ГЛАВА 19

Соколов

— Ты чего такой? — спросил с набитым ртом Володька.

Он прибежал с десять минут назад, опоздав к началу рабочей смены, и уже уминал третий бутерброд подряд. Вполне возможно, даже толком не пережевывая, только бы побыстрее набить желудок. Одним словом, студент. Соколов хорошо помнил себя в этот период, он вообще всегда носил с собой ложку. Поначалу по приколу, а потом быстро просек, что накормить на халяву могут в самых неожиданных местах. И этим нужно пользоваться, упускать никак нельзя.

Его, детдомовца, жизнь вообще не баловала, но он научился извлекать максимальную выгоду из предложенного. Иначе, не смог бы подняться, твердо встать на ноги, чтобы навсегда забыть голодные годы.

— Какой такой?

— Не знаю, — пожал плечами почти что ветеринар, до получения диплома ему осталось каких-то полгода. — Задумчивый что ли.

Соколов пожал плечами, мол, ничего такого уж и необычного.

— Неразговорчивый…

Такой ответ смог вызвать у Олега лишь скептический хмык.

Точно он раньше был баламутом и весельчаком! Нет, в какой-то период жизни его считали душой компании. И эта черта характера находить, что к животному, что к человеку, особый подход, от него никуда не делась. Только необходимость выпендриваться и кому-то что-то доказывать давно пропала.

На первом месте теперь для него стояла лишь работа. На втором — здоровый сон. На третьем — женщины, точнее, удовлетворение базовых потребностей организма.

Когда-то у него были проблемы с недостатком первого или второго, как сейчас, но никогда с третьим. Олег привык, что и напрягаться не приходилось, дамы сами охотно прыгали к нему в койку.

Раньше их привлекала смазливая внешность и хорошо подвешенный язык, с десять лет как, к этому прибавилось достоинство посущественней — толстый кошелек.

К тридцати трем годам Соколову казалось, что он успел урвать от жизни все. Путешествия, знакомства, бурные романы — недостатка во впечатлениях не было. Он даже успел поносить штамп в паспорте, но пять лет как развелся. После Натальи Соколов ограничился сугубо свободными отношениями. Расстались они грязно, со скандалом, Олег одномоментно лишился и жены, и друга. Дерьма нахлебался на жизнь вперед.

С тех пор у него имелось несколько проверенных любовниц, которые могли принять его в любое время суток, хорошо провести время и расстаться абсолютно без претензий по обоюдному согласию. Плюс свободных отношений, завязанных на взаимовыгоде. А минус? Пожалуй, то, что и от такого формата Соколов чувствовал, порой, усталость, скуку.

Уже две недели как никого не навещал, не снимал напряжение. От того, видать, и заклинило его на одном рыжем недоразумении.

— Просто устал.

Володька дураком не был, наверняка понял, что от него всего-то отмахнулись и откровенничать не собираются. Иначе не сверкал бы сейчас загадочной ухмылкой:

— Ну понятно.

— И что тебе понятно?

— Дело ясное, что дело темное, — подмигнул парень, красноречиво шевеля бровями.

Вот только сопливые его не учили!

— Работай давай, дело ясное.

— А чего работать? Тихо же!

Соколов задушил суеверное желание сплюнуть через левое плечо. И правда, пока дежурство было спокойным, но загадывать наперед не стоило. В любую минуту ситуация могла кардинальным образом измениться.

Ночь на ночь не приходилась.

Его ветеринарная клиника единственная в городе, что работала полные сутки. То экстренные случаи до утра нужно было разруливать, то поспать спокойно с полночи, а то и всю.

— Себя работай давай! — строго ответил ему. — Документы заполни, а то вечно некогда, или теорию подтяни. У тебя же экзамен послезавтра.

Володька отложил недоеденный бутерброд. Его глаза на кусок батона с колбасой еще смотрели с вожделением, а рот уже — неприязненно кривился. Не лезло больше что ли?

— Умеешь ты весь кайф обломать, шеф! — на тарелку лег недоеденный бутер. — Нашел, о чем вспомнить во время еды! Прямо аппетит перебил.

— Ничего, — сказал Олег. — Ночь длинная, еще успеешь доесть.

