Глава 11

Заснеженный лес уводил нас куда-то вперед, туда, где маячили высокие горные гребни, увенчанные шапками вечных снегов. Но снег и внизу был повсюду. На лапах сосен, обступивших дорогу, на земле и даже парил в небе, легкий, пушистый и, на наше счастье, пока редкий.

Мы покинули городок и таверну этим утром, спустя сутки после произошедшего и теперь направлялись туда, куда вел нас Роланд.

Я сидела в седле и смотрела на широкую спину ведьмака, что стало уже моей своеобразной привычкой. Рядом маячил Мрак, но мне отчего-то совсем расхотелось общаться с ним и в последние дни я даже запретила себе, как бывало раньше, касаться густой шерсти пса.

«Он не пес! — говорила я себе. — Он мужчина, которому вздумалось претендовать на ту, которой больше нет!»

Что и говорить… Я совсем не чувствовала себя той девочкой, о которой слышала из рассказа ведьмака. В моей памяