ГЛАВА 13

— Ты меня вообще слышишь?

— А? — я все еще не могла отвести глаз от картины, что разворачивалась прямо через дорогу.

Мой муж так увлекся поцелуем, что, казалось, скоро разложит свою зазнобу прямо на асфальте. Перед собственной клиникой. И сейчас репутация его, по-видимому, совсем не тревожила. Это он мне не позволял проявлять лишних чувств на людях, все твердил, что неудобно выпячивать свою личную жизнь перед сотрудниками и бизнес-партнерами.

А сам…

— Я говорю, что за курьер и кому доставка? — все не унималась Дубина.

Это ее противный голос не давал мне полноценно сосредоточиться на страданиях.

— Соколову. Он с ночи голодный.

— Я оплачу, — быстренько предложила ветеринар, точно я вообще собиралась спорить и отбирать у нее пальму первенства.

— Даже занести сама можешь, — мертвым голосом предложила ей.

Сейчас меня все эти игры интересовали в наименьшую очередь. Я словно потерялась для мира и смотрела на все со стороны, как-то несколько безразлично и обезличено. Словно и не я вовсе. И муж не мой. И драма чужая. Да и не драма совсем, так, проза жизни.

Не знаю, что там решила Дубина, но вскоре она вернулась опять меня доставать.

— Что ты здесь высматриваешь? Мало того, что опаздываешь, так совсем работать не хочешь. И как Олег тебя вообще принял на работу?

Ее слова доносились до меня, как сквозь толщу воды.

– А он и не принимал. Его Маргарита подставила.

— Чего? — опешила Маша.

Проигнорировав ее вопрос, я выбрала номер мужа из контактов и поставила на дозвон. На этот раз абонент оказался в сети.

— Что значит подставила?

И ответил после пятого гудка. Правда, для этого ему пришлось перестать лобызаться. Но ведь это к лучшему, да? Только мне отчего-то легче совсем не стало…

— Эй! Ты меня вообще слушаешь?

Нет. Я слушала недовольное «Алло!» мужа и не могла найти в себе силы заговорить.

— Варвара! Ты почему молчишь? — бросил претензию Ярослав. Сколько их уже было за восемь лет нашего брака? Исчисление пошло на тысячи, сотни тысяч или уже миллионы? Просто я никогда раньше не считала… — Я занят с поставщиками! Мне некогда играть в твои игры!

Интересно, что же такого ему «поставляет» эта дамочка? Множественные оргазмы, как хвасталась Зимина? Хоть бы раз понять, что это за зверь и почему с ним все так носятся…

— Что-то с девочками? — я не услышала в его голосе ни доли волнения, только требование незамедлительного ответа.

Ярослав спрашивал о наших дочерях, как будто проверял курс доллара или евро на валютном рынке. Сухо, безэмоционально, взыскательно. Как давно привык.

— Нет, — наконец отмерла я.

— Так почему ты звонишь?

Думаю, ему хотелось больше сказать: «Как ты вообще посмела меня дернуть? Какого х…?». Но игра в интеллигента не позволила. Крутые бизнесмены так со своими женами не выражаются при свидетелях, они просто вытирают об них ноги тет-а-тет.

— Я что не могу позвонить мужу просто так?

Ярослав ненадолго умолк, а потом ответил еще более обозленно:

— Ты что там у плиты перегрелась? — маска холодной вежливости мигом с него слетела. — Я в командировке, занят бизнесом, неужели нельзя меня не дергать по пустякам?! Справься со всем сама хоть раз, Варя!

И он сбросил вызов. Вот так вот просто взял и сбросил. А у меня почему-то появилось такое чувство, что это он меня сбросил. С моста, например. И лечу я сейчас в какие-то темные воды, захлебываюсь, а дно все ближе и ближе… Страшное, затягивающее дно.

— Это кто? — тихо спросила Дубина.

— Мой муж.

А ведь за все время телефонного разговора он даже не перестал обнимать свою любовницу. И на миллиметр не отодвинулся от нее. Между нами с самого начала не было такой тяги, с годами, как мне раньше верилось, она и вовсе не появилась.

— А с ке… Оу, — Маша впервые смотрела на меня без ненависти или непонятной предвзятости. Как на простого человека.

Только мне жутко не понравилась та жалость, которую удалось прочесть в ее глазах. Уж лучше бы Дубина и дальше колола меня язвительностью или сыпала необоснованными претензиями.

