ГЛАВА 11

— Проснитесь, пожалуйста, — я осторожно потормошила шефа за плечо. — Олег Викторович, проснитесь.

Уже темнело. Официально мой первый рабочий мучительный день был почти окончен, клиника опустела. Мишин и Дубина собирались домой. Последняя все порывалась зайти к Соколову, проверить добила я его за сегодня или нет, но мне удалось отстоять покой шефа. Пока не вечный, да. Благо, опыт бросаться грудью на амбразуру, а точнее, наперерез диверсанту, уже имею. На шефе натренировалась.

Маша осталась ни с чем. Не обращая внимания на ее недовольное фырканье, ветеринара в юбке на себя взял Юрий. Не знаю почему, но он принялся мне помогать. Хоть и не официально, наоборот, молча, вовремя и ловко. Это подкупало. И заставляло задуматься, что за образом дамского угодника скрывалась более продуманная, глубокая личность. Например, дамского угодника с далеко идущими планами и хитрой стратегией. Ну и пусть. В стане врага любой союзник в радость!

В холле Соколов так и не появился до конца дня. Я каждый час к нему заглядывала, проверяла, дышит ли. Перспектива вдруг обнаружить на диванчике хладный труп вредного шефа совсем не радовала. Пусть у него характер и не сахар, но вполне обойдусь без радикальных мер.

Не срослось, мужчина спал мирным и крепким сном человека, который не понаслышке знает о дефиците сна. Только мамочки, знакомые с бессонными ночами, могут за версту учуять таких же страдальцев по сну. Я еще отчетливо помню времена, когда у девочек резались зубки, были колики или сбивался режим сна и бодрствования.

Поэтому дала Соколову спокойно отоспаться, нагло делегируя его клиентов Мишину и Дубиной. А когда позже заказала себе обед, из дому взять утром сидор не успела, то даже взяла лишнюю порцию. Для покалеченного шефа.

Да, совесть меня дожирала. Гадкая совесть! Как же повезло тем, у кого ее от рождения нет…

Вот теперь вместо того, чтобы ехать к родителям, приходилось будить разоспавшегося шефа. Почему-то глупо хотелось реабилитироваться в его глазах, навести мосты, наладить контакт…

— Олег Викторович…

Он что-то нечленораздельно пробормотал и мне пришлось склониться почти вплотную, чтобы разобрать. Вдруг взывает о помощи? А я тут миндальничаю и тронуть спящего шефа лишний раз боюсь!

— Олег… — договорить мне не дали.

Шеф вдруг положил мне свою лапищу на затылок, притянул вплотную, так что я свалилась прямо на него, и впился в рот жадным поцелуем.

У меня сразу голова и поплыла, в груди сперло дыхание, а перед глазами замелькали черные мушки.

Ой, мамочки!

Кислородное голодание!

Этот тиран и деспот меня сейчас убьет! И умру я, мать двоих детей, от «засосания». Интересно, у кого-то еще была такая приятная смерть?

Вторая наглая конечность шефа тоже не бездействовала. Я четко уловила ее поползновения на собственной филейной части. Активные такие, поползновения, кстати.

А мне в живот упирались намерения шефа. Вполне себе твердые, горячие и понятные намерения.

— Ум-м-м! — дернулась я, пытаясь сцапать гада за язык.

Если не вырвусь, то хотя бы понадкусываю!

Но шеф ловко уворачивался. А все мои трепыхания и мычания были успешно проигнорированы. Лишь из сил выбилась, сопротивляясь. У этого Соколова дурной силищи оказалось хоть отбавляй, даром, что чуть-чуть аллергией придушенный! Не подействовало это на него никак. Зря я только чувством вины мучилась!

Мужчина немного отстранился, переводя дух, и только тогда я смогла упереться ему в грудь:

— Нет, я, конечно, хотела наладить контакт… — собиралась выпалить с негодованием, а на деле послышался всего-то слабый писк. — Но ведь не такой же близкий!

Посоловевший взгляд Соколова стал проясняться:

— Ты настоящая?

— Самая что ни на есть!

— Варя? — шеф выпучил глаза. — Варвара?

