ГЛАВА 24

Я хоть и отчаянно делала вид, что злюсь, но едва не плясала от радости! Мой тиран и деспот, наконец-то, очнулся! Красота все же страшная сила! Вот Соколова к жизни вернула!

Недаром я с утра Дашку мучила и у зеркала крутилась, чтобы повторить вчерашний макияж.

Или это заслуга терапевтического кота? Лекс сегодня бессовестно дрых со мной! А еще он оказался очень ласковым и умным. Правда, на лоток идти отказался. Этот интеллигент справлял свою нужду прямо на унитазе. Только смывать не научился пока, но я не сомневалась в его талантах. Не спасеныш, настоящее чудо!

— А вам, Варвара Дмитриевна, не кажется, что это мне, как вашему боссу, решать, а не вам? — вкрадчиво поинтересовался Олег. — Когда вам быть в халате, а когда без?

Последнее прозвучало очень двусмысленно. Особенно, когда шеф стоял вплотную ко мне и прошептал это на ушко. Когда он успел обогнуть стойку, я и не заметила, так увлеклась игрой в гляделки. Его васильковые глаза по-прежнему меня гипнотизировали! Как хорошо, что он больше не прятал взгляд!

Я ведь соскучилась…

— А на дворе, Олег Викторович, двадцать первый век, — так же интимно ответила ему. — У нас давно отменили рабство, так что решать за себя я могу и сама.

— Варя!

— М-м-м?

— Ты просто невыносима! — с какой-то восхищенной мальчишечьей улыбкой выдал он.

И я так же легко перешла на «ты», как и он.

— Если ты думаешь, что у тебя характер райский, то я тебя разочарую. Не сахар, Олег… гхм-м… Викторович. Совсем не сахар.

Он как-то вот совсем не расстроился этой характеристикой. Наоборот, загадочно улыбнулся:

— За то ты сладкая, я уверен.

— Что?

И не знаю, чего больше прозвучало в моем голосе: удивления или томительно-радостного ожидания действия? А ведь оно просто обязано было случиться! Судя по дикому блеску глаз шефа и слепому восторгу, что заполнил всю меня изнутри.

— Я должен еще хоть раз попробовать, — прошептал в нескольких сантиметрах от моих губ. — Не могу сдержаться. Прости.

— Да-да! Не сдерживайся! — хотелось крикнуть мне, но могла только наблюдать за медленным сокращением мизерного расстояния между нами. Словно загипнотизированная не могла пошевелиться, по-настоящему изнывая от желания быть ближе.

Соколов почему-то медлил.

Уже хотела было возмутиться, почему он извиняется и чего ждет? Но не успела.

Олег прильнул ко мне в поцелуе.

— Наконец-то! — возопила каждая клеточка в моем организме! Внутри заиграла какая-то невообразимая радостная мелодия.

В ушах грохотало сердце, ноги подкашивались, а в животе трепетали долгожданные бабочки! Впервые меня накрыло таким шквалом чувств, что можно было захлебнуться.

С мужем и десятой доли этого я не испытывала, даже при первой встрече. Хотя тогда мне казалось, что это она — любовь с первого взгляда и до конца дней. Оказалось нет, просто влюбленность. Или всего-то симпатия? Впрочем, сейчас уже не важно.

Я дернула головой, чтобы выкинуть оттуда ядовитые мысли о почти бывшем муже. А Соколов воспринял это, как попытку к бегству, дезертирство из его рук! Он ощутимо прикусил мою нижнюю губу, словно в предупреждении, что вырываться смысла нет. Да я и не хотела!

Прикусил и тут же прошелся языком в своеобразном извинении. Так и чередовал страсть и нежность, совсем лишив меня рассудка!

Я плавилась в его умелых руках и совершенно потеряла голову от страсти. Даже не понимала, что творю… Кажется, пыталась стянуть с Олега халат и рубашку. Хотелось добраться до его тела, быть кожа к коже…

Одежда меня раздражала, мешала прижаться к желанному мужчине так тесно, чтобы и сантиметра зазора между нами не осталось. И кто придумал эти мелкие ужасные пуговички?

Я не сдержала громкий стон, то ли от отчаянья, что руки не слушались, то ли от зашкалившего удовольствия.

Олег не отставал! Только, в отличие от меня, ему все еще удавалось контролировать собственные движения и мастерски достигать желаемого.

Вжикнула молния и платье на мне стало свободнее. Руки шефа уже пробрались под бюстик, уверенно приласкали вершинки груди. От острого наслаждения, прострелившего меня от кончиков волос и до пяточек, я едва сознание не потеряла!

— М-хм-м… — выгнулась навстречу наслаждению.

Даже перед глазами на миг потемнело.

— Варя… — вторил охрипшим от страсти голосом Соколов.

— Гх-м! — откашлялся кто-то третий.

Громко так откашлялся, настойчиво, раз пять пока мы, наконец, сообразили, что такие посторонние звуки здесь лишние. В одно мгновение оба замерли, плечи Олега под моими ладонями окаменели.

— Доброе утро! — послышалось вновь смутно знакомым женским голосом, обладательницу которого я сейчас заочно ненавидела всеми фибрами души!

Олег натуральным образом рыкнул от злости, уткнувшись мне в макушку. У нас сегодня поразительная солидарность друг с другом!

Меня же трясло. От желания, от стыда, что шеф едва не разложил меня в холле, и от разочарования, что Соколову не удалось довести начатое до конца.

Я выглянула из-за плеча Олега. Недалеко от входа стояла Маша.

Пунцовая, растерянная Маша.

Возле ее ног валялись белые пакеты, а вокруг рассыпались яблоки.

На лице Дубиной я разглядела такой священный ужас, что страшно было смотреть! Отображение этих чужих эмоций отрезвило лучше ледяной воды за шиворот.

Пока я соображала, что делать в первую очередь, Олег аккуратно поправил мой бюстгальтер, застегнул платье и заправил волосы за уши. Все это, не сдвигаясь с места и на миллиметр. Основное Маше за его широкой спиной точно не было видно. Это хоть немного понижало градус неловкости во мне.

— Доброе утро, — просипел Олег. — Варе соринка в глаз попала.

Я с сомнением глянула на шефа. Врун из него вышел просто никакущий!

— А я вот помог ее вытащить.

Так помог, что меня до сих пор всю потряхивает и ноги подкашиваются!

— Соринка? — Маша скептически поджала губы, но сделала вид, что поверила. — Бывает…

Весь вид Соколова напрочь убивал его версию. Растрепанный, раскрасневшийся, со следами от помады вокруг рта и на подбородке. И моя неровная борьба с одеждой не прошла для шефа даром. Халат измят, воротничок рубашки оттянут, несколько пуговиц там и там расстегнуты, несколько висят на одной ниточке, а три вырваны с мясом… Вот это я постаралась!

Только Олег недовольным таким положением вещей совсем не выглядел!

Наоборот, он постоянно сжимал губы, что растягивались в улыбку, и хмурил брови для придачи серьезного вида.

Соколов демонстративно отодвинул рукав и глянул на наручные часы.

— Ну что, расходимся по местам, рабочий день официально уже, как минут двадцать, начался, — вернул себе приказной тон. — И, Маша.

— Да?

— Надеюсь, опоздания не войдут в твою привычку.

— Э-э-э, — Дубина выпучила глаза и рот раскрыла от удивления. Явно не ожидала такое услышать.

Да и я полностью отзеркалила ее мимику.

А вот Олег спокойненько двинулся в свой кабинет. Только как-то странно, полубоком и широко расставляя ноги.

Вообще-то и я сегодня вновь опоздала. А ведь две недели удавалось приходить на пять-десять минут раньше! Нет, на сборы, чтобы выглядеть красиво, я потратила не так много времени, просто встала пораньше и все успела.

