Слишком хорошая девочка

Вопрос, насколько мой главный герой похож на меня, мне перестали задавать на третьей книге. Заменили на не менее тупой:   “А есть ли в книге герои, на вас похожие?”

Потому что слишком уж разные те были.

Но одинаковый ритуал. Каждому из ключевых персонажей я отдавал ровно один мой кусочек. То, что про себя называл “ключом”, заводящим механизм. Оживляющим его для меня лично. И достаточным, чтобы поверить самому в его существование.

Об этом не говорю на интервью. Обойдутся.

Но сам любил этот момент наделения жизнью едва ли не больше всего.

Кому-то цвет глаз доставался. Моему первому герою - профессия. Последнему - способность видеть другие миры. Я и правда их видел. Дугие способы существования нашей и не нашей реальности. И чтобы они не оставались только в моей голове, переносил их в книги.

Может боялся сойти с ума? Может быть.

Стал писателем, беспокоясь о собственном здравом рассудке.  Потому что в голове у меня вспышками рождался настоящий Хаос. Оседал грязными отпечатками на бумаге. И только потом, усилием воли и навыков, приобретал доступные для остальных формы.

Журналистам говорил другое. Разное. Кому-то, что ради славы и денег. Другим представлял все так, что у меня есть сверхидеи, способные излечить человеческтво. Третим показывал себя маньяком, который, если не будет писать, сам пойдет убивать.

Меня забавляло, какие статьи выходили. Противоречащие одна другой. Я их собирал, свои интервью. А вот задающие мне вопросы люди - вряд ли. Не пытались перечитать, что было написано до них или проанализировать. Иначе спрашивали бы  совсем другое...

Но кто в нашем мире беспокоится о качественной подготовке или упорядоченности?

Может из-за этого хаоса внутри, я любил, чтобы снаружи все было упорядоченно. Не менял интерьер. Людей, которые на меня работали. Строгие костюмы - они четко ограничивали контуры физического существования.

Раздражало, если кто-то менял что-то без моего позволения.

Именно на этом чувстве ловлю себя, когда Искра уезжает. И удивиляюсь. Как-то слишком быстро и хорошо она вписалась в мою жизнь и в мой дом. Будто в выложенный почти до конца витраж еще один кусочек вставили, налепили едва ли не по центру, туда, где пустовало место. Мутное стеклышко. Сразу сломавшее всю идеальную картинку. Но витраж сделавшее законченным.

Странно…

Еще более странно то, что Искру ближе к вечеру сам набираю.  А может не странно? Может стоит рассмотреть стеклышко поближе?

Сегодня я за рулем, наскреб несколько дел, которые не хотелось решать в суете последних дней перед Новым годом. Не я суечусь  - для меня этот праздник лишь повод подвести итоги. Но люди вокруг точно с ума сходят. Пытаются сделать то, за что они не брались предыдущие триста пятьдесят пять дней, закупаются тонной продуктов, которые испортятся раньше, чем их съедят. Таскаются с ошалелыми глазами по магазинам, чтобы купить подарки, которые никому не нужны.

- Алло? - звучит вопросительно. Поправляется тут же, - Здравствуйте...

- Ты когда планируешь назад возвращаться? Я неподалеку, -  дикость говорю, да.  Но говорю эту дикость настолько спокойно и уверенно, что даже самому ничего такого в этом не видится. В беспокойстве, как она будет добираться. В том, чтобы подвести свою личную помощницу до своего же дома. Пусть и придется сделать небольшой крюк.

Нет мне дела до оценки правильности или неправильности ситуации. Я делаю, что хочу. А ей хватает мозгов после удивленного вздоха не отнекиваться или на такси ссылаться, а согласиться быстро.

- Как только вы… я сразу...

Отключаюсь.

Адрес ее знаю.

Обычный двор обычного района, окна уже светятся в сумерках. Стоит у подъезда, что-то к груди прижимает и на мое появление не реагирует.  Не признает машину. Но потом вспоминает, похоже, что в гараже видела, и быстро бежит к ней, чуть оскальзываясь на дорожках.

- Здравствуйте, - повторяет, забираясь со всем барахлом на заднее сидение.

- Я похож на водителя? - спрашиваю недовольно.

