ГЛАВА 15

Завтрак прошел, как по маслу. Ярослав всячески поддерживал фальшивую семейную идиллию, а еще постоянно мне улыбался, как тогда, на студенческой вечеринке.

Вот только это больше на меня не действовало. Я уже знала, что за улыбкой, горячим многообещающим взглядом и ласковыми словами мужа скрывается обыкновенная эгоистичная сволочь. Которая просто на мгновение потеряла контроль над не такой и любимой, но привычной игрушкой. Вот и решилась во что бы то ни стало эту игрушку вернуть. А зачем добру пропадать? В хозяйстве все пригодится. Особенно ручная, послушная, тихая и безропотная жена.

Меня тошнило от его притворства, поэтому опять кусок в горло не лез.

Вторую ночь подряд моей соседкой была бессонница. Она терзала меня воспоминаниями, мыслями и душевной болью. За то мозги прочистились окончательно и даже мизерного желания оставаться с этим человеком не возникало. Особенно после его вчерашнего предложения. Пусть я никогда звезд с неба не хватала, но и не на помойке себя нашла. И если позволю дальше вытирать об себя ноги, то какой пример покажу девочкам?

Мне с двойным довеском, как любят говорить в народе, большая и светлая вообще не светит. Но для дочек я хочу только самого лучшего. А с суррогатом любви перед глазами им женского счастья вовек не видать. Дети часто повторяют ошибки родителей. Подсознание способно прописывать жизненные примеры, как единственно верную программу действий. Ему ведь не объяснишь, что этот пример просто ужасная ошибка.

Такие будущие зятьки, как мой Ярослав, мне и даром не сдались. От подобной «достойной партии» лишь повеситься охота.

После завтрака я помогла дочкам собраться и отправила ждать на улицу.

— Я сам отвезу девочек, — любезно предложил муж. — Оставайся дома, отдохни что ли.

Я едва куртку не выронила от неожиданности. Кажется, такое предложение из уст мужа прозвучало впервые за восемь лет!

— Так ты сам и отвезешь. Я на это и рассчитывала, — ответила, справившись с изумлением, но одеваться продолжила. Еще и губы подкрасила на этот раз не в машине, а как положено, перед выходом из дому.

— А ты тогда куда?

— На работу.

Его лицо просто стоило видеть в этот момент: вытянулось, рот приоткрылся, глаза округлились… Картина маслом просто! Называется, муж в ауте!

— На какую такую работу?

Очень хотелось сказать, что это не его дело, но я всего-то промолчала. Нагнетать скандал с самого утра не самая удачная идея.

— Ты устроилась на работу? — но муж не отлепился, настаивал на ответах. — Я с тобой разговариваю, Варя, или с кем?

— Да.

— Когда только успела?

Я не смогла сдержать сарказм:

— Разве у меня не было на это времени? По-твоему, я вообще целый день свободна, как птица.

— И куда? — нахмурился он, пропустив мимо шпильку.

— Куда приняли, там и работаю, — мне совершенно не хотелось рассказывать, что это напротив его клиники.

Сразу посыпались бы другие вопросы, которые вскрыли бы причину моего внезапного порыва трудоустроиться. Ярослав глупостью никогда не страдал, просек бы, что следила за ним. Почему-то от этого факта мне все еще было стыдно.

— Это не ответ.

— А я разве должна отдавать тебе отчет?

Схватив рюкзачок, я направилась к дверям, но была перехвачена мужем.

— Ты никуда не пойдешь, — сквозь зубы процедил Ярослав, довольно жестко взяв меня под локоть.

— Это почему же?

— Потому что я так сказал.

— Пусти, — поморщилась я. — Мне больно.

Его, впрочем, это совершенно не заботило сейчас, как и все восемь лет до этого дня.

— Ты стала слишком много себе позволять, Варвара. Мне это не нравится.

Вместо того чтобы испугаться, я сжала зубы и выпятила подбородок, скрестившись взглядами с мужем.

— Тебе остается только с этим смириться, потому что прежней я больше не буду. Пусти! — посильнее дернув руку на себя, мне удалось освободиться от его хватки. — Я не хочу опаздывать.

