ГЛАВА 10

Я ждала упреков, претензий, обвинений. Хотя бы шпильку, что ничего не делаю, а болтаю на рабочем месте по мобильному (у Соколова и в холле могут найтись глаза-уши, не сомневаюсь). В общем, чего угодно, но никак не…

— Сделайте мне кофе, — устало потер виски он. — Это вы хоть, надеюсь, умеете?

И столько неприкрытого скептицизма прозвучало в его голосе, что я искренне возмутилась.

— Конечно, умею! — заверила и тут же гордо удалилась.

Я просто гуру кулинарии! По словам родных…

Олег Викторович, конечно, этого знать никак не мог, но урон моему эго нанес, причем за сегодня уже многократно, поэтому я, во что бы то ни стало, собралась доказать ему обратное.

Хотелось еще дверью хлопнуть для красноречивости, но зачем мелочиться? Лучше я ему кофе любимый сделаю и печенюшек захвачу, глядишь, сразу подобреет. Голодный мужик — тот еще монстр.

И почему, спрашивается, нельзя было по телефону кофе попросить? Нет, Соколову нужно было лично меня дернуть. Вот не сошлись мы с шефом. С первого взгляда не сошлись!

С кофемашиной разобраться не составило никакого труда, у меня дома стоит модель постарее, в этой наворотов побольше, но ничего сложного. Кофе сделала со сливками, щедро добавила корицы. Я все хорошо запомнила! Даже заморочилась и сотворила высокую пенку, по которой растворимым кофе насыпала простой узорчик «елочку». В плетеную пиалку сложила песочное печенье, поставила все на поднос и чинно-гордо понесла сдаваться начальству.

Кто бы видел, каким угрюмым взглядом повторно встретил меня шеф! Точно сатрап и деспот, я все больше уверялась в правдивости комментария ветеринара Юры.

Пока расставляла все на столе и виду не подала, что мрачность шефа хоть как-то меня задевает. Олег Викторович покрутил в руках чашку, словно с минуту реально сомневался, а не плюнула ли я ему в кофе. Нет, хотелось, конечно, ужасно. Но не опускаться же до такой банальной мсти?! Как-то это совсем уж по-детски.

Я хмыкнула, шеф тут же вскинул голову и стрельнул в меня прищуренными глазами. Эка он подозрительный! Пришлось состроить покерфейс.

Не спуская с меня взгляда, Олег Викторович отпил кофе.

— Вкусно, — удивленно уставился в чашку. — Надо же!

Повторно шеф уже отхлебнул щедрее, даже причмокнул.

А у меня от этого его искреннего удивления разом вскипело все внутри.

— Конечно, вкусно! Бурду варить не умею!

Высказалась и замерла, сама от себя не ожидала такой дерзости!

Олег Викторович поперхнулся, крякнул и вдруг стал скрипеть, как несмазанная телега.

— Подавились очередной претензией? А вот нужно быть добрее! — я сложила руки на груди. — И не надо так громко хрипеть, публика уже поверила, что мой кофе вам поперек горла встал. И этого, как оказалось, я делать не умею!

Я спокойно наблюдала за этим спектаклем, но когда Соколов вскочил, побагровел, схватился за горло и согнулся в три погибели, поняла, он не играл. И тут меня захлестнула паника.

Шеф отекал просто на глазах, издавал страшные хрипы, но, что самое ужасное — с каждой минутой все сложнее дышал.

Картина была яснее некуда. Даже я с неоконченным медицинским прекрасно все поняла. Соколов оказался аллергиком. И я, каким-то образом, спровоцировала приступ аллергии мгновенного типа.

Счет шел даже не на минуты, на секунды. Поэтому я пулей метнулась к двери, проскочила коридор и добралась до процедурной. Там захватила аптечку первой помощи и побежала обратно. Даже если кто-то мне попался на пути — в упор не увидела!

Соколов уже не был красным, он посинел! Глаза выпучил и стал похож на выброшенную на берег рыбу.

У меня даже времени думать не осталось, я просто действовала на инстинктах. Вскрыла ампулу адреналина, набрала в шприц и кинулась к шефу. Тот, вместо того, чтобы спокойно принять помощь, стал вдруг отбиваться! Я опешила, особенно, когда этот больной дернул меня за волосы и попал пальцем в глаз. Хорошо еще очки спасли от неминуемой травмы!

