ГЛАВА 7

— Мам, ты же за нами заедешь?

Я посмотрела в зеленые глазки Алины, сейчас очень серьезные, и не смогла соврать.

— Не знаю, солнышко. Как получится.

— А давай после гимназии в парк на карусели махнем? — Аля прервалась на полуслове. — Как это?

Я пожала плечами, ну вот как-то так…

— А кто же нас заберет? — нахмурилась дочка. — Папа уехал…

Можно подумать, Ярослав хоть когда-то их забирал из садика или гимназии, будучи даже в городе.

— Или я, или бабушка.

— Бабушка? — Аля сразу обрадовано улыбнулась.

С родителями мы всегда виделись и перезванивались довольно часто, девочки их очень любили. Это в последний месяц, что-то мы сплоховали с визитами. У папы был симпозиум за симпозиумом, студенты, консилиумы, операции… А я закрутилась в подготовке девочек к учебному сезону.

— Ага.

Ребенок помолчал, а потом удивил в очередной раз.

— Что-то случилось?

Простой вопрос, а сердце сжалось. Устами младенца, как говорится…

— Нет, солнышко, что ты.

— Ты какая-то не такая, — заявила моя девочка, склонив голову на бок и еще внимательнее присматриваясь.

Вот вам и увлеченность Шерлоком. Теперь надо следить за собой, что говоришь, как смотришь…

— Просто в жизни мамы случились перемены, доченька.

— Какие? — требовательна, как и ее отец.

— Я пока не могу рассказать.

Не хотелось торопить события. Раз Ярославу не сказала, то и девочки подождут немного. А вдруг не срастется? Уж слишком странным было вчерашнее собеседование. Сегодня, на свежую голову, я могла это с уверенностью признать.

— Почему?

— Если у меня все получится, то вы с Полей узнаете первыми, договорились? А пока нельзя.

Дочка прониклась серьезностью ситуации. Дети вообще очень любят вовлеченность в жизнь родителей. Поэтому я стараюсь быть максимально откровенной.

— Договорились.

— Аля! — Поля поторопила сестру, махнув ей рукой.

— Иду!

Пока Алина решила задержаться в машине, проверив на практике метод логики и дедукции ее любимого киногероя, Полина болтала во дворе гимназии с одноклассницами. И судя по хитрой мордашке, доча замышляла очередную каверзу. Хоть бы мне показалось!

Перед глазами, как вживую, встало строгое выражение лица директора.

Даже головой пришлось помотать, чтобы прогнать незваное видение.

— Аля, напомни-ка, пожалуйста, сестре, что за плохое поведение из гимназии исключают.

— Хорошо, мамочка.

— И о том, что вы уже очень близки к такому решению директора.

Дочь опять серьезно кивнула и вдруг возмущенно завопила сестре:

— Подожди меня! — с этим ором она вылетела из машины, даже позабыв захлопнуть дверцу.

Поля, устав ждать сестру, направилась в гимназию вместе с одноклассницами, чем и сорвала Алю с насиженного места.

Девочки привыкли всюду вместе. Даже от раздельных комнат дома отказались, хотя планировка позволяла. У нас четыре гостевых в итоге.

Может, дело в том, что близнецы всегда близки, какими бы разными ни были. А может, просто сестринская связь, не знаю.

Я покачала головой, глядя вслед любимым девочкам. Иногда очень остро жалела, что одна в семье, без сестры или брата. А близняшками меня наградила прапрапрабабушка, как оказалось, у нее родились две дочери. После, ни у кого в роду близнецов не было, до меня.

Только дождавшись, как девочки зайдут в гимназию, я завела мотор и тронулась в путь. Затормозив на ближайшем светофоре, набрала маму.

— Варенька? Что-то случилось? — после первого же гудка взволновано ответила она. — Ты так рано…

— Доброе утро, мамочка. Не волнуйся, все в порядке.

— Да? Ну хорошо, — отчетливо услышала, как мама облегченно выдохнула. — Митя, не переворачивай шкаф верх дном! Твои носки и трусы в комоде у кровати!

— Вечно ты со своими генеральными уборками, черт голову сломает, потом ничего найти не могу, — на заднем фоне послышалось бурчание отца.

— А как у тебя с планами на сегодня?

— Сегодня? — мама задумалась.

Она много лет проработала кардиологом, зарекомендовала себя одним из лучших специалистов по этому профилю и очень трудно приняла решение, что пора выйти на пенсию. У самой сердце стало пошаливать, папа был непреклонен, настоял — отдых, и кошка не ходи!