— Ты сегодня же уволишься!

Он следовал за мной по пятам.

— Кто сказал?

— Я твой муж и…

— Пока.

— … буду решать, нужно тебе работать или нет. Что? — Ярослав недоуменно уставился на меня, точно впервые увидел.

В эту игру на нервах можно было играть вдвоем.

— Что?

— Что ты сказала? Повтори.

— Я сказала, что ты временно мой муж. Поверь, это легко исправить. Одно заявление и мы будем в процессе развода. И я его напишу.

— Ты не посмеешь, — прошипел он.

— Очень даже.

— Я думал, мы все решили, — скрипнул зубами Ярослав. — Вчера.

На это заявление мне осталось лишь головой покачать. Непробиваемый просто. Сколько ни говори, а только себя слышит.

— Вчера ты выставил свои условия для нашего совместного проживания. Они мне не подходят.

Он немного помолчал. Из-за тяжелого взгляда мужа мне хотелось передернуть плечами, отодвинуться подальше от острого ощущения опасности. Но я словно приросла к месту.

— Значит, ты не передумала? — вкрадчиво поинтересовался муж.

— Нет.

— Зря.

— Я больше не могу так жить, Ярослав. И хочу, чтобы мы разошлись.

— Я не дам тебе развод. Неужели ты вчера не поняла?

Это заявление, прозвучавшее как угроза, я пропустила мимо ушей.

— Было бы замечательно, если до официального развода мы поживем раздельно. Нужно оградить девочек от скандалов. А с твоим настроем они обязательно будут, — услышав это, он едко хмыкнул. — Поэтому я надеюсь, что вечером ты найдешь место, куда перебраться. На время. Сумки я соберу.

Честно говоря, в первое мгновение его перекошенное злобой лицо меня жутко напугало, но мысль, что надо бороться ради девочек, придала сил. И я не отступила, когда муж разъяренным зверем ринулся ко мне. Лучше бы струсила…

— Ты что-то путаешь, Варенька, — он схватил меня за горло, перекрывая дыхание. — Этот дом оформлен на меня. И уходить я никуда не собираюсь.

У меня черные мушки замелькали перед глазами, а из горла вырвался хрип:

— Яр! — попыталась отодрать руки мужа от себя. Удушит же сейчас!

— А вот ты, если что-то не устраивает, можешь валить на все четыре стороны.

Бросив это, он резко меня отпустил, словно ненужную вещь выбросил. Ноги отказали держать, и я рухнула на колени, держась за горло. На глазах выступили слезы, дыхание врывалось с жуткими хрипами, кружилась голова. Наверное, от облегчения.

Не убил. А ведь… Мог бы?

Сейчас я не способна была ответить на этот вопрос, но сомнения в здравости мужа закрались.

Ярослав ушел, не обернувшись. Да еще и так громко хлопнул дверью, что вибрация прошла по полу.

Никогда не думала, что муж способен на жестокость.

Я не могла справиться с шоком и прекратить плакать. То ли от пережитого страха, то ли радости, что все обошлось малой кровью.

Интуиция мне подсказывала: мой будущий бывший на самом деле способен и не на такое…

А я ведь оставила с ним дочек… Именно эта мысль не давала мне покоя! Все время прокручивалась в голове и заставляла нервничать. Оставалось успокаивать себя тем, что Ярослав их отец. Это мне он может причинить вред, девочкам — нет.

И все равно на работу я ворвалась, запыхавшись, опять с опозданием. Теперь уже в полчаса. Будь я на месте шефа, сама уволила бы такого нерадивого сотрудника. Но Соколова пока нигде не наблюдалось, что даже радовало. Потому как я решила задержаться на этой работе, мне нужна финансовая независимость от мужа и деньги на бракоразводный процесс. Адвокаты нынче жутко дорогие…

К родителям за помощью обращаться не собиралась. Не то чтобы я шибко гордая, просто не видела в этом особого смысла. При последней встрече мама четко обозначила свою позицию и с моей она никак не совпадала. Делать что-то в угоду родителям, мужу, да кому бы то ни было, я больше не собиралась! Хватит. Половина жизни на притворство ушла.