Привычные домашние хлопоты оказались легко совместимы с наведением внешнего лоска, особенно, если у тебя есть желание это делать. А у меня его было, хоть отбавляй! Ведь, кажется, я воспылала трепетной любовь к той себе, что вчера отражалась в зеркале.

В том, что пришла на пять минут позже положенного, был виноват хозяин «мерса», подрезавший меня на перекрестке за два квартала отсюда. Я едва не поседела, резко дав по тормозам! Думала, аварии не миновать, разобьюсь жестко, хоть и скорость не превышала.

Обошлось.

Оказалось, это водитель таким «оригинальным» способом хотел познакомиться и телефончик стрельнуть. Видите ли, он запал на меня еще на светофоре, пока ждали смены красного на зеленый.

Телефончик амбал не получил, а вот по лощенной морде — да! И не побоялась, что мужик бандитской наружности! Он чуть детей без матери не оставил! Гад!

Шурша пакетами Дубина собирала яблоки. Я подскочила помочь, но была награждена таким злым взглядом, что предпочла держаться подальше. Целее буду.

Справившись, Маша что-то хотела мне сказать, я угадала по лицу. Но ее перебил первый клиент и Мишин, показавшийся из коридора. Видимо, дежурство прошло спокойно, Юра зевал, явно только проснулся, еще и кофе заправиться не успел.

Рабочий день завертелся по новой. Клиенты, звонки, помощь шефу в процедурной, когда требовалось. С Олегом мы не говорили, но каждый раз, как встречались взглядами, меня бросало в жар, а шеф загадочно улыбался.

С Машей мы не пересекались до обеда. Честно говоря, я была этому даже рада, не знала, какой реакции от нее ожидать.

Но везение вечным быть не могло. И мы столкнулись в комнате, где всегда ели, как раз, когда я разогревала борщ и плов. Коллектив уже привык, что я балую их домашней едой, поэтому приходилось готовить на всех, чтобы никого не обидеть.

— Это у вас серьезно? — без предисловий спросила Дубина.

Нет, я видела, что Маше привычнее желаемое брать с наскока, без лишних экивоков, но все равно растерялась.

— О чем ты?

Она поморщилась, словно от зубной боли.

— Ты прекрасно знаешь, о чем. Так да или нет?

Будь на ее месте кто-то другой, и я бы не стала даже заморачиваться с ответом. Но Дубина… Она мне очень помогла освоиться на этом месте, всему научила, поддержала, стала другом и я к ней привязалась. Поэтому не стала юлить.

Да и видно было, как тяжело ей дался этот вопрос…

— Я не знаю, Маш, — так далеко я еще не загадывала. Меня просто тянула к Соколову какая-то непреодолимая сила, которой нельзя было воспротивиться. — Прости?

Она покачала головой.

— Да за что простить то?

— Ну как… Ты же…

Я замолчала, так и не подобрав нужных слов.

— Так хорошо видно, что у меня к Олегу чувства?

— Ну-у-у…

— Значит, видно. Только он один столько лет подряд этого не замечает, — Маша горько рассмеялась и спрятала взгляд, чтобы я не заметила затаенной боли, что в нем промелькнула. Но я заметила. — Или просто делает вид, что ничего не знает. Знаешь, мы ведь с Олегом знакомы с детства. Еще с того момента, как я попала в детдом и первый встретившийся мне мальчишка на площадке бросил в меня пригоршню песка. А Олег защитил. Он с того дня взял меня под крыло и всегда опекал, как сестру.

Наверное, я именно тогда в него и влюбилась. А он как относился ко мне тепло, по-дружески, так и продолжает. И к сыну моему тоже. Так что здесь мне, скорее, нужно на себя обижаться за ненужные чувства, чем на тебя. Когда-то же это должно было с Олегом случиться. Я всегда боялась этого дня, но знала, что он обязательно наступит. Вот и… ты случилась.

