ГЛАВА 17

— Все целы? — тут же поинтересовалась, как только остановились.

От страха голос охрип и звучал грубее.

Девочки усердно закивали в ответ. И мне сразу задышалось легче.

А я ведь всегда отличалась повышенной внимательностью на дорогах и всегда страшно боялась попасть в аварию… Чего боимся, как известно, то и притягиваем… Вот и не верь после такого в закон притяжения Вселенной.

— Сидите в машине, я сейчас.

— Ну, ма! — тут же воспротивился мой личный энерджайзер.

— Поддерживаю, — кивнула вечно любопытная Аля.

Но меня было не переубедить.

— В машине.

Девочки недовольно поджали губы, но спорить никто не стал. И на том спасибо. Сейчас я бы этого не выдержала, и так нервы на пределе.

Ноги тряслись, тело плохо слушалось, перед глазами то и дело всплывала мутная пелена.

А ведь рядом с девочками я не могу позволить себе показаться слабой! Они не должны сомневаться, что мама все сможет. Поэтому на чистом упрямстве я обошла машину. Под бампером притаился живой комочек непонятного цвета.

Только хорошенько приглядевшись, я поняла, что это такое.

Котенок?

И что мне с ним делать?

— Ну что там? — нетерпеливо высунулась Поля в окно. И если до этого момента лохматое чудо-юдо молчало, то теперь вдруг разразилось требовательным «мяу». — Котя?

Тут же в окне появилась вторая рыжая любопытная мордашка:

— Мы его задавили? — у Али уже и нижняя губа стала подрагивать. Вот-вот расплачется!

— Нет, не задавили.

— Мы возьмем его с собой?

У меня чуть глаза на лоб не вылезли от такого предложения.

— Пожалуйста! — сложила бровки домиком Аля. — У него же стресс!

Это у меня стресс! У меня! А девочки за котенка переживать взялись. И где, спрашивается, справедливость?!

— Мам, мы должны искупить свою вину, — решительно заявила Поля.

Я подавилась слюной, а когда откашлялась, прохрипела:

— И как ты себе это представляешь?!

— Возьмем его! — теперь это была массовая атака со стороны обоих девочек одновременно.

Еще и котенок подключился со своим жалобным «мяу»!

— Девочки, — покачала головой я, судорожно подыскивая вариант, как отказать детям и куда деть этого лохматого с проезжей части. Жалко ведь, задавят.

— Ну пожалуйста!

Глаза, что у Поли, что у Али уже были на мокром месте.

Только детских слез мне сейчас и не хватало!

Эх, разбаловала я их любовью, теперь этим пользуются.

— Ну хорошо, — скрепя сердце согласилась я, примеряясь, как получше подобраться к незваному гостю.

— Если ты боишься, то я сама могу его принести! — вызвалась Полинка.

— Или я!

— Не надо. Сидите в машине, пожалуйста.

Стоило опуститься на корточки, как этот наглец зашипел. Нет, ну скажите, пожалуйста! Он еще и права качать удумал!

А у меня вновь проснулась паранойя, не дававшая притронуться к этому лохматому комку шерсти.

Я могла бы так долго сидеть над ним и решаться на простое действие, но помог трезвый расчет.

В месте, где котенку приспичило перебегать дорогу и попасться нам по пути, запрещено было останавливаться. Не хватало мне еще штраф получить для полного комплекта неудач!

— Попробуй только укусить! Мне после Соколова, мастифа и Йоли ничего уже не страшно, — заявила котенку и, резво схватила его за шкирку.

Как ни странно, этот зверь не выкарабкивался. Так что мой маневр оказался вполне успешным. В салоне автомобиля гость сразу перекочевал в руки девочек, вызвав у меня гримасу ужаса.

— Он же грязный!

— Какой хорошенький! — заворковали дочки. — А мягонький какой!

— И, наверняка, блохастый! А еще он может быть больным! — не унималась я, но на этот раз очень внимательно следя за дорогой. — Девочки, хватит его тискать!

Котенок, пожалуй, совершенно не возражал против такой активной ласки. Даже мурчать начал. Громко так, как мини трактор.

— Ну, ма! Посмотри, какой он классный!

Да уж…

— А давайте мы его лучше в бардачок положим? Там и удобно ему будет и от вас подальше.