Вот две недели как мама пытается освоиться. Правда, ее до сих пор приглашают и, я уверена, будут приглашать на консилиумы к сложным пациентам. И лекции в медицинском она иногда читает, если попросят по старой дружбе.

На это папа добро дал. А как не дать? Если они оба те еще трудоголики.

— Таня, а галстук? — опять вклинился папа. — Это Варежка?

— Да. Третья полка, Митя. Разве сложно запомнить? — и уже мне: — Вроде, ничего особенного не планировала…

— Привет, котенок! — ворвался в разговор отцовский бас. — Ты когда нам внучек привезешь?

— Ой, ты сам живешь от операции к симпозиуму и наоборот! Когда тебе девочками заниматься? Вон полку прибить не можешь уже месяц, а все туда же.

— Полку я прибью, никуда она не денется, а на девочек всегда время найдется. У меня больше внучек нет, как-никак!

— Так на выходных и привезу, передай ему, — улыбаясь, сказала матери.

— Он слышит. Я на громкую перевела, а то ведь не отстанет. Прижался своим ухом и меня отталкивает — медведь!

Мама в шутку часто так его называла. Из-за высокого роста, богатырской сажени в плечах и повышенной волосатости на груди. Несмотря на все перечисленное, отец отлично управлял собственным телом, был подвижным и ловким. Так что большие габариты совершенно ему не мешали.

— За то я теплый, хозяйственный и любимый, — как всегда не смолчал он. — Ведь так?

Я притихла, с удовольствием подслушивая за родителями. Их любовь даже в словесных пикировках проявлялась.

— Ой, хватит подлизываться, Дмитрий Саныч. Знаю я вас, хирургов. Жена на пенсию, а вокруг медсестричек молоденьких полно. Вот они и проверят, какой вы теплый.

— Скажете тоже, милая Татьяна. Зачем мне писюхи, если ты есть?

Послышалась возня. Я была уверена, что папа, как всегда, полез с обнимашками и поцелуями. Он был ласковым и не боялся проявлять чувств.

— Сдалась я тебе такая старая! — взвизгнула мама.

— Кто старая? Ты что ли? Ну даешь, Танюх. Рассмешила. Да ты у меня ого-го, многих молодух за пояс заткнешь, — уверенно ответил папа. — Слушай, а ты ведь теперь посвободнее стала, на работу не бегаешь. Может, нам пора о второй дочери подумать? Я вот совсем не против повторить это достижение и родить еще одного рыжего в семью Соколовых.

Мать хихикнула, как девчонка.

— Бестолочь. Седина в бороду, а бес в ребро, да, Дмитрий Александрович?

— Какая вы прозорливая, Татьяна Антоновна, вот всю жизнь нарадоваться не могу.

— Иди уже, нарадоваться. А то не успеешь персонал погонять до пересменки, весь день не задастся с самого утра.

Папа шумно вздохнул. Он двадцать лет как возглавил отделение экстренной хирургической помощи и за эти годы в больнице о его крутом нраве, суровом отношении к персоналу уже давно байки ходили.

— Язва вы, Татьяна Антоновна, неизлечимая.

— Вот и мучаешься ты со мной четвертый десяток, — артистически протянула мама.

Еще и гримасу состроила, как пить дать.

Я так хорошо их выучила, что не видя, прекрасно знала, как все выглядело со стороны. Словно сейчас побывала в родном доме.

— Да я наслаждаюсь! — со смешком парировал он. — Пока, дочь! С выходными — заметано!

— Удачного дежурства!

— С Богом, — крикнула вдогонку мама, наверняка, еще и перекрестила в спину. Она всегда так делала, стоило отцу собраться на работу. Я с детства хорошо запомнила. — Ушел. Так на чем мы с тобой остановились?

— Я хотела тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Ты не могла бы сегодня девочек из гимназии забрать к себе, а я вечером за ними приеду?

Воцарилось удивленное молчание.

— Что-то случилось? — осторожно начала она.

Мама у меня тот еще стратег. Мата Хари в брюках. Вот она кого хочешь, на чистую воду выведет. Правда, так, что и сам не заметишь, когда тебя развели на правду.

— Случилось. Я устроилась на работу. Вернее, как устроилась… Еще все туманно, но вырваться посреди дня за девочками не смогу.

— Конечно, я помогу, Варь, что за вопрос. Решилась-таки в медицину вернуться?

Я замялась. Что мама, что папа спали и видели, как я продолжу их врачебную династию. Они давно говорили, что я могла пойти медсестрой, а потом подать документы на восстановление в учебе. И доучиться. Но… Ярослав был против, да и у меня, если честно, к медицине особо душа не лежала.

