ГЛАВА 27
Назойливый солнечный луч лез в лицо, как ни отворачивалась, не помогало. Просыпалась я трудно, в голове гудело, во рту стоял такой привкус, точно кто-то нагадил, а тело не слушалось. Головная боль, тот еще мотиватор для пробуждения…
Но открывать глаза пришлось. Чтобы тут же обратно зажмуриться от яркого света. Так еще хуже!
Я обитала на уютном диванчике шефа. Разложенном почему-то, так что я отлично поместилась на нем в позе звезды и в чем мать родила. Мама дорохая! Кто спер мою одежду?! И главное, трусишки-то в горошек зачем им понадобились?
Рядышком стоял стул, на котором кто-то заботливо оставил стакан воды и таблетку от похмелья. Я тут же ее выпила.
Память подгружалась как-то медленно, вяло, неохотно, точно то, что было скрыто в ней, мне совершенно не понравится. Интуитивно я уже напряглась, ну а по телу, наоборот, бродила какая-то незнакомая раньше нега.
Вот не умеешь пить — не берись! Сколько раз я себе уже это говорила? И все равно попалась на очередную уловку Зиминой.
— Кому навредит винишко? — говорила она. — Тебе нужно расслабиться!
Вот, пожалуйста. Похоже, я так хорошо расслабилась, что даже забыла об этом.
Игнорируя молоточки, что стучали в висках, я пробралась в ванную. Как удобно, что у шефа в кабинете есть свой санузел и душевая кабина! Там я нашла все необходимое, чтобы вновь почувствовать себя почти человеком. Вплоть до запасной новой зубной щетки и моей одежды, аккуратно сложенной на полке.
После душа и всех остальных «реанимационных» действ в холл вышла уже не умертвием, а полу умертвием. Видок у меня был, конечно, соответствующий. И залегшие тени под глазами, и зеленоватый оттенок лица под цвет кофточки… С растрепанной рыжей шевелюрой это вообще смотрелось убойно. Хоть бы ни на кого не напороться в этот час, всех клиентов распугаю. А сколько, кстати, сейчас времени?
— Уху! — громко известила о моем приходе Йоли.
— Уху пожаловать не могу, а твой корм сейчас достану, — сказала ей, пока загружала кофеварку.
После волшебного напитка я планировала вернуться к нормальному человеческому состоянию. Ароматная арабика даже мертвых может с того света приманить!
Пока мой кофе готовился стать моим спасением, взяла пластиковый контейнер Йоли и вытянула оттуда трех зеленых гусениц. Живых. Толстых. Безобразных? Нет, вполне себе симпатичных, если не брать в учет, что этот факт никак не повлияет на их незавидную судьбу.
— Угу-у, — поторопила сова.
Да как раз завтраком этой пернатой хищницы им и предстояло стать.
Без зазрений совести я положила гусениц на шкаф, прямо возле лап Йоли. Птица внимательно следила за моими действиями, плотоядно блестя глазищами.
Что там с этими зелененькими будет дальше, смотреть не стала, вернулась к кофе. Причем проделала все со слоновьим спокойствием. Чудеса, спросите вы?
Однозначно! А всему виной терапевтический кот Лекс. После него всю мою боязнь живности, как отрезало! Кажется, я не только любовь к мужу придумала, но и фобию…
Настенные часы показывали половину девятого утра. Рано для прихода запланированных клиентов, но очень поздно для мамы, что не ночевала дома.
Девочки! Гимназия! Уй!
Меня, как кто по голове шибанул и все спокойствие исчезло. Кнопку дозвона на телефоне я уже нажимала трясущимися руками.
— Доброе утро! Отдохнула, выспалась? Отвлечься хоть удалось? — раздался беззаботный голос матери.
— Как девочки?
— Да все нормально, Варюш. Разбудила, накормила, отвезла в гимназию. Приеду за час до конца занятий — заберу. Ваша директриса лично меня встретила возле класса и попросила прощения за доставленные неудобства. Кстати, у наших первоклашек теперь новый классный руководитель. Молоденькая, хорошенькая девочка. Ту мымру все же уволили. Представляешь?
Меня, честно говоря, их разборки мало волновали.
— Очень переживали, что меня не было?