Володька частенько грешил ночными перекусами. Высокий, тощий, как жердина, все не в коня корм!

Соколов и сам любил вкусно поесть, да в последнее время перебивался полуфабрикатами или едой из закусочных, кафе. Особенно после того, как от него уволилась Марь Ванна — незаменимая домработница. Много лет именно она баловала Олега разносолами, но вот дети перебрались в другой город, родился внук, позвали бабушку с собой. И та, конечно же, уехала.

Замену ей Олег пока не нашел. Из агентства все больше присылали молодых с губами уточкой. Такие сразу метили в хозяйскую спальню, а не на кухню. Ему же нужна была именно домработница, никак не постельная грелка. Последних он предпочитал выбирать самостоятельно.

— Выходной тебе надо, шеф. Организовал бы что ли.

Соколов опустил взгляд, в кармане халата мирно дрыхло его новое приобретение.

— Теперь придется, — погладил Босса-младшего, кличка-то уже прижилась.

Тот замурчал, но глаз не открыл. Доверяет.

— Животину решил завести? — Володька не сдержал любопытства. — Тебе их на работе, что ли не хватает?

Он и не собирался, сам себе создал такой график, чтобы пореже возвращаться в пустой дом. Но вот посмотрел в глаза мелкой рыжули и сразу вызвался. Никогда не стремился в рыцари, а тут вдруг натянул блестящие латы. То ли чтобы покрасоваться в глазах Вари, то ли заработать очков у ее дочерей. Двое детей! Кто бы мог подумать?! Он точно нет.

Интересно, во сколько же она родила?

— Пусть будет.

Котов Соколов любил, как и остальных животных. У Натальи была аллергия на шерсть, поэтому в доме они никого не держали. Теперь вот его холостяцкое жилье разбавит рыжий мурлыка, дополнительное напоминание о другой рыжей.

Хотя, ему бы скорее заставить себя вообще перестать о ней думать. Но пока не получалось.

— Ладно, пойду что ли и, правда, займусь бумажками. Зови, если что.

Володька махнул рукой, заткнул уши наушниками и, пританцовывая, был таков.

Олег вновь остался один на один с собственными мыслями. Принес бы кого уже нелегкий, а?! Все лучше, чем вспоминать колдовские глаза Вари и ее мягкие губы. И чем его эта рыжая взяла?

А ведь с первого взгляда, как-то жаром обдало! Наваждение какое-то! И сразу такая злость накатила, что появилась тут и привычную жизнь ему пох… поломала!

Сама три вершка от горшка, хрупкая, кажется, сожми посильнее и сломаешь, а как лихо не пускала его в кабинет. Не побоялась! У Соколова аж дух захватило от ее отпора.

Зеленые глазища эти пронзительные! Насмотреться не мог.

Точно ведьма!

Он не связывался с замужними.

Он был категорически против романов на работе.

Он никогда не нарушал собственных табу.

И что? Стоило встретить это рыжее ходячее бедствие, как все пошло наперекосяк и принципы позабылись! Наградил же Бог помощницей! Хотя нет, он здесь не при чем. Это Ритка расстаралась.

Он, конечно, прекрасно видел ее горячие взгляды, понимал намеки, но игнорировал. Терять не ахти какого, но вполне нормального работника из-за интрижки на одну ночь не улыбалось.

Зачем ему вторая Наталья? Плавали уже, знаем.

Женщины по природе своей мстительны. Вот и Ритка не спустила обиды. Соколов был уверен, не так ее задело увольнение, как отказ. Тут уже личное, этого то он всегда и избегал.

Щелкнула кофеварка. Тонкой струйкой в его чашку потек кофе.

Олег дождался, когда машина выдаст порцию и, обжигая язык, отхлебнул из чашки.

А ведь Риткина месть удалась. Она хотела ему подгадить? Еще как подгадила! Ведь теперь с трудом получалось думать о работе, особенно, когда Варя мельтешила перед глазами.

Вот и срывал он на ней зло, бесился и все равно кайф ловил. Особенно от их словесных пикировок! Сам от себя не ожидал такого, раньше все как-то без экивоков в его жизни было, а теперь они с Варей плясали с воображаемым бубном, оба заводились от этого и оба делали вид, что ничего особого не происходит.

