ГЛАВА 16

Я пожала плечами. Пожалуй, это в моем списке пока занимало последние позиции для переживаний.

Дубина восприняла по-своему.

— Не боись, все нормально будет. Олег, конечно, тиран и деспот, но только с теми, кто халтурит и работать не хочет. Да, он требователен, но не только к подчиненным, а и к себе.

Смотря в сияющие незамутненным восторгом глаза блондинки, мне хотелось лишь головой покачать в ответ. И она мне будет говорить, что влюбленностью здесь не пахнет?

— Думаешь, я позволю Ритке выиграть? Ха три раза! Сама тебя всему обучу, комар носа не подточит! Ты девочка неглупая, все схватываешь на лету — прорвемся!

— Ну спасибо что ли… — Маша расписывала собственные планы с таким энтузиазмом, что это немного пугало, чем радовало.

— Со мной не пропадешь, Варя, не трусь!

Я натянуто улыбнулась. Как бы под твоим шефством не пропасть…

— Угу, — в тон моим мыслям подала голос Йоли.

Ну не сова, а Ванга в пятом поколении! И как у нее так вовремя получается высказаться?

— Или ты не поэтому, как в воду опущенная?

В прозорливости Дубиной было не отказать.

— Муж?

Я кивнула, без слов подтверждая ее правоту.

— Поскандалили? Ты это, — она неловко похлопала меня по плечу. — Не переживай. Ведь еще все может наладиться.

Даже она, по-моему, совсем не верила в то, о чем говорила. Что уже говорить обо мне?

— Вряд ли, — саркастически хмыкнула. — Я собираюсь подать на развод.

— Так все серьезно?

И взгляд этот женский, полный сочувствия да печали, словно очередной гвоздь в крышку моего гроба.

— Только, пожалуйста, не нужно меня жалеть.

— Не буду, — тут же согласилась Маша. Еще и кончиком пальца поддернула зуб, всем известный жест родом из детства. — Зуб даю!

Эта ее непосредственность подкупала. Дубина была полностью понятным мне человеком, без двойного потайного дна. Такие как она все делали открыто и на полную катушку: любили всей душей и так же люто ненавидели ею.

И почему-то именно с Машей меня потянуло на откровенность. Я в общих чертах обрисовала ей ситуацию с Ярославом.

— Вот гад! — подытожила она, нервно заедая пирожком. — И как таких только земля носит? Так бы и прибила! Нет, лучше бы яйца оторвала и пусть он носится со своей любвеобильностью без них!

— На кого это ты собираешься нападать? — вдруг заглянул к нам шеф. — Ты только помни, Маша, у тебя тяжелая рука! А нанесение телесного вреда строго карается согласно закону.

— Э-э-э… — растерялась я.

— Маша, ты сразу скажи, мне уже стоит подыскивать хорошего адвоката?

Вид улыбающегося Соколова явно действовал на Дубину одуряюще. У нее мозги разом превращались в бесполезную кашу, а кровь заполнялась эндорфинами, вызывая светлячки восторга в глазах. Иначе, как объяснить то, что Маша вдруг ляпнула:

— Так мужа Варькиного. Я же не виновата, что у него рыло лопаты давно просит.

Вся веселость с шефа мигом куда-то исчезла. Он так резко повернулся ко мне, что я даже отшатнулась от неожиданности. Хотя между нами оставалось с хороших полтора метра расстояния.

— Вы замужем? — его голосом можно было колоть лед.

— Д-да.

От макушки и до пят мне достался какой-то дико напряженный взгляд, от которого хотелось передернуться и сбежать поскорее.

— А почему обручальное кольцо не носите? — еще строже спросил шеф.

— Так это, — я оттянула воротник водолазки и показала цепочку, на ней болталось кольцо. — Вот.

После родов я резко сбросила вес, а потом его так и не набрала, хотя никаких специальных упражнений не делала. И готовила много, сытно, обязательно все пробуя в процессе. Только не в коня корм. Как объяснила мой гинеколог, после беременности, родов и кормления грудью, у меня поменялся гормональный фон. О существенной поправке можно было и не мечтать.