— Да, не Моника Белуччи. Или кого вы там в своих сексуальных фантазиях представляли, — я стукнула его по лбу, попутно прикидывая нет ли жара. Температура у шефа была нормальной, а вот сердцебиение опять шкалило. Мне тут рядышком прекрасно видно было, как жилка на шее дергалась. — Извращенец! А еще больным придуривался!

— Я не… — он помотал головой. — А что вы здесь вообще делаете?!

Нет, ну посмотрите на этого тирана и деспота! Всю растерянность, как ветром сдуло, приобрел былую воинственность, претенциозность и пошел в наступление.

— Решили исправить недоразумение и додушить?

Я задохнулась от возмущения.

— Да вы!

— Клинику мою еще не развалили по кирпичику? — ехидно поинтересовался он и эти бесята опять принялись отплясывать джигу в его глазах. — За меня опять принялись?

И вот здесь нервы мои сдали окончательно. Я хорошенько размахнулась и влепила шефу пощечину. Только хлесткий звук и раздался в кабинете, а потом воцарилась тишина.

— За что? — сощурился Соколов.

Всю надменность с него, как рукой сняло. Моей же и рукой. Вот и красный след отчетливо проступил на щеке.

— А разве не за что? — выпятила подбородок я. И пусть попробует начать издеваться! Укушу!

Да и сейчас именно я здесь пострадавшая сторона! А этот гад продолжает строить из себя жертву! Тьфу! Так бы и придушила.

— Простите, — сквозь зубы процедил шеф. — Я не хотел задеть ваши чувства.

— Нет, конечно. Чувства, нет. Вы меня хотели, — я прикусила язык, сообразив, что именно ляпнула. — Хорошенько так помять. Задеть, то есть, да.

Соколов поморщился.

— Это случайно получилось. Вас не учили, что не надо подкрадываться к спящему мужчине?

— А я не ниндзя, чтобы подкрадываться! С полчаса вас дозваться не могу! Дрыхнете так, что хоть танки запускай!

— Сколько я проспал? — напрягся тут же шеф.

И от резкой перемены его настроения я мгновенно растеряла весь свой боевой пыл.

— Так весь рабочий день…

Он аж дернулся подо мной, словно в попу ужаленный.

— Ты почему! — вызверился Соколов. — Вы почему меня не разбудили?!

— А я вот попыталась! Вы меня сразу же засосали!

Шеф скрипнул зубами.

— Не выдумывайте, Варвара. Это еще доказать надо, кто тут кого пытался засосать.

Вот это наглость! У меня даже в глазах потемнело от злости.

— Да я теперь на пушечный выстрел к вам не подойду! Неизвестно, что еще вам в голову взбредет!

— Больно надо! — он сложил руки на груди, всем своим видом изображая превосходство и надменность. — И слезьте с меня, наконец, еще раздавите.

И как могла так забыться? Сижу тут на Соколове, словно на диване! И даже ничуть дискомфорта не чувствую. Заработалась, Варвара. Стресс — пагубная гадость для организма. Элементарных вещей вот не замечаешь.

О муже совсем забыла, о детях, о причине своего трудоустройства…

Меня мигом снесло в сторону. Хорошо еще вновь не свалилась на отбитый копчик, ноги плохо держали. А возле живота еще осталось четкое ощущение от намерений шефа, которые совсем не обмякли из-за наших препирательств.

— Вас раздавишь! — не оставила последнее слово за ним и поспешила на выход.

Удивительно, но Соколов, словно привязанный, последовал за мной.

А в холле нас дожидались-таки Мишин и Дубина.

— Боже мой, Олег! — всплеснула руками Маша. — Что она с тобой сделала?!

Да, видок у шефа был тот еще…

Помятый весь какой-то, растрепанный, заспанный, со следами отечности на лице и алеющим отпечатком моей ладони.

Но не пойму, почему надо сразу предполагать самое худшее и обвинять во всех смертных грехах меня?!

— Все нормально, Маша.

— Ты это называешь нормально? Да краше в гроб кладут, Соколов!

