи. Вот откуда, спрашивает, мой сын в этом возрасте понабрался таких выражений? – Нравится. А что, ты против? Никита снова хмурится, словно раздумывает, а потом мотает головой. – Не против, но только если ты ее не обидишь, – заявляет с умным видом, а потом неожиданно поворачивается к Яну. – А тебе? Нравится моя мама?