Оберегая шприц, я случайно зарядила мужчине локтем в солнечное сплетение. Соколов согнулся, а я повалила его на пол, оседлав. Ну и уколола в ногу, выжав весь поршень сразу. Мужчина дернулся и затих.

Вот так я победила шефа. В неравном бою!

Без перерыва, я набрала в другой шприц димедрол и сделала повторный укол. И замерла, сидя на шефе: поможет или нет?

Через минуту поняла, что пронесло… К Соколову стал возвращаться нормальный цвет лица. Тогда я набрала неотложку.

— Алло, скорая? У нас тут…

Мужчина сразу заерзал, на мигах пытаясь мне что-то сказать. На опухшем лице мимика смотрелась жутковато. И никак не получалось понять, чего он хочет.

— Ну что?

— Не. Надо. Ско-рую, — выдавил из себя.

— Но как же? — такое серьезное состояние, а он от адекватного лечения намерен отказаться?! Нет, это не сатрап и не деспот, а безалаберный идиот! — Так нельзя. Состояние очень серьезное, нужна госпитализация и надлежащий присмотр.

Шеф дослушивать не стал, он попросту выдернул телефон из моих рук и сам сбросил вызов.

— Я. Сказал. Не. Надо, — с перерывами прохрипел.

Ну не надо, так не надо. Вроде, помирать Соколов передумал, а вот командовать нет! Баба с возу, кобыла знает, что ей делать. Все! Ничего никому доказывать не намерена, тем более взрослому мужчине, которому, как оказалось, плевать на собственное здоровье.

— Ну как знаете! — поджала губы я, а взглядом попыталась передать все свое неодобрение.

Шеф не проникся. Только руки мне на бедра положил, а я вдруг особенно четко осознала, что сижу на нем верхом. Удобно так устроилась, тепло, мягко, неожиданно приятно… Если аллергией не убила, то так додавлю! Хорошенькая же помощница!

Такие мысли придали мне ускорения, я мигом вскочила с Соколова и помогла ему добрести до диванчика, прилечь. Выглядел он при этом крайне недовольным.

А кому понравится оказаться за шаг до смерти?

— На что аллергия? Сливки, корица?

— Корица.

Мама дорогая! Я прижала ладони ко рту, чтобы банально не скатиться в истерику. Перед глазами так и стояла картинка, как щедро сыплю коричневый порошок в кофе.

— Вы что кофе с корицей сделали? — смотри-ка, вместе с возмущением и почти нормальный голос вернулся!

— Ну д-да…

— Вы не только решили угробить мне весь порядок в клинике, разогнать клиентов и разорить бизнес. Вы еще и убить меня захотели!

— Неправда!

Он покачал головой.

— Откуда мне было знать, что у вас аллергия?! — выступила в попытке защититься. — Вы не предупредили!

— А вы не спрашивали, — огрызнулся шеф в ответ.

Я потупилась. И действительно ведь не спросила, мой промах. Маргарита мне все уши прожужжала про эту корицу! Что, выходит, специально подставить задумала?! Только вот зачем это ей? Сама меня на работу приняла.

Доносить на нее не стала. Судя по злому взгляду Олега Викторовича он мне сейчас вряд ли поверит, только в его глазах упаду еще ниже… Да и не ябеда я! Сама разберусь!

— Простите, Олег Викторович, глупо получилось…

— Моя смерть сорвалась, как же так глупо получилось, да, Варвара?

Он фыркнул и тут же закашлялся.

— Ну что вы так неосторожно? — я тут же подала стакан воды. — Вам сейчас поберечься надо, а не фыркать по-лошадиному.

Воду шеф принял, даже жадно пригубил, а потом взял и выдал:

— Идите, Варвара, да скорее. Желательно пока я полностью не очухался.

— Зачем? — осторожненько поинтересовалась я.

— Здоровее будете.

И посмотрел так красноречиво, что меня в жар бросило. Но ничего! Я собрала всю смелость, которую смогла наскрести по сусекам внутри и не отступила:

— А я не могу вас оставить! Мне надо проследить, чтобы все нормально было, симптомы не повторились и давление не скакало.

Олег Викторович тоже был тот еще упрямец, это я уже опытным путем выяснила.

— Пусть кто другой проследит, позовите.

Пользуясь его слабостью, я пошла ва-банк.