Я мельком глянула на мрачного шефа. Ну это она явно преувеличила! На покойника он не смахивал.

Не успела защититься, как это сделал сам Соколов, чем сумел меня здорово так удивить.

— Ерунда, Маша. Что за паника? У меня просто сезонное обострение аллергии. Варвара здесь ни при чем.

— Ну-ну, — покачала головой ветеринар.

Она явно осталась недовольна таким ответом и спокойствием Олега.

Мишин понимающе хмыкнул, но от саркастического комментария воздержался. Хотя я уверена, у него было что сказать. Вместо подколок ветеринар заговорил о работе:

— Ольга позвонила, у сына поднялась высокая температура, не с кем оставить.

— На вторую смену не придет? — даже не спросил, а скорее заключил шеф.

Мишин развел руками:

— Отпросилась.

— Володя?

— Задерживается.

Они с минуту помолчали, хотя складывалось такое впечатление, что общаются без слов, а потом Соколов выдал гениальное:

— Я заменю Ольгу. А там и Володя подтянется.

Такому решению шефа изумились все трое, но вот только я посмела высказаться вслух. Я за день такого успела наворотить, что терять мне было нечего.

— Вы?

Он кивнул.

— У вас какие-то другие предложения, Варвара?

— Да вам же отдыхать надо! Набираться сил! Послушайте меня, Олег Ви…

— Хватит! — резко махнул рукой шеф. — Я вас уже послушал раньше. Весь день спустил на тормозах!

И столько запала было в его спиче, что мне пришлось даже отступить немного назад. А вдруг заденет? По всем внешним признакам я уже распознала эту заразу. Трудоголизм называется. У меня ведь родителей хлебом не корми, дай в больнице на лишнюю смену остаться. Сколько лет я такое перед глазами наблюдала?

Работа на износ, во вред себе, без выходных и проходных…

Похоже, и Соколов из такой же категории людей. Ну и угораздило же меня устроиться на работу к шефу-трудоголику?

— Не нервничайте так, — брякнула я. — Вам вредно.

— Я сам решу!

Он аж красными пятнами покрылся, бедненький.

— Хорошо-хорошо, Олег Викторович, — поспешила я согласиться. С больными ведь нельзя спорить.

Мишин громко расхохотался, откровенно потешаясь над другом. То, что они дружат, причем давно, я теперь четко понимала.

— Я могу остаться и помочь, — предложила Маша, любезно улыбаясь. — Хочешь?

Только за этой улыбкой прекрасно видно было затаенное жгучее желание, чтобы мужчина согласился. Похоже, эта Дубина сохла по моему Соколову. Шефу моему, да.

Это она еще не знала, как он целуется! Как Бог! Впрочем, о чем это я? Не тебе, Варвара, о таком думать. Ты же мать двоих детей, примерная и верная жена! А тот поцелуй был просто досадной случайностью. Забудется.

Да и откуда я взяла, что Маша не знает? Хотя… судя по жадному взгляду украдкой и тотальной холодности шефа — точно не знает. Иначе смотрела бы по-другому.

— Не нужно, Маша. Иди домой.

— Может, вместе с тобой Володьку дождаться? — предложил Мишин.

— Не стоит, Юр. Сам справлюсь.

— Ну а я, наверняка, точно не нужна, — разбавила их альтруистический рай. — Поэтому не задерживаюсь.

А что? Меня дети ждут, есть к кому спешить.

Соколов едва челюсть в порошок не стер:

— Идите вы! Домой! Все!

Ну точно тиран и деспот!

И нервишки все же ему надо подлечить. Попросить у папы что ли рецептик?

Попрощавшись, Мишин и Дубина ушли. Я же замешкалась, собирая сумку. Не хотелось опять по глупости что-нибудь забыть и потом с полдороги возвращаться.

Соколов хмуро наблюдал за моими сборами, а на слова прощания напомнил:

— Завтра рабочая суббота, Варвара. Не забудьте.

