ГЛАВА 29

— Ну что, Варвара Дмитриевна? На выписку? — после слов лечащего врача у меня просто крылья расправились за спиной.

Да-да-да! И еще тысячу раз да!

— Я готова!

И бодренько так сразу вскочила с кровати. Правда, тапочки с первого раза нащупать не смогла. Ну да не беда! Могу уйти и босиком! Только пустите!

Просто до печенок достала эта больница!

— Вижу, что готова, — покачал головой Аркадий Александрович.

— Да не обращай внимания. Она всегда такая неугомонная, — отмахнулся папа. — Чаще всего, себе же и во вред.

Я и двух шагов пройти не сумела, как была остановлена лечащим врачом. Так и знала, что будут условия!

— Вот выписку наша старшая медсестра оформит, тогда и отпущу. А пока собирайся, Варенька, переодевайся и не забудь диетный листок.

Я скривилась, но Аркадий Александрович был неумолим.

— Месяц строго придерживаться моего питания! Месяц!

— Хорошо-хорошо.

— Не хорошо, а иначе загремишь ко мне опять. Но только уже с совершенно другим диагнозом.

Озвучивать который ни он, ни я не захотели.

Папа вообще скривился, словно лимон проглотил:

— Та типун тебе на язык, Саныч.

Он такие прогнозы просто терпеть не мог! Говорил, что врачи не экстрасенсы, будущее предсказывать не должны.

— Мне-то типун, ладно, но за дочерью…

— Даже повзрослевшей нужен глаз да глаз, согласен. Только пугать мою любимую Варежку не смей.

— Да я и не пугаю, Бога ради! Только предупредить эту прелестную девушку просто обязан, — он погрозил мне пальцем. — Ты мне, Варвара Дмитриевна, шуток со своим желудком не шути, а лучше прилежно выполняй все предписания.

— Есть выполнять предписания! — шутливо отсалютовала врачам.

Оба отреагировали предсказуемо: расплылись в улыбках.

— Беспорядочное питание так же опасно, как и беспорядочные сексуальные связи. Так что…

— Я поняла, — пискнула, отчетливо ощущая, как щеки полыхают жаром стыда.

Вот про связи, те, что сексуальные, напоминать лишний раз не стоило. И так три дня только и прокручивала в голове все случившееся.

— Поверь, за этой прелестной девушкой найдется кому проследить, — заверил коллегу папа, а на меня же просто строго зыркнул.

От фирменного Соколовского взгляда исподлобья все медсестры по струнке ходили, а вот я лишь состроила невинную мордашку и пожала плечами. Ну подумаешь, гастрит разыгрался! Развели мне тут трагедию!

Да, виновата! Да, нужно было лучше следить за питанием! А не ходить за святым духом или кофе. Но! Из-за нервов и кусок в горло не лез, легче было удавиться!

— Охотно верю, — согласился завотделением. Вот, вроде, и с отцом, а мне показалось, и с моими мыслями. — Давно ты к нам просто так не захаживал Дмитрий Саныч. Пойдем-ка чайку хлебнем, пока Варвара соберется, а Нина подготовит все документы на выписку.

— Ну пойдем выпьем, — хмыкнул папа, следуя за другом.

Я же осталась одна в этой виповской, но все равно до жути надоевшей, палате. На сборы ушло несколько минут, остальное время потратила на размышления, как же докатилась до такой жизни.

Ничего лучше не прочищает голову, когда ты вдруг оказываешься в больнице. Среди штата работников в белых халатах, в атмосфере борьбы с болезнью, в унылых однотонных стенах здания, которое насквозь пропахло медикаментами и дезинфицирующими средствами.

Тем вечером Соколов не позвонил. А на следующее утро я от Дубиной узнала, что шеф взял срочный внеплановый отпуск на неограниченный срок. Всех его клиентов раскинули по остальным ветеринарам.

Когда я попыталась набрать номер Олега и получить хоть какие-то объяснения таким действиям, то наткнулась на механический голос оператора. И вновь воскресила воспоминания, что не так давно это со мной уже случалось…

Каждый раз, когда Куропаткин задерживался на работе или отправлялся в командировку его телефон жил такой же «безабонентской жизнью». Чтобы вдруг жена не помешала «важным переговорам». Видимо, и у Олега есть такая же привычка. Чем он там занят с Викой? И я понимала, что ребенок — это святое. Особенно для Соколова. Видела же с каким удовольствием он нянчится с малышней.