- П-простите?

- Вперед пересядь. Это не такси.

Снова двери рывком. Но закрывает аккуратно, бережно почти. Не сразу пристегивается, возится чего-то, затихает. И начинает говорить о всяких делах, о которых она, оказывается, думала, и даже что-то делала…

Не пытаюсь ей подыграть и сделать вид, что хочу обсудить рабочие вопросы. Спрашиваю, обрывая ненужный лепет:

- Твой дом?

- Родителей.

- День с ними провела?

- Ну да…

- Отдохнувшей и веселой не выглядишь.

Вспыхивает.

Она и правда как-будто осунулась… Губы сухие и искусанные, в глазах почти загнанное выражение. Видел уже такое в издательстве.

Не ее это выражение.

- У тебя с ними проблемы? - спрашиваю чуть мягче.

- Не то чтобы… - снова затихает. А потом выдает взволнованно. Накипело, видимо. - У меня прекрасная семья. Честно. Только у них очень много от меня ожиданий. И я их не оправдываю. Никогда не оправдывала, а сейчас особенно. Что в издательстве карьеру не сделала, в моем возрасте еще замуж не вышла, живу сейчас непонятно где… с мужчиной.

Голос срывается, а мне весело почти становится. За ее переживаниями - давно забытые мной эмоции и жизнь. Вкусно. Гораздо вкуснее напыщенности и “усталости от всего”, что я часто вижу в своем окружении.

- Но ты же рассказала, что у нас исключительно деловые отношения?

Да, девочка, это сарказм. И она им захлебывается. Но язвить в ответ не рискует. Только добавляет вымученно:

- Им не важно. Хорошие девочки так не поступают. Даже папа так сказал...

В этом “даже” много чего-то внутреннего. Но мне интересно другое.

- А ты хочешь оставаться “хорошей девочкой”?

- Да, - не так уж уверенно.

- Зря, - уже не подавляю смешок.

- Почему это? - бурчит сердито.

- Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие - куда захотят.

- Уте Эрхард? - вскидывается.

- Просто наблюдение.

- Угу.  “Жила-была девочка… сама виновата”...

Какое-то время мы молчим. Но Искра перестает тяжело дышать и съеживаться, значит, не окончательно потухла.

А потом совсем оживает, когда я останавливаюсь перед рестораном:

- Где это мы?

- Я голоден. А плохие мальчики, если их не покормить, становятся совсем кошмарными. И давай без глупых вопросов, можно ли тебе посидеть в машине. Со мной пойдешь.

Искра явно чувствуют себя неуютно.

Скованно снимает верхнюю одежду, знакомо, по-жеребячьи, переступает длинными ногами в простых джинсах. Свитер одергивает и постоянно волосы поправляет, с опаской глядя по сторонам.

Ресторан не самый пафосный, просто один из моих любимых. А Искра - не девочка из глухой деревни, чтобы так переживать.

Она дергается, когда я ей стул отодвигаю. И только тогда до меня доходит - из-за меня нервничает. Из-за того, что оказывается со мной за одним столом, да еще и в общественном месте. Как спутница. Против ожидания, мне это не нравится. Что в меню вцепляется, смотрит только в него, сжимается вся на стуле напротив, как будто хочет быть подальше…

- Расслабься, - хмурюсь, - Или я подумаю, что ты ни разу в общепит не ходила. Сидишь как изваяние, а я может рассчитывал на интересного собеседника...

Напрягается еще больше.

- Интересно, если я тебя посажу на стол и трахну, это сделает тебя более мягкой и разговорчивой?

Её аж откидывает от стола и вжимает в спинку кресла -  хорошо хоть не упала вместе с ним. Глазищи круглые, рот удивленно распахнула и меню выронила, задев бокалы, которые здесь всегда стоят в качестве сервировки.

Девочка в шоке, а я смеюсь.

- Согласись, после такого предложения уже ничего не страшно?

- В-вы что это… специально? - слова толчками выходят вместе со страхом.

- А есть что-то, что я делаю случайно? - смотрю на нее внимательно.

Медленно качает головой. Потом к столу придвигается и уже спокойнее бокалы на место ставит, папку с меню берет. И вдруг спрашивает:

- Как это…

- Что?