— Вот именно «оу», — лучше и не скажешь.

Я, словно завороженная, продолжила наблюдать, как Ярослав с девицей недолго поговорили, а потом сели в его машину. Компанию мне все это время составляла притихшая Маша.

Стоило автомобилю мужа скрыться из виду, как меня подорвала непонятная сила. Ноги сами понесли на улицу.

— Ты куда? — оторопело окликнула Дубина.

— Мне надо.

Что надо? Зачем надо? И сама толком не понимала, просто следовала инстинктам.

— Может, не стоит на эмоциях, а? — ветеринар вдруг заступила мне дорогу и как-то заискивающе глянула в лицо.

Я поморщилась, ее бабье сочувствие сейчас резало похлеще ножа.

— Отойди, Маша.

Не знаю, что именно она увидела в моем взгляде, но больше задерживать не стала, действительно отошла в сторону. И я беспрепятственно выскочила на улицу.

— Сумасшедшая… — только и послышался приглушенный шепоток вслед.

И даже отрицать не буду. Доля истины в Машином «диагнозе» имелась. Иначе, как объяснить туман перед глазами, звон в ушах и сомнамбулическое состояние?

Через дорогу я ринулась прямо от ветеринарки к «Естетцентру», напрочь забыв все правила дорожного движения. Происходящее казалось мне дурным сном. Кто-то сигналил, слышался визг шин, но я упорно шла к намеченной ранее цели. Ни по сторонам не смотрела, ни шага не сбавляла.

В клинике за стойкой ресепшена, как всегда, стояла Анита — верная помощница мужа. Правда, профессиональная ослепительная улыбка девушки сразу же угасла, стоило ей меня заметить.

— Варвара Дмитриевна? — девушка округлила и так поистине большие выразительные глаза. — А Ярослава Петровича нет. Он в ком…

— В командировке, да, — перебила ее я. — Видела я эту командировку с шикарным пятым.

Анита еще сильнее выпучила глаза и стала хватать воздух широко открытым ртом, отчего все больше становилась похожей на девушек-аниме.

— Не понимаю, о чем вы…

Я хмыкнула. Вот почему-то другого от помощницы мужа совершенно и не ожидала. Недаром она единственная, кто на этой должности при Ярославе, задержалась на столь солидный срок. Пять лет уже бок о бок с мужем трудится. Тот даже как-то говорил мне, что Анита — очень ценный и просто-таки незаменимый сотрудник.

Но я наелась ложью по горло и теперь твердо решила узнать всю правду. Пусть из-за нее от моей души и атома не останется.

— Рассказывай.

— О ч-чем?

Анита нервно поправила волосы, хотя укладка стрижки-каре была идеальной: волосок к волоску.

— Давно мой муж увлекается такими поставщиками?

— Я не понимаю…

— Ты мне всегда казалась умной и сообразительной девушкой. Давай не будем меня разочаровывать?

Девушка с минуту молча сверлила деревянную стойку взглядом, а потом выдала:

— Боюсь, у меня не получится…

— Что? — не поняла я.

— Не разочаровать вас, Варвара Дмитриевна.

И больше ничего добавлять не стоило. Мне сразу все стало понятно. Сердце защемило, глаза наполнились обидными слезами, но я не дала им пролиться. Не здесь.

— Пойдемте, — махнула рукой Анита. — Подальше от лишних ушей.

Совсем скоро мы оказались в кампузе. Так, комнатку с плитой, холодильником и кофеваркой называл бухгалтер Василий. Во времена бурной молодости ему пришлось отслужить в армии на военном корабле, коком. Пусть моряков в «Естетцентре» больше не было, но название прижилось.

Анита предложила мне сесть на диванчик возле обеденного стола, а сама принялась хлопотать с кофе и закуской. Мне кусок в горло не лез, кофе не хотелось, но я не стала торопить девушку, которая всячески откладывала разговор.

Но перед смертью, как говорят, не надышишься, поэтому вскоре все было готово и помощница мужа села напротив меня. Сделав глоток обжигающего кофе, она вынужденно заговорила:

— Простите меня, Варвара Дмитриевна.

Вот всегда удивляло это ее «Дмитриевна», ведь между нами, на самом деле, был всего год разницы. Поначалу я даже пыталась уговорить Аниту обращаться просто и на «ты», но девушка непреклонно вежливо отказывала. И через какое-то время, я смирилась — официоз, так официоз. Возможно, на работе ей действительно легче, соблюдая такие формальности.