— Нет уж. Моя ошибка, мне и исправлять.

На что шеф лишь глаза закатил, а я забеспокоилась не потерял ли сознание, часом? Может, судороги хватили? Уж слишком ярко у него эти гримасы получались. Но нет, тиран находился в здравии. Это он так доходчиво выражал собственное отношение к моему решению.

Я поджала губы, но комментировать это ребячество не стала. Присела на краешек дивана и схватилась за его запястье. Шеф, бедненький, аж дернулся весь! А я всего-то пульс собралась подсчитать…

Да, нервишки ему все же стоит подлечить. И сердцебиение успокоить, а то зашкаливает. В его-то возрасте это вообще недопустимо! Но ничего, вот очухается, и я на него маму натравлю, она-то точно знает, что делать с сердцем шефа, чтобы не сбоило.

Олег Викторович молчал, как партизан. Лишь пыхтел, хрипел немного, но благополучно дышал. Каждый раз от его тихого свиста, что слышался при выдохе, меня бросало в дрожь. Одной рукой я сжимала мобилку, готовая при малейшем ухудшении вызвать неотложку, а другой — запястье шефа. Да, я держала руку на пульсе! Все ведь нужно было контролировать. И сердцебиение измерять, и зрачки проверять, за дыханием следить и отеком. Лишь раз на минутку отлучилась за тонометром. В коридоре на меня напали нетерпеливые посетители, которых опять прибыло, но я стоически преодолела эту полосу препятствий и скрылась в кабинете.

Через полчаса в очередной раз, когда я заглянула шефу в глаза, он просто сгримасничал и отвернулся. Вот так вот доходчиво выразил протест, что терпение терпением, а видеть меня не хочет.

Ну что ж. Я не особо навязывалась, но Гиппократ, которому успела дать клятву на первом курсе, не простил бы безразличия. Поэтому, не обращая внимания на недовольство Соколова, я искренне беспокоилась о его самочувствии. И делала все необходимое, чтобы оно улучшилось. Исключительно из-за Гиппократа и очистки собственной совести, да.

Да что там говорить! Я извелась вся, пока к мужчине вернулся нормальный цвет лица и дыхание стало ровным, а не таким надсадным. Отек сошел не полностью, припухлость осталась на верхних веках и крыльях носа. Отчего былой красавчик-шеф выглядел сейчас, как побитый жизнью хомяк-переросток. К тому же очень печальный. Олега Викторовича еще и слезоточивость донимала.

Но ничего. Угроза жизни миновала, а неприятные остаточные явления пройдут к завтрашнему утру. Я уже было вздохнула с облегчением, как к шефу вновь вернулся дар речи:

— Все, Варвара, идите уже. В холл, — гадкий характер Соколова никуда не делся, а судя по выражению лица и тому, что он буквально сцеживал слова, послать ему меня хотелось куда-то гораздо дальше холла.

— А кто же за вами присмотрит? А вдруг вы чего-то захотите? — как ни крути, а чувство вины меня донимало. За корицу, да. — Я подам.

— Я уже хочу.

— Чего же? — наклонилась ближе.

— Подержаться за вашу хрупкую шейку! — как рявкнул этот тиран и деспот, у меня прямо в ушах заложило.

По инерции я отшатнулась, свалилась с дивана и едва копчик себе не отбила! А этот гад еще и продолжил издеваться!

— Ай! — потерла ушибленное место. — Я вам жизнь спасла, а вы…

— Перед тем, как едва удачно не умертвили!

— Неблагодарный!

— Бегите, пока не осуществил желаемое!

И в этот раз я спорить не осталась. Если кричит, то уже совсем хорошо себя чувствует. А мне испытывать нервы шефа на прочность лишний раз очень невыгодно. Уволит ведь. Заранее. Я еще шпионские игры до конца не провела, поэтому надо сдерживаться, не плеваться в ответ ядом и вспомнить, что вообще-то я очень спокойная, уравновешенная девушка. Женщина, да. Мать двоих детей, между прочим!

— Посмотрите, кто там у меня в очереди первый и запускайте в процедурную, я сейчас приду.

— Какой приду? — от праведного возмущения я даже на мгновение забыла с кем разговариваю. — Лежать и не двигаться!

— Чего? — у Соколова задергался глаз. Левый.

Ой. Кажется, я переступила черту, но терять лицо и идти на попятную — последнее дело!