Кольцо я тогда, помню, сняла и повесила на цепочку, чтобы случайно не соскользнуло с пальца. Подогнать под нужный размер все не находилось времени. А потом я и вовсе забыла об этом, как и о том, что до сих пор не сняла украшение с шеи.

— Вот как, — угрюмо буркнул шеф. — А вы, Варвара, случайно ничего не забыли?

Вполне, возможно, что могла. Особенно в суматохе от стремительных изменений в моей жизни.

— Э-э-э… Например?

— Например, что до обеденного времени еще три часа! Или, что вашу работу за вас никто делать не собирается! — съязвил он. — Или вы уже записались в личные помощницы Марии? Мне стоит освободить вас от обязанностей и подыскать кандидата, соответствующего всем моим требованиям?

Маша даже некрасиво рот разинула от удивления. Видать, таким злым и саркастичным Соколова она видела крайне редко. Да и влюбленные глаза часто идеализируют объект внимания.

— Нет, — скрипнула зубами я.

Его претензии были вполне обоснованными, я признавала. Но то, каким тоном все это сказано, вызывало во мне глухую злость. И только мысль, что работу сейчас мне терять никак нельзя, спасало от ответной ремарки.

— Тогда жду вас в процедурной. Будете ассистировать.

Опять? Ой, мамочки! Я же еще от последнего раза не отошла!

— С чем? — сдуру вырвалось у меня.

— С кастрацией, — рыкнул и удалился шеф.

Наверное, побоялся, что я еще глупее начну вопросы задавать, а ему ведь градус злости понижать нельзя. Вдруг покажется милым?

— Какая муха его укусила? — хлопала глазами Дубина.

— Тираникус гигантус, — хотелось зло фыркнуть мне, но Маша и слова вставить не давала, так впечатлилась.

— Впервые вижу, что Олег вышел из себя!

— Тогда ты еще многого о нем не знаешь.

— Почему это? — тут же нахмурилась она, готовая вступить в яростный спор.

Ну да, ну да, я помню, что они с шефом знакомы с детства, едва ли не один горшок делили. Но с ней он себя, небось, не проявлял с такой стороны, что со мной.

— Три дня, что я здесь работаю, Маша, шеф в себя и не заходил еще.

Она сделала ужасные глаза, но ответить ничего не успела, перебили.

— Варвара, — послышался зычный голос тирана и деспота. — Долго я вас еще ждать буду?!

У меня сердце в пятки ушло.

— Надеюсь, он не подслушивал.

— И не надейся, — поиграла бровями Маша. — У него отменный слух.

— Ой, мамочки…

Что ж мне так катастрофически везет в последнее время?

Под громкий смех Дубиной я вылетела из комнаты. Не скажу, что так рвалась ассистировать при кастрации, просто еще больше драконить «огнедышащего» шефа не хотелось. Опять он что ли голодный, потому и злой?

Соколова я застала в кабинете. Шеф спокойненько так себе пялился в экран ноута. И чего, спрашивается, вопил? По его виду можно было сделать выводы, что он совершенно никуда не спешит.

— На ресепшене вас ждет карточка больного, заполните ее и пригласите пациента в процедурную. Я буду ждать там, — обласкал неприязненным взглядом.

Пригласите, заполните… Прямо, как в лучших домах Парижа!

— Не думаю, что он добровольно пойдет на кастрацию…

— А вы с хозяином поговорите, не с котом, Варвара.

— Не такая уж я и темная! — возмутилась. — Догадалась бы!

Уголки губ шефа слегка приподнялись в улыбке, но потом он вновь нахмурился и напустил на себя вид построже:

— Я жду! И не тяните кота за…

— Уж это явно не моя прерогатива, — ввернула шпильку тирану я, отчего мы оба на мгновение потеряли дар речи и сцепились взглядами.

Соколову точно было что сказать в ответ. Его васильковые глаза так и метали молнии! Вот только он сдерживался. Наверняка, ничего хорошего в мой адрес все равно не прозвучало бы. А вопли шефа запросто могли распугать всех клиентов, что ждали в холле.

Он же печется о репутации собственной клиники? Вот и пусть тренирует выдержку!