Вот вам и минусы официального трудоустройства. Я уже так привыкла проводить выходные с детьми! Сейчас вот придется перестраиваться…

Что только не сделаешь, чтобы не чувствовать себя обманутой дурой. Идея проверить изменщик мой муж или нет, уже не виделась мне в таких мрачных тонах. Сегодняшний стресс заставил взбодриться и вытянул наружу ту Соколову, что была еще до замужества.

— Хорошо, шеф.

Уже у самого выхода я вдруг вспомнила, что именно забыла. В сердцах хлопнула себя по лбу и вернулась.

— Попрошу без рукоприкладства в моей клинике, — тут же усмехнулся Соколов.

Вот язва!

— Я постараюсь.

— Что-то забыли? — шеф решил продолжить упражняться в остроумии за мой счет.

Как я погляжу, его так и подмывало подначить меня в очередную словесную баталию! И, странное дело, но мне самой это даже нравилось…

— Вас покормить, — так и крутилось на языке. Вместо этого я вытащила судок с готовым ресторанным обедом и протянула Соколову со словами: — Не забудьте разогреть.

— Это мне? — удивился, как ребенок, который вдруг получил неожиданный подарок.

— Свой я уже съела.

Растерянность и неожиданная радость шли этому мужчине гораздо больше, чем показная холодность и строгость.

— Спасибо…

— Вы пропустили обед и, думаю, вполне способны забыть про ужин.

Он не стал опровергать мое предположение, отчего я сделала выводы, что попала точно в цель. И так просто уйти не смогла, не закрепив победы.

— Вот скажите честно, зачем вы так издеваетесь над собой?

— Я?! Вы что-то путаете, Варвара.

— Ничуть. Сами ведь понимаете, что после такого серьезного приступа вам сутки нужно находиться под наблюдением врачей. Вместо этого вы отказываетесь от профессиональной помощи еще и остаетесь здесь дежурить на ночь.

— Я здесь нужен, — скупо ответил он и тут же перевел тему: — Вы так печетесь о моем здоровье… и вполне профессионально днем оказали помощь. Какое у вас образование? Медицинское?

Похоже, моего шефа дома никто не ждет. Да и обручального кольца на пальце я не заметила.

— Да. Неоконченное высшее.

Соколов смотрел на меня так внимательно, точно хотел взглядом разгадать все тайны.

— С неоконченным так быстро и толково сориентироваться не каждый сможет…

— Сказывается причастность к врачебной династии.

— Вы — молодец, — он уважительно кивнул.

Погодите-ка! Соколов только что меня похвалил?! Да быть такого не может!

— С-спасиб-бо, — к щекам тут же прилил жар.

— А почему же тогда не получили диплом?

И вот про академку, замужество мне вдруг не захотелось ему рассказывать. Личное, да и один мой ответ мог повлечь еще с десяток вопросов, если Соколов настроился на допрос. А мне к девочкам нестерпимо хотелось.

Да и в ушах, как наяву, прозвучали злые слова шефа, что на меня такую никто не позарится.

— Не сложилось, — отмахнулась коротким.

Соколов больше расспрашивать не стал. Кивнул, мол, принял к сведению и распрощался.

— До завтра, Варвара.

— До завтра, Олег Викторович.

Я вышла из клиники со спокойной душой и сердцем, оставив позади этот очень тяжелый рабочий день. Мимолетно бросила взгляд через дорогу: в окнах центра мужа свет не горел.

Это и понятно, Ярослав в отъезде, наверняка Анита раньше закрыла. А кто не захочет увильнуть от работы, когда есть такая возможность? Да и график давно согласован, коллеги мужа не любили брать поздних клиентов. Это только мой рвался помогать всем и вся, возвращаясь домой позже обычного.

К родителям я домчалась за полчаса. И пусть боюсь быстрой езды, но тут ничего с собой поделать не могла. Соскучилась!

А прямо с порога на меня с криком налетели солнышки:

— Мамочка!

— Девочки, как я соскучилась!

Я не успокоилась, пока не защекотала дочек до смеха и не получила свою порцию поцелуев с обнимашками. Эта ласка стала мне настоящей компенсацией за такой провальный рабочий день.

— Наконец-то! — выскочила из кухни мама. — Я уже извелась вся, куда ты запропастилась!