— В том смысле, что вам нельзя резко двигаться! Аллергия — это не шутки!

— Я тридцать три года как-то справлялся со своей аллергией без вас и дальше обойдусь!

— Вот если хотите еще столько же прожить, то лежите и не рыпайтесь! — для весомости собственного приказа добавила, как припечатала: — Шеф.

— Ну знаете!

— Знаю! Между прочим, я выросла в династии врачей, поэтому со всей ответственностью заявляю: сейчас вам нужен покой и никаких пациентов! Не дай Бог еще давление скакнет, такое после приступов не редкость.

— Да меня скорее от вас удар хватит, чем от аллергии!

— Не переживайте, Олег Викторович, я вас реанимирую, если понадобится. Курс оказания неотложной помощи я успела прослушать.

— Варвара! — с такой интонацией только смерти просить.

Совсем у Соколова проблемы с признанием слабости. Чтобы еще больше не давить на мужское самодовольство, я сменила тон на просящий:

— Ну хоть с часик еще полежите!

Шеф тяжело вздохнул, явно собирался спорить до посинения, но вдруг по-барски согласился:

— Перекиньте моих клиентов Мишину.

— Будет сделано.

— Вот я и переживаю, что будет, — пробурчал под нос он, так тихо, что скорее себе, чем мне. Но хороший слух не подвел — услышала!

Комментировать не стала, иначе опять сцепимся. Чудные дела, у меня никогда нигде не было конфликтов, да я вообще от них, как от огня бежала! А с Соколовым постоянно пререкаюсь, не могу уступить и лезу на рожон, словно лихой дергает каждый раз!

На пороге я обернулась. Шеф лежал с закрытыми глазами, сложив руки на груди. Умиротворенный и тихий. На его губах играла блаженная улыбка. Хотя… Из-за отека я и оскал могла бы принять за улыбку.

— Олег Викторович?

— Что еще? — мученически отозвался он, даже глаз не открыв.

— А на что у вас еще аллергия?

Шеф оживился, приподнял голову и повернулся ко мне:

— Хотите повторить недавний подвиг?

По его глазам я поняла, что только и ждет очередной повод, чтобы вступить в перепалку. Похоже, эти словесные баталии его совсем не утомляют, наоборот…

А вот не дам ему повода! Обойдется! Ничего не дам!

В лицо кинулся жар.

— Хочу избежать новых недоразумений.

Он выдержал паузу перед тем, как ответить:

— На арахис.

— Я запомню.

— Уж постарайтесь, Варвара.

Вот чтоб тебе пусто было! Даже в полумертвом состоянии последнее слово должно остаться за ним! Что за мужик упертый, а?!

Я прикусила язык, чтобы ничего резкого не ответить, и вышла из кабинета. В противовес собственному раздражению, двери прикрыла очень тихо. Вдруг заснет? Ему сейчас очень надо.

В холле оказалось шумно. Еще больше набежало хозяев со своими четвероногими пациентами. Хорошо никто из них в кабинет не вломился! А то ведь чего ожидать от любителей четвероногих тварюшек, я предсказывать не бралась.

Некоторые из посетителей стали наперебой мне что-то говорить. Из-за суматохи и шума в ушах я ничего толком не разобрала.

— Девушка, ну сколько же можно! — прорвался вперед самый бойкий.

— Простите, пожалуйста. Пропустите, будьте добры.

— Моя Мери проглотила катушку от ниток и больше ждать не может! — взвизгнул потеющий мужчина лет пятидесяти. — Когда нас посмотрит ветеринар?

Его лысина блестела, как старательно начищенный пятак.

Я глянула на огромного немецкого дога, вполне себе довольного жизнью, и обошла их по дуге. Поджилки тряслись, язык немел, перед глазами темнело. Боже, ну почему я не устроилась обычной секретаршей?!

— Юрий Николаевич сейчас вас примет.

— Не, погоди. Моя Мери только Соколова признает, сечешь?

— К сожалению, он сейчас не сможет вас принять.

— Что за дела?

Очередь притихла в ожидании очередного концерта. Наверняка все ждали, что я уступлю под напором наглого мужчины, растеряюсь… Но не тут-то было! Внутри меня бурлило такое море нерастраченной энергии, в основном злости, что тушеваться в мои планы точно не входило! Такое ощущение, что это мне допинг адреналинчиком достался, а не шефу.