А я тоже не буду зарываться!

Втянув голову в плечи, я на цыпочках быстро ретировалась из кабинета. Нам просто нельзя долго находиться поблизости, начинает происходить что-то из разряда непредсказуемое-невероятное. Магнитные бури так действуют что ли?

На стойке я нашла нужную карточку, заполнила стандартные поля, которые уже знала по предыдущим случаям, остальное решила оставить пустым, пока не поговорю с хозяином животины. Соколов уже скрылся в процедурной и я, набравшись смелости, двинулась к очереди.

— У кого Лексус? — спросила клиентов. С диванчика поднялся представительный дядечка лет пятидесяти. — Со мной на кастрацию.

Он выпучил глаза, стал громко хватать воздух широко раскрытым ртом и побледнел.

— Что такое? Сердце? — нахмурилась я и только сейчас заметила, что с кресла неподалеку встал еще один мужчина, помоложе. — У вас тоже Лексус?

Незнакомец ошарашенно поднял переноску, из нее на меня волком глядел черный кот.

Я поняла, что совпадений ждать не приходится, а в ветеринарии стоит получше следить за языком.

— Простите, накладочка вышла, — улыбнулась тому, что продолжал потеть и бледнеть. А второму махнула рукой. — Пройдемте со мной.

Мужчина, захватил переноску, и послушно посеменил следом. Мысленно я порадовалась, второй клиент, кажется, скандал закатывать не собирался так обрадовался, что избежал кастрации. Хорошо еще, Соколов не был свидетелем этого казуса. Ему сегодня палец в рот не клади, дай меня укусить посильнее!

И ведь укус мастифа уже не был перебинтован на скорую руку, просто заклеен маленьким пластырем. А от бешенства прививку шефу все же стоило сделать…

— Вы же записаны на вторник, почему так рано? — шепотом спросила хозяина кота пока мы шли.

— Жена настояла, — удрученно покачал головой тот, глядя на питомца. — Прости, друг.

Лексус пренебрежительно отвернулся, точно в самом деле все понимал, что происходило. Мужчина поджал губы.

Я мельком глянула на него и поняла, что совершенно не сочувствую. Ну нельзя же быть настолько подкаблучником!

— Ставьте переноску на процедурный стол и помогите достать кота, — распорядился деловой Соколов, как только мы вошли. — А вы, Варвара, подготовьте все необходимое для операции в малоинвазивной.

Гад! Ну как есть гад, сатрап, тиран и деспот! И ведь знает же, что я совершенно не подготовлена к таким манипуляциям, а все равно подставляет! Знает, что боюсь животных и все равно тащит к ним поближе! Поиздеваться, значит, подольше хочет?

Ну погоди, Соколов! Ну погоди!

Сжав зубы, едва ли не до хруста, я гордо вздернула подбородок повыше и молча прошла в комнатку, где проводились малые оперативные вмешательства. Шеф остался с подкаблучником и Лексусом. Вот пусть с ними и разбирается наедине, я умываю руки! Точнее, я уже помыла руки, надела перчатки и продезинфицировала их специальным средством. Перед этим, в аппендиксе комнатки на вешалке нашла чистый халат и шапочку, которые успела натянуть на себя. Пусть не по размеру, не главное ведь.

Все это проделала прежде, чем подойти к стерилизатору.

До меня доносились обрывки разговора мужчин, шипение и возмущенное мяуканье кота, но я старалась на это вообще не обращать внимания. Слишком была сосредоточена на том, чтобы сделать все идеально. Ну или, скорее, на том, чтобы утереть шефу нос, если быть уж совсем-совсем честной.

Соколов просто не учел, не стоит издеваться над дочерью хирурга!

Пусть я ни бум-бум в ветеринарной медицине, но в человеческой что-то да смыслю. А во время операций была, кажется, тысячу раз! Ведь если одногруппники на летних каникулах прохлаждались на пляже, то я практиковалась в отделении отца. Поэтому подготовить классический набор инструментов для операции мне не составило большого труда.