Но вот только… Неужели нельзя было выделить пару минут времени и объясниться со мной честно? Я и этого не заслужила?

Да, от боли эта правда меня бы не избавила, но уменьшила бы обиду и чувство ненужности.

Тогда-то, в конце рабочего дня, меня и подвел желудок. Ныл весь день, за рулем боль только усилилась, а в квартире я просто повалилась на руки Зиминой, взвыв самым натуральным образом. Перепугала подругу до седых волос!

Хорошо, что у блондинок этого почти не видно, иначе мне, как она утверждает, пришлось бы разориться на дорогую качественную краску.

Вот так вот я и загремела в терапевтическое отделение первой городской больницы. Да и провалялась здесь два дня и две ночи, под капельницами, принимая уколы и соблюдая строжайшую диету. За все это время Олег так же не объявился, за то моя нервная система, странным образом, успокоилась.

Вселенная подала мне более чем понятный знак: любовь не для Варвары Соколовой. И я с этим смирилась.

Живут же другие люди без страстей?

Нет, в сексе я себе отказывать была не намерена. Как только отойду от душевной боли, так сразу! Теперь я понимала девиз Дашки: «чисто здоровья для».

И я не буду лукавить, мне понравилось то чувственное наслаждение, которого была лишена все эти восемь лет. Поэтому ограничивать себя какими-то комплексами и страхами я больше не собиралась. Да и верность хранить мне было некому.

У Куропаткина были и остаются девочки-дни, у Соколова есть Вика и будущий ребенок. У меня же… У меня на первый план вышла я сама и дочери.

Вот такой вот переворот в сознании помогла пережить мне больница.

Просто в тот самый момент, когда меня скрутило от невыносимой боли, я впервые отчетливо поняла, что никогда по-настоящему и не жила, а еще, что не собираюсь оставлять моих близняшек без матери.

Буду жить долго, полноценно и счастливо! А для этого мне надо кардинальным образом менять то, что не устраивает. И начать незамедлительно!

Первым делом после выписки я отправилась на квартиру: принять душ, переодеться; потом в магазин за одной вещичкой, что присмотрела ранее, а дальше уже в клинику.

Девочки были в гимназии, Дашка на работе, я вполне успевала решить все дела до их прихода.

В отличие от всех прошлых раз сегодня меня заменяла Ольга. Мы перекинулись парочкой фраз о природе-погоде и я поспешила выяснить, наконец, то, зачем сюда так скоро ломанулась.

А возле нужного мне кабинета притормозила. Меня насторожили голоса.

— Он уже должен был ее выгнать с позором и волчьим билетом, а меня умолять вернуться обратно!

Из-за неплотно прикрытой двери мне все было отлично слышно. Я узнала голос Маргариты. И тут же, повинуясь какому-то непонятному инстинкту, включила диктофон.

— Вместо этого эта л***шка работает здесь припеваючи, завела друзей и даже умудрилась всему научиться за такой короткий срок!

Понятное дело, я догадалась о ком шла речь. Не о королеве Англии явно.

— Какие ко мне претензии, не пойму? — холодно ответила ей Анна. — Я оформила на постоянку задним числом, завизировала контракт печатью Соколова? Свою часть договора, считай, выполнила. Теперь, будь любезна, отдай мне то, о чем мы договаривались.

Маргарита рассмеялась:

— Ты о документах, подтверждающих твою кражу? Не так быстро, дорогая. Сначала окажи мне услугу.

— А не много ли услуг для тебя одной?

— В самый раз. Но если тебе, вдруг, понравилось небо в клеточку, то…

— Что ты хочешь? — в ее голосе звучала сталь.

— В этот раз, когда ты будешь списывать часть средств со счетов клиники, перекинь половину мне. И не жлобись, возьми сумму побольше.

— Ты с ума сошла?! Соколов и так уже что-то подозревает! Хочешь, чтобы меня посадили?