— Он же там задохнется! — возмутилась Поля.

— Да? — а вот об этом я совершенно не подумала.

Не вариант, да. Дохлый котенок в сто раз хуже, чем живой, но проблемный. Значит, бардачок отметаем, придется терпеть так.

Девочки ворковали над подкидышем, тот откровенно млел от их ласк, я же вообще старалась не смотреть на эту идиллию в зеркало заднего вида. Иначе вновь отвлекусь от дороги. А это чревато серьезными последствиями.

Перед клиникой пришлось еще раз остановиться. У ресторанчика домашней кухни. Запасливо, я взяла порционный обед на вынос, чтобы хватило на нас с девочками, Машу, Юру и дикого Соколова. От мысли, что шеф вновь начнет злобствовать у меня ныли зубы.

Когда подъезжали, предупредила девочек, что едут они не к бабушке, и не домой. Предсказуемо, отреагировали радостным предвкушением. Для детей что-то новое всегда воспринимается очередным приключением.

— На работу? — уточнила Аля.

— К тебе? — еще больше удивилась Поля. — А что мы тоже будем помощницами?

Не дай Бог! Три стихийных бедствия Соколов точно не выдержит!

— Нет, солнышки, — я едва сдержалась, чтобы суеверно не перекреститься. — Вы будете сидеть тихонечко и не мешать маме работать.

— Тихонечко?

— Не мешать?

— Нет, ну так не интересно! — завопили в один голос.

Я поморщилась.

— Там, наверняка, даже телика нет! — добавила Поля.

Он в клинике, конечно, был. Транслировал музыкальный канал или программы со зверьем.

— За то там есть много животных, — созналась я, зная, что это вызовет шквал восторга.

Так и случилось. Когда девочки немного успокоились, Поля пошла в атаку:

— А Бусю возьмем?

— Кого?! — дочки показали на лохматого испытателя. — Вы уже и кличку котенку успели дать?!

— Ма, ну ты посмотри, какие у нее глазки зелененькие!

— Как бусинки, что у принцессы-фей на платье! — поддержала сестру Аля.

Хитрые у нее глаза! И наглые! Вот какие!

Но спорить я не стала, пусть будет Буся. И пусть берут с собой. Может, в клинике кому удастся пристроить любительницу кидаться под колеса?

— Ой, а кто это у нас такие рыжие? — умилилась Маша с порога.

Она, как и договаривались, заменяла меня на ресепшене.

— Алина, Полина, — представила девочек ветеринару.

— Нет, мам, я Полина, — тут же исправила меня дочь.

— А я, Алина.

Дубина округлила глаза:

— Даже ты их не различаешь, да?

Я хмыкнула. Эту вечную игру «запутай взрослых» девочки вели едва ли не с момента, когда научились говорить. Даже мои родители их порой путали, и Яр. Что уж говорить о совсем чужих?

Но меня им не провести. Помню, во время беременности жутко переживала, что не смогу различать дочек. Близняшки, это вам не шутки. Но в роддоме, когда их мне принесли, все страхи развеялись.

— Господи, так они же разные! — были мои первые слова, стоило глянуть на сморщенные мордашки малышек.

С тех самых пор я ни разу их не перепутала. Девочки действительно разные. А материнское сердце вообще невозможно обмануть, оно остается зорким всегда.

Но, каюсь, иногда я им подыгрывала. Уж очень радовались.

— Иногда и я путаюсь, это правда, — улыбнулась девочкам, что прямо засияли, и Маше.

— Ой, а это кто такой хорошенький?

И почему всем это лохматое чудовище так нравится?

— Это Буся, — ответила Поля, как раз державшая котенка на руках. — Мама ее чуть не переехала и нам пришлось заглаживать свою вину.

— У котенка, видите ли, стресс! — вспыхнула я, красноречиво взглядом передавая ветеринару, что обо всем этом думаю. Она хихикнула. — Соколов как? Лютовал?

— Уже спрашивал о тебе, — после этих слов я сделала страшные глаза. — Я ему сказала, что ты самолично поехала за обедом на его персону, притих даже. Теперь буду думать, что у меня третий глаз работает. Что притащила, добытчица? Кроме котика.

— Обед и притащила.

— Ну тогда иди, сдавайся.

— А девочки и…

— Я со всем разберусь, не трусь! — и сказано было так уверенно, что я и не подумала поспорить.