Управилась я относительно быстро и тут же решила сообщить об этом шефу. Пусть тоже порадуется, ага! А вернувшись в процедурную застала занятную картину.

Лексус был уже привязан к столу. Его яростное шипение и вздыбленная шерсть совершенно не действовали на Соколова устрашающе. Хозяин кота переминался с ноги на ногу рядом. И выглядел он не менее напуганным, чем питомец.

Шеф подошел к столику с лекарствами, вскрыл ампулу, набрал лекарство в шприц, а когда вернулся назад…

— Я не могу на это смотреть, — проскулил хозяин приговоренного, резко побледнел и хлопнулся в обморок.

Хорошо еще ничего не вывернул на себя! Но грохот, конечно, стоял знатный!

— Да-а-а… вы не только на собак и женщин действуете интересным образом, — спокойно констатировала я, чем выдала свое присутствие в комнате.

Как только мы сцепились взглядами, я поняла, что оба подумали об одном и том же… О моем первом рабочем дне, да.

— Варя! — натуральным образом прорычал Соколов и смерил меня диковатым взглядом, что в нем было больше злости или восхищения я не стала разбираться.

А все почему? Потому что ласточкой метнулась к подкаблучнику, оказывать первую медицинскую помощь! И сделала все необходимое, как настоящий профессионал! Когда же мужчина отмахнулся от ватки с нашатырным спиртом и разлепил глаза, я сама собой загордилась даже!

Теперь осталось помочь этому чувствительному встать.

Кто бы знал, что щуплый мужчина, такой тяжелый! Хорошо еще Соколов сжалился и помог. Вместе мы провели подкаблучника в один из кабинетов и устроили отдыхать на удобном диванчике. Ну как вместе… Всю нагрузку взял на себя шеф, подхватив мужчину и потащив. Я же просто шла по его пятам, как молчаливая и участливая помощь, да.

После вернулись к Лексусу.

Соколов ввел ему наркоз, кот быстро отключился и был перенесен в малоинвазивную. Пока шеф готовился к операции, мне досталась подготовка оперативного поля. К спящему коту дотрагиваться было страшновато, но не так, как к бодрствующему. Поэтому с горем-пополам, но я справилась. Хоть руки и подрагивали.

Операцию шеф провел довольно быстро, мастерски и молча. Я ему ассистировала без проволочек, действовала так же собрано, как и он. Хотя истерика пару раз подкатывала к горлу. Но стоило заставить себя абстрагироваться и поверить, что нахожусь на операции в обыкновенной больнице, как профессионализм возвращался.

После всего Лексус был отнесен в комнату передержки. Первые сутки коту предстояло побыть в клетке, стоило понаблюдать за его состоянием.

Меня переполняла гордость за себя! Я смогла достойно ассистировать, переборов страх! Пусть он не ушел полностью, но первый шаг на пути к победе сделан!

На волне эйфории мне хотелось обнять весь мир! Казалось, еще чуть-чуть и эта гордость выплеснется через край! Я улыбалась от уха и до уха, а Соколов угрюмо молчал.

Одним своим видом шеф смог испортить мне настроение. Даже банальной похвалы от него не дождалась!

— Вы ничего не хотите мне сказать? — наконец, не выдержала я, когда убрала после операции, а шеф скрупулезно заполнял журнал.

Мне еще предстояло записать пустые поля в карте Лексуса, когда его хозяин сможет общаться без заикания. До чего чувствительный человек оказался! Так разнервничался, точно сам перенес кастрацию!

— А что должен? — небрежно уточнил Соколов и обласкал меня хмурым взглядом, заставив пожалеть, что вообще раскрыла рот.

В ответ я ничего не сказала, а вот мысленно взаимно пожелала шефу всего того же, что и он мне, только в десятикратном размере. Мы вновь сцепились в поединке гляделок и через несколько минут мужчина неожиданно уступил.

— Возможно, вы не так безнадежны, как мне казалось, — сквозь зубы процедил он. — Но это еще стоит хорошенько проверить, так что не расслабляйтесь.

— Ну что вы! Всегда готова к труду и обороне на благо «Усатого-полосатого», шеф! — выпалила на одном дыхании я, еще и насмешливо пяткой об пятку стукнула.