- Как это - быть настолько уверенным в себе? Знать, что получишь все, что хочешь?

Хм. На интервью если бы меня о таком спросили, скучно мне не было бы. А Искра еще и с настолько жадным, искренним интересом спрашивает, что хочется ответить. Тоже искренне.

- Восхитительно. И, кстати, не всё я получаю...

Не всё, да. Не могу же я и правда трахнуть ее на глазах у всего ресторана? Хотя этот образ, определенно, волнует. Не возможность  сексом на публике заняться - это точно не то, что мне нравится. А то, как это могло бы выглядеть…

Скинутая на пол посуда. Её волосы, разметавшиеся по белой скатерти. Определенно, сюда нужно платье. Чулки. Шпильки. Руки за край стола цепляются, чтобы удержаться от моих толчков. Соски съежились. Влажные от моей слюны. Интересно, какого они цвета? А на вкус?

Девочка на меня взгляд поднимает и считывает что-то. Краснеет. И снова утыкается в папку. В итоге откладывает, жалуется несчастно:

- Ничего не разбираю в этих названиях. И вообще не голодная я - целый день почти за столом сидела…

- Да? И прям смогла поесть?

Уж если я что-то в характере Искры понимаю, то вряд ли она под обстрелом родственников проглотила хоть кусок.

Отрицательно головой мотает.

Официанта вызываю и делаю заказ за нас обоих. Несмотря на то, что мы живем вместе, ужинаем вот так впервые. С кем я вообще ужинаю? С любовницами. Иногда. С друзьями - чаще. Бывают деловые ужины… Или один.

Этот выход выпадает из системы.

Под внутренним микроскопом рассматриваю новый вариант -  нравится или нет. И прихожу к выводу, что неплохо. Искра не болтает раздражающих глупостей. Вообще не болтает - это я ценю. Умеет себя вести за столом, да и смотреть на нее приятно. Очки свои странные носить перестала, волосы распустила. Красиво лежат. И светлый свитер ей подходит. Правда, делает совсем юной - на контрасте я в костюме, наверное, на ее папика похож.

Но в этом даже есть непошлая притягательность.

- Расскажи мне про свою семью, - говорю, когда она суп доедает. Оправдываю свой интерес тем, что люблю досконально понимать характеры персонажей в моей жизни.

Ежится чуть под моим взглядом. И выдает неохотно:

- Мои дед с бабушкой из русских немцев. Ну вы поняли, наверное, по моей фамилии. Интеллигенты. Папа и дядя не отставали - один доктором стал, другой - юристом. Ну и мы…

- Мы?

- У меня сестра есть, - говорит еще более неохотно. - Она экономический вуз закончила, а я - литературный. Тоже белые воротнички.

- Прям династия, - хмыкаю. И решаю надавить,  - И как в такой приличной семье родилась настоящая Искра?

Вздрагивает. Смотрит изумленно и с опаской - знаю уже этот взгляд. Он появляется каждый раз, когда я заставляю её глубже нырнуть.

- Вы о чем? - шепчет.

- О том, что внутри тебя есть темнота. И зря ты не выпускаешь ее наружу.

- Цивилизованные люди должны уметь сдерживать своих демонов! - возражает запальчиво. Сердится.

Юная, милая. Интересно, когда сорвется?

Ведь и правда интересно теперь.

- Ой ли? - головой качаю, - Они должны научиться с ними жить. Об этом вся современная психотерапия. Жить, не бояться и не давать им кидаться на других людей…

- Ваши-то кидаются и кусают, - обиженно поджимает губы.

А я смеюсь. Искренне. С ней я довольно часто смеюсь или улыбаюсь. Для себя - часто.

Обрываю смех резко. И наклоняюсь к ней:

- Поверь, ты еще не видела моих демонов.

Не знаю, к чему хочу подтолкнуть её. К тому, чтобы она заинтересовалась больше? Чтобы попросила показать… всё, что я готов показывать?

Чтобы покончила со страхом нырять в темноту?  Или, наоборот, испугалась так, что отодвинулась? Перестала смотреть на меня  как на монумент, которому она пришла поклоняться? Или как на жестокого зверя, рядом с которым не стоит делать резких движений... Мужчину увидела. Просто мужчину?