Но сначала повела девочек в комнату для перекусов, проследила, чтобы они хорошенько вымыли руки, и усадила обедать. Лохматому тоже перепало. Оставив Машу в такой разношерстной компании, я пошла к шефу. На эшафот и то с лучшим настроением идут!

Соколов сидел за столом, уронив голову на руки. Спал?

И даже удивляться нечему, не работает ведь, а просто пашет без выходных! Еще и вторую смену захватывает! Такое ощущение, что вся его жизнь заключается в клинике.

— Вас только за смертью посылать, Варвара, — недовольно пробурчал он, стоило мне переступить через порог.

И вот как он меня учуял? Не шумела ведь, шла на цыпочках, дышала через раз!

— А я за ней и не пойду, даже если очень упрашивать будете.

Пока шеф собирался с ответом, я открыла и поставила перед ним контейнер с обедом. Аромат мяса и картошки был насыщенным.

— Что это? — прищурился мужчина, он все еще пытался держать суровое лицо, но получалось это с трудом.

Я прекрасно видела, как подобрел его взгляд и расслабилась линия плеч.

— Картофельное пюре с мясным и овощным гарниром.

— Домашнее? — потянул носом он.

— Нет, из ресторана. А вы хотите домашнее?

— Сто лет не ел, — пробормотал себе под нос шеф, берясь за вилку.

Все его внимание уже было поглощено едой, поэтому я поспешила удалиться, пока еще каким заданием не прилетело.

Вот этот Соколов, вроде, и со мной нормальным, порой, бывает, а в другой момент совершенно не знаешь, чего от него ожидать. Эта непредсказуемость и перепады настроения шефа выматывают почище любой другой работы. Нет, все же должность помощницы явно не про меня. Как только решится ситуация с разводом, начну что-то другое подыскивать.

Хотя один существенный плюс в работе с Соколовым имелся. Рядом с ним я напрочь забывала о всех своих семейных проблемах, а еще открывала себя совершенно с иной стороны. Какой-то смелой, веселой, находчивой и порой даже дерзкой.

Девочки наелись и теперь тихонько рисовали. Я перекусила на скорую руку, включила им мультики на смартфоне и со спокойной душой оставила здесь. Йоли дремала на шкафу и вообще не выказывала признаков жизни, поэтому осталась пока незамеченной близняшками. К ее счастью.

Бусю Маша приватизировала. Вернее, это я ей котенка насильно всучила. Нагло воспользовалась временным затишьем с клиентами и должностью Дубиной. Раз ветеринар, то пусть проверит этот комочек шерсти на болячки. Все же я переживала за девочек, которые не могли держаться от найденыша в стороне.

Сама же вернулась на свое рабочее место и занялась заполнением документов. Спокойствие продлилось около десяти минут. Потом из кабинета показался Соколов. Одним своим появлением он заставил меня напрячься.

— Спасибо, Варвара.

— Э-ы-ы… Что?!

И как у этого мужчины так легко получается меня удивлять?

— Спасибо за вкусный обед. Вы уже дважды не дали мне умереть голодной смертью.

— Ы-ы-ы…

— Один раз, правда, чуть не убили… И один раз поспособствовали, что я едва пальцев не лишился… — с хитрой усмешкой на губах он ударился в воспоминания.

Вот. Уже не кричал, не тиранил и даже не язвил. Почти. Легкий сарказм я теперь и не принимала за шпильку.

А все благодаря обеду! Правду говорят, что сытый мужчина добрее во сто крат! Надо теперь тщательнее следить за питанием Соколова, авось и продержусь в клинике до того, как найду новую работу.

— Кто старое помянет, тому глаз вон! — ляпнула я.

— Лишаться глаза, Варя, мне как-то совсем не хочется. Может, обойдемся без жертв? — он облокотился о стойку, обаятельно улыбнувшись.

Неожиданно гипнотический эффект на меня произвели не только ошеломительные васильковые глаза шефа, но и очаровательные ямочки на щеках.

Только рот раскрыла для остроумного ответа, как раздался грохот и визг.

И я вот сразу поняла: без жертв не обойдемся. Не с моим счастьем.

Соколов пулей сорвался на звук, я припустила за ним.

Все сбежались одновременно. Мы с Соколовым, Маша, Юра…

— Что случилось? — запыхалась Маша.