На что Соколов загадочно та-а-ак произнес:

— Ну-ну…

И эта его загадочность мне аукнулась! Ой, как аукнулась! Хотя поначалу никакого подвоха я не учуяла. И зря!

Соколов, как с цепи сорвался. Гонял меня в хвост и в гриву! Минуты спокойной не давал — все сыпал поручениями! Стоило мне где-то напортачить, так отчитывал по первое число, аж уши горели от стыда! А если справлялась без сучка и задоринки, делал вид, что это в порядке вещей, да просто отправлял с новым заданием.

У-у-у, бешеный!

Так затиранил меня за несколько часов, что опомнилась я уже после обеда, благополучно его пропустив. А когда бросила мимолетный взгляд на часы, меня обдало жаром. Девочки!

С мамой я не договорилась, сама на работе, а у них вот-вот завершатся занятия! И как мне выкрутиться?!

— Ну что? По кофейку? — предложила только что подошедшая Маша.

Я на нее воззрилась, как на обыкновенное чудо. Очень кстати появилась!

— Что? — растерялась ветеринар. — Да ты побледнела, как смерть! Что случилось?

— Маша, спаси меня! — я в двух словах изложила суть проблемы. — Пожалуйста, прикрой!

— Да не вопрос! — тут же согласилась Дубина. — Вези своих девочек сюда.

Я закусила нижнюю губу. Шеф сегодня не блистал адекватностью.

— А Соколов?

— Не переломится, потерпит! — хмыкнула она. — Знаешь сколько Оля своего мальца сюда таскала? Не сосчитать!

— Да? И Соколов ее не уволил?

Блондинка расхохоталась:

— Ну как видишь! В жизни всякое бывает, мы все люди.

Я кивнула. Ну да, ну да. Кроме Соколова. Он же деспот.

— Только не все это понимают почему-то…

— Да он нормальный мужик, Варь. Не бойся.

Ага, в последнее мне верилось со скрипом. А лучше сказать, совершенно не верилось. Потому что вся нормальность Соколова на меня лично не распространялась! Впрочем, ненормальность шефа совершенно не моя проблема! Мне бы со своими справиться…

— Спасибо! — улыбнулась ей, подхватила свои вещи, и пулей вылетела из клиники.

Даже забыла по сторонам посмотреть, чтобы не засветиться перед мужем. Не до шпионских игр, когда дети заждались!

На территории гимназии я была через двадцать минут. Странно, только девочек ни возле парковки, ни на лавочках, ни на крыльце не обнаружилось. Неужели муж забрал?

Почему-то от этой мысли мне вдруг резко стало плохо. Если учесть ту безобразную утреннюю сцену, то я уже не знала, что именно можно ждать от Яра.

С него станется шантажировать меня девочками… Раз он так категорично против развода, хотя мне и не понять, почему.

Единственное, что нас связывает, дети. Неужели нельзя разойтись по мирному, если не срослось?

Мужу звонить не стала, опрометью кинулась в гимназию. Пока добежала семь потов сошло! То и дело бросало в дрожь, а мысли посещали одна ужаснее другой!

В нужный кабинет я ворвалась, задыхаясь от паники. Никому не передать силу моего облегчения, когда увидела девочек в целости и сохранности! Даже в первое мгновение не обратила внимания, что Поля и Аля стояли, понурив головы, возле учительского стола, а классный руководитель гневно их отчитывала.

— Не посмотрю на ваши невинные мордашки и хорошенько отхожу по рукам! Линейкой! Понятно вам?

— Девочки! — кинулась к ним.

— Мама! — с радостью в унисон.

И только почувствовав их в объятьях, вдохнув такой родной аромат, мое сердце перестало заходиться от боли. Мои! Рядом! Все хорошо!

А потом, как обухом по голове, настигло осознание услышанного.

— Что?! — я медленно поднялась и волком глянула на женщину. — Да как вы смеете?

Марина Александровна побледнела до синевы, словно вся кровь мгновенно отлила от ее лица.