— Варюш… — многозначительно протянула мама.
Я тут же всполошилась. И повода лишнего не надо было!
— Что?!
— Ты зациклилась.
— Чего?
— Я понимаю, недавнее происшествие всех нас заставило хорошенько понервничать, но сейчас послушай меня, доча. Выдохни, отпусти руку с пульса, перестань переживать по любому поводу и без. Иначе дальше нормальной жизни у тебя не будет. Ферштейн, солнышко?
Я улыбнулась. Как все же мама умеет тонко меня чувствовать!
— Йа-йа зер гуд, майн фюрер.
— Вот и хорошо.
Короткий разговор с мамой унял мою беспочвенную тревогу за девочек. И ведь знала, что после всего Ярослав не сунется к ним, свое он получил, а мелко мстить… Нет, ну не настолько он опустился. Тем более, все чего хотел от меня, уже получил. Бизнес, отказ от претензий на совместно нажитое имущество, дети, как таковые, и я его совсем не интересовали. Вчера только в этом лишний раз убедилась.
Казалось бы, успокойся и живи. А нет! Уже на воду дуть принялась!
Кстати, про воду. Кофе был готов.
Ароматный. Сладкий. С волнующей пенкой и приятной горчинкой. М-м-м… Волшебно!
Я успела сделать всего несколько жадных глотков, как в комнату ворвалась Дубина.
— Привет, честному люду! Готова к труду и обороне? И рассказать мне все-все в подробностях, что там за ЧП личного масштаба было? Я же едва не усохла от любопытства! Два кила долой!
А за ней показался Соколов. Весь такой свеженький, сияющий и с двумя бумажными пакетами из супермаркета.
— Доброе утро, Варя, — от его многозначительного теплого взгляда меня бросило в жар. Улыбка, что уже расплылась при виде Маши, померкла, дыхание на мгновение оборвалось и…
— Доб…
Память, будь она неладна, догрузилась до ста процентов.
Я вспомнила все, что натворила ночью!
И как приревновала Соколова к Дашке, неосторожно посмевшей во время нашей пьянки восхититься, по ее словам, самым настоящим мужиком!
И как примчала на такси в «Усатый-полосатый» за этими загадочными оргазмами.
И как пристала с поцелуями к вконец офигевшему от такой наглости Олегу.
И как мы на том самом диванчике… В немыслимых позах… Всю ночь!
Ох, мамочки! Да я просто изнасиловала собственного шефа!
И как мне теперь в глаза-то ему смотреть?!
Олег переменился в лице, посерьезнел. Не пойму как, но он легко уловил все изменения во мне. Точно умел мысли читать! Поразительно!
— Угу, — подала голос Йоли.
То ли служила голосом Вселенной и подтверждала мою догадку, то ли еще гусениц выпрашивала.
Фаталистка во мне склонна была поверить первому, а реалистка — второму.
— Зайдите-ка ко мне в кабинет, Варвара Дмитриевна, — приказал шеф.
— Н-но…
У меня и язык опять заплетался! Заикание появилось! Еще и коленки задрожали!
— Сейчас.
Маша недоуменно переводила взгляд с меня на Соколова.
— А я пирожки испекла, — потрясла она судочком.
Олег поджал губы и стремительно вышел, даже пакеты не оставил здесь. И видимо, ожидал, что я побегу следом. Потому как и не обернулся проверить, выполняю его приказ или нет.
А я не побежала, нет. Только потому что от накатившей слабости ноги едва держали, точно превратились в желе!
В голове противным визгом прокручивалась единственная мысль:
«Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?! ЧТО?» — и так до бесконечности.
Наверное, я могла бы скатиться в глупую истерику от паники, но…
Маша вскрыла судочек.
— С капустой. Не по твоему, конечно, рецепту, — бодренько начала она.
По комнате быстро распространился запах пирожков и… Я опрометью кинулась в туалет. А там над белым другом выстонала тесное знакомство с винишком.
— Нет, я, конечно, понимаю, что далеко не мастер кулинарии, — оказалось, Дубина все это позорное для меня время была рядом. А после еще и полотенце, смоченное в холодной воде, протянула. — Но твоя реакция…
— Прости, — простонала, умывшись холодной водой.