— А ты сделай так, чтобы тебя не поймали. Ты же у нас умненькая. Мне что ли нужно тебя учить? — Маргарита фыркнула.

Они замолчали, а потом Анна, как-то устало спросила:

— Вот не пойму, зачем тебе все это надо, а? Красивая же баба, что другого л**а для раскрутки подыскать не сможешь?

— Уже, — похвасталась эта стервь. — Но я злопамятная. Олежек мною пренебрег. Мною, Анька! Он себя-то в зеркале видел?

Уж с чем-чем, а с внешностью у Соколова точно проблем не было. Но не мне же вмешиваться, отстаивать честь шефа. А Маргарита, между тем, продолжала сцеживать яд:

— Раз уж я не смогла его так поиметь, то поимею в деньгах. И ты мне в этом поможешь. А не поможешь…

— Не надо угроз. Я все сделаю.

— Я знала, что на тебя можно положиться в этом вопросе. Жду от тебя звонка.

Разговор сворачивался, я выключила запись и юркнула в ближайшую дверь. Хорошо еще подсобка для хозяйственных инструментов не была закрыта. Так бы столкнулась нос к носу с этой моей «нанимательницей». Хотелось, конечно, немного подправить ей прическу, но, с другой стороны…

С ее подачи у меня все получилось, как нельзя лучше. Жизнь совершила крутое пике, а сейчас врывается в новый поворот. Да мне, по ходу, поблагодарить Марго стоит!

Ни того, ни другого я делать не стала. Тихонько дождалась, когда затихнет цокот каблучков, вышла из своего убежища и направилась к Анне.

— Варвара? — удивилась кадровик.

— Я хочу уволиться.

Женщина сделала недовольное лицо.

— А я здесь причем? Такие вопросы только через Олега Викторовича, а он в отпуске. Так что, придется вам повременить с увольнением.

— Так же, как вы «повременили» с моим принятием на работу без участия Олега Викторовича?

Анна изменилась в лице.

— Интересно, как же вы объяснили ему условия, что были прописаны в договоре? Спихнули все на Маргариту?

— А я не… Я вообще не понимаю, вы мне сейчас какие-то претензии пытаетесь предъявить? — отдать ей должное, эмоции женщина держала в узде. И не покраснела даже.

— Почему же пытаюсь? Уже справилась, — я пожала плечами. — Так что увольте меня сейчас же без Олега Викторовича и без отработки положенных двух недель.

Удивилась она искренне. Глаза выпучила, рот открыла, брови выгнула домиком…

— Это невозможно! — но не сдалась. — Это незаконно!

Вот упрямая баба!

Мне ужасно не хотелось прибегать к такому гадкому способу, как шантаж. Но ничего другого, чтобы добиться своего в кратчайшие сроки, я не придумала.

— Да? Что ж, очень жаль, — сделала печальное лицо. — Тогда, как поборницу закона, вас совершенно не заинтересует тот любопытный разговор, что я услышала.

— Какой разговор?

— И случайно записала…

— Как записала?! — и вот здесь нужно было забить гвоздь, да-да, последний который.

Что я и сделала, включив запись на диктофоне.

Анна настолько прониклась серьезностью всей ситуации, что через каких-то десять минут я была уже благополучно уволена и с нужными документами на руках. Трудовую мне тоже отдали, причем уволили по соглашению сторон.

Хорошенькое такое соглашение, когда работодатель ни сном, ни духом. Ну да ладно. Именно этого я и добивалась.

Олег не счел нужным объясниться. И мне выяснять отношения больше неохота.

Запись я удалила. Показательно. При Анне. Таков был уговор.

Она же не спросила, есть ли у меня копии? А я не собиралась давать такие подсказки этой предательнице, подставляющей Соколова. Просто заблаговременно скинула запись еще и на карту памяти.

Прощай, наивность!

Получив расчет у бухгалтера, я сложила свои немногочисленные вещи в пластиковый контейнер и зашла к Дубиной.

— Какие люди! — обрадовалась она. — Здоровье поправила и вновь готова к труду и обороне?

У Маши как раз был перерыв между клиентами, которым я и воспользовалась.