— О, а вот и Варенька! — обаятельно улыбнулся Мишин. — Рыжее солнышко озарит сегодня мою мрачную обитель?

Ветеринар уже был в белом халате, он лениво прислонился к стойке ресепшена, за которой почему-то вовсю хлопотала Дубина. Она успевала общаться и с клиентами в живой очереди, и по телефону кого-то консультировать. В общем, прямо Юлий Цезарь в юбке, вполне себе осовремененный только.

В первое мгновение я даже подумала, что уволена. Иначе, как объяснить такое рвение Маши выполнять мои прямые обязанности? Тем более, подсказал гадкий внутренний голосок, у нее они получались значительно лучше.

— Жена тебе дома озарит, Мишин. Брысь отсюдова! — шикнула Дубина, закончив говорить по телефону.

Юрий театрально схватился за сердце:

— Злая ты, Машка, — вздохнул он. — А знаешь почему?

Девушка выгнула бровь, обласкав ветеринара снисходительным взглядом.

— И почему же?

— Да потому что голодная вечно. А голодная женщина — тот еще монстр, жрет всех вокруг, кто случайно попадется под руку.

— Вот знаешь что!

— Знаю, — капитулировал он, ослепительно улыбаясь. — У меня Юлька такая же. Вечно на диете. Завязывали бы вы, бабоньки, со своими тараканами. Сил уже нет, дома — пилят, на работе — пилят. Сбегу от вас, будете жалеть и плакать в три ручья!

— Много ты понимаешь! — возмутилась Маша, но вопреки категоричному тону почему-то густо покраснела, отчего заставила меня удивиться.

Ее полнота вот совершенно не портила, я не уставала ненароком подмечать это, наблюдая за блондинкой. Эти аппетитные женственные изгибы… Ничего лишнего — одна красота!

— Да уж побольше твоего, — не уступил Юра. — Мужики, мы ведь, знаешь, что любим?

— И что же?

Даже я подалась вперед, не справившись с любопытством, в ожидании ответа. В свете последних событий мне это было особенно интересно.

— Да подержаться за что-то приятное мы любим! И погреться! И помять!

Дама в очереди рубенсовских форм с сиамским котом в переноске, зарделась от удовольствия. Да, посетители здесь явно любили подслушивать разговоры, это я еще с первого своего рабочего дня уяснила.

От Мишина такая реакция дамы не осталась незамеченной, и этот очаровательный оболтус не придумал ничего лучше, как весело ей подмигнуть. Отчего та сразу разулыбалась, словно выиграла в лотерею.

Теперь я понимаю, почему в «Усатом-полосатом» отбоя от клиентов нет. Здесь ветеринары хитрые, приманивают обаянием и харизмой женщин! Что Мишин, что Соколов… Оба прекрасно умеют очаровывать!

— И на кости не бросаемся! — не на шутку распалился этот поборник женской красоты. — Прости, Варя, не в обиду сказано.

Я выставила руки ладонями вперед, мол, вообще никаких претензий не имею.

— Ты, конечно, грациозна, как лань, стройная и с идеальной фигуркой, но, боюсь, можешь подо мной сломаться. Так что я лучше к Машке подкачу, — он ущипнул блондинку за бок, отчего та взвизгнула и тут же хорошенько дала ему по рукам.

— Мишин, гад!

— Как только она подобреет, так сразу! — пообещал наглец, совершенно не смутившись. — А зная ее характер, могу тебе сказать, что это будет не раньше второго пришествия.

Его добрые заигрывания отлично подняли мне настроение. Не знаю отчего, но сейчас, в окружении всех этих людей, мне даже задышалось свободнее что ли. Словно камень, взваленный Ярославом, перестал вдруг давить мне на грудь.

— Брысь отсюда, Казанова местного разлива! — Маша постаралась сказать это грозно, но не справилась с задачей и рассмеялась. — Я тебе уже и очередь сформировала.

— Варя, ты посмотри, какая она требовательная, а! И минуты отдыха не дает! Вот, что значит, настоящая женщина! Только такая способна по достоинству оценить настоящего мужчину, как я.