— … на мои пирожки явно гиперболизирована. Я уже почти обиделась, Варя, ты учти.
— А, может, не будем сейчас о пирожках? — желудок вновь сделал опасный кульбит и я умоляюще посмотрела на Дубину.
На что блондинка сначала нахмурилась, но потом почти сразу же в ужасе округлила глаза:
— Ты беременна что ли?
— Ик!
Нет, я, конечно, мастер залетать с первого раза, но… Не могут же Соколовские сперматозоиды быть настолько активными! Это уже на грани фантастики просто!
— Я просто выпила лишнего вчера.
— Точно? — взгляд у Дубиной был таким подозрительным, что только в спецслужбах работать, допрос вести.
— Маша!
— Ну ладно-ладно!
За что мне нравилась эта женщина, она всегда понимала с полуслова.
А вот про защиту у Олега придется выяснить… Как бы не заплетался язык в узел. Значит, надо идти к нему.
Перед этим я хорошенько прополоскала рот и закинулась мятным леденцом. И желудок должен успокоить, и свежесть дыханию вернуть.
— Ты только заранее потом скажи, я хочу пеленки успеть приготовить, — в спину сказала мне Маша уже в коридоре. — Ты же возьмешь меня за крестную, правда?
— Да не беременна я!
— А я на будущее! Возьмешь? Хоть так с Олежкой породнимся.
После ее слов у меня глаза едва из орбит не выскочили и нижняя челюсть почти встретилась с полом.
— С чего ты взяла, что ребенок обязательно должен быть от Соколова?
— А то я пальцем деланная! — возмутилась Маша. — Думаешь незаметно, как вы друг друга глазами поедаете?
— Да ну тебя!
— Чистая правда, Варя! Зуб даю! — и опять этот чисто детский жест, когда щелкаешь себя по зубу.
— И ты мне так просто его отдашь?!
Не то чтобы я на что-то надеялась или планировала, чисто ради любопытства спросила.
— В твои заботливые ручки, с легкостью! — не растерялась Дубина. — К тому же, у вас любовь!
Секс у нас, Машка. Случайный и по пьяни. Вот и все.
Конечно же, вслух эту правду я озвучивать не стала.
— А как же ты?
— А что я? — она сделала вид, что растерялась, но на мою страшную мину, все же ответила: — А я перестаю строить иллюзий, воспринимаю Олега, как единственно верного друга и двигаюсь дальше. Вот.
— Звучит как план… — пробормотала себе под нос, уже у самой двери в кабинет Соколова.
— Это он и есть, Варь. Отличный при чем!
Ответа Дубина не дождалась, я как раз набралась смелости и зашла в кабинет. Для встречи с ожившей ночной фантазией. Очень-очень загадочной сейчас фантазией.
Он стоял у окна, заложив руки в карманы джинс.
— Что-то ты не очень спешила, — отозвался недовольно, но стоило ему обернуться, как тон голоса изменился на взволнованный: — Тебе плохо?
Олег в двух шагах оказался рядом.
— Нет? — растерялась я от его напора.
— Ты как себя чувствуешь?
— Э-э-э…. нормально?
Похоже, этот ответ его совершенно не устроил.
— Голова не болит? Не мутит?
О встрече с белым другом я и под пытками не созналась бы!
— Ну-у…
Соколов почесал макушку, подарив мне виноватый взгляд.
— Конечно, тебе не очень после алкоголя, зачем только спрашиваю? Сам не пил что ли никогда?
— Да мне, в принципе, правда, уже нормально.
— Я тут кое-что тебе приготовил, — он махнул в сторону стола.
И действительно на нем был целый ассортимент опохмелителей. Кефир, квас, минеральная вода с содой, минеральная вода с лимоном, банка консервированных огурцов… А рядышком лежали два пакетика овсяной каши, как возможный быстрый завтрак, если проблем с желудком не будет.
Вот это шеф подготовился! Теперь понятно, что мчал Соколов в ближайший гипермаркет. И не лень ему было заморачиваться? Видать, качественно я его снасильничала вчера…
— Не знал, что ты захочешь, — словно оправдывался Олег. — Мне в таких случаях очень помогает кефир.