Вот так и приходилось работать с ней, маскируя страсть за злостью с недовольством. Да сегодня осечка вышла. Не сдержался.

Если Соколов думал, что после поцелуя станет легче, ну попробует и отпустит, то горько ошибся. Стало только хуже! Иначе почему он не мог выбросить эту девчонку из головы? И все прокручивал их последнюю стычку…

Варя же не только жена, она — мать. И точно ведьма! Он же никогда не заводил романов с замужними! А сейчас…

Но она тоже хороша! Обручалку-то не носит! Видать, не против налево от мужа прыгнуть? Это ведь рыжее очарование и рассчитано на таких дурней, как он, так?

Олег скривился. Кофе вдруг показался ему с металлическим привкусом. Гадость какая. Пить больше не хотелось, остатки он вылил в умывальник, помыл за собой чашку.

Заметь он раньше на Варином безымянном пальчике кольцо и мысли бы не допустил в ее сторону! Прошел бы мимо!

Хотя что-то ему подсказывало, не прошел бы…

Да-а-а… Дела. Никогда гадом не был, а тут наличие детей и мужа не смутило.

Успокоив себя тем, что длительное воздержание давит на мозг, Соколов стал листать адресную книгу. Надо позвонить кому-то из девчонок, договориться о встрече. Снимет напряжение и все в его жизни наладится, встанет на место, и рыжие помощницы перестанут преследовать во снах.

Еще не хватало ему наброситься на Варю с поцелуями при людях! Вот поржет народ! А ведь все сильнее хотелось чего-то посущественнее. Губы-то он ее уже попробовал. Сладкие.

Из списка контактов Олег выбрал Вику. Она всегда приветствовала свободные отношения, была не прочь провести время для обоюдного удовольствия и вновь забыть друг друга на неопределенный срок.

А еще у нее красивый медный оттенок волос. Если, конечно, не перекрасилась.

Варя

— Накушалась идеальной семьи, Варенька? Вкусно тебе? Не обляпалась? — ехидненько так спрашивал внутренний голосок.

Меня сильно потряхивало. Вот и поговорили с мужем. Конструктивно так, лихо.

Для большей надежности, что Яр мне не дозвонится, отключила телефон. Не хочу сегодня больше выслушивать его угрозы!

А ведь я уверена была, что разойдемся мирно, без скандала. Святая простота!

Склонив голову на руль, я на хороших полчаса задержалась в машине, все ждала, что отпустит, сердце перестанет бешено вытанцовывать румбу, а руки трястись, как у алкоголика. И все равно в подъезд входила на полусогнутых. С такими нервами никакого здоровья не напасешься!

Пока лифт тихо поднимался на пятый этаж, я строго приказала себе успокоиться. Девочки не должны видеть меня в таком состоянии, мне еще объясняться с ними придется.

Даша открыла после первой же трели звонка, точно караулила под дверью, помогла мне втащить сумки и шикнув «тихо, все спят уже» умчалась на кухню.

Переобувшись в любимые тапочки-зайцы я засеменила за хозяйкой трешки в центре города.

— Время-то детское совсем! Чего это они вдруг? — всполошилась, испугавшись не на шутку.

— Укатала я их, Варь.

— В смысле?

— Так в развлекательный центр свозила их, потом дома поужинали, поиграли в прятки и их сморило за мультиком. Вот и уложила.

— Странно, обычно мои девчонки кого хочешь укатают, а тут наоборот. Постой, а чем ты их накормила? Полуфабрикатами?

Дашка фыркнула:

— Обижаешь.

— А чем тогда? У тебя же ничего другого и нет.

— А вот и есть! — гордо отказала Зимина и тут же в наглядное доказательство вынула из холодильника кастрюлю с борщом и домашние котлетки.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли! Галлюцинации пошли?! Плохо дело!

— Откуда такое богатство?

— Может, я сама приготовила? — хитро подмигнула подруга, чем вызвала мой искренний смех: Дашка и кухня просто несовместимы! — Ну ладно, ладно. Ивановна занесла.

— Твоя соседка-карга?

Помню, Зимина не раз на нее жаловалась. Соседка оказалась дотошной старушкой, с принципами. А еще любопытной до ужаса, ее хлебом не корми, дай в чужую личную жизнь нос засунуть и поучить уму-разуму.

В общем, они были на ножах.

— Ну почему сразу карга? — покраснела подруга. Ага! Вспомнила, что сама дала ей такое прозвище! — Очень милая женщина. Как девочек у меня увидела, так распереживалась вся, пришла и все нам приготовила. Чудо, а не старушка! Просто посланец небес! Твоих-то котлеток я так и не дождалась! На Куропаткина хоть не напоролась, все нужное забрала?

Подруга поставила кастрюлю на огонь.

Я скривилась:

— Мы с ним мило пообщались по телефону, — и коротко пересказала суть разговора.

— Вот муд… — взвилась она.

— Даш!

— Что Даш? И почему я только раньше тебя из его лап не вытащила? Ведь давно знала, что он гад, которых еще поискать придется! — Зимина нервно зачерпнула черпаком борщ и пролила мимо тарелки на мраморную столешницу. — Черт! Надо было прекратить весь этот цирк и открыть тебе глаза на его бл*дунскую натуру, когда этот кобель полез ко мне на годовщине вашей свадьбы! Я ему тогда по коленной чашечке мыском туфли зарядила, чтобы сразу ощутил твердость моих взглядов!

И ведь, правда, Ярослав в тот вечер стал вдруг странно хромать. А мы праздновали у родителей дома, устроили шашлыки, вечер на природе, позвали друзей… Я, помню, была так пьяна от счастья… Алкоголя-то мне нельзя было, кормила девочек.

— Чего?!

И Зимина несколько раз звонко шлепнула себя по губам:

— Прости. Я не хотела говорить, — виновато зачастила она. — Хотя нужно было сказать.

— Нужно было.

Странное дело, только обиды на Дашку я не почувствовала. В чужую семью лезть, только себя виноватым сделать. Не поверила бы я ей. Тогда так точно.

— Я свинья, да? Но ты так его любила…

Я устало покачала головой.

— Да не любила я его, Даш, — это признание далось и легко, и тяжело одновременно. Я даже не знала, что так бывает.

Подруга осела на стул, будто и не стояла только что. И выглядела до ужаса шокированной, даже побледнела.

— Как это?

Знать бы мне самой «как это»!

— Чем дольше я об этом всем думаю, тем яснее понимаю, то, что между нами было, любовью назвать можно разве что издевательски. Я скорее себя в этом всем любила, чем Куропаткина, — за что еще обожала Дашку, слушать она умела, как никто другой. — Сама сказку придумала, натянула на мужа подходящую роль и пылинки сдувала с иллюзии. А Ярослав просто благосклонно позволял мне обманываться.

Я встала, отобрала у обалдевшей от моих откровений Зиминой черпак и сама набрала нам по тарелке борща. Аромат от него шел просто одуряющий!

— Конечно, кто же его кормить вкусно будет? Обстирывать, обглаживать, да еще и с восхищением в рот заглядывать? Со мной удобно, сама сказала. Я ведь полностью подстроилась под его желания, Даш, зачем ему разводиться?

Желудок уже так призывно завывал от голода, что, казалось, мог запросто заглушить мой собственный голос. Сметану и зелень я достала в холодильнике, захватила котлетки, нарезала хлеба. Вскоре вернулась за накрытый стол и с удовольствием принялась ужинать.

Едва ли не стонала в голос от наслаждения! Как же приятно поесть горяченького!

Зимина же хмуро смотрела на меня, не притрагиваясь к своей порции.

— Ну что? — не выдержала я, жуя веточку петрушки.

Несмотря на все стрессы сегодняшнего дня аппетит у меня проснулся здоровый. Давно такого не было.

— Это озарение, надеюсь, на тебя только что снизошло? Иначе, я, клянусь, за себя не ручаюсь! — она пригрозила ложкой.

С подозрением посмотрела на подругу.

— Чего это?

— Того, что ты столько времени потеряла со своим гамадрилом! А могла бы уже быть счастливой!