— Иди давай, настоящий мужчина, — уже вовсю веселилась она. — Ты мне работать мешаешь.

Судя по их разговору, подшучиваниям и манере держаться друг с другом, я сделала вывод, что Мишин, Дубина и Соколов давно знакомы и дружат между собой. Хотя могла и ошибаться. Может, в этой ветклинике только приветствуется неформальное общение?

— А чего ты меня вечно гонишь, Маш? Я ведь могу и обидеться! — смешно надул губы он. — Вот возьму, однажды послушаюсь и уйду от вас!

— И куда же?

— Да к той же Розе Марковне, например!

— К Розе?

— К даме с туберкулезным попугаем? — встряла с изумлением я.

— Ой, Варенька! С этим Гошей вообще отдельная история, — махнул рукой Мишин. — Я ведь ничего у него так и не обнаружил, никаких патологий. Попугай, как попугай, только жрет больше нормы. Вот и отправил его обратно с хозяйкой домой, строго-настрого запретив ей перекармливать питомца. Птичку же завела, не слона.

Маша поставила локти на стойку, уперлась подбородком в ладони и приготовилась слушать. Как и вся очередь, к слову. Посетители притихли, навострили уши. Видимо, почти все знали, что рассказчик из Юрия бесподобный. Харизма так и прет!

Впрочем, Мишин против зрителей ничего не имел, поэтому вошел в роль, вовсю жестикулируя и развлекая живой мимикой.

— А вчера ближе к вечеру Роза Марковна мне начала телефон обрывать. Ну я и ответил, хоть и выходной, а, думаю, вдруг, что срочное? Роза в слезы, мол, Гоша помирает, приезжайте скорее. Ну, понятное дело, делать нечего, срываюсь, еду. Юлька, конечно, чуть вилку мне в жопу не вставила, мы, как раз, ужинать собирались, но обошлось. У меня было хорошее оправдание. Я ведь спасатель! Как бедную птичку без помощи оставишь? Да и Роза наш постоянный клиент.

— И? — поторопила его Маша.

— И приехал я к ней, старушка в слезах, ведет меня в спальню. А оттуда такой кашель раздается, что меня самого до печенок пробрало. Ну, думаю, пернатый, отмучился. Еще и диагностировать заразу не получилось… Хоть бы не мутировавшая хрень, какая-то. Намучились мы в прошлом году со свиным гриппом, только попугаичьего штамма и не хватало.

Кто-то в очереди охнул. Впечатлительные! Хотя я сама еще недавно грозилась в защитном костюме на работу двигать…

— Захожу, значит, а там Гоша в клетке и дедок, генеральского вида, возле с папироской в зубах. И оба аж заходятся в кашле. Я хозяйку осторожненько так спрашиваю, мол, кто это. Дед мой, говорит, курильщик с тридцатилетним стажем, достал совсем со своим табаком. Вот тут-то, девочки, меня и порвало на хохот. Роза в шоке, дедок в шоке, Гоша даже кашлять перестал! Минут двадцать я успокоиться не мог, — покачал головой Мишин. — Роза Марковна — такая интеллигентная, умудренная опытом женщина, на Гошу надышаться не может, а кашель своего деда мимо ушей пропускает.

Очередь грянула хохотом, как и мы с Машей. А когда отсмеялись, послышалось:

— Так, что же это получается, — спросила та самая дама рубенсовских форм. — Георгий здоров?

— Здоровее не бывает! Имитатор он пернатый, вот и вся загадка, — усмехнулся Юра. — Но Юльке я, конечно, версию о героическом спасении выдал. Иначе пилила бы до утра, что в воскресенье сорвался. Она у меня дама такая, что и к Розе могла бы приревновать, заочно. Век не отмылся бы.

Да, если к Розе, то это серьезно. Мне жутко сильно захотелось воочию увидеть жену Мишина. Потому как портрет с его слов рисовался так себе: вечно голодный ревнивый монстр какой-то, с вилкой наперевес.

— А то ты повода не даешь, — попрекнула его Маша. — Не язык, а помело!