И как только он это произнес, рот у меня наполнился слюной, а желудок отозвался голодом.
— Да, пожалуй, и я не откажусь.
Было бы сказано! Соколов тут же налил мне стакан и протянул. После кисломолочного напитка стало совсем хорошо. Словно жизнь вновь заиграла красками!
Дождавшись, когда я выпью свое «лекарство», Олег забрал стакан, чтобы поставить его обратно на стол. А потом обнял меня со спины. Я замерла и…
— Вчера твой план минимум я выполнил, — его дыхание пощекотало мне шею. — Как насчет пойти на рекорд?
Перед глазами вновь пронеслись воспоминания, от которых меня бросило в жар, а низ живота потянуло томлением. Теперь я прекрасно знала, что это за чувство. Вожделение.
Хорошо еще до пенсии довольно много лет, успела «просветиться». С Куропаткиным, похоже, мне до гробовой доски такого не светило. Так и лелеяла бы свою фальшивую фригидность и угождала мужу за то, что он меня такую ущербную терпит.
Почему фальшивую? Да потому мой доктор Айболит ночью излечил меня от этой хвори. Три раза, пять? Больше?
— Я-а…
Олег как-то резко отстранился, повернул меня к себе и всмотрелся в лицо:
— Ты ничего не помнишь?
От его цепкого, напряженного взгляда мне стало неловко, но правду уже не сдержать.
— Нет, помню, — даже слишком хорошо!
И, похоже, мне этого вообще до конца жизни теперь не забыть! Технически девственности я лишилась в неполных восемнадцать, а по факту… Постарался никак не бывший муж.
Эта ночь была незабываемой. Во всех смыслах! И я бы ничего не изменила, будь возможность вернуться назад во времени. Разве что, напиваться для храбрости не стала бы.
Мое непозволительно долгое молчание Олег воспринял по-своему. И выдал приговор. Нам обоим, в общем-то.
— Ты жалеешь.
Собственное разочарование Соколову озвучивать не надо было, я и так прекрасно все разглядела. Отчего-то именно это побудило меня едва ли не закричать:
— Нет! — получилось слишком резко, слишком громко, все как-то слишком. Поэтому дальнейшее больше было похоже на бормотание, чем на нормальные слова. — То есть… Просто…
— Просто?
Ох, он и дотошный! Но пришлось отвечать. Ведь, чувствовала, не успокоится, пока не получит свое.
— Все как-то быстро…
Его глаза тут же потеплели, это вновь был тот колдовской васильковый, что так мне нравился! А не ледники, от которых хотелось спасаться бегством.
— Варюш, мы взрослые люди, которые нравятся друг другу, — напряжение его отпустило и мое тоже забрало за компанию. Соколов вновь полез обниматься. — Это нормально.
— Нравятся? — переспросила, погладив его по щеке. Колючей. За ночь появилась щетина, хоть и светлая.
Наше сближение действительно происходило слишком стремительно, что пугало меня до икоты. Хотя что-то случилось сразу, в самую первую встречу, с мимолетного взгляда и дальнейшего столкновения. Что? Объяснений у меня не нашлось.
— Нравятся.
Олег не стеснялся демонстрировать уверенность в этом вопросе. Он не выходил из амплуа строгого босса, чем побудил меня к маленькой шалости.
— Но на рекорд мы с вами не пойдем, Олег Викторович. По одной маленькой, но очень существенной причине.
— И что же это за причина?
— Вы против служебных романов.
Момент, когда физиономия Соколова вытянулась в удивлении, стоил этого спектакля. Но он быстро взял себя в руки и вновь блистал непроницаемой миной:
— Тогда я буду вынужден вас уволить, Варвара Дмитриевна.
— Меня? Такого ценного сотрудника? — ахнула, картинно прижав ладони к груди. — И что же вы станете без меня делать, Олег Викторович?
— Страдать. Маяться. Перебиваться дошираком и с нетерпением ждать вечера. Ведь выбирая между двух зол, всегда отдашь предпочтение…
— Рыжей страшиле и неумехе, на которую никто толком и не позарится.
Рот Соколов закрыл с громким клацаньем зубов. Прервать на полуслове? Умею, практикую!