А ведь часы показывали только около восьми вечера. Похоже, чрезмерное волнение за родных у нас семейное.

Папа вот еще не вернулся с работы, а она обо мне принялась переживать. Мама! Что тут другого скажешь?

— Извини, только получилось вырваться, — просительно улыбнулась. Маме лучше не нервничать, с ее-то перебоями в сердце.

Она махнула рукой, мол, что с детей возьмешь и повела меня кормить.

Пока собирала на стол, девочки крутились рядом, да и отец вернулся с работы. Так и сели ужинать все вместе. Талант вкусно готовить мне передался от матери. Она пусть и делала это редко, была занята на работе, но всегда очень аппетитно, просто пальчики оближешь!

Пока ужинали серьезными вопросами меня никто не донимал, но стоило только перейти к чаю с десертом, как мама включила следовательские замашки:

— Ну, рассказывай.

Девочки навострили ушки. От допроса с пристрастием не отвертишься, поэтому пришлось признаться:

— Я устроилась на работу.

— Это я уже знаю, — закатила глаза мама. — Куда?

Дочки синхронно удивились:

— А зачем?

На их памяти мама никогда не работала, всегда была рядом. Понятно, откуда удивление.

— И правильно. Давно пора, — вставил веское слово папа.

И в этом волнующимся море эмоций он для меня оказался, как маяк, направляющий к суше.

— Думаешь?

— Засиделась среди кастрюлек и пеленок, — подтвердил то, о чем я сама боялась даже и думать.

Ну вот, поддержка в лице главы семьи у меня уже есть, что не может не радовать.

Мы заговорщицки заулыбались, пока мама вновь не напомнила о тревожащей ее теме. Она у меня строгая и требовательная во многих вопросах, если вознамерилась что-то выяснить, то обязательно дожмет.

— И кем ты работаешь?

Пришлось рассказывать. Про Соколова, его клинику и свою скромную роль в ней. О сегодняшних приключениях, конечно, умолчала. Хватит позора!

А как только закончила, за столом повисла напряженная тишина.

— Ну и умничка! — подбодрил, наконец, папа. Он сориентировался первым.

— Дима! — шикнула на него мама. — Нет, ну против работы я ничего не имею, но… не секретаршей же!

— Личной помощницей!

— Хрен редьки не слаще.

Меня тут же поглотил дух противоречий.

— Нет, ну а что здесь такого?

— А кто такая помощница? — подхватили девочки.

В пылу спора я и забыла, что они остались за столом. А ты смотри, притихли, как мышки, и подслушивают. Хитрые лисята!

— Э-э-э… — повернулась к дочкам. — Это тетя, которая помогает шефу во всех его делах.

— Как ты папе? — тут же нашлась Поля.

Я поперхнулась чаем. Папа замаскировал смех за кашлем. Мама воздела глаза к потолку.

— Ну не совсем, Полечка.

— А..

— Я потом тебе расскажу, доча, — вот таким обещанием перебила поток вопросов, которым уже готова была разразиться и Аля.

Девочки послушно кивнули, а мне хотелось громко выдохнуть и утереть пот со лба. Обошлось легкой кровью! И мама не стала перечить. Победа!

Вскоре папа с девочками ушли в зал, играть в монополию. А мы с хозяйкой горячо любимого мною дома остались убирать на кухне.

— Доча, скажи мне честно, — у меня даже сердце екнуло, когда мама завела новый разговор. Обычно, если начинают с таких слов, то ничего хорошего ждать не приходится. — У вас что-то случилось?

— Где?

— У вас с Ярославом. Не строй из себя глупенькую, Варя, тебе не идет.

Я пристыженно пожевала губами.

— Нет, мам. Все хорошо.

Покривила душой и самой стало совестно. Ну а что, на самом деле, скажешь? Ясно только, что я ввязалась в авантюру, а между мной и Ярославом какие-то нелады. То ли временные, то ли…

Нет. Нечего рассказывать, пока сама точно знать не буду.

— А с чего ты тогда решила выйти на работу?

Ну никак не успокоится!

Я, как можно более непринужденно, ответила:

— Разнообразия захотелось.