Под мышкой она держала вымытого котенка, который оказался ярко-рыжим. После купания Буся выглядела пушистым красочным шариком. Даже я теперь могла признать, что в котенке сумели разглядеть остальные. Симпатичненько, да. Но растечься лужицей и начать усюсюкать мне по-прежнему не хотелось.

В комнате для перекусов нас ждала картина маслом. На полу было рассыпано печенье, разбита тарелка, табуретка валялась ножками вверх. Возле холодильника возились крупные зеленые гусеницы, Йолкина еда, что прежде стояла в контейнере на верхней полке шкафа. И как только умудрились догадаться заглянуть?

Я сразу поняла, кто зачинщики этого беспорядка. Тем более, Аля и Поля не прятались, стояли рядом. Только головы опустили, да взгляды потупили. Ждали головомойки. Знали, что серьезный разговор со мной им не избежать. Но не при людях же!

— Простите.

Йоли по воздуху нарезала круги вокруг девочек и печенья, совсем не обращая внимания на убегающий обед. Казалось, запретная сладость ее интересовала гораздо больше…

Девочки виновато переминались с ноги на ногу:

— Мы не специально… Просто хотели покормить птичку… Табуретка перевернулась и…

И слава Богу, что шеи не посворачивали! Еще удачно обошлось!

На сколько я их оставила одних? На полчаса? А если бы на дольше? Господи! Соколов прав, разрушение у нас в крови! И как клиника еще не разобрана по кирпичику?

— Чьи дети? — спокойно так поинтересовался шеф и даже не разозлился, как мне показалось.

Что вообще удивительно! Мне бы уже голову откусил!

— Вари.

— Мои.

Мы с Машей ответили одновременно.

— Какие хорошенькие! Все в маму! — восхитился Мишин. — Люблю рыженьких!

Дочки зарделись. Как и любой женщине, им нравились комплименты.

— Да кого ты только не любишь! — фыркнула Дубина.

— А вот и не надо, вообще-то у меня довольно избирательный вкус!

— У вас есть дети? — Соколов обернулся на меня и вот теперь он вновь недовольно хмурился.

— Да.

— Обе ваши?

На этот вопрос я сразу даже и не нашлась, что ответить. Настолько дико прозвучало. Соколов, кажется, и сам уже понял глупость сказанного. Ситуацию спас Мишин.

— Они вообще-то близнецы, босс, — сказал он со смешком. — У тебя не двоится.

— Да… что-то я… не то, — растерянно почесал макушку мужчина и выдал еще более глупое, чем до этого: — А от кого?

— Ну не от тебя же, Олежа! — расхохоталась Маша. — Не выспался что ли? Что с тобой?

— Да, наверное…

— От папы! — вклинилась Аля, гордо выпятив подбородок.

— От папы?

Я смотрела на такого всегда собранного, профессионального, остроумного шефа и закипала от злости. Что его так удивило в наличие у меня детей? Ну да, ну да… Вспомнила!

— Не стоит так сильно удивляться, Олег Викторович, все же кто-то да позарился. Вы зря переживали.

Соколов открыл было рот для ответа, но тут же его закрыл, благоразумно промолчав.

Маша изумленно округлила глаза. Да, она же не была в курсе, какого ее великолепный Олег обо мне невысокого мнения. Не только по профессиональным качествам прошелся ведь, но и по внешности.

Странное дело, страшилой меня обозвал шеф, а покраснели они вместе с Мишиным. Точно оба совершили жуткое преступление.

— Варя, я ведь не то, — начал было оправдываться Соколов, но я оборвала его резким жестом.

— Не стоит. Я и так все прекрасно поняла.

Мужчина покачал головой. Впервые на моей памяти он выглядел пристыженным и даже несколько расстроенным. Ну ничего, ему полезно. Будет знать, как за спиной такими «комплиментами» сыпать! Не нравится что-то? Наберись смелости сказать это в лицо!

Юра присел на корточки, просюсюкав к девочкам:

— А кто у нас папа?

— Папа у нас, — начала было Поля.

На этот раз сгладить напряжение у Мишина не вышло. Я не хотела, чтобы сейчас обсуждали мою семейную жизнь и терпеть не могла, когда, пользуясь наивностью детей, начинали их расспрашивать.