— Поверьте, Юрий Николаевич не менее квалифицированный специалист, чем Олег Викторович.

— Но Мери… — растерялся, получив отказ лысый.

Возможно, первый в своей жизни отказ. Глядя на этого мужчину, я видела, что таких привыкли умасливать, ведь по-другому чревато серьезными последствиями. И пока у меня в крови гудел адреналин — смелости было, хоть отбавляй. А как проясняться перед глазами стало, затряслись поджилки.

— Либо Юрий Николаевич, либо позже.

Он недовольно поджал губы, но согласился:

— Мери ждать не может. Вдруг эта катушка там застряла и сейчас ее убивает? — я впервые увидела, как в глазах взрослого солидного мужчины собираются непролитые слезы. — Как я без Мери?

— Успокойтесь. Я уверена, Юрий Николаевич вам обязательно поможет.

Уверенностью во мне и не пахло, но показывать эмоции на людях — дурной тон. Это правило дает сбой только в присутствии Соколова. С клиентами у меня получалось довольно хорошо. Наверное.

Телефон с селектором я не успела освоить. Разве что в теории. Но набрать Мишина получилось. Как только он снял трубку, я тихонько выложила ему произошедшее и предупредила о клиентах.

— Ты отравила Олега? — выпалило в ответ женским голосом.

Явно не Юры.

— Маша?

— Для вас Мария Антоновна, — огрызнулась женщина.

Для меня оставалась загадкой ее неприязнь на пустом месте. Мы только раз увиделись, а она сразу воспылала лютой ненавистью. За что, спрашивается?

— Почему сразу отравила? У него аллергический приступ…

— Так, я уже бегу. А то ты нас без шефа оставишь, ходячее бедствие!

— Стой, Дубина, — со смешком вклинился в наш разговор Юрий. — Будь с Олегом не все нормально, мы бы уже узнали. Харе панику разводить на пустом месте.

Получается я вместо Мишина еще и Машу подключила… Коварный селектор!

— На пустом месте? — разорялась она. — А ты опомнишься только тогда, когда она его прикопает тихонечко на заднем дворе? Тоже мне друг называется!

— Кто прикопает? Варенька?

— Ну, конечно! Раз она у нас уже Варенька, то и невинна, как агнец божий, по-твоему, да?

— Маша, опомнись! Ты ее хорошенько рассмотрела? Да девочку одной левой можно отправить на тот свет. Она против ветра, небось, и не ходит.

— Почему не ходит?

— Сдувает потому что, Дубина!

— Да ну тебя, Мишин! — возмутилась Маша. — Смазливая мордашка, ладненькая фигурка, вот и повелся, как всегда! Что с тебя взять.

— Я прошу прощения, — решила вклиниться. — Но кроме меня ваш разговор еще и посетители слышат.

После секундной заминки Юрий опомнился первым:

— Варенька, всех клиентов Олега разбросай мне и Дубиной, справимся. К Олегу не рваться, пусть отдохнет мужик. Поняла, Маша?

— Поняла, — недовольно согласилась та. — Но я буду за тобой следить, Варвара. Чтобы не занималась членовредительством.

— Положим, этим самым она еще и не занималась, да, Варенька?

Юрий звучал, как кот, обожравшийся сметаны.

Меня в очередной раз накрыло удушливой волной жара.

— Мишин, гад! — не осталась в долгу Маша. — Тебе только о чле…

Не став дослушивать до конца, я резко разорвала звонок. Как отдышалась, сориентировала посетителей, куда им пройти к кабинетам Мишина и Дубиной. Почти все клиенты прятали хитрые смешки, проходя мимо меня, даже лысый дядечка уже не так о своей Мери пекся, как о моей личной жизни. Морда кирпичом и прямая осанка — вот, что стало моим спасением. А что? Я не я и хата не моя.

Через несколько минут холл опустел.

Я удрученно закусила нижнюю губу, не спуская глаз с закрытой двери в кабинет. Все порывалась пойти проверить Соколова, но пока не решалась. Он, наверняка, уснул и мне не хотелось его тревожить. Но беспокойство не отпускало. А вдруг шефу станет хуже?

Не хватало еще сесть за убийство! Пусть и непреднамеренное, но кто разбираться будет? А ведь это только первый рабочий день… Вот я попала!