ГЛАВА 20
Пока девочки еще не проснулись, а Дашка безбожно дрыхла — она всегда была той еще соней, я рванула в душ. После, обстоятельно вытираясь полотенцем, и вздрогнула. Из запотевшего зеркала на меня смотрело лохматое нечто, со следом от подушки на щеке и диким блеском в глазах. Одно радовало: забитость и страх из них уже исчезли, а с этими искорками-бесятами я как-то справлюсь.
Следы на шее от пальцев мужа расстроили. Надо же! Проступили после суток! Мне казалось, их не будет.
Зажал Ярослав меня крепко, но быстро отпустил. Только вот не учел, что кожа у меня всегда была чувствительной…
Я осторожно потрогала шею, ничего не болело. Но вот видок несколько пугающий. Теперь, чтобы избежать лишних расспросов, придется либо тональником щедро замазывать, либо одеждой горло закрывать.
Часы на кухне показывали шесть утра. Теперь понятно, почему никто выбираться из постелей не спешит.
В принципе, привычное для меня время. Чтобы собрать мужа и девочек я вставала даже раньше. Сейчас этого не требовалось, но привычка оказалась сильнее меня. Сна не было ни в одном глазу. Тем более совершенно не хотелось закрыть глаза и вновь встретиться с шефом. Мне Соколова вполне в реальности хватает!
Борщ мы вчера приговорили, из котлет осталась всего одна сиротинушка, поэтому стоило побеспокоиться о хлебе насущном. Покупные вареники или пельмени я есть не буду и детям не дам.
Пристально изучив содержимое холодильника Зиминой, я приступила к готовке. Заранее сделала заготовки на обед и ужин. Пусть и те же полуфабрикаты, но свои — домашние! Вернулся домой, каких-то двадцать минут и ленивые голубцы или гречаники * (прим. автора * котлеты из гречки и мяса) готовы. Красота!
А вот на завтрак я решила заморочиться с бельгийскими вафлями. Даже электровафельницу у Дашки откопала! И зачем только, спрашивается, она нужна той, самый большой кулинарный изыск которой, не пригоревшая яичница?!
В какой-то момент я даже мурлыкать под нос что-то начала. Настолько меня захватил процесс готовки. Душа пела, тело отдыхало, а настроение достигло наивысшего градуса. Я творила! Я порхала по кухне мотыльком в переднике! Я казалась себе непобедимой феей кастрюль и сковородок! Да я горы могла свернуть, пока не глянула на часы и не вспомнила, что если не улажу один вопрос сейчас, то скорее свернут мне шею, чем я — горы.
— Слушаю.
Даже с утра голос Соколова звучал обстоятельно, требовательно и несколько раздраженно.
— Олег Викторович, доброе утро.
— Варвара? До начала рабочего дня еще два часа. Что-то случилось?
— Случилось, — тяжело вздохнула я, перед глазами вновь промелькнули картинки из сна и меня бросило в жар.
— Ты заболела? — шеф резко перешел на «ты». — Все в порядке?
От искреннего волнения за меня и заботы я оробела еще больше, но постаралась побыстрее утрясти недоразумение.
— Я в порядке, но дело в том, что не смогу сегодня появиться вовремя. Не могли бы вы отпустить меня до обеда?
Соколов молчал. В трубке я с минуту слушала лишь его дыхание, когда он ответил:
— По какой причине?
— Семейные обстоятельства.
И опять молчание. Правда, на этот раз не столь длительное.
— Хорошо, — мне показалось, что услышала скрежет зубов шефа. — Жду вас после обеда.
— Спасибо, я… — договорить не успела так как Соколов просто взял и отключился, не пожелав меня дальше выслушивать.
Вот гад! Я закипела.
С одной стороны, он и не обязан это делать. А с другой, мне хотелось его внимания. Глупо, да? Сама знала. Это все вчерашний поцелуй виноват! И сны эти дурацкие! Опять размечталась, нафантазировала не пойми чего и поплыла.
Ну ладно я! А банальную вежливость вообще-то никто не отменял! Кроме тирании, шеф, оказывается, еще и хам! Вот!
