ГЛАВА 22
— Ноги в руки и уматываем отсюда!
— М-м-м?
— Бегом! — зашипела Дашка, подхватывая мою сумку в одну руку, а второй уцепившись в мое плечо. Больно, между прочим! — Размычалась тут! Ногами передвигай. Ну быстрее!
— Эй, полегче! — я вырвалась из ее хватки и пошла спокойнее. А то ноги уже заплетались от скорости подруги. — Они за нами гнаться точно не будут, куда ты так бежишь?
— У тебя рабочий день закончен? Закончен! Вот и спеши домой к детям, а не уши развесила под кабинетом и стоишь, ждешь хлеба и зрелищ!
— Можно подумать, тебе неинтересно, чего они там закрылись и чем это все закончится!
Сама ведь тоже с десять минут в прострации провела, гипнотизируя дверь! А претензии мне выставила! Вот характер! Не дай Бог просто!
— Абсолютно совершенно ничуть неинтересно! — задрала нос Дашка, да так высоко, что запнулась о камешек и едва этим самым носом асфальт не пропахала.
Хорошо еще, что я вовремя успела ее под руку подхватить. Снежная королева с разбитым носом и фингалами! Вот бы завтра ее подчиненные удивились. Ну просто эпическая картина!
— Ага, ври больше. Будто это не ты только недавно подслушивала, живы они там или уже поубивали друг друга!
Подруга зарделась:
— Я сережку искала! А на этих балбесов с тестостероном мне вообще плевать!
— Ну да, ну да.
— Да клянусь!
— Тогда зачем у Мишина выпытывала подробности этой гадкой истории?
— Я, как и все истинные женщины, имею один… Заметь, один! — она выставила указательный палец вверх, — … недостаток. Это любопытство.
— Ха! Хорошенькое любопытство. Я уж думала, ты паяльник притащишь и будешь пытать мужика, чтобы сдал все пароли и явки!
— Ой, не придумывай! — отмахнулась она.
— Бедный Юрик от нас в процедурную сбежал, сверкая пятками! Даже он догадался, куда ты просто жаждала засунуть этот паяльник!
Подруга сделала страшные глаза.
— Варя!
— А ведь это на моей памяти был первый раз, когда Мишин добровольно отказался от женского внимания.
Юра оказался кремень! Не сдался ни под ласковые увещевания Дашки, не купился на флирт, не дрогнул под грозными взглядами… В общем, больше ничего о совместном прошлом Соколова и Андрея мы не разузнали. Хотя обоим жутко хотелось! Меня обычно совершенно не интересует чужая личная жизнь, а здесь, как сглазил кто!
Да шеф открылся мне совсем с другой стороны!
Он ведь почему такой злой и бешеный? Выходит, потому что у него велосипеда не было! Тьфу! То есть, потому что ему неверная жена карму отяжелила. Бедненький!
Не мудрено и обозлиться на весь мир!
Только почему-то этот «мир» сузился у него до одной рыжей безвинной и очень прилежной помощницы. Наверное, его изменщица тоже была рыжей. Вот он на мне зло и срывает!
Зимина закусила нижнюю губу. Мне достался ее виноватый взгляд:
— Ну да, что-то я перестаралась немного.
— Совсем чуть-чуть, — поддакнула я и мы обе, осознавая весь комизм ситуации, грохнули хохотом.
Свою «мазду» Дашка припарковала возле моей машины, а рядом стоял черный Харлей. Настоящий красавец! Под стать хозяину. Хотя… Теперь больше склонялась к тому, что именно байк красивее. И предать не сможет.
Я всегда мысленно облизывалась, видя байкеров. Завидовала их свободе и любви к риску. Сама же ни за какие плюшки не согласилась бы прокатиться верхом на таком железном монстре. Хоть где-то в глубине души, очень хотелось! Но инстинкт самосохранения был сильнее меня!
— Так тебя же хотят подвести, куда намылилась? — подколола ее я, когда Дашка уже открыла дверцу своей машины.
— Сама доберусь!
— А как же маньяк?
— Да что б ему икалось, гаду! — скривилась Зимина. — Недаром я от него старалась держаться подальше! Чуйка-то, чуйка родимая не подводит!
В сердцах подруга подскочила к байку и пнула его. Да, видимо, куда-то очень неудачно. Подножка сложилась и металлический конь с громким ухом завалился на бок.
Дашка вжала голову в плечи.
— Ой…
Я не успела еще и глазом моргнуть, как подруга взвилась, словно в попу ужаленная.