Но мама не повелась, возмутилась.

— Мы, значит, с отцом допроситься в больницу не могли, а тут на тебе!

— Так получилось… — я развела руками. — А разве ты что-то имеешь против?

Мама резко замолкла. Морщинка между ее бровей тут же разгладилась. И тон голоса стал мягче, ласковей.

— Нет, доченька. Лишь бы тебе было хорошо, — пошла на попятную она.

Больше мы к этой теме не возвращались. Моя мама — умная женщина, прекрасно чувствует, где нужно надавить, а где отступить. Жаль, мне эти ее таланты, видимо, не передались. Я с изрядным постоянством уступала Ярославу, подавляла свои желания, а вот так «с огоньком», как у родителей, у нас никогда и не было…

Я еще немного побыла в родительском доме и потом позвала девочек собираться домой. Поля и Аля сразу набусурманились, как среда на пятницу. У бабушки с дедушкой они всегда очень любили бывать, а вот расставались тяжело. Я их подкупила обещанием, что завтра они сюда вернутся.

— Ну куда вы поедите, Варь, на ночь глядя! — забеспокоилась мама. — Оставайтесь ночевать!

Заманчивое предложение, конечно…

— Только девять часов, мам. Все будет нормально, не беспокойся.

— Хоть девочек оставь, — не унималась моя родительница. — Ты же все равно их завтра будешь волочить сюда с утра.

Да, я успела договориться, что мама присмотрит за малышней. Она и не отбивалась, наоборот, с радостью согласилась. Страшный зверь «пенсия» до сих пор ее пугал до икоты.

— Девочки привыкли ночевать дома. Да и нет у них здесь ничего, я завтра привезу хотя бы сменную одежду. Пусть у вас будет. Всякое может случиться.

Я по взгляду видела, что маму так и подмывало спросить, что же такого всякого может случиться, но она сдержалась.

Мы тепло распрощались. В машине уже набрала Ярослава. За целый день не нашлось даже свободной минутки ему перезвонить, спросить, как долетел и все ли нормально. Сам муж редко перезванивал, а я вот беспокоилась.

— Не отвечает, — пробурчала себе под нос. — Странно.

— Ты папе?

— Да, солнышко, — ответила Але. — Наверное, ваш папа очень занят, вот и не отвечает.

И ведь какой внимательный ребенок! Все слышит, все подмечает, делает выводы. Надо с ней быть осторожнее, а то ведь может и надумать всякого, детская фантазия — коварна.

— Да, он говорил, что и свободной минутки нет. Хотя он очень по нам скучает, — с важным видом доложила Поля.

— Вы разговаривали с папой?

Сказать, что им удалось меня удивить, это ничего по сути не сказать.

— Да. Аля его набрала и папа перезвонил. Обещал нам подарки привезти!

А вот мне даже не счел нужным ответить… В груди поднял голову противный червячок обиды. Я его тут же подавила и заставила себя улыбнуться.

— Подарки — это хорошо.

Хоть с дочками пообщаться нашел время, что так же удивительно. Обычно, в командировках Ярослав становится недосягаем для семьи. Я всегда относилась к этому с пониманием, у него бизнес — надо крутиться. Но сейчас такая ситуация уже не казалась мне нормальной. Да и вся наша семейная жизнь перед моими глазами, точно трещинками пошла. Словно я очки вдруг разбила.

Почему только раньше на все закрывала глаза? Как в спячку впала на долгие восемь лет…

Дома я позвонила Дашке, но ее абонент тоже оказался не абонентом. Либо на фирме засиделась, либо спускает пар с очередным красавчиком. Чисто ради женского здоровья, как сознавалась подруга.

Уложив девочек спать, я собрала сумку со сменной одеждой для них и некоторыми игрушками. А после приняла душ и впервые ни о чем не стала беспокоиться. Позволила себе просто лечь спать, надеясь, что сон излечит не только усталость, но и ноющую душу.

Завтра еще один рабочий день. Перед противостоянием с Соколовым мне нужно хорошенько отдохнуть. Сомневаюсь, что шеф вдруг решит дать мне спуску.