— Ну так одно дело языком молоть, а другое — на деле пробовать, — не растерялся он. — А чтобы и тем, и другим промышлять, надо великий талант иметь. Я к нему еще не дорос, Дубина, как бы того тебе не хотелось.

— Да ну тебя! Пустозвон.

Юра еще немного повеселил нас и клиентов, никого из срочных все равно не было, и ушел работать. Через полчаса они на пару с Соколовым, который, как оказалось, еще до открытия клиники промышлял в процедурной, расправились со всей очередью. Мирно, расправились, оставив довольными и счастливыми, что зверье, что их хозяев.

Я же встала рядом с Машей и тихо подключилась к работе. Ветеринар на меня бросала частые взгляды, но молчала. Наступил момент, когда я просто не выдержала:

— Да, я опять опоздала, — предупредила ее отповедь. — На целых полчаса. Соколов освободится — можешь пожаловаться. Возможно, на этот раз он действительно меня уволит.

— Ты голодная?

— Что? — растерялась от неожиданной реакции. А где возмущение, претензии, крик?

— Я слышу, как бурчит твой желудок.

И ведь, правда, его уже подводило от голода. Из-за нервов я утром ничего не ела, а до этого вообще беспорядочно питалась: то пусто, то густо.

— Пойдем, перекусим что ли, — позвала она.

А меня так разобрало от шока, что даже заклинило. Ни двинуться, ни сказать ничего. Молчу и глазами хлопаю, наблюдая за этими дивными метаморфозами.

— Ну чего застыла? Чай, кофе, капучино? Я булочки с собой прихватила. Двигай, давай быстрее, пока очередь опять не набежала.

Ну я и двинула, чисто на автопилоте. Мозг все еще не поспевал за действиями тела: ноги шли, а оторопь не спадала.

— Здесь всегда все стихийно, то никого нет, то привалят, что до вечера разгрести не можешь, — продолжила мирно ворковать она.

— А тебе на приеме разве не нужно сидеть? Клиентов под запись нет?

— Так я вообще по графику сегодня работать не должна была, но Оля вся в проблемах, Володька в универе, приходится подменять.

— А-а-а…

— Не дрейфь, я большую часть клиентов на мальчиков скинула, пусть работают, — усмехнулась Маша. — А мы немного поболтаем. О своем, о женском.

— Но-о…

— И пусть попробует кто что-то против сказать! Загрызу!

Недаром Юра предупреждал о вреде всяких диет… Как чувствовал!

— Нет, лучше все же пирожки, — осторожненько добавила я, на что Дубина торжествующе встряхнула пакетом и рассмеялась.

— С творогом! Сама пекла! Садись давай, сейчас чайник поставлю.

Вскоре передо мной на столе красовались румяные пирожки на блюде и чай исходил паром в чашках.

— Налетай!

Еще вчера Дубина меня ненавидела лютой ненавистью, а сегодня кормить собирается? С чем у нее там пирожки? Проносное и снотворное, небось, вместе смешала?

— Не бойся, не отравлено, — словно мысли мои прочитала Маша и для достоверности собственных слов первая откусила кусочек. — Видишь?

Я последовала ее примеру, откусила, прожевала и замерла… А ведь вкусно! И чай малиновый тоже прекрасно зашел!

С минут пять мы были заняты тем, что жевали, да запивали, а когда первый голод был утолен, Дубина вдруг сказала:

— Ты это… прости меня что ли, — было видно, что извиняться для нее в новинку. — Я как услышала, что ты от мегеры…

— От кого?

— Ритки, кого, — поморщилась она. — Так мне крышу и снесло. Подумала, такая же дрянь. От одной не успели избавиться, вторая заявилась.

— Э-э-э…

— Это я только потом поняла, что ты не Риткиной породы, но останавливаться на ходу не умею. А вчера, как ты ушла, хорошенько подумала и решила предложить мировую. Что нам делить?

— Да я, вообще-то, и не ссорилась…

— Ну вот и ладненько, — быстро согласилась она. — Как ты, кстати, к нам на работу попала? Ты ж, прости, но ничего не смыслишь в этом деле.