— Я-а…

Она была немолодым педагогом младших классов, на вид всегда спокойной и несколько отстраненной, с отличными рекомендациями. Одинокой, правда. Но я старалась не судить о профессиональности по чьей-то личной жизни. Этакий классический случай престарелого синего чулка. Казалась безобидной, а на деле же, получается, не брезговала рукоприкладством?!

— Девочки, подождите меня в коридоре. Никуда не уходите, я сейчас.

— Хорошо, мама.

— Как скажешь, мама.

Когда Поля и Аля проявляли волшебное единодушие и послушание, это означало одно — провинились. Но ни одна шалость ребенка не должна наказываться физически. Это было моим непреложным правилом. И уж тем более я не позволю, чтобы кто-то обижал девочек.

Дочки быстренько ретировались, и я вновь повернулась к Марине Александровне:

— Вы бьете моих детей?

— Нет, что вы, — проблеяла она.

— Поставлю вопрос иначе, вы бьете детей?

Ярко-красные пятна, проступившие на бледной коже ее лица, все отлично сказали вместо слов.

— И что же такого натворили мои девочки, что вы решили их отходить линейкой? — моим тоном можно было замораживать насмерть. Сама от себя не ожидала такой ярости.

Кажется, и педагог подобной реакции не ждала. Ведь прежде я всегда выглядела крайне наивно, робко и благовоспитанно. Хотя… Как я выяснила сегодня, делать выводы, полагаясь на внешний вид, стоит в последнюю очередь.

— Куропаткины подкинули мне в стол дохлую крысу, весь класс смеялся.

— И это повод их бить?

— Я их и пальцем не тронула, — она нервно поправила очки, съехавшие на кончик носа.

— Или запугивать?

— Детей нужно держать в строгости! Если они не знают дисциплины, то и науку не смогут постичь.

— Ваше дело преподавать, а не выводы делать, — фурией наступала на ошарашенную женщину. — Еще хоть раз вы косо посмотрите на моих девочек, и я самолично отхожу вас линейкой. Это понятно?

— Но дисциплина…

— Не ваша забота! — гаркнула я.

Она кивнула, мол, все поняла, а потом клятвенно заверила, что подобное больше не повторится. Не скажу, что совсем смягчилась, но постаралась успокоиться.

При случае, я все равно собиралась поднять этот вопрос у директора, особенно, если девочки пожалуются на классного руководителя, уж их я предупрежу, что такое хорошо, а что такое плохо. Пусть держат ухо востро.

А пока, не попрощавшись, покинула класс.

— Пойдемте, солнышки, — заставила себя улыбнуться дочкам, которые послушно дожидались у окна напротив двери.

Их ангельский вид и улыбки не дали мне обмануться, близняшки, наверняка, подслушивали. Что ж. Так даже и лучше. Будут знать, с чего вдруг меня так потряхивает.

В машине я напомнила девочкам о недавнем обещании слушаться.

— Или вы уже передумали учиться в гимназии?

— Нет! — воскликнули обе егозы.

Еще и головами помотали из стороны в сторону, только хвостики подпрыгивали.

— Тогда стоит перестать устраивать учителям каверзы. Поля, я понятно объясняю?

— А почему сразу Поля? — натурально возмутилась моя неуемная дочь.

— А то я не знаю, от кого исходит инициатива…

— Ничего неправда!

— Ну хорошо, Поля и Аля, — уступила ей.

— А вот я здесь совершенно не при чем! — вскинулась рассудительная дочь. — Это ей вечно скучно!

— Предательница!

— Из-за тебя нас отчислят!

— Я не думала, что «Указка» нас раскусит! Не должна была!

— Ты никогда не думаешь!

— Ах, вот, значит, как? Ну погоди!

— Девочки, не ссорьтесь, — решила вмешаться, пока не дошло до драки. — Девочки!

Я обернулась к ним всего на долю секунды. Только, чтобы сделать очередное вливание и убедить перестать ругаться.

— Мама! — вдруг испуганно закричали они, тыкая мне за спину.

Как в замедленной съемке, я вернула внимание дороге… Что-то кинулось прямо под колеса!

Я резко дала по тормозам. Машину повело влево.

Ой, мамочки!