О чем она говорила, не поднимая глаз? Интуиция мне подсказывала ответ, но я упорно его избегала. Страшно даже о таком подумать было!

— Маш, я не понимаю, чего ты там боялась, но перестань. Все будет хорошо.

— Конечно, будет, Варя! У меня обязательно, и у вас с Олегом тоже. Ты ведь не собираешься пойти на попятную с разводом?

— Издеваешься? Сплю и вижу просто, когда на руках будут документы! Ни минуты лишней оставаться Куропаткиной не хочу.

— Вот и хорошо, — она попыталась улыбнуться, но вышло как-то криво. — Не хотелось бы видеть, как Олег страдает от разбитого сердца.

Я покачала головой. Соколов от разбитого сердца? Из-за меня? Что за ерунда! Ну да, между нами летели искры, да, мне хотелось его целовать и зайти гораздо дальше, но… любовь? Нет, об этом и говорить даже смешно.

Я вот уже восемь лет «любила» мужа. Хватит, пожалуй, таких экспериментов с чувствами.

— Ты преувеличиваешь, Маша. Соколовское сердце в безопасности, — очень бы хотелось, чтобы и мое тоже. — Не стоит Олегу приписывать такие серьезные диагнозы.

— Дурочка ты, Варя.

— Ну спасибо!

— Не обижайся, — на этот раз в ее голосе не было обиды и печали. Маша вновь улыбалась искренне и открыто. — Тебе простительно, ты Олега еще мало знаешь, я же читаю его как открытую книгу. И хочешь знать, что я вижу?

На самом деле, не очень-то и хотелось. Риск, что услышанное мне не понравится или, наоборот, слишком понравится был велик. Но пришлось подыгрывать. Дубиной ведь очень шла ее фамилия, не хотелось бы мне испытать крепость не только ее характера, но и тяжесть руки.

— И что же ты видишь, Ванга-Маша?

Она хмыкнула, поняла шутку юмора.

— Я вижу, что он встрял в тебя по уши. Глаза горят, взгляд голодный, хвост пистолетом, из ноздрей только что пар не валит!

— Плохая из тебя ясновидящая, Дубина. Нет там ничего такого и в помине!

— И к твоим девочкам он относится по-особому.

— Соколов просто любит детей!

— Не скажи, — покачала головой Маша. — Моего Артура он тоже любит, но к твоим девчонкам Олег относится, как к своим. Неужели ты не замечала?

Не замечала? Скорее продолжала делать вид, что не замечаю. Ведь так намного проще, чем думать о мотивах шефа, боясь ошибиться.

— Вот и влюбился мой Олежка, — скорбно вздохнула она.

— Ты такую трагедию развела, что можно подумать, у шефа ни с кем серьезных отношений не было! Хочу тебе напомнить, он был женат!

— Ты про Наташку что ли? — она скептически скривилась. — Так не было там ничего серьезного, окрутила мужика, она это умеет, и укатила в закат, когда он показался ей бесперспективным. Еще и Андрея подставила напоследок, слишком долго у нее к нему зудело.

— Андрея? — неужто про Дашкиного маньяка речь зашла? Пусть подруга о нем и не вспоминала больше, но я знала, точно не забыла! — Ты и его знаешь?

— Пфф! Варь, мы все из одного детдома. И спроси меня после этого, знаю ли я их? Да почти, как себя! — Маша помогла мне накрыть на стол, попутно рассказывая. — Только с Юриком Олег познакомился со времен службы. Володька — новичок, уборщицы приходящие из агентства… Остальные все — наши, сиротские. Олька, так она, как была бедовой, так и осталась. Впрочем, и я не лучше.

— Как же он смог предать друга, раз вместе были с детства? — этот вопрос давно не давал мне покоя, но спросить было не у кого.