— Варя! — закатил глаза к потолку он. — Ты мне мой дурной язык до конца жизни вспоминать будешь?
До конца жизни мне нравится. На сердце сразу потеплело. А на губах сама по себе появилась счастливая улыбка, не сдержать.
— Посмотрим по твоему поведению, Соколов.
— А я буду очень стараться. Очень-очень, — вот не знала, что взрослые солидные тираны и деспоты умеют мурлыкать, как довольные коты. — Веришь?
Его вопрос был задан прямиком мне в губы, а ответ потонул в поцелуе. Страстном, жадном, нетерпеливом, голодном, точно и не было этой ночи между нами.
Так бы и целовалась, забыв обо всем. Но один важный момент нужно было выяснить.
— А мы ведь предохранялись? — и мне не удалось не покраснеть, стыдливым жаром обдало от кончиков пальцев до макушки.
Олег улыбнулся.
— Этого, как я понимаю, ты точно не помнишь.
Нет, чтобы ответить по-человечески, так он издевается!
— Соколов!
— Спокойно, Варя, — лучился смехом мой невыносимый шеф и просто божественный любовник. — Я позаботился о твоей безопасности.
И я вот как-то сразу поверила, успокоилась, выдохнула и подставила губы под дальнейшие поцелуи, что не заставили себя долго ждать.
А потом был завтрак. Пусть легкий, всего-то овсяная каша быстрого приготовления, чай и круассаны с яблочным джемом. Но в такой невыносимо приятной компании, что мне абсолютно все нравилось. Особенно то, как Олег проявлял заботу. До него ведь никто, кроме родителей и Дашки…
С рук Соколова, казалось, я сейчас могла съесть и гвозди… И это состояние пугало меня до темноты перед глазами.
Наши поцелуи прервали приход клиентов. Пришлось оторваться от такого приятного занятия ради работы.
— Я готов зайти на рекорд, — шепнул мне в ухо Олег, перед тем, как уйти в процедурную. — Вечером.
— Посмотрим.
Я спрятала улыбку, склонив голову. Еще бы исправить этот осовевший взгляд женщины, что провела бессонную, но такую счастливую ночь!
Не знаю, насколько удачно это у меня получилось, только до обеда все прошло благополучно. Идеально. Я даже умудрилась не вляпаться никуда, прилежно помогать шефу и заказать обед на всех из кафе, раз уж из дому сегодня ничего не принесла.
Холл опустел, Маша и Олег обязались нарезать бутерброды, Мишин что-то там дописывал в своем кабинете, и только я осталась дожидаться курьера. Дверной звоночек звякнул, я с нетерпением обернулась к вошедшему и растерялась.
Высокая знойная брюнетка совсем не была похожа на службу доставки.
— Здравствуйте, чем я могу вам помочь?
Девушка посмотрела мимо меня.
— Соколов у себя? — у нее был приятный грудной тембр, но от претензионно-холодного тона все впечатление портилось.
Поэтому мне стало не до лишних расшаркиваний.
— Олег Викторович освободится после обеда, если вы подойдете через час-полтора, то я вполне могу внести вас в его график.
Незнакомка даже не стала утруждать себя ожиданием пока договорю, подошла к кабинету шефа, бесцеремонно заглянула внутрь, а потом двинулась прямо по коридору.
— Эй! — вскинулась я в попытке загородить ей дорогу.
Брюнетка резко отпихнула меня в сторону, отчего я больно ударилась спиной о стену.
— Соколов! Тащи сюда свою задницу!
Олег появился через минуту. А с ним и Машка, и Юрий прибежали, всполошившись.
— Вика?! — по лицу шефа я прекрасно увидела, что они с брюнеткой знакомы. Насколько хорошо? — Что ты здесь делаешь?
— Нам нужно поговорить.
Перед тем, как ответить девушке, Олег мельком глянул на меня. И нечто такое было в его взгляде… Я тут же неосознанно напряглась.
— Давай в другой раз. Отложим, Вика. Сейчас я занят.
— А не получится отложить, Соколов, — она зло усмехнулась. — Я беременна. И с этим нужно что-то решать.
Маша громко ахнула. Юра присвистнул.
А у меня в ушах зашумело.