Ладно, не просто. Но увидела.

Мне это всё зачем?

За этим как раз.

Благодаря Искре столько вопросов возникает. А я привык к утверждениям. И в отношении себя, и в отношении других людей.

Только вот с вопросами интереснее...

Не знаю, какой реакции от нее ожидаю, но выдает девочка, как всегда, не ту. Зубы стискивает и спрашивает тихо:

- И многим вы... показывали?

Ревность? Чувство собственности? Брезгливость к моим похождениям? Раздражает даже возможность такая… И смешно тут же.

- Тебе поименно? - склоняю голову набок.

- А у вас хорошая память или специальный блокнот? - дерзит. Опять неожиданно. И подбородок задирает. Вот значит как, Искра... Если что-то тебя задевает, ты мобилизуешься? Это можно использовать в будущем.

- Считаешь меня таким скучным? - прищуриваюсь.

- Значит, не блокнот, - делает вид, что размышляет.  А глаза загораются ведь - ей нравится эта перепалка.  И фантазии вырисовываются интересные, - Зарубки на кровати? Ящик с бельем - по одному предмету от каждой? Хотя нет, тогда бы все эти предметы мебели пришлось перевозить в новый дом…

Могла бы стать моим любимым интервьюером, если бы я позволил расспрашивать о своей жизни. Хотя… спрашивать ей незачем. Она и так познакомилась с ней настолько близко, как никто другой.  Почти никто.

- Только самые яркие впечатления оставляют следы. Так что нет, не поименно, - пожимаю  равнодушно плечами.

Странно, но у самого перед глазами - Искра, поправляющая мои брюки. На коленях, так низко, что почти лежит на полу, оттопырив зад.

Не знаю, что  у нее перед глазами  после моих слов. Но голову опускает и за приборы хватается. Как круг спасательный. Видимо надеется не утонуть после следующего вопроса, заданного хриплым голосом:

- А почему вы не были никогда женаты?

- А почему ты решила, что не был?

Вскидывается. Хмурится. Подвижное у нее лицо, дополняющее каждое слово. Сейчас - извиняющееся. Как будто думает, что обидела этим вопросом.

Меня невозможно обидеть - уж тем более не напоминанием о раннем браке.

- Но ведь нигде…

- Не всегда я был богатым и знаменитым, - откидываюсь на кресле. - И сейчас не распространяюсь о  личной жизни.

 Я никогда и никому…

- Естественно. Ты же подписала договор.

Лоб морщит, будто силится вспомнить, что же там такого подписывала. А потом неожиданно улыбается.

И снова я с толку сбит.

Тараторит потому что:

- Это хорошо. Что женаты были… В смысле, что развелись, наверное, не очень хорошо… Я не знаю, в общем. Меня всегда пугало, если у совсем взрослых людей не было серьезных отношений. Вдруг это патология? То есть я не думала, что вы ненормальный, просто…

Губу закусывает, чтобы не сказать еще какой глупости, и набивает полный рот едой.

Удивление я скрываю.

То есть теперь она считает меня “нормальным человеком”? На обычные отношения способным? Заблуждается Шапочка. Расслабляется окончательно, не замечая, насколько широко серый волк пасть раскрыл. 

Решение принимаю. Что игра мне нравится достаточно, чтобы превратить ее в Игру.

Я не сплю с теми, с кем работаю или с кем у меня деловые отношения, но ведь и это решаемый вопрос. Как только мы доведем какой-то из раундов до конца, как только я с ней наиграюсь - отправлю домой. Мне ведь не так уж и нужна была помощница.

От этих мыслей внутри растекается довольная пустота. Как от стакана хорошего виски.

Я уже не разговариваю, просто ем. Искра тоже затихает. Смакует десерт. Под глазами круги - уставшая ведь, то ли неделя вымотала, то ли семья. То ли я. Не дерзит. Но немного нервничает. Испугалась и своей откровенности, и моих откровений.

В машине закукливается в свои куртки, шарфы, ремень безопасности. Руки еще скрещивает, защищаясь.

Не учитывает одного. Что заснет по дороге.  Настолько крепко - чем она по ночам занимается, так спать? - что не двигается даже когда я в дом заезжаю и мотор глушу.

Мой ход.