— Не совсем…

— Варь… — насторожилась она.

— Мам, не спрашивай пока. Я тебе все вечером расскажу, уже подъехала к месту.

Пришлось немного приврать. До ветклиники было еще два квартала, но иначе мама не успокоилась бы. Делиться новостями я пока не была готова. Тем более, что еще не решила, рассказывать о подозрениях про Ярослава или нет.

— Ну ладно, — с трудом согласилась.

Кому посчастливилось родиться в семье врачей, знает, какими они бывают дотошными. Поэтому я задышала спокойнее, на этот раз повезло — допроса с пристрастием не будет.

— Что-то мне не спокойно, дочь, — призналась вдруг родительница.

Я закусила губу. Материнское сердце оно такое… чувствительное. Теперь я это хорошо понимаю.

— Варь, у вас там точно все в порядке?

Я скрестила пальцы. На удачу.

— Конечно, мамочка. И не сомневайся.

Теперь главное, самой в это поверить.

Маму такой ответ устроил. Пока. Наверняка, жить будет ожиданием вечера, когда сможет меня хорошенько обо всем расспросить.

— Удачи тебе, девочка моя!

— Спасибо…

Искреннее напутствие прибавило сил. Кто-кто, а родители — моя самая надежная поддержка. Помогут, если что. В этом я ни на минуту не сомневалась.

В клинику «Усатый-полосатый» входила уже более уверенной, чем до разговора с мамой. В холле за стойкой ресепшена меня встречала Маргарита.

Она была в таком же развратном костюме, как и вчера. Разве что цвет отличался. Сегодня он оказался насыщенно синим.

Если у них здесь такой дресс-код, то я точно мимо. Облегающих офисных костюмов не имею, платьев с открытым декольте тоже, да и вся одежда у меня больше спортивно-удобного стиля… Кроме дома, магазина, к родителям, в садик, а теперь в гимназию за эти годы и не выходила толком никуда. Ничего парадно-выходного тоже в шкафу не было. Дашка за восемь лет даже в кафе меня ни разу вытащить не смогла, каждый раз находилось оправдание, почему не могу оставить дом.

— Вы как раз вовремя, — кивнула мне она, охватив цепким взглядом с головы до пяток.

Я вспомнила, что с вечера не успела подготовить наряд, была занята сборами Ярослава. Да и выбирать особо не с чего… Поэтому в свой первый рабочий день я заявилась в темно-синих джинсах, белой футболке и удлиненном синем жакете.

Из-за недосыпа последних ночей глаза покраснели и пришлось отказаться от линз, выбрав очки. Волосы стянула в привычный пучок на макушке. И, конечно, никакой обуви на каблуках. У меня такой просто-напросто нет, по причине неумения обращаться. Я скорее ноги себе переломаю, чем буду выглядеть грациозной красавицей, как Маргарита с ее-то длинным ногами в туфлях на тонкой шпильке. Поэтому выбрала белые мокасины.

И теперь переминалась с ноги на ногу, не зная, как вести себя дальше под этим испытывающим загадочным взглядом.

— Откуда вы знали, что Олег Викторович без ума от джинса?

— Э-э-э…

— Он просто ненавидит строгие деловые костюмы! Больше предпочитает неформальный свободный стиль, — доверительным шепотом заявила она. — Я вчера забыла вас предупредить об этом и всю ночь переживала, думая, что придете в привычном луке для офиса. Но, как вижу ошиблась. Вы сумели и здесь меня удивить.

— Да, я и не очень люблю…

Похоже, мое мнение ее совершенно не интересовало, так как я была перебита на полуфразе.

— Просто прекрасно выглядите, Варвара, — обворожительно улыбнулась она. — То, что надо.

— Э-э-э… спасибо, — вот только в искренность комплимента мне совсем не поверилось.

— Давайте быстренько все оформим, вы не против? Надо успеть до начала рабочего дня, — она поманила меня рукой. — Я и договор подготовила, вот, подпишите. Трудовую принесли?

Маргарита действовала на меня, как удав на кролика. Рядом с ней я чувствовала себя очень неуютно, растерянно и неуверенно, поэтому подписала не глядя.

— Отлично!

Выхватив трудовую книжку из моих похолодевших пальцев, не забыв про договор, она поспешила по коридору направо. За неприметно-серой дверью в торце оказался отдел кадров, где за столом восседала холеная брюнетка лет тридцати с хвостиком с холодным взглядом.

— Пришла все-таки? — выгнула тонкие брови в наигранном удивлении она.