— А есть за что? — осторожно поинтересовалась я.

В груди все замерло от дурного предчувствия.

— За обман.

И отпустило. Дурочка! Неужели думает, что я буду вымещать на ней гнев за обман Ярослава?

— Ты-то тут при чем? Небось, прикрывала шефа по его же приказу. Я понимаю, дорожишь местом и все такое…

Анита уперла взгляд в столешницу, не ответив, и я решилась повторно задать терзающий меня вопрос.

— Давно у моего мужа интрижка с… — как бы лучше выразиться? — … этой?

— С этой, недели две.

Гром не грянул, пол не разверзся под ногами, как только я узнала ту правду, за которой гонялась. Сердце мое не замерло и даже не остановилось. А земля так и осталась круглой, апокалипсис не начался. Только… все как-то потускнело перед глазами, будто выцвело. И воздух загорчил на языке.

Из-за странного чувства оглушенности я не сразу сосредоточила внимание на деталях. Особенно, как основательно Анита сделала акцент голосом на слове «этой». Глупостью я никогда не страдала, это перед мужем всегда старалась играть роль второй скрипки. Здесь же правильные выводы не заставили себя долго ждать.

— А были и другие?

Она поджала губы. Вот крохотный, казалось бы, ничего незначащий жест, а я сразу поняла — ничего хорошего ждать не приходится.

— Ярослав Петрович любит разнообразие и четкий порядок во всем.

Были такие черты в характере мужа, да. Он в день даже ничего одинакового не ест дважды, мне приходится подбирать меню так, чтобы исключить повторы. Завышенные требования в педантичности окружающих тоже имелись. Правда, сам он мог устроить хаос на пустом месте и порядка, в доме, по крайней мере, не придерживался. Только я пока совершенно не понимала, к чему вела девушка.

— Что ты этим пытаешься мне сказать?

Анита ответила не сразу, точно подбирала слова. Когда же заговорила, я поняла, причину этой напряженной паузы.

— У него есть постоянные девушки-дни.

— Девушки-дни? — у меня глаза на лоб полезли, а голос осип от нахлынувших чувств.

— Ну девушки-среды или, например, пятницы. И каждую неделю есть новенькие, для обострения чувств.

Обострения, значит… А я в этот график уже четыре месяца вообще не вписываюсь, как оказалось.

Есть девушки-среды, есть девушки-пятницы, а есть жена — чисто для пожрать, постирать, погладить.

— Откуда такая уверенность? Не думаю, что Ярослав посвящает помощницу в детали своей интимной жизни.

Анита отвела глаза:

— Я тоже была в этих рядах, — приглушенным голосом ответила она.

И выглядела девушка так, будто бы даже признаться вслух ей едва хватило сил.

— Простите, Варвара Дмитриевна…

Она вжала голову в плечи, словно ждала от меня смертного приговора. Странное дело, но его не последовало. Я даже в банальную женскую истерику не скатилась, просто как заиндевела изнутри. Лишь на краешке сознания мелькнула мысль-восхищение смелостью девушки. Ведь даже не побоялась поставить кофе передо мной и признаться в этот момент! А если бы получила кипятком в лицо?

— Сколько? — охрипшим голосом спросила я.

И она поняла все без лишних уточнений.

— Непозволительно долго. Почти пять лет.

Выходит, все то время, как Анита устроилась работать в клинику они… Вот, получается, почему она стала таким незаменимым сотрудником для Ярослава. Теперь понятно.

— И какой ты день?

— Вне графика, — покраснела одна из любовниц моего мужа. — Удобно же, всегда рядом. Захотелось и…

И снял напряжение. Да, для Ярослава на первом месте всегда комфорт стоял.

— Вы до сих пор… — я недоговорила, горло сжало спазмом.

Пришлось жадно глотнуть кофе, который обжег рот. Или душу… Предательство ведь оно тоже, как ожог? Только скорее не кипятка, а кислоты.

— Нет! Уже с полгода нет. Простите меня.

Я покачала головой. Не в том смысле, что отказывала девушке в просьбе. Просто, чтобы в себя прийти, оправиться от изумления. Но я и не священник, чтобы покаяние принимать… Хотелось убежать без оглядки, оглохнуть и потерять вдруг память! Реальность оказалась слишком жестокой.