— Папа у нас папа, — прервала их я. — Нужно убрать. Девочки, а ну-ка помогите мне здесь.

Мишин отличался не только харизмой, но и смекалкой, дальнейшие расспросы тут же прекратил. Да и вообще особо никто не разговаривал. Разве что Юра ожидаемо пререкался с Дубиной, все как-то по-доброму, я уже к ним привыкла. Девочки смеялись и всячески оттягивали на себя внимание, поняв, что никто их ругать не собирается. Ничего-ничего, вот останемся наедине, и поговорим. Обо всем произошедшем, что не давало мне спокойствия.

Соколов помалкивал, я то и дело ловила на себе его виноватый взгляд.

Бардак развели близняшки, а убирали все.

Справились быстро и десяти минут не прошло, как я вернулась за стойку. А там вновь начались звонки, документы… Радовало еще, что от клиентов было временное затишье и я могла периодически наведываться к девочкам, чтобы проверить, забыли они свое клятвенное заверение сидеть тихо и не потакать любопытству или нет.

— Варя, я хотел бы объясниться, — Соколов подкрался со спины.

Совершенно бесшумно и удивительно, если брать в расчет его немалые габариты. Я едва разрыв сердца не получила!

Теплое дыхание шефа щекотало мне шею, отчего телом почему-то пошла неконтролируемая дрожь.

— Вы не обязаны, — я передернула плечами.

— Но я хочу.

И я хочу… Чего-чего?!

Я затаила дыхание и закусила нижнюю губу, в ожидании его слов. Оборачиваться не стала. Почему-то было страшно и стыдно открыто посмотреть ему в глаза.

Так сосредоточилась, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, что упустила звон дверного колокольчика.

— Олег Викторович, какая радость, что вы сегодня работаете! — воскликнула худощавая брюнетка лет сорока. — А мы с Греттой на плановую прививочку заскочили. Примете?

— Да-да, конечно. Проходите, — Соколов звучал растерянно. Не одна я пропустила приход посетительницы с черным спаниелем.

Оказалось, что прививка Гретте это только начало. После нее опять набежала такая очередь, с которой мы справились лишь к концу рабочего дня. Я еще успевала на звонки отвечать, документы заполнять и следить, чтобы к Мишину с Дубиной клиенты по графику шли. Да и девочек проверяла несколько раз, боялась заскучают и опять чего вытворят. Но с ними все было относительно спокойно. Остальных животных из клеток не повыпускали, хотя, не сомневаюсь, мысли в их рыжие головы приходили всякие, ничего не рассыпали и не сломали.

В один из таких набегов, пока готовила девочкам чай с бутербродами, я вернулась к теме произошедшего в гимназии.

— Аль, ты же стала увлекаться ботаникой, так?

— Ага.

— Значит, сможешь ответить мне, как молодой ученый в этой области, так?

— Ну конечно! — дочка смешно задрала нос. — Задавай свой вопрос.

Она была не по годам любознательной и очень гордилась новыми знаниями, что изучала. Я прекрасно знала, на какие кнопочки нужно нажать, чтобы настроить девочек на нужный лад.

— Помнишь, мы с тобой читали про грызунов?

— Ага! Ты их боишься до икоты, мам, такое не забудешь!

Ну да, есть такое дело.

— Так напомни же мне, пожалуйста, чем так опасны крысы?

Дочка нахмурилась, постучала мизинцем по подбородку. Я прекрасно видела, что она старательно вспоминает то, о чем мы когда-то читали.

— Они переноски болезней! — радостно вскрикнула от того, что ответ нашелся.

— Переносчики, — поправила ее. — Так разве можно трогать крыс? Особенно, мертвых.

— Ой, да не крысу мы ей подкинули! — закатила глаза Поля.

До этого она молча наблюдала за нами, а тут не выдержала. Егоза отличалась смекалкой, и здесь быстрее сестры сообразила, к чему я клонила.

— А кого?

— Маленькую мышку, — ответила Аля.

— Крохотную совсем!

Это дела не меняло.

— Они тоже опасны.

Девочки дружно поджали губы и тогда я решила зайти с другой стороны.

— И где вы ее взяли?

— Вазген принес.

— Откуда же у этого мальчика мышка?

— Так ему Гоша утром в тапке оставил, похвастался добычей, — хмыкнула Поля.