Скрывать было нечего и я рассказала о своем странном собеседовании и не менее странном приеме на работу.

— Вот су…

— Угу, — впервые отозвалась Йоли, перебив Дубину.

— Дрянь! — горячилась ветеринар, сова ей кивала, точно выказывала солидарность. Вот даже птица имела зуб на Маргариту, а я, святая простота, до сих пор не догадывалась, почему она меня так жестко подставила!

— Да, некрасиво получилось.

— Некрасиво?! — громко возмутилась Маша. — Да она Олега подставила!

— А-а-а…. я?

— Да что ты?! Ты ей просто под руку случайно попалась, она, видать, такую и искала, ничего не смыслящую в нашем деле, чтобы Олег потом ее на работу сам попросил вернуться.

Я-то думала, она обо мне переживает, а ее Соколов заботил. Это вызвало улыбку.

— Так он ее уволил?

— Ну, скажем так, — Дубина хитро улыбнулась. — Настоятельно попросил освободить место за соглашением сторон.

— Почему?

— А не надо пытаться залезть шефу в штаны, вот почему! — рубанула воздух она. — Нет, я понимаю, в Соколова все поголовно влюблены, от уборщиц и до клиенток, это не новость.

— И ты?

Маша покраснела.

— Ой, мы с ним росли в одном дворе. Считай, с самого детства вместе. О какой любви ты толкуешь? — отмахнулась ветеринар. — Да и он меня, как сестру воспринимает.

И почему-то в ее ответе мне послышалась затаенная грусть.

— Сам Олег очень строго относится к неуставным отношениям и Ритку предупредил по-человечески, что не заинтересован.

А судя по нашему «близкому знакомству» и не скажешь, что тиран был против. Наоборот…

— Но она продолжала лелеять планы, что раздвинет ноги и станет госпожой Соколовой. А когда поняла, что ничего не выгорит, уходила со скандалом. Ну и напоследок решила нагадить.

— Мной? — хмыкнула я. Такие «лестные» эпитеты еще никогда не получала.

— Без обид, Варь, но она на твоем фоне даже с теми выкрутасами выглядит просто богически.

Ну да, и не поспоришь. Маргарита одета была с иголочки и держалась, как хозяйка, а я…

— Да какие там обиды!

— Мало того, что ты работу по незнанию заваливаешь, так еще и заявляешься сюда в таком прикиде, словно в магазин собралась. А ведь ты теперь лицо ветклиники! Соколов о репутации «усатого» знаешь, как печется?

Вот тебе и любовь к свободному стилю в одежде… И где только на мою голову взялась эта Маргарита? А я тоже хороша… Сразу слепо поверила. Как, впрочем, и в идеальную семью.

Наступает момент, когда милая наивность оборачивается глупостью. И от такого становится тошно, потому как любой может ноги вытереть, использовать, а ты и не заметишь…

Видать, я так хорошо срослась с ролью жертвы, что идеально подошла для аферы Маргариты. Интересно, как тут замешана Анна из кадров? Тоже имела планы на Соколова?

— Скорее на его деньги, — объяснила Маша, когда я задала ей мучащий вопрос. — Мне кажется, она подворовывает, но доказательств у меня пока нет. А идти к Олегу с пустыми обвинениями себе дороже. Не хочу выгрести, он же у нас из тех, кто за справедливость. Ты ешь пирожки, вроде, хорошо вышли.

— Да, очень вкусно.

— Вот и Артемке очень нравятся.

— Мужу?

— Сыну, — улыбнулась она. — Я в разводе. С мужем как-то не сошлись характерами, вот и решили, что лучше мучиться отдельно, чем мучить друг друга.

Да-а-а… Не зря говорят, что все женские комплексы идут с легкой подачи мужчин. Пусть Дубина не призналась, но я догадалась, все ее претензии к себе наросли после развода. Не хотелось бы стать такой же…

Впрочем, мне бы от тех комплексов избавиться, что успешно приобрела во время брака, а что будет после развода — разберусь!

— Ну что нос повесила? Переживаешь, Олег уволит?