Анита же мой жест восприняла по-своему и зачастила:

— Я ведь поначалу не знала, что он женат! Не догадывалась даже! Кольцо Ярослав Петрович в карман халата прячет. А потом… — она прикусила нижнюю губу. — Потом мне стало безразлично. И то, что жена есть, и что дети. Он говорил, что вы давно чужие люди и вместе только ради дочек. А я влюбилась, понимаете?

— Понимаю.

— В него ведь невозможно не влюбиться! Он же такой… Такой идеальный!

Да, Ярослав красив, обаятелен, внимателен, когда ему надо, теперь уже богат и однозначно умеет преподнести себя с наилучшей стороны. Наверняка, и ухаживает он красиво, когда хочет, на собственном опыте, увы, судить не берусь. Конфетно-букетный период мы проскочили, сразу за штампом в паспорт и в роддом ринулись…

— Но вы не переживайте он не собирается с вами разводиться!

И это должно меня утешить?

— Как только я окончательно смирилась с этим, взвесила все за и против, мы расстались.

Отчетливые нотки сожаления в ее признании заставили меня поморщиться.

— Ты пять лет молчала. Не пойму, почему сейчас вдруг решила облегчить душу?

— Ярик, гхм, ваш муж, он не был доволен тем, что наши отношения стали сугубо деловыми. И несколько раз за эти месяцы я все же срывалась, не устояв… Ну а когда твердо стала гнуть свою линию, Ярослав решил избавиться от такой неуступчивой помощницы. Дорабатываю последние деньки и вольна, как птица!

Анита горько хихикнула и вдруг расплакалась, уткнувшись в ладони. А я совсем растерялась.

— Ну-ну, — погладила ее по руке. — Чего ты ревешь?

Кто бы сказал, что я самолично буду утешать одну из любовниц мужа? Между глаз плюнула бы!

— Я работу хорошую хочу и богатого мужа-а!

Ну да, понятные большинству желания.

— У тебя обязательно все это будет, не переживай.

— Вы, правда, так думаете? — всхлипнула девушка.

Я внимательно посмотрела на нее. Красивая, явно не дурнушка, умная и пробивная. Да, такая точно добьется того, что пожелает. И, скорее всего, любыми методами не побрезгует.

— Правда.

Анита кивнула и странным образом очень быстро успокоилась. Наш разговор постепенно сошел на нет, обсуждать постоянные, как оказалось, измены мужа я не горела желанием.

В ветклинику Соколова вернулась на ватных ногах и все так же, словно в тумане. Посетителей не было, тихой суббота редко выдавалась, по словам ветеринаров, но сегодня повезло. А за стойкой ресепшена меня поджидало возмездие. Вот как начался рабочий день с Дубиной, так она меня всюду и преследует.

Хорошо еще глупых вопросов не стала задавать, да проявлять такое ненужное мне сейчас сочувствие! Просто молча наблюдала, как я перекладываю папки, складываю блокноты… В общем, стою тут с невидящим взглядом и просто занимаю руки от нечего делать.

— Иди давай, — через пять минут не выдержала она.

— Куда это? — от Дубиной стоило ожидать любого подвоха, с расчета, как сильно она меня невзлюбила. Только его не последовало.

— Домой там, к подруге. Да хоть куда! На тебе же лица нет!

И как в дурацких комедиях мне вдруг захотелось облапать щеки, чисто проверки ради. Этот детский порыв я сдержала.

— Нечего на работе сидеть.

Предложение было заманчивым.

— А Соколов что же? — я мельком посмотрела на дверь в кабинет босса.

— Я прикрою, если что.

Ага, эта прикроет! Скорее, наоборот, сделает западло и подстроит мое увольнение. Хотя… Сейчас мне это было совершенно безразлично. Работа, на которую я попала по чистой случайности, особо не держала.

Поэтому от возможности сбежать пораньше не отказалась. Пусть все, что задумала Дубина, останется на ее совести.

Уже через две минуты я села за руль своего авто и вырулила на общую трассу. Хотелось сбежать подальше, в лес, например, а там найти глубокую нору и спрятаться от всего. И выплакать, выкричать все, что болело в груди. Но нет, я поехала к родителям. Там меня ждали дочери.

Своих близких я нашла во дворе дома. Погода стояла чудесная. Осеннее солнышко пригревало совсем по-летнему. Папа жарил шашлыки, девчонки играли в бадминтон, а мама нарезала салаты. Они не ждали меня к обеду, но обрадовались все несказанно!

У мамы даже подозрений никаких не возникло, почему я так рано освободилась.