От злости я понадкусывала вафлю, до Соколова же все равно не дотянусь сейчас! И сразу подобрела. Вафли получились пышными, сладкими, с хрустящей корочкой… А я еще и малинкой осенней их украшу. Ну просто универсальный антидепрессант!
Мои кулинарные мечты прервал резкий звонок рингтона. И две минуты не прошло, как появилась в сети, уже трезвонят!
От страха, что перебужу сейчас всех домочадцев, я резко нажала кнопку приема звонка, даже толком не рассмотрев, кто звонил.
— Ты жива?! — голос по другую сторону связи узнала сразу же. А за истерические нотки мне даже стало стыдно.
— Ну да…
— Ты совсем ополоумела?!
— Мам, — поморщилась я, пытаясь остановить ее крик, но раз мама завелась — остановка невозможна! — Все нормально, я просто…
— Исчезла почти на трое суток, на связь не выходишь! Что я должна думать?!
— Может, то, что я стараюсь наладить жизнь с нуля и мне не до нотаций?
— Что?
— Ты как с матерью разговариваешь, Варвара! — неожиданно вклинился в разговор папа. Понятно все, опять на громкую поставила и даже не предупредила. — Я не так тебя воспитывал!
Не знаю, что послужило спусковым механизмом для моей ответной вспышки, но в этот раз я не стерпела:
— Будем честны, ты меня вообще не воспитывал. Вы оба сутками пропадали в больнице. Спасибо бабушке и дедушке, царствия им небесного, они были мне и папка, и мамка, и дед, и бабка.
Я и сама была не менее ошарашена той правдой, которую выплюнула, а уж отец тем более:
— Что?
— Да, как ты смеешь! — закричала мама, а потом вскрикнула: — Ой!
— Тань, что? Плохо, да? — послышался встревоженный голос отца. — Сердце? Что принести? Тань!
За короткую паузу, пока родители замолкли, у меня чуть удар не случился. Я успела с сотню раз пожалеть, что вообще раскрыла рот и попыталась настоять на своем. Можно же было бы сделать это мягче! Без обиняков! Нет, точно я варвар в последнее время, куда и делать эта мягкотелая Варежка…
— Мам? Мам!
— Все нормально, не мельтеши, — вскоре послышался ее усталый голос. Наверняка, отец уже успел и за аптечкой сбегать, и скорую набрать.
Я вновь смогла дышать. До этого какой-то спазм сжал горло, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Нам нужно встретиться и поговорить, — решительно сказал мне отец.
— Но-о…
— Не по телефону, Варвара. Приезжай.
Даже не привычная Варежка… Сердится.
Впрочем, когда страх прошел, я поняла, что тоже. И претензии выставляю, пусть пока мысленно, но могу и ляпнуть сгоряча, как совсем недавно.
— Хорошо, — пришлось все же согласиться. — Подъеду позже.
Кажется, головомойки мне не избежать.
Не хотела их впутывать во все это, но, видать, придется. Не понимаю, как разговор сложится, ведь свою позицию мама уже высказала, отец с ней всегда солидарен, а мне с «выгодной партией» делать больше нечего.
— Ум-м-м… Как у нас вкусно пахнет! — заглянула на кухню Дашка, вырвав меня из тревожных раздумий.
В пижамных штанах, футболке оверсайз, заспанная и щурящаяся она совсем не выглядела снежной королевой, но очарование не растеряла.
— Ну ты хотела домашнюю стряпню? Получите, распишитесь.
— Так и знала, что приютив вас, не прогадаю! — подруга сцапала вафлю, откусила жадный кусок и блаженно закатила глаза. — М-м-м!
— Эй! А умываться?
Дашка засунула остатки вафли в рот и, толком не переживав, пробубнила:
— Вареник, твоя взяла. С многочисленными оргазмами я поспешила. Это лучше!
— Бросай своих мажоров, приходи в мой клуб одиноких, но хорошо готовящих. Печеньки с меня!
— Заметано! — дала пять Зимина. — Вот только от последнего избавлюсь и сразу в твой клуб.
— Последний, этот тот, что с занятий по йоге? Безымянный?