— Там какая-то темная история, то ли подсыпала Наташка Андрею что-то, то ли подпоила… Не знаю, я не вникала. Андрей поначалу объяснить все пытался, наладить контакт, но Олег не хотел слушать. Он вообще очень принципиальный и категоричный, не захотел разбираться, с Наташкой разошелся, а Андрея просто убрал из своей жизни и все.

— Варенька, а что у нас сегодня на обед? — Мишин появился очень не вовремя! Момент откровенности был утерян, Маша переключила внимание на мужчину. — Я голодный, как волк! Не дай помереть жуткой смертью!

Ольга опять взяла больничный, сын у нее оказался болезненным мальчиком, и Юре пришлось срочно заменять коллегу. А ведь ветеринар был на ночной смене, надеюсь, работы там срочной не подкатило и ему удалось хоть немного выспаться.

Мишин не стал скромной барышней топтаться на пороге, он сразу уселся за стол и начал есть борщ. Только и успела сметаны положить!

— М-м-м! Божественно! — закатил глаза ветеринар.

Маша тоже пристроилась рядышком, пряча улыбку в воротнике свитера:

— Ты уже должен был привыкнуть, у нашей Вари по-другому не получается.

— Каждый раз удивляюсь! Даже самое ее простое блюдо вызывает у меня кулинарный оргазм!

— Ой да ладно вам! Захвалили совсем!

— Это ты просто привыкла слишком скромничать! — сказала Маша. — А я вот взяла у тебя рецептик пирожков с тыквой, а все равно так вкусно не получилось! Это талант!

— Да-да. Я готов целовать песок, по которому ты ходила! — завел подобно Маркину он.

— Не особо разгоняйся, Мишин, — оборвал друга подошедший Соколов. — Я уверен, у нее есть кандидат на такие привилегии. Правда же, Варвара Дмитриевна?

И совершенно непонятно, на себя намекает или на мужа?

Я предпочла отмолчаться, еще ляпну что-то, как всегда, а потом с меня же и спросят, не понравься ответ! Стоило только посмотреть на Машу, как та поиграла бровями, мол, смотри, я же говорила! Этот красноречивый взгляд девушки вызвал во мне удушливую волну робости.

Как я пережила этот обед вообще не знаю! Было неловко, жарко и радостно каждый раз, стоило нам с шефом соприкоснуться рукавами. Сердце подскакивало в бешеном ритме, точно танго собралось внутри груди танцевать. Наваждение какое-то!

Но слава Богу, все закончилось! Еда была съедена, а время перерыва подошло к концу. Не знаю, как Соколов, но я не могла выкинуть из головы то, что произошло между нами утром. Мысли постоянно возвращались к поцелуям, а внизу живота собирался нетерпеливый жар.

Шеф ушел с Мишиным, а мы с Машей остались убрать. И хорошо, что Соколов не вызвался помочь. Иначе мы бы точно не посудой занимались…

На расстоянии близость Олега не ощущалась так остро, поэтому я успела успокоиться прежде, чем вернуться в холл. Но там меня ждало новое потрясение. Что спокойненько так устроилось на диванчике у окна.

— Что такое? — сразу же чутко уловила изменения во мне Маша. — Ты ее знаешь?

— Это моя свекровь.

— О-о-о… — многозначительно протянула Дубина. — Это надолго. Если понадобится помощь, зови.

Я кивнула и смело шагнула навстречу маме Ярослава.

— Здравствуйте, Ирина Александровна. Чем обязана?

— Варвара? — удивилась она, тут же поднявшись с дивана.

Не узнала? Ну что ж, быть мне не только счастливой, но и богатой.

Конечно же, я не избежала долгого оценочного взгляда с ног до головы, после которого свекровь признала:

— А ты изменилась.

Давно. И внутри, и снаружи. Самое приятное, что эти изменения мне самой очень нравились.

— К Ярославу я не вернусь, — сразу же отрезала, пройдя за стойку. — Если вы пришли, чтобы поговорить об этом, то не стоит зря тратить время, Ирина Александровна.

— Очень изменилась.