А во мне пробудился актерский талант, о котором раньше и не догадывалась. Весь вечер я улыбалась от уха и до уха, была разговорчивой и принимала участие в каждой игре дочерей. Да и ела с аппетитом. В общем, вела себя так, словно ничего не случилось, хотя на душе кошки давно загребали нагаженное. И живая мимика на этот раз не сыграла со мной злую шутку, не выдала, не подвела.

Только когда папа занял внучек игрой в лото, а мы с мамой убрали со стола и принялись перемывать посуду, меня перемкнуло:

— Ярослав мне изменяет.

Тарелка выпала у мамы из рук и разлетелась на множество мелких осколков, встретившись с полом. Я зачарованно проследила за этими кусочками стекла. Как символично…

— Таня, у вас там все в порядке? — тут же послышался встревоженный голос папы.

Не сводя с меня глаз, мама откликнулась:

— Все нормально, Митя! — она вытерла руки о передник. — Это не смешно, Варя.

— А я и не шучу, мама.

Казалось, вся кровь отлила от ее лица.

— Ты его… застала с любовницей?

— Можно и так сказать.

— Не понимаю, — растерянно покачала головой мама.

— Как оказалось, у Ярослава их целый гарем.

Она выглядела такой ошарашенной, что мне даже захотелось забрать свои слова обратно, чтобы не расстраивать ее доброе сердце. И почему о нем подумалось так поздно?

— Может, Варь, это все злые слухи? — мама стиснула пальцы в замок настолько крепко, что побелели костяшки. — Не пойман — не вор, как говорится. Ты же знаешь?

Я усмехнулась и схватилась за веник. Надо смести осколки, пока девочки не залетели на кухню и не поранились.

Пока молча убирала, чувствовала мамин тяжелый взгляд. Он-то и сверлил мне спину до зудящего ощущения между лопатками. Родительница не спешила сыпать вопросами, терпеливо дожидалась моей реакции. И я, наконец, решилась озвучить то, о чем думала все время, после правдотерапии.

— Я хочу подать на развод.

Мама прижала ладони ко рту и с тяжелым «ох» осела на стул.

— Тебе плохо? Воды? — подскочила я к ней.

Вот дурында! Сердце же шалит, сердце! Нашла с кем делиться планами!

— Все нормально, — отказалась она, повелительно махнув рукой. — Не мельтеши.

Я, как послушная девочка, тут же села на стул рядом.

— Варя, ты, надеюсь, хорошо понимаешь серьезность последствий своих решений?

У меня от ее строгого тона и такого же взгляда даже во рту пересохло.

— Понимаю.

— Тогда ты, конечно же, уже подумала о девочках.

— А что с ними?

— Ты мать и на первый план теперь всегда должна ставить благополучие детей, а не свое.

С ответом я нашлась не сразу. Просто от потрясения на время потеряла дар речи.

— Мам, а ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно! Что за глупый вопрос?! — возмутилась она.

— Тогда почему у меня складывается отчетливое впечатление, что ты выступаешь против развода?

— Я и против развода, Варя, — и бровью не повела мама.

Вот, она это признала. Легко и непринужденно, а у меня перед глазами потемнело.

— Неужели, тебе так в душу зять запал?

Мама подтвердила скупым кивком:

— Ярослав — неплохая партия для тебя.

— Партия?! — что за снобистские замашки? — Кажется, когда я вам с папой только сказала о свадьбе, реакция была совсем другой.

— Это просто было неожиданно…

— Полностью противоположной, — добавила я, не став сглаживать углы.

Помню, именно мама устроила мне форменный скандал, стоило заикнуться о свадьбе. Конечно, ведь ее надежда на продолжение врачебной династии исчезла сразу же после снимка УЗИ. Ранняя беременность, подумать только! Трагедия для приличной семьи! Для девочки из этой семьи, кстати, беременность стала неожиданностью, но никак не трагедией. Скорее радостью. Пусть и незапланированной.

Нет, потом родители поддерживали меня на каждом этапе беременности и ухода за девочками, но сначала… Моя новость стала таким же шоком для них, как их реакция для меня.

И к чему сейчас тогда о каких-либо выгодах, да партиях?

— Не цепляйся к словам, Варя, — мама стояла на своем. — Детям нельзя расти без отца. У тебя дочери. Две дочери, если ты не забыла! Как ты будешь их содержать и воспитывать без помощи?