— Готова, но не здесь. Я уволилась.

— В смысле? — ветеринар едва со стула не упала. — Шутишь?

— Похоже на это?

Дубина закусила нижнюю губу, времени на долгие раздумья ей не потребовалось.

— Это из-за Олега, да? Варь, я уверена, что…

— Маш, давай, не будем об этом говорить, ладно?

— Но…

— Не хочу, — впервые в моем голосе прозвучала сталь. Убедительно так, по-новому совершенно, что даже Дубина прониклась.

— Ладно, только…

— Только?

Я настроилась на долгую осаду, знала же, какой Маша бывает упрямой! Но она смогла меня удивить: подбежала, крепко обняла и неожиданно расплакалась.

— Эй? Ты чего? — руки обвисли плетями, а внутри прямо все обмерло. Да и желудок заныл. А нервы мне теперь были просто противопоказаны! — Почему ревешь?

— Я буду скучать, — всхлипывая, призналась Дубина.

Старательно прислушиваясь к себе, я вдруг поняла: а ведь тоже… Буду скучать. И по Маше, и по Мишину, и по остальным…По всей этой бесконечной суете, интересным случаям и животинкам… Кто бы мне сказал об этом еще с месяц-два назад, не поверила бы!

Шефа даже мысленно старалась избегать. Ни к чему хорошему такие размышления все равно не приведут. Мосты уже подожжены.

— Я тоже.

— Знаешь, у меня ведь никогда подруг и не было, слишком характер невыносимый. А тут к тебе прикипела вся…

— Ну я же не на Венеру отлетаю! Что ты в самом деле? Перестань сырость разводить.

— Что? — от слез глаза Машки казались еще больше. — То есть ты хочешь сказать, что мы будем дальше… дружить?

И это «дружить» прозвучало шепотом, как-то робко, сокровенно, словно бы боязливо даже. Лицо вечно прямолинейной и напористой, как бронепоезд, Дубиной, скривилось, нижняя губа опять задрожала…

Я видела, что это совсем детское «дружить» для нее очень много значит. Впрочем, как и для меня. А еще поняла, Вселенная — тот еще хитрый жук. Лишив меня надежды на большую и светлую, она ниспослала бесценный дар свыше: еще одного надежного друга.

— Конечно. И не надейся так легко от меня избавиться!

По всем законам логики Маша должна была успокоиться, но не тут-то было! Моя реплика вызвала новый поток слез.

— А теперь отчего ты рыдаешь?

— От радости!

Даже от радости пришлось успокаивать ее долго и качественно, с кофе и коньячком. Их я только понюхать могла, а вот Дубина пригубила.

— И куда ты теперь? — спросила ветеринар, немного погодя.

— Еще не все решено, поэтому я потом тебе скажу, ладно? Только давай договоримся заранее.

— О чем? — заинтересовалась она.

— О Соколове с этой минуты, как о мертвом, ни слова.

— Варь, а может, ты слишком торопишься с выводами? — Дубина не собиралась сдаваться сразу.

— Мне еще восемь лет ждать и жить в иллюзиях? Спасибо, хватило.

— Но ведь Олежка не твой муж, он никогда бы…

— Маша! Дорожи Соколов теми отношениями, что между нами могли сложиться, позвонил бы. Хотя бы раз за столько дней! Поэтому не надо мне тут говорить, что он никогда бы, не стоит. Перегорело.

Конечно, я лукавила. Не перегорело, ни капельки! Наоборот, душа пылала, словно в адовом пламени! Но я была уверена, этот период пройдет, нужно только перетерпеть и тогда пламя потухнет, оставив после себя лишь пепел.

— Хорошо-хорошо, я — молчок! — и вновь этот так полюбившийся мне жест закрывания рта на замок.

Вскоре к Машке пришел клиент, и мы попрощались. Уже без слез, что не могло ни радовать. Я не забыла сбросить Дубиной на телефон копию записи разговора тех стерв, теперь у нее будут доказательства прижучить обоих.

Перед уходом я на минутку заглянула в кабинет к шефу и оставила ему на столе маленькую коробочку с подарком, который приглядела давно, а прикупила только сегодня. Это был медицинский браслет с индивидуальной гравировкой для аллергиков, из кожи и серебра. Незаменимая вещь для правильного оказания первой помощи, если вдруг случится беда.

Почему я это сделала? Действовала ведь не на порыве, а сознательно.

Наверное, мне до сих пор жутко хотелось оставить после себя Олегу хоть малюсенькую память, о том времени, что мы провели вместе. Ведь именно Соколов, а не измена мужа, перевернул мой мир вверх тормашками.

Из клиники я ушла, не оборачиваясь. Чтобы не было никакого искуса еще немного побыть в прошлом, позвонила Марине. Та ответила после второго гудка.

— Я согласна. Если, конечно, твое предложение еще в силе.

— Долго ты решалась, — хмыкнула девушка. — Но я рада, что все же позвонила.

Через полчаса мы с ней встретились в уютной кофейне, чтобы обговорить с глазу на глаз все нюансы предстоящего дела. Напиток богов опять прошел мимо меня, а вот чай я себе с легким сердцем позволила.

Предложением Марины я искренне загорелась, да так, что через три дня начала совершенно новую жизнь.

Сложнее всего оказалось, что удивительно, объяснить все… Не девочкам, нет. И даже не родителям. Зиминой!

Дашка устроила настоящий слезный потоп, пытаясь меня разжалобить. Потом взялась предлагать взять на работу к себе… Тоже почему-то подумала, что я уезжаю с концами и стану недоступной, как президент. Не глупости ли?

А ведь пришлось переехать всего-то в пригород. Марина подсуетилась и сняла нам с девочками отличный домик на первое время. Можно было оставаться и в городе, но здесь было удобнее добираться до кондитерской, в которой оказалось все готово к официальному открытию — только меня и не хватало!

Родители восприняли новость довольно спокойно. Девочки — тяжело, особенно то, что пришлось перевести их из гимназии в обычную школу, которая была поближе. Но потом смирились.

О потере будущего «элитного» образования для дочек я вот совсем не жалела. Тот случай с классным руководителем, а потом Ярославом подпортил впечатления и о самой гимназии.

Близняшки довольно быстро влились в новый класс, хотя я очень переживала, и перестали скучать по гимназии. Причем здесь на них пока никто не жаловался, своих сорванцов хватало.

Олег объявился через две недели после моего увольнения.

Телефонный звонок застал меня в процессе приготовления коржей для медовика. Я так увлеклась творчеством кулинарии, что даже не посмотрела, кто звонил. А зря. Говорить с Соколовым мне не хотелось, но пришлось.

— И как это понимать? — вместо приветствия напустился он.

— Как что понимать?

— Я из аэропорта сразу на работу, а ты уволилась. И Машка мне какими-то доказательствами кражи в нос тычет.

— Хорошо отдохнул? Как Вика?

Он на мгновенье замолк, а потом ответил, но уже совершенно другим тоном.

— Давай встретимся, и я все-все тебе расскажу.

— Нет, Олег.

Соколов будто не услышал моего отказа. Хотя, вряд ли. Потому как сразу зачастил с оправданиями:

— Вика срочно захотела навестить родственников в Барселоне. Я не мог ей отказать, она стала жутко капризной и плаксивой. А в ее положении не желательны стрессы.

Ну да, лучше потакать ей во всем. Одного взгляда на Викторию мне тогда хватило, чтобы понять: эта девица высосет всю кровь с Олега, не побрезгует. Потом зальет новую и вновь высосет. И так до бесконечности.

— Позвонить тебе просто не успел. Виноват. А за границей не с руки было связываться. Да и не до этого совсем, если честно.

Ага, когда предаешься страсти с беременной девушкой, другой звонить может только такой, как Куропаткин. Хорошо еще, Олег в этом моему почти бывшему не уподобился.

Я уже не говорю о других средствах связи. Спасибо тем, кто придумал интернет!

Позвонил бы, имея желание. А раз не позвонил… Выводы я сделала.

— Мне это больше не интересно, Олег.

— Варь, ты не представляешь, какие кордебалеты она мне устраивала каждый раз, когда я только подходил к телефону! — прозвучало с нотками отчаянья. — Я, правда, опасался за здоровье ребенка и не хотел так рисковать. Прости, что не предупредил.