И это претензионное с ее стороны послужило мне наилучшим комплиментом. Ведь, когда я сказала Ярославу о беременности, он первым делом посоветовался с мамой. Именно из-за желания Ирины Александровны иметь внуков, как я потом поняла, ее сын и решился на женитьбу.

Как только наши отношения с Куропаткиным приобрели законный характер, у меня начались бесконечные гонки за признание, уважение и любовь его матери. Именно это и подтолкнуло меня стремиться стать лучшей хозяйкой, лучшей матерью, лучшей женой, в общем, постоянно поднимать планку и бежать к той идеальной надуманной версии себя же.

Я и в кулинарии себя нашла, изначально желая приятно удивить свекровь! Пожалуй, за этот момент я ей действительно благодарна. Ведь только создавая вкусную еду, я познала, что такое творчество и научилась вкладывать душу в это занятие, реализуя себя.

— Как вы узнали, где меня искать?

Я уже догадывалась. Странно только, что Ярослав сам не заявился, а подослал вместо себя маму. Впрочем, он ведь привык следовать ее решениям с детства… Чему я только удивляюсь?

— Славику девочки сказали. Он все голову ломал, куда ты могла устроиться без высшего образования, а ты притаилась у него под носом.

— С неоконченным высшим.

Свекровь махнула рукой:

— Какая разница?

Для нее действительно никогда особо не было разницы, она не придавала значения деталям, просто клеймила меня неумехой, недоучкой и простачкой. А чем больше я старалась ей угодить, тем яростнее сопротивление получала. Любви и взаимопонимания между нами не случилось.

— Да, действительно, теперь никакой.

Женщина скривила губы.

— Ты мне никогда не нравилась, Варвара, — сказала она. — Слишком наивная, слишком простая, слишком…

— Не такая, какой вы себе представляли будущую жену сына.

— Да, ты права. Не тебя я видела в паре с моим Славиком, но…

— А будет и «но»? — искренне удивилась я.

— Не груби.

— И в мыслях не было, — развела руками.

Просто приняв решение прекратить с Ярославом отношения, я получила долгожданную свободу и от его матери. Как-то в одночасье перестала ее бояться. И это просто окрыляло!

— Но ты подарила мне внучек и за одно это я уже тебе благодарна. Поэтому и здесь. Варвара, отзови заявление, останови своего Цербера и не рушь семью.

Ну вот, что и требовалось доказать. Я так и знала, этого разговора не избежать!

— Цербера?

Ирина Александровна поморщилась, расправив несуществующие складочки на юбке.

Ни внешностью, ни характером Ярослав не пошел в мать. Но эта голубоглазая блондинка с генеральской выправкой вылепила из сына настоящего монстра. Вседозволенностью и слепой удушливой любовью.

— Адвоката, — неохотно призналась она. — Он же просто потрошит бизнес Славика!

Хватка у Авдеева действительно оказалась железной. Он успешно занимался моим делом, давал мне отчет, но в детали я особо не вникала — доверяла Григорию, как специалисту. И не зря. Раз Куропаткины так всполошились!

— А что такое? Что не так? — сделала искренне удивленное лицо.

— Что не так? Да он требует поделить клинику поровну на два хозяина! И половину отдать тебе, как равной владелице!

— Хочу вам напомнить, Ирина Александровна, стартовый капитал для бизнеса дали именно мои родители.

— Да когда это было-то?! — вскричала свекровь.

— Не так давно вообще-то.

— Славик поднимал клинику с нуля! Мой сыночка столько сил туда вложил и теперь должен с тобой делиться?!

Я только головой покачала. Понятно, что с Ириной Александровной нормального разговора не получится. Она слышит только себя, как и ее сын.

— Я имею на нее столько же прав, как и Ярослав. И на все совместное имущество, кстати тоже. Так прописано законом.