Я выпрямила спину, словно палку проглотила и поинтересовалась холодным, безразличным тоном, как бы про между прочим.

— На вас, я так понимаю, рассчитывать не приходится?

Кто бы знал, насколько тяжело мне далась эта маска! Все внутри прямо звенело от адского напряжения.

— Что за глупости ты говоришь? Конечно, мы с папой всегда тебе поможем, но мы не сможем заменить девочкам отца. И ты тоже, Варя, не сможешь.

Боль немного отпустила, но не утихла.

— Я и не собираюсь. Захочет Ярослав с ними видеться, пожалуйста. Препятствовать ему не буду. Но жить с предателем? Увольте.

Маму такой ответ не устроил.

— Ты максималистка, Варя.

— А ты разве нет?

— У тебя только черное или белое в жизни, а так не бывает.

— Тебе не кажется, что лекция о полутонах реальности несколько запоздала?

Мама закатила глаза.

– Захочешь сохранить семью — по-другому запоешь. И с предателем будешь жить, и годить ему станешь, и лелеять.

— Хорошо тебе говорить! — вспылила, не выдержав, я. — Тебя вот папа на руках носит, бережет и любит до умопомрачения! Тебе меня не понять!

Между нами повисло молчание. Я впервые повысила голос на мать. Но она не ввернула мне это в пику.

— Почему же? Прекрасно понимаю, — после недолгой паузы ответила она. — Сама прошла через предательство.

Вот именно в эту минуту страшное признание заставило мое сердце сбиться с ритма:

— Папа… он…

— Да. Было дело, — как ни в чем не бывало ответила она. — По молодости.

— Но-о…

— Для тебя твой папа остался идеальным, так и должно быть, Варя. Как видишь, мы с Митей смогли преодолеть трудности и наш брак только выиграл, стал крепче, а любовь глубже и многогранней.

Тень измены, оказывается, прошла и между моих родителей. А ведь они казались такими искренними, счастливыми….Выходит, и это иллюзия? Все вокруг лгут?

— Развод, самый простой выход из ситуации, Варя.

— Мама! — это был отчаянный зов души. — Он же меня унижает! Он все уничтожает во мне! Разве ты не понимаешь?

— Подумай о девочках, Варя. Разве ты хочешь для них жизнь в неполной семье?

— Нет, не хочу, — и ведь не соврала. — Но и для себя я хочу любящего верного мужа, а не изменщика.

— А вдруг, Ярослав захочет оставить их у себя и отсудит? Об этом ты не подумала?

Не подумала. От одной вероятности такого исхода мне сделалось дурно.

— Он не посмеет, — неживым голосом возразила я. В голове тут же прокрутились картинки такого исхода, одна ужаснее другой.

— Как знать? — мама пожала плечами. — Поэтому послушай меня, не руби с плеча. Ты сейчас на эмоциях, я понимаю. Поговори и помирись с мужем. Или ты ему еще скандал закатить не успела?

— Не успела…

— Вот и отлично! Запомни, Варя, никакого скандала! Лучше вообще сделать вид, что ничего не произошло и жить дальше. Тебе ведь с ним сытно и уютно живется? Зачем это рушить?

Я смотрела на такого родного и близкого мне человека во все глаза и… не узнавала. Что случилось с моей мамой, настоящим борцом за справедливость? Где же та опора и поддержка, на которую я слепо рассчитывала?

— У вас с папой именно так и было? Ты вытерпела из-за меня и сытой жизни?

Мама поморщилась:

— Я вытерпела потому что любила его больше жизни, как и он меня. Но речь сейчас не обо мне, а о тебе и девочках.

— Чем же я так сильно от тебя отличаюсь? Я разве не достойна, чтобы меня так сильно любили?

— В тебе сейчас говорит банальная женская обида. Когда эмоции улягутся, ты сможешь трезво оценить ситуацию и принять решение. А до этого, я тебя прошу, Варя, не дури. Подумай о дочках.

Как переменчива жизнь! Еще день назад я была полностью уверена, что родители меня во всем поддержат, три, что живу в идеальном браке, а утром, что муж в командировке. И все это оказалось ложью. Я гналась за правдой, но ухватив ее за хвост, счастья не ощутила. Наоборот, мир окрасился черно-белым. И пока черное в моей палитре преобладало.

Смогу ли я когда-нибудь вновь наслаждаться яркостью красок? Или даже собственная рыжина в зеркале мне станет казаться серо-пепельным суррогатом настоящего?