Его страхи, как будущего отца, мне были понятны. Но… свое душевное здоровье я теперь отчаянно берегла, оно очень влияло на физическое.

— Ты меня не слышишь, что ли? Мне это больше не интересно.

Сама не понимаю, как получилось прозвучать так холодно и жестоко. Внутри же меня разыгрался просто нешуточный вулкан страстей!

— Варь, я тебя обидел, я понимаю. И понимаю, что ты могла себе надумать, — он тяжело вздохнул. — Но я не крутил с вами двумя одновременно. Да, я спал с Викой, но расстался до того, как между нами с тобой все произошло.

— Соколов, это уже не важно.

Кто бы знал, как тяжело мне давалось каждое слово! Но я не сдавалась, как и Олег.

— Я все исправлю, обещаю. Варя…

— Исправишь ее беременность? — он смолчал, а я продолжала убивать надежду, что так не вовремя подняла голову в моем сердце. — Или скажешь, что это не твой ребенок?

— Я пока не знаю чей он. Тест делать слишком рано, — признался мужчина. — И если мой, то, конечно, отказываться от ответственности не собираюсь, буду всячески помогать и поддерживать. Я хочу быть отцом.

И я в этом не сомневалась. Жаль только, что этот ребенок не от ме… Ах, что толку прошлые мечты ворошить? Пустое.

— С Викой же у нас нет и не может быть будущего, вне зависимости от результатов теста. Это не та девушка, с которой я хочу быть.

Интересно, мой муж тоже всегда звучал настолько убедительно, вешая лапшу на ушки своих многочисленных любовниц? Наверняка ведь.

— Олег, меня больше не интересует, с кем ты хочешь быть.

И на это лживое признание мне потребовалось много сил, а Соколову немного времени для тишины вместо ответа.

— Где ты? — спросил он.

— Далеко.

Пусть не в буквальном смысле, но метафорически так точно.

— Варя, ты сбежала от меня?

Такой простой вопрос, а отвечать очень трудно. Ну почему один Соколов оказался столь прозорливым? Трудно врать мужчине, что умеет читать тебя, как открытую книгу.

Да, я сбежала.

Скорее от себя. Трусливо и поджав хвост. Но лучше сбежать, чем потом не оправиться от очередной потери.

Появление Вики послужило для меня шоком. Пропажа Олега еще большим. А уж в больнице я одномоментно как-то поняла, что не переживу предательства Соколова. Куропаткина пережила вот, даже потери особо не ощутила, а если предаст мой тиран и деспот…

К Ярославу, как оказалось, я и доли чувств, что проснулись к Олегу, не испытывала. Стоило понять и принять эту истину, как сделалось страшно до жути.

И ради себя же лучшим выходом было сбежать, оборвать все ниточки, что нас связали, пока это еще возможно. Да, я хотела уберечь собственное сердце от боли. Что в этом такого криминального?

— Молчишь? Сбежала, — как-то горько хмыкнул он. — Ты же понимаешь, что я все равно тебя найду?

И прозвучало не угрозой, но обещанием.

— Не стоит. Да и не до этого тебе будет с предстоящими хлопотами.

— А если ты бежишь от чего-то очень хорошего? — загадочно спросил он.

Но мой страх никуда не делся.

— А если от чего-то очень плохого?

— Не попробовав, не узнаешь, — продолжал искушать меня Олег.

— Я не хочу больше пробовать, я жить хочу, Соколов. Полноценно и не боясь, что следующий день вдруг разобьет меня вдребезги.

— Варь…

— И тебе, кстати, искренне желаю счастья. С Викой. Или без.

— Варь!

— Не звони мне больше.

Все. Я первая прервала затянувшийся разговор. А чтобы помочь Олегу сдержать слово, занесла его номер в черный список. После выпила мятные капли, желудок опять разболелся на нервной почве, и только потом вернулась к готовке.

Это будет самый лучший, самый вкусный медовик! Ведь в него я вложу всю любовь и все рвение, лишь бы не думать об одном мужчине, которого твердо решила оставить в прошлом.