— Валим, Варя, валим скорее!
Она в свою «мазду» вскочила быстрее, чем я следующий вдох сделала! Вот это антилопская скорость!
— Да занят твой маньяк, не спеши так слинять, лоб расшибешь! — я оглянулась на клинику, там действительно было тихо. — Да и не сделает он тебе ничего, судя по очень красноречивым взглядам. Разве что наручниками прикует к постели, как грозился.
— Вот этого-то мне и не надо! — она, запыхавшись, сдула непослушную прядь, что упала на глаза. — Да и все они «не сделают ничего» до поры, до времени! Агатов тоже, вроде, не особо трясся над своими железками! А как только я поцарапала бампер его внедорожника, чуть в асфальт меня не вкатал криком! Так разорялся, жуть просто!
Опять сравнения с бывшим мужем. Когда же ее отпустит?
Интересно, меня ждет тоже самое? Не хотелось бы всех сильных мира сего сравнивать с Куропаткиным.
Я даже передернулась от таких перспектив.
— Чего застыла? Домой?
— К родителям.
— А, точно! — хлопнула по рулю подруга. — Я с тобой!
И не дожидаясь ответа, завела мотор.
Перечить я не стала, в доме родителей Зимина всегда была желанным гостем. Да и раз Дашка так рвалась со мной хвостиком, значит, просто не хотела оставаться одна. Это состояние было мне знакомым. Только жаль, что от ненужных мыслей банальным бегством не спастись.
Через полчаса мы уже были у родителей. Девчонки катались на качелях, мама подстригала малину к зиме.
Встретили нас тепло, с улыбками. Правда, Аля продолжала смотреть волчонком на меня, но обниматься все равно пришла. Чем развеяла мое беспокойство. Если на контакт идет, то скоро поймет, что злиться глупо, а сложившуюся ситуацию не изменить.
— Как рабочий день? — поинтересовалась мама.
Она явно испытывала неловкость смотреть мне в глаза, но не отступала.
— Нормально.
— Сильно устала?
— Как всегда.
— Тетя Таня, а покормите нас голодных! Я за вашей вкуснотой через весь город ехала! — заскулила Зимина, как только между нами с мамой повисла неловкая пауза.
Подруга всегда умела отлично сглаживать напряженные ситуации. И в этот раз не подкачала.
— Да-да, конечно! — спохватилась мама. — Что это я? Сейчас все будет.
И действительно, буквально через десять минут в столовой был накрыт шикарный ужин. Все наелись, как говорится, от пуза. За чаем шла неспешная беседа ни о чем. Я расслабилась. Наверное, впервые за несколько дней. И сама не заметила, как стала клевать носом.
— Помоги, пожалуйста, мне с посудой, — в какой-то момент шепнула мне на ухо мама.
— Ой, да я сейчас помогу! — вскинулась Даша.
— Нет-нет, — решительно остановила она энтузиазм подруги, — Варя справится. А ты отдыхай, Дашенька, ты же гость.
У меня даже весь сон, как рукой сняло. На кухню шла, словно на плаху. Вот как день начался со скандала, так он им и закончится? Ужасно не хотелось опять выяснять отношения! Но зная мою упрямую родительницу, без этого явно не обойдется.
Я водрузила грязную посуду в посудомоечную машину, явно же просто предлог нужен был, чтобы меня сюда затащить, и медленно обернулась. А когда это сделала, угодила в тесные объятья мамы.
— Прости меня, доченька, — глухо прошептала мне в шею она. — Я так хочу, чтобы ты была счастливой, что сама не пойму что творю!
— Ма…
Горло сжало спазмом от невыплаканных слез.
— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, а тут еще я со своими ненужными нравоучениями… — зачастила она, словно боялась, что вдруг перебью или откажусь слушать. Глупая. — И ведь он так убедительно врал мне, что любит тебя и просто ошибся, что больше никогда… Я и поверила. Прости, родная. Прости.
В груди разлилось тепло, а меня затопило облегчением. И пусть я храбрилась из последних сил, но мне надо было это услышать, а ей сказать.
— Мам.
— Ты же знаешь, что я никогда не желаю тебе ничего плохого? Просто остаться одной с детьми, это так страшно! Так сложно! Я знаю и не хочу, чтобы ты проходила эту школу. Как же ты будешь, моя девочка? Как же так?
— Мама.
Я пыталась ее перебить, остановить в потоке самобичевания и таких понятных мне самой страхов, но ничего не получалось. Осталось только последнее:
— Я люблю тебя.