— Ах ты неблагодарная тварь! — вдруг разоралась эта благовоспитанная и приличная женщина. По крайней мере, именно на этих характеристиках она всегда делала упор. Еще и утверждать любила, что по ее жилам течет голубая кровь. — Да как ты смеешь?! Он тебя кормил, содержал и обеспечивал! Вот какая твоя благодарность за все, да?

— Он кормил, содержал и обеспечивал свою жену и детей, — спокойно ответила я. — Как и любой другой нормальный глава семьи.

Лицо свекрови пошло бордовыми пятнами, на миг даже испугалась, как бы ее удар не хватил!

— Славик взял тебя с пузом! Еще доказать придется, что это его дети!

И вот здесь мое терпение лопнуло. Я подскочила к женщине и оборвала ее визг пощечиной.

— Не смейте вмешивать моих детей в грязь!

На крик прибежал Соколов, Дубина, Мишин…

Ирина Александровна, держась за щеку, стала плакать. Она всегда любила показательные выступления. В ней погибла гениальная актриса.

— Что здесь происходит? — потребовал объяснений шеф.

Но я не успела ему и слова сказать в ответ, как заиграл знакомый рингтон. Звонила мама. В душе тут же проснулась тревога и, немедля, я ответила на вызов.

— Варенька, ты только не нервничай…

— Что с девочками? — мама должна была забрать их из гимназии и, привычно уже, отвезти к себе до вечера.

— Их… нет.

— Как нет?! — я почувствовала, что мои колени подогнулись и стала медленно оседать на пол.

Но Олег среагировал вовремя, подхватил под руки и прижал к себе, даря опору.

— Я приехала в гимназию, а девочек здесь нет. Их классный руководитель говорит, что девочек забрал отец…

— Нет…

Перед глазами все поплыло. Не помню, как я сбросила вызов и что ответила.

— Варя, что? — обеспокоенно спросил Соколов.

— Мне надо ехать… Сейчас.

— Я с тобой! — решительно сказал шеф и мне даже и в голову не пришло воспротивиться, мысли были далеко.

Он подвел меня к дивану, усадил и скомандовал:

— Посиди минутку, я сейчас.

Ноги и руки чувствовались словно чужими, я не знала, где мне силы взять для борьбы? Что задумал Ярослав? Сердце было не на месте от тревоги.

Олег быстро вернулся без халата, но в куртке. Он захватил мое пальто, сумку и потянул меня к выходу. Как в бреду, я повернула голову в сторону свекрови. Та совершенно не выглядела удивленной. И больше не плакала.

— Вы знали?! — голос осип от нахлынувших чувств.

— Им так будет лучше! — словно защищаясь, ответила она.

— Где девочки?

— Не знаю.

— Где…

— Не знаю!

Упрямо сжатые губы, стальной блеск в глазах и решимость, все это сказало мне, от свекрови ничего не добьюсь. Признаться, я ждала от нее звонка. Каждый день первую неделю, но Ирина Александровна выдерживала молчание, и я перестала опасаться удара с ее стороны. Оказалось, зря. Она захотела нанести его лично.

Отвлекала меня? Но зачем? Девочек забирала все равно не я, а бабушка или дедушка.

Хотела увидеть, как восприму удар? Что буду делать?

— Что случилось? Я могу чем-то помочь? — выступила вперед Маша.

— Юра, за главного, — отдал приказы Соколов. — С клиентами разберетесь. Если не будете справляться, вызови Володю раньше!

— Но Олег…

— Пошли, Варя, — он взял меня под руку. — Я подвезу.

— Но-о… — хотела сказать, что моя машина так же стоит перед входом, как и его, только Олег все без слов понял и это ему не понравилось.

— В таком состоянии я тебя за руль не пущу! Даже не спорь!

Спорить — последнее, что мне хотелось. Я ему даже была благодарна, что взял командование на себя. Ведь сейчас весь мир для меня сузился до двух рыжих девочек и безумного желания их найти, на остальное было плевать. Начнись вдруг хоть конец света!