— Кот?

— Черный! Огромный! Почти что мини пантера! — наперебой стали делиться близняшки.

Этот искренний детский восторг вызвал улыбку.

— И все же, девочки, — опять напустила строгость.

— Да мы осторожно, ма! — перебила Поля. — Мы были в защите!

Вот отчего они закинули в рюкзаки теплые варежки! А я-то недоумевала.

— Мы подготовились! — поддакнула Аля.

— И руки потом помыли!

— Мы же умные!

— Умные-то вы умные, девочки, но разве я воспитывала вас жестокими? Кто вам разрешил так издеваться над пожилым, уважаемым человеком?

— То есть Указке над нами издеваться можно, а нам ответить нет? — зыркнула исподлобья Полина.

— Поля! — Аля сделала страшные глаза и я поняла, что почти докопалась до истины.

Только отчего-то предчувствие было нехорошим. Что-то мне подсказывало, когда услышу правду, она мне не понравится.

— И как же она над вами издевается?

Девочки замолкли, отвернулись, скрестили руки на груди. В общем, всем своим видом показывали, что больше не проболтаются. Ни в жизнь, как любили говорить. Но мне нельзя было отступать.

— Поля! Договаривай, раз начала, — я никогда не повышала на них голос. И теперь не стала, но силы и напора в тон добавила. — Поля?

Дочка нехотя повернулась ко мне и зыркнула обиженным волчонком.

— Она бьет Дениса Заболотного по рукам. Линейкой. Он плохо читает.

— Разговаривает хорошо, — пожала плечами Алина. — А читает по слогам и заикается.

— Вот Указка и бесится каждый раз, когда он начинает одно предложение растягивать. Говорит, он с ней так шутит.

— Но мы ведь знаем, что он не шутит!

— Не может такого быть…

— Ты нам что не веришь?! — обе дочери разом побледнели, а мне стало жарко от таких новостей.

— Верю, конечно! Но…

Как же в гимназии держат такую учительницу? Неужели такие строгие методы воспитания там у всех? Быть такого не может!

— Вот поэтому мы родителям и не признавались! Толку от вас? Все равно Указка выкрутится, — обиженно бросила Поля.

Пришлось успокаивать девочек и заверять, что я не подвергаю сомнениям их историю. Заодно и выспросила, другие учителя их не бьют и словесно не унижают. Марина Александровна невзлюбила только мальчика Дениса, который оказался таким несгибаемым, что даже родителям не пожаловался на булинг (теперь это модно так называть) со стороны учителя.

Я не приветствовала такого молчания. А девочки настаивали, что просто Денис не стукач.

Вот класс и пошел в защиту. Раз больше некому. Мои близняшки оказались впереди планеты всей.

Я взяла с них слово больше не пакостить Марине Александровне и обязательно рассказать мне, если нападки от нее возобновятся.

Думаю, что моя угроза возымеет эффект на какое-то время и учительница не будет выпячивать свои «особые» методы воспитания, а на ближайшем родительском собрании я обязательно подниму этот вопрос.

Вскоре я вернулась к своим непосредственным обязанностям, но переживания за девочек не отпустили.

Спасибо Дубиной и Мишину, они периодически заглядывали к моим близняшкам. Так мы и дежурили попеременно: с клиентами, и с детьми. Круговая взаимопомощь просто бесценная штука!

Соколов же вообще головы не поднимал от работы.

В общем, объяснений не вышло. Да и, наверное, к лучшему. Что нового мог бы мне сказать шеф? Разве что извиниться за несдержанность. Но это совсем не означало бы, что мнение по поводу меня он поменял.

«Да кто на нее вообще позарится?!» — казалось, намертво зарубцевалось в моей памяти, отчего-то вызывая жгучую обиду.

Мне жутко хотелось доказать мужчине обратное, утереть нос, что я могу нравиться и нравлюсь, как женщина! Сегодня, наличием детей, я вроде бы так и сделала. Правда, вкус победы горчил на губах.

Соколов же не знал, что «тот самый папа и муж» восемь лет был хроническим ходоком налево, и что мы на пороге развода. Иначе он бы только утвердился в правильности своего мнения по поводу страшилки.

О том, что сегодня я могла быть задушенной собственным мужем тоже никто не догадывался… Наверное, к лучшему.