— Он, да. Только с именем мы утрясли, не безымянный он, — хмыкнула эта покорительница сердец. — Андрей. А вот с пониманием слова «нет» у мужчины явные проблемы.
Я тут же напряглась. Дашка хоть и избрала легкий, шутливый тон, но мне стало не по себе. Мало ли, что могли значить ее слова.
— В смысле? Он тебя принуждает?
— Что ты, Вареник, в пятьдесят оттенков мы не играем, — хмыкнула она. И судя по хитрому выражению лица, подруга ничего против такого сценария не имела. — Андрей мне проходу не дает, постоянно поджидает в клубе, зовет на свидание.
— А ты что?
— Что-что! Для множественных оргазмов он самое то, но, чтобы на свидания ходить? Нет, пожалуй, не мой фасон.
— Такой страшный?
Мой закономерный вопрос поставил ее в тупик. Зимина замерла и ответила не сразу, будто вспоминала внешность случайного любовника, попутно прогоняя ее через какие-то стандарты красоты.
— Да нет, наоборот даже. Красавчик. Обаятелен. И не дурак.
Я покачала головой:
— Тогда я тебя не понимаю…
— Так бабник он, Варь. Охотник. Ходок. Я таких за версту чую! Ему нравится разнообразие. Он получает удовольствия от самого процесса охоты на жертву, а потом неизбежно теряет интерес. Зачем же мне, скажи, тогда тратить на него время? Он получил, что хотел и я получила. Расслабились и разбежались в разные стороны. Тем более, что цели построить длительные отношения я не преследую.
Ну да, ну да. Пунктик про отношения у Дашки так никуда и не делся. Холодная, собранная, всегда трезвомыслящая и раскладывающая все по местам. А очень хотелось на нее посмотреть в любовной горячке!
— Если ты все про него так хорошо знаешь, зачем вообще связалась?
— Для секса, Варюш, для секса. Там он богичен, даже и спорить не буду. Я попробовала, кайфонула и двигаюсь дальше, а он, по ходу, против.
— Так, может, влюбился?
— Не смеши мои седые волосы! Сейчас нормальные любить не умеют, а тут этот маньяк!
— Сексуальный?
— Обижаешь. Сверх меры даже! Но вне постели это для меня скорее минус, чем плюс, — она методично расчесывала волосы пальцами. И пусть пыталась состроить легкомысленное лицо, а глаза выдавали. Эта тема Дашке ныла, как незажившая мозоль. — Не хочу, чтобы на моего мужчину все девки в округе облизывались. Все равно ведь наступит момент, когда одна из них залезет к нему в трусы.
— Ну Даш. Если наши мужья оказалась предателями, это же еще совсем не значит, что все мужчины такие…
— Абсолютно. Все. Такие, — говорила, как гвозди заколачивала в крышку моего гроба, она. — Запомни, подруга, абсолютно все. Не хочешь, чтобы предали, уходи первой, не привязывайся и не пускай никого в душу. Для тела — пожалуйста, для души — простите, не нужно. Там и от прежних еще грязно и пусто.
— А как же романтика, чувства?
— Да-а-а… — Дашка наградила меня долгим нечитаемым взглядом. — Не все еще вытоптал в тебе Куропаткин, не все изгадил.
Я прикусила губу. А ведь пару минут назад только доказывала, что не нужна мне большая и светлая. Все это оказалось бравадой. Я до сих пор мечтала о любви. Даже такой горький урок от жизни не смог убить во мне это слепое желание любить и быть любимой. Надеюсь, оно просто само пройдет со временем, как насморк.
— Мне же романтика ни к чему, — продолжила гнуть свою линию подруга. — Хороший секс несколько раз в неделю, свободные отношения с тем партнером, кого выберу и карьера. Все.
— А дети?
— А разве у меня их нет?
— Доброе утро, — на кухню в полусонном состоянии забрели девочки.
— А вот и они, как раз, — со смешком Дашка приобняла близняшек. — Моя прелесть.
— Вы почему так рано поднялись?
— Она меня с кровати столкнула, — пожаловалась Аля на сестру.
— Потому что она дерется!
— Ничего неправда!