Незнакомка показалась мне едва ли не сестрой нанимательницы. Не по внешности, а по духу. От обоих хотелось держаться подальше. Я уже успела не раз пожалеть, что вообще ввязалась в эту авантюру. Если бы не такое удобное расположение здания для моей затеи…

Не любопытство меня подталкивало узнать правду о муже. Теперь уже я действовала на чистом упрямстве и привычке доводить все до конца. Хотя сердце и заходилось от боли, что все страхи окажутся реальностью.

— А ты сомневалась? — несколько ехидно ответила вопросом на вопрос Маргарита. — Я же говорила.

— Ну, скажем так, процент здравых сомнений оставался.

— Оформи ее поскорее, — она положила на стол договор и мою трудовую. — Скоро начало рабочего дня, а мне еще ее в курс дела вводить.

Брюнетка занесла печать над договором, замешкалась и подняла взгляд на Маргариту.

— Ты уверена?

— Еще спрашиваешь? Делай давай, не порти мне всю картину.

Вся эта мизансцена смотрелась странно, заставляла меня нервничать. Я чуяла подвох, но никак не могла понять в чем он.

— Погодите… Что-то не в порядке? — подала голос.

— Ну как знаешь… — пожала плечами брюнетка, не обратив на мое вялое сопротивление никакого внимания. Она шлепнула печатью в договоре и принялась заполнять трудовую.

— Что вы, Варвара, — приторно-сладко улыбнулась Маргарита. — Обычная бумажная волокита. Познакомьтесь, кстати, Анна Владимировна — наш уважаемый кадровик.

Эта Анна даже головы не подняла, а как справилась, так сразу закрыла документы в сейфе.

— Все. Квиты, — непонятно ответила она, глядя только на Маргариту.

— Посмотрим, — сказала та, загадочно улыбаясь.

А потом мы вернулись в холл.

— Вот здесь журнал учета, здесь надо регистрировать входящую и исходящую документацию, здесь выписывать рецепты, в этом блокноте — график работы врачей и запись к ним, вот телефонная книга, пароль от компьютера, где кофеварка и холодильник вы уже видели.

Маргарита вывалила на стол уйму папок, блокнотов, документов, мне оставалось лишь нелепо таращиться на это все и надеяться на хорошую память.

— Рабочий день у нас с десяти до семи. Вторая смена с семи до десяти, соответственно.

— Э-э-э…

Это что получается? Придется не ночевать дома?

Девушка хмыкнула, словно каким-то образом уловила мои мысли и разъяснила ситуацию:

— Не переживайте, в вашей помощи на второй смене никто нуждаться не будет.

— Хорошо. Я уже успела заволноваться. У меня же дети, а они не привыкли оставаться на ночь без…

— Вот здесь кабинет главного врача, — не дослушав махнула в сторону двери за которой вчера проводила мне собеседование. — Олег Викторович уже на месте, он приходит рано и очень не любит, чтобы его беспокоили. Поэтому пока сам не выйдет, не заходите и никого не впускайте. Это понятно?

Чего тут непонятного? Видимо, и шеф у меня того. Со странностями, как и менеджер по кадрам. Я причислила Маргарите именно такую должность. Иначе с чего бы ей заниматься поиском кандидаток в помощницы?

— Да.

— И запомните, Олег Викторович, пьет кофе со сливками и с корицей. Только такой.

— Я запомню.

— Уж постарайтесь, Варвара, — ехидно заявила она. — Вы же хотите здесь задержаться?

Скажем прямо, цели такой пока не преследовала, но Маргарите этого знать не следовало. Поэтому я неопределенно пожала плечами в ответ.

— Вот и не перепутайте ничего. С корицей.

— Я все сделаю, как надо.

— Надеюсь. Скоро начнут приходить врачи и хозяева с пациентами — разберетесь, ничего сложного.

Пока я собиралась с мыслями и ворохом озвученных обязанностей, Маргарита подхватила сумочку, кожаную курточку, освежила алую помаду и направилась к выходу.

— А вы куда? — изумилась ей в спину.

— А я здесь больше не работаю, — зло улыбнулась блондинка. Подмигнув вконец оторопевшей мне, она саркастически пожелала, точно прокляла: — Счастливо оставаться, Варенька Куропаткина.

И была такова. Лишь стук каблучков раздавался по холлу. Я ничего не поняла. Что произошло? Участницей какого спектакля стала?

Толком ничего и сообразить не успела, как после ухода Маргариты буквально через десять минут в клинике разверзся самый настоящий ад…