— За то опыт приобрела, — хмыкнула я. Котлетки тоже удались на славу: мягонькие, сочные, нежные! М-м-м, вкуснотища! — Тоже бесценный!

— А может, и встретила бы уже свою большую и светлую…

— Вся моя большая и светлая за соседней стенкой мирно сопит и видит прекрасные сны, — резко оборвала ее. — Жить в мире иллюзий я больше не собираюсь. Хватит, Даш, нафантазировалась уже на жизнь вперед!

А перед глазами почему-то неожиданно нарисовалась — не сотрешь, физиономия наглого шефа. И даже губам стало жарко от воспоминания о поцелуе. Я зло мотнула головой, только этого недоразумения мне сейчас и не хватало:

— Ты же сама не веришь во все это!

Подруга даже не смутилась, за то, наконец-то, перестала бастовать и принялась есть. В одном мы с ней тоже отлично сходились: в еде себя не ограничивали, могли и в два часа ночи устроить забег к холодильнику, на талии это никак не сказывалось.

— В нашем тандеме именно ты всегда была романтичной, чувственной натурой.

— Ага, была, да вся вышла.

— Верила, что любовь окрыляет, — продолжала издеваться она, припоминая мне старые слова. — Что именно ради нее и жить на свете стоит.

— Да, еще я верила, что секс должен быть обязательно по любви, а браки заключаются на небесах. Ошиблась, как видишь. Ну с кем не бывает?

Сейчас горечь скрыть не получилось. Человек может ослепнуть и прозреть за мгновенье, в это я верила, ведь убедилась на собственной шкуре. Жаль, нельзя запретить себе чувствовать. Ведь, как бы я ни храбрилась, а больно мне было все равно. За себя, за девочек, за ощущение пустоты, что оказалась пострашнее злости или обиды. С последними хоть можно худо-бедно договориться. Что же делать с пустотой — откровенно не знала. И только терзалась страхами, вдруг она навсегда со мной останется?

— Варь, — сочувственно скривилась Дашка.

— Не надо, Зимина. Не жалей меня, все, что пожинаю сейчас, я заслужила, — подруга подавилась борщом и я участливо постучала ее по спине. — Да, заслужила! Ведь сама приказала себе просто не замечать недостатки Яра, а должна была не на колени падать, а жить на своих условиях, как мне нравится! Может, и сложилось бы тогда между нами по-другому.

— Не сложилось бы.

И так уверенно она ответила, что я опять засомневалась, чего еще не знаю?

— Такие просто не меняются. Если мужик привык жить ради себя, то хоть пятеро детей ему роди, а это не изменится.

— Так, ладно. Хватит философии на ночь глядя, — решительно махнула рукой. — Много чести Куропатнику. Ты лучше скажи, что мне делать? Как сориентироваться? Я ведь совершенно не знаю к кому обратиться… Боюсь, Куропаткин был прав, я беспомощна перед его связями…

— А ну не паниковать! Сейчас обмозгуем, подруга. Ни одного шанса этому гаду не оставим! Перво-наперво, завтра ты…

Мы еще долго сидели на кухне, составляя стратегию за чашечкой кофе, потом чая. Только за полночь разбрелись по постелям. Хорошо, что у Дашки трешка! Каждому свой угол нашелся. Но долго стеснять подругу мне не хотелось, только чуть-чуть разберусь со своими проблемами и начну искать съемную квартиру.

Вопреки ожиданию бессонницы заснула я сразу, как только голова дотронулась подушки. Спалось мне хорошо, а вот снился тиран и деспот. Кажется, он гонялся за мной наперегонки с Йолей, мастифом и другой живностью.

Я кидалась в них корицей и арахисом, но шефу все было нипочем. Лапы загребущие, глаза завидющие! Все тянулся целоваться. А я отбрыкивалась, но губы уточкой складывала, чисто на всякий пожарный.

Так и проснулась, слюнявя подушку и нашептывая ей всякие дурости.

Тьфу! Похоже на фоне стресса, измен мужа и предстоящего развода я немного тронулась головой! Совсем чуть-чуть… Надеюсь, этот процесс обратимый! Иначе… Что будет иначе, мне даже думать не хотелось!