— А вот и да!
— А вот и нет!
— Девочки, не ссорьтесь, — вновь пришлось выступить в привычной уже роли миротворца. — Давайте быстренько умываться, одеваться и за стол. У нас сегодня вафли!
Близняшки были падки на сладость, как и большинство детей их возраста, поэтому тут же перестали кукситься, тереть кулачками глаза и вприпрыжку отправились выполнять план минимум.
— И как ты только с ними справляешься? — спросила Дашка и, не дождавшись ответа, вышла следом за девочками. Ей предстояло успеть в ванную до моих солнышек, иначе она туда еще очень долго не попадет.
К разговору с детьми о Ярославе я мысленно раз сто готовилась, но все никак не решалась. А когда подходящий момент сам наступил, и вовсе, запаниковала.
— Папа за нами заедет? — спросила Аля.
Ее беззаботный вопрос, словно острая игла впился мне в сердце. А ведь нужно было сохранить добродушную улыбку…
— Нет, солнышко.
— А, так он ведь занят, да? Может, на работу к нему съездим? Ты нам обещала! — это уже Поля подключилась.
— Не сегодня.
— Ну ладно, придется ждать вечера. Хочу показать ему новую бродилку, что скачала вчера на айпад. Суперовая просто! Знаешь, как я перса уже прокачать успела?
Больше тянуть было некуда. И пусть у меня от страха сводило мышцы, но от признаний никуда не скрыться, поговорить все равно придется.
Я сглотнула ком в горле и ответила:
— Вечером мы тоже с ним не увидимся.
— Почему? — удивились они в унисон.
Даша сжала мое плечо в молчаливой поддержке и деликатно вышла из кухни, оставив нас одних.
— Мы некоторое время поживем отдельно от папы.
— Почему?
Дети, они ведь почти с рождения почемучки и я вполне к такому привыкла. Больше того, на каждое их «почему» у меня всегда находился подходящий ответ. Но к такому жизнь меня точно не готовила. Как объяснить девочкам, что их мама и папа разводятся?
По ощущениям, я зашла в темноту, без фонарика и без полнейшего понятия, куда надо идти. Одно знала точно, врать и сочинять что-то не буду. Пусть девочки еще не повзрослели, но уже личности, фальшь они сразу почувствуют и не простят.
— Мы с вашим папой решили развестись. Но в этом нет вашей вины, мы по-прежнему очень сильно любим вас обоих и ваш папа навсегда им останется, этого ничего не изменит, — я чувствовала себя сапером на минном поле. — Просто так бывает в жизни, что двое людей, которые раньше шли вместе, теперь должны двигаться порознь. Им так будет лучше.
Господи, какие банальности! Ну а иначе сказать я просто не могла.
— А нам? — спросила моя маленькая взрослая Аля.
В ее глазах стояли слезы. Я почувствовала, что и сама не могу сдержать своих.
— А вам будет хорошо, если родители будут счастливы. Пускай и отдельно друг от друга.
Полина молчала, а вот Аля, наоборот, не унималась.
— Ты разлюбила папу?
Вот, скажите мне, кто придумал такие каверзные вопросы устами детей? Что на такое ответишь? Правду? Не нужна девочкам такая правда. Их папа для них самый лучший и таким и должен оставаться. Соврать? Почувствуют же. Я избрала молчание.
Не дождавшись ответа, моя любительница Шерлока Холмса задала следующий вопрос. Не менее сложный, чем предыдущий.
— Он тебя обидел?
На него я тоже не знала, что сказать.
— А если он сильно-сильно попросит прощение, то мы вернемся?
— Алечка… — ну как объяснить ребенку, что не все в жизни делится на черное и белое? Что не так просто срастись тому, что разорвано на сотню мелких кусочков. Надо ли вообще пытаться вернуть это, если безобразные шрамы все равно останутся?
— Значит, нет… — доча шмыгнула носом. — Я не хочу, чтобы вы разводились!
— Солнышко…
Я потянулась к ней в попытке обнять, но Алина неожиданно дернулась и прокричала в слезах:
— Это несправедливо! — а потом опрометью выскочила из кухни.
Следовать за ней я не стала. Ни к чему хорошему это не привело бы. Закусила нижнюю губу, сдерживая всхлип, и повернулась обратно к столу. Там натолкнулась на серьезный и какой-то понимающий взгляд Поли. Вы когда-нибудь видели в детских глазах мирскую мудрость? Это жутко. У меня сразу же пошли мурашки.
— Я знала, что так будет.
— Что? — мне показалось, что я оглохла.
— Я знала, что вы разведетесь, как и родители Мишки Агаркова из нашего класса. Его папа тоже нашел другую тетю вместо мамы.
Или, может, сплю и снится мне какой-то ужасный сюр.
— Что?
В горле пересохло, я выпила кружку чая в три глотка, даже не заметив, что обжигаю рот.
— Месяц назад папа завез нас в гимназию, а я забыла в машине альбом для рисования, поэтому вернулась. К нему в машину села чужая тетя, они целовались.
Боже мой! Моя маленькая девочка была свидетелем такой сцены?! Даже не представляю, что ей пришлось пережить! И как она смогла носить это в себе, молчав столько времени? А я даже и не заметила изменений в ее поведении! Наверное, это говорит обо мне, как об ужасной матери…
— Поля…
Я растерялась, не зная, какие правильные слова подобрать в таком случае. Сердце выпрыгивало из груди, воздуха было мало и комната как-то странно кружилась.
— Все нормально, ма. Я все понимаю.
— Но ты же маленькая еще! — выпучила глаза я. — Как ты можешь понимать такое?
— Понимаю, — уверила доча и даже малейшего сомнения не поверить ее словам у меня почему-то не возникло. — И Аля обязательно поймет. Не переживай.
С таким посылом, она встала из-за стола, подошла ко мне вплотную и крепко обняла, застыв на мгновение. От теплоты ее тельца, привычного запаха волос и молчаливой поддержки я расплакалась.
Поля отстранилась, вытерла мне слезы с щек своими нежными пальчиками и вышла за сестрой.
Часы неумолимо отсчитывали время. В моем распоряжении было всего десять минут, чтобы прийти в себя, успокоиться и выйти на улицу. Если, конечно, хочу привезти девочек к занятиям без опозданий.
Нет, я ожидала, что новость о разводе не будет спокойно принята, но такое положение вещей не спрогнозировала. Кто бы мог подумать, что моя егоза-Поля более широких взглядов, чем всегда уравновешенная тихоня-Аля?
По истечению времени я вышла в коридор. Девочки, оказалось, уже собрались и ждали меня у порога.
— Ну как? — шепотом спросила обеспокоенная Дашка, словив меня почти в дверях.
Осталось только головой качать, слов не было.
— Ничего, они привыкнут. Дай им время.
Слабое утешение, конечно, но хоть какое-то. За неимением другого я уцепилась и за это.
— Звони, Вареник, — попросила подруга. — И ни пуха!
— С Богом.
С такими словами я захватила запасные ключи и вышла за дверь, оставив Зимину спокойно собираться на работу. Хватит с нее утренних потрясений! Если подруга с плохим настроением заявится в фирму, то не завидую я ее подчиненным!
Радио я настроила на привычную детскую волну. В салоне машины звучали веселые песенки, но сегодня им никто не подпевал. Девочки сидели на заднем сиденье, каждая с краю у окна. И даже головы в сторону друг друга не поворачивали. Наверняка, успели повздорить.
Я же не торопилась их трогать. После сложного разговора всем стоило взять паузу на подумать.
Как только припарковалась у гимназии, дочки подхватили свои портфели и выпорхнули из машины.
— Я люблю вас! — крикнула им вслед.
Поля мне помахала рукой, а Аля ушла, не обернувшись. На сердце было неспокойно, в груди все сжималось от чувств, но я заставила себя уехать. Тем более, что время не ждало, а дела сами себя не переделают. Да и Соколов только до обеда отпустил! Не хотелось лишний раз драконить шефа, с него станется вновь включить режим монстра, испытывая мою выдержку на прочность.
Первым делом я заехала к адвокату. Им оказался Авдеев Григорий Борисович — первоклассный юрист и хороший знакомый Зиминой. Он же и представлял интересы подруги во время ее бракоразводного процесса. В итоге, Дашка осталась только в выигрыше.
Она же и настояла на том, чтобы моим делом занимался Авдеев. Причем сама и позвонила мужчине, договорилась о встрече. Оплату, немалую, кстати, тоже взяла на себя. Как я не отбрыкивалась, но пришлось согласиться на финансовую помощь так как необходимой суммы на все у меня не нашлось бы. Сговорились, что возьму в долг. А потом, только поднимусь на ноги, все отдам.
Авдеев оказался импозантным мужчиной тридцати с хвостиком лет. Встретил он меня радушно, вежливо предложил кофе и сразу перешел к делу. В мире бизнеса, время — деньги, поэтому долго расшаркиваться никто себе позволить не мог.
Я изложила ему сложившуюся ситуацию без прикрас. Прекрасно знала принцип: если нацелены на победу в деле, то с адвокатом надо быть на порядок откровеннее, чем со священником.
Внутренняя дрожь отпустила меня только тогда, когда Григорий Борисович твердо сказал:
— Я берусь за ваше дело.
Я даже смогла растянуть напряженные губы в вымученной улыбке.
— Спасибо.
— Что вы планируете забрать?
— Детей.
— И все? — он выгнул бровь, не скрывая удивления.
— На имущество не претендую. Главное — дети.
Я уже поняла, что Ярослав так просто меня не отпустит. И если мне суждено выйти из нашего брака с потерями, то пусть они будут только материальными.
Авдеев снял очки, потер переносицу, будто пытался избавиться от головной боли и заявил:
— Не стоит раскидываться тем, что принадлежит вам по праву, Варвара Дмитриевна. Имущество у вас с мужем совместно нажитое, изначальный капитал для бизнеса давали ваши родители, поэтому вы спокойно можете претендовать на 50 % от всего или даже на большую часть.
— Но-о… Ярослав никогда не согласится на такое! А я хочу развестись и жить дальше спокойно.
— Пусть вас это не тревожит, Варвара Дмитриевна, это уже моя забота.
Мужчина источал такую ауру непоколебимости, уверенности и силы, что я мгновенно ему поверила, успокоившись.
— Только мы должны договориться с самого начала.
Под его взглядом захотелось ослабить шарф, который скрывал следы «любви» мужа. Но я не стала. Мне почему-то было стыдно, чтобы кто-то увидел синяки, словно это я виновата, что Ярослав поднял на меня руку…
— Да?
— Вы беспрекословно слушаетесь и выполняете все мои рекомендации. А если что-то случается, первым делом, советуетесь со мной. Только так я смогу обеспечить для вас наилучший исход дела. Мы договорились, Варвара Дмитриевна?
— Договорились.
— Тогда сейчас подпишем договор, а потом поедем в ЗАГС.
И будь я немного менее напряжена всей этой ситуацией с разводом, могла бы даже пошутить. Ведь из уст такого привлекательного мужчины подобные заявления могли восприниматься двояко, настроить на флирт. Если бы не существенные «но»: я безумно нервничала из-за предстоящего разбирательства, а Авдеев однозначно был профессионалом с большой буквы. Оба факта взаимо исключали любые флюиды, кроме официальных.
Через пятнадцать минут мой «мини-купер» уже следовал за черным внедорожником адвоката. А еще через полчаса я отъезжала от ЗАГСА. Я должна была только подать заявление на развод, что и сделала, остальным обещал заняться Авдеев. Конечно, без суда по нашему делу было не обойтись, но адвокат мог сделать этот процесс наименее болезненным. А хороший адвокат тем более.
Поэтому я спокойно уехала, оставив головную боль с моим разводом этому серьезному и, явно надежному мужчине.
Вторым, неожиданно нарисовавшимся делом, стала поездка к родителям. На этот раз порог родного дома, в отличие от недавнего визита, я переступила с тяжелым сердцем. И не прогадала с предчувствием.
— Явилась? — жесткий вопрос мамы заставил меня застыть, как только вошла в гостиную. — И не стыдно тебе?