— Что? — опомнилась она, отстранившись и заглядывая мне в лицо.
— Люблю тебя. Помни об этом. Даже если я опять встану в позу и начну отстаивать свои права. Хорошо? И прости меня, я тоже была неправа.
Хотя бы в том, что эгоистически вычеркнула родителей из своей жизни и не давала знать о себе. А они ведь у меня не железные.
Мама всхлипнула, из ее глаз покатились слезы. Но мне не было стыдно. Я сама плакала от облегчения, радости и утраченного чувства единения, что вернулось. Нам обоим это было нужно, чтобы переосмыслить отношения, чтобы ценить их больше, чтобы не ссориться по пустякам.
— Хорошо, доча. Я тоже тебя люблю. Очень-очень.
Домой возвращались поздно. Все никак не могли наговориться с мамой.
Причем ее душевного тепла хватало на всех: меня, Дашку, девочек. Зимину тоже разморило, глаза посоловели, хоть и не выпила ни капли алкоголя, улыбка не сходила с лица. Все любовь виновата! Родительская такая нужная и такая ценная любовь, к которой мы привыкли относиться как к чему-то обыденному.
Дашка же давно осталась без матери, та скончалась от инсульта в каких-то тридцать с хвостиком. Страшная и глупая смерть. А отца подруга никогда и не знала. Поэтому она так тянулась к моим родителям, что принимали ее, как еще одну дочь.
Девочки заснули еще в машине. Я не стала их будить. На руках, Даша — Полю, я — Алю, мы занесли их в квартиру. У порога которой, кстати, нас ждал огромный букет лилий.
Мне и записки читать не надо было, чтобы понять от кого. Ярославу нравились эти цветы, один насыщенный запах которых мог вызвать у меня дурноту.
Я тысячу раз просила мужа выбирать что-то другое для подарка, хотя бы банальные розы! Но нет, Ярослав неизменно дарил лилии, а я их просто возненавидела. Главное, чтобы ему нравилось, остальное не учитывалось — негласное правило семьи Куропаткиных. Как же хорошо, что скоро мы вновь будем носить разные фамилии!
Мы с подругой занесли девочек в комнату, устроили их спать и только потом вернулись в подъезд.
Стоило мне вдохнуть приторный сладковатый запах, как закружилась голова.
В отличие от будущего бывшего мужа, Зимина прекрасно знала о моих вкусах и предпочтениях. Поэтому, ни слова не сказав, подхватила букет и отправила его в мусоропровод. Правда, записку передала мне.
В ней было всего два слова: «Возвращайся домой».
Очень в стиле Куропаткина. Не просьба, не признание, не комплименты, а приказ: четкий, понятный и тот, что обжалованию не подлежит.
Хорошо еще сам не стал дожидаться меня здесь. Вот совсем не удивительно, что Ярослав догадался, где нас искать. Если не у родителей, то у Дашки, больше ведь мне податься некуда.
Скомканная записка отправилась вслед за цветами. А мы с Зиминой — на кухню чаевничать. Ну и ничего, что за полночь, это чаевничать совсем не мешает!
Пока сидели у Дашки все время «оживал» телефон. Она перевела его в беззвучный режим, чтобы не разбудить девчонок. Но эта постоянная вибрация действовала мне на нервы.
Когда звонок пошел по пятому кругу, я недовольно поджала губы. И без лишних слов, подруга догадалась, какой вопрос меня тревожил.
— Андрей, — сказала она. — Весь вечер названивает, никак не уймется.
— Не ответишь?
— Нет.
Я встревожилась. Конечно же, о Боссе-младшем.
— Почему? Может, он что-то важное хочет сказать? Может, случилось что-то?
Дашка была непробиваемой.
— Да что может случиться? Разве что твой Соколов разбил ему нос, так и поделом.
— Ну не знаю, я бы прояснила все, выслушала…
— Ты — да, — усмехнулась она. — Но я не ты, во мне нет столько доброты и всепрощения.
— Скажешь тоже!
Я ненавидела, когда она начинала корчить из себя стерву или злого гения. И ведь на самом деле такой ни капелюшечки не была!
Айфон продолжал вибрировать.
— Не о чем нам с ним разговаривать, — поджала губы эта упрямица.
— Так почему не отключишь телефон?
— А вдруг мне по каким-то важным вопросам позвонят? Я все же руководитель!
— Ну да, ну да, — сделала вид, что поверила. — Тогда почему не занесешь номер маньяка в черный список?
Подруга пожала плечами:
— Я так и сделаю. Позже.
Ее телефон замолк, а мой неожиданно ожил. Абонент был неизвестен.
Я даже удивилась, откуда ее маньяк мог бы узнать мой номер? Из чистого любопытства приняла вызов и тут же поморщилась. Просчиталась!
Не зря любопытство кошку сгубило!
Это был не Андрей.
— С*ка!! — прорычал Ярослав.
Видимо, только узнал, что я подала документы на развод. Молодец Авдеев, быстро подсуетился и дал делу ход.
— Ты еще не поняла, с кем связалась! Да я тебя растопчу, места мокрого не оставлю! Ты будешь ползать у меня в ногах и лизать мне пятки!
Я поморщилась, отвечать ничего не хотелось. Из мужа один яд сочился. Как вообще я могла повестись на такого? Ведь вся его гнилая суть сейчас светится наружу!
Где же были твои глаза, Варя?
— Ты еще пожалеешь, поняла?!
Уже пожалела. Причем очень сильно и не только об отвеченном звонке. Единственная мысль спасала: связь с этим человеком подарила мне солнышек. За них не грех и вынужденно потерпеть их папу. Раз в неделю, например. Если суд окажется на моей стороне.
В остальном, я больше ничего не чувствовала к мужу, кроме отвращения. А затаенная боль была только об утраченном времени и собственной слепоте. Себя оказалось до банального очень жалко.
У меня всегда был мощный динамик, поэтому Дашка, наверняка, все слышала. Подруга покраснела от злости, вырвала у меня телефон и припечатала яростью:
— Она все поняла, это ты, кажется, не понял, — ее голосом гвозди можно было забивать. — Будешь рыпаться, Куропаткин, я тебя яйки на глаза натяну. Ты меня знаешь, не пожалею. Понял?
Ярослав замолчал, а потом взорвался отборным матом. Я впервые слышала от него та-а-акие слова! Ой, мамочки! А ведь так долго косил под интеллигента!
— Я тебя предупредила, — припечатала Зимина. — Если хочешь остаться мужчиной, чтобы использовать еще свое хозяйство по назначению, а не только по нужде, держись подальше и не дури.
— Да, как ты смеешь мне угрожать! Шал…
— Я все сказала, — Дашка отключила звонок, а потом и телефон в режим полета перевела. — Завтра надо номер сменить. Нечего этому придурку потакать, пусть ночью в унитаз сливает свою злобу, а не тебе в уши.
С ровным выражением лица, словно ничего и не произошло только что, она встала из-за стола.
— Спать пошли, засиделись.
Я заторможено кивнула. В лунном свете решительность подруги смотрелась просто ошеломительно. Тут хочешь, не хочешь, а согласишься со всем. Не снежная королева, нет. Воительница!
***
— Варя!
Он теперь не называл меня иначе, как «Варвара» или «Варвара Дмитриевна». Но иногда все же прорывалось это простое «Варя» и меня сразу затапливала какая-то дикая радость.
— Уже несу! — я сорвалась в процедурную с бумагами, собрала использованный перевязочный материал и приняла у шефа восьмилетнего кота Бакса.
Очень смирного и ласкового котика, что три дня назад свалился с балкона пятого этажа. Приземлился, как и привычно все считали, на лапы. Но травмы получил.
Вот хозяйка его на регулярные перевязки и привозила.
— Спасибо, — буркнул шеф, даже не посмотрев в мою сторону.
Вежливый, до оскомины на зубах просто! Теперь только так, да.
— Всегда пожалуйста, Олег Викторович. Чем-то еще могу помочь?
— Нет, Варвара, — предсказуемо ответил мужчина.
И мне пришлось вернуться в холл.
Соколов вообще в последние две недели сократил наше общение до минимума и ни на какие провокации с моей стороны не реагировал.
Как только умудрялся? Если я сама не навязывалась ему с помощью в процедурной, он даже больше ассистировать меня не звал! А ведь я успешно боролась с зоофобией! Она мне с легкостью поддавалась, панические атаки почти не появлялись! Можно было подумать, что этот страх был таким же надуманным, как и моя любовь к Ярославу.
Маша успешно меня натаскала. Оказалось, работа личного помощника не так уже и сложна, если разбираться, что именно требуется. Мне даже начинало нравиться то, чем занимаюсь!
И только Соколов ни с того, ни с чего объявил забастовку. Даже кофе почти всегда сам себе делал!
То, по селектору вызывал каждый раз, чтобы отдать очередное распоряжение, а то сделался чересчур самостоятельным! Можно было подумать, что он специально меня избегает! Только вот причин для этого я совершенно не находила…
А ведь уже сто пятьдесят раз думала об этом! Да-да, каюсь! Постоянно думала!
Мне даже, как бы кощунственно не прозвучало, жутко не хватало наших препирательств! Жизнь с ними казалась легче, ярче и сочнее, что ли… Странно, да? Сама понимала.
Но благодаря словесным баталиям с Соколовым, я будто бы прощупывала границы в себе, открывала что-то новое и знакомилась с собой настоящей. Мне это очень нравилось!
И я действительно скучала без «огонька» в работе. О том, что просто привязалась к этому невозможному вредному мужчине и хочу его внимания, совсем старалась не думать.
Вместо этого я научилась предугадывать желания шефа. Мне пришлось! Иначе я бы взвыла, проводя рабочий день в тотальной изоляции от Соколова.
Он принимал мою помощь и заботу, теперь я постоянно баловала коллектив собственной стряпней, но оставался так же официален и холоден. А мне каждый раз после такого взвыть хотелось! Ужасно не хватало именно того тирана и деспота, с которым я вела негласные войны в первые дни.
Порой, правда, шефа выдавали глаза. В них бурлили просто нешуточные страсти! Но мужчина оставался безукоризненно вежлив, целоваться не лез и мне начинало казаться, что его внимание к себе я просто выдумала…
На моих девочек, которые теперь частенько бывали в клинике, эта холодность совсем не распространялась. Соколов возился с ними, как с родными! Отвечал на не иссякающие вопросы, посвящал в премудрости ветеринарии, знакомил с животными и всячески баловал! Честно говоря, я даже немного завидовала дочкам…
До официального заседания суда я не давала Ярославу видеться с девочками, боялась, что он выкинет какую-то гадость. Даже директора гимназии предупредила о нашей ситуации, чтобы близняшек не отпускали с Куропаткиным. И мучилась из-за собственного решения, дочери скучали по отцу. Но продолжала перестраховываться, следуя советам адвоката Авдеева.
Наверное, именно из-за нехватки общения с отцом Поля и Аля так потянулись к Соколову. А может, им просто нравился Большой Босс, как дополнение к Маленькому.
Последнего шеф частенько брал с собой на работу и все еще таскал в кармане. Ума ни приложу, куда он будет совать этого рыжего проныру, когда тот подрастет.
Вскоре хозяйка с Баксом на руках вышла из процедурной и, попрощавшись со мной, ушла. А через десять минут к выходу двинулся Соколов.
— До завтра, Варвара, — кинул мне на ходу.
Я даже возмутиться не успела, так растерялась! До окончания рабочего дня оставалось еще полчаса, а шеф уже смывался! Он никогда раньше так не делал! Мы ведь даже пересмотрели график и у Соколова появились выходные. И вообще! Куда это он намылился на ночь глядя?
— А-а-а…
— Можете тоже собираться, если работы больше не осталось, — приказал, не глянув в мою сторону, и был таков.
У-у-у!
Я бы даже согласилась доплатить кому-то, только бы избавиться от напряжения между нами и вернуть живость общения! Знать бы еще кому…
Через пять минут дверной колокольчик известил о прибытии посетителя. Грешным делом, я подумала, что Соколов вернулся и сердце встрепенулось в непонятном чувстве. Но это был не он. А разочарования показывать я просто не имела права.
— Добрый вечер, чем могу помочь? — любезно улыбнулась высокому импозантному мужчине в черном пальто.
— Добрый вечер, милая девушка.
— Варвара.
— Очень приятно познакомиться, — улыбнулся он, но ответной любезности не совершил.
При близком рассмотрении незнакомца я невольно поежилась. Он был красив, дорого одет, но что-то такое хищное просматривалось в глубине его глаз, что становилось не по себе. А еще чувствовалась аура власти и жесткости.
— Так чем могу быть полезной? — мне хотелось побыстрее от него избавиться, но грубить нельзя было. Поэтому я просто намертво приклеила к губам милую улыбку.
— Я хочу усыпить кота.
— Что? — о такой услуге за все время моей работы попросили впервые. Честно говоря, я растерялась. Да настолько, что даже отшатнулась от стойки, когда мужчина на нее водрузил переноску.
— Это проблема?
Он нехорошо так прищурился, отчего меня почему-то бросило в холодный пот.
— Нет, просто… — я судорожно соображала, что Соколов ушел раньше, Дубина занята с клиентом и на подмогу позвать мне некого. — Придется подождать.
— Плачу двойной тариф, если сделаете это немедленно.
— Но-о…
— Тройной.
— Я просто…
— В четыре раза больше.
Мужчина так стремился поскорее убить животину, что такое желание вызвало у меня здравые сомнения.
— Это ваш кот?
— В пять, — сказал, как отрезал.
Я замолчала. Он сжал кулаки до хруста в костяшках.
— Ну так что?
В гляделки мы играли недолго, я не выдержала первой, отвела взгляд.
— Хорошо, — потянулась за переноской. — Я все сделаю.
Забрать кота не успела, мужчина положил свою ладонь на мою, останавливая. А меня, как током шандарахнуло от страха!
— Я хочу присутствовать.
Догадался о чем что ли?
— Не положено.
— Доплачу сверху, — отмахнулся он, точно считал, что вопрос в деньгах.
Спорить было без толку.
— Ладно. Идите за мной.
Спиной я чувствовала нечитаемый взгляд незнакомца, отчего идти было очень неуютно и даже как-то страшно. Не пойми что со мной творилось в его присутствии, хотелось сбежать глотнуть свежего воздуха, а лучше всего сесть в машину и укатить домой. Но нельзя. Соколов относился ко мне очень прохладно, такое ощущение, что скоро он и вовсе начнет искать повод, чтобы меня уволить.
Я зашла в процедурную, приказав мужчине поставить переноску на стол для манипуляций. А сама надела перчатки и подготовила укол.
Кот был чистокровным вислоухим британцем. Он не сопротивлялся, когда я его вытащила на стол, лишь глянул своими огромными желтыми глазищами как-то с упреком. У меня сразу под ложечкой неприятно засосало.
— Вы точно уверены, что хотите это сделать?
— Абсолютно, — ничего не дрогнуло в голосе мужчины, в отличие от меня.
Внутри дрожало все. Да мне вообще казалось, что я превратилась в сплошной студень!
— А можно побыстрее? — недовольно отозвался клиент.
Он меня постоянно поторапливал. Да и я горела желанием поскорее избавиться от этого неприятного типа.
— Как скажете.
Ты должна это сделать. Соберись, Варя!
Я заставила себя отбросить страх и сделала коту укол в холку. Через минуту бедняжка на столе обмяк. Когда выбросила шприц и сняла перчатки, руки ходили ходуном.
— Вот и все.
— Все? — не поверил мужчина. — Так просто?
Я поджала губы:
— Спецэффектов не будет, — не смогла сдержать злую реплику и тут же прикусила язык.
— Обойдусь без них.
Незнакомец наклонился к коту, присматриваясь. Так он стоял с минуту, а потом, наконец, выпрямился. В его глазах явно читалось торжество моментом. А еще этот странный тип упивался жестокостью. Это я тоже заметила.
У меня пошел мороз кожей.
— Вот и хорошо, — кивнул сам себе. — Как и обещал.
— Что, простите?
— Ничего, Варвара. От трупа избавьтесь сами, надеюсь, эта услуга входит в оплату?
— Да, конечно. Пойдемте, еще надо заполнить документы.
В холле я достала из тумбочки папку с бланками.
— Ваше имя, фамилия и кличка кота.
— Это лишнее.
Он сунул мне деньги прямо в руку. Словно тридцать серебряников Иуде. Расплатился долларами. У нас даже таких тарифов не было, сколько этот живодер мне заплатил!
Купюры жгли ладонь.
— Спасибо. С вами приятно иметь дело, — тем временем довольно улыбнулся мужчина и направился к выходу.
Я не смогла заставить себя даже что-то квакнуть ему вслед. Спазм стиснул горло. И лишь когда за незнакомцем захлопнулась дверь, очнулась.
Со всех ног кинулась к Дубиной.
— Маша!
Ветеринар как раз вытащила клеща из королевской таксы. Ее хозяйка, полная престарелая дамочка, посмотрела на меня со смесью удивления и осуждения, что посмела прервать доктора в такой прямо-таки судьбоносный момент.
— Где горит? — тут же встревожилась Дубина, стоило ей мельком взглянуть на меня.
— В процедурной!
— Минуту. Только закончу.
Она действительно финишировала через минуту, как и обещала. Уколола что-то псине, дала предписание его хозяйке и последовала за мной. Через две минуты мы уже были в процедурной возле металлического стола.
— Я убила кота, — тут же, как на духу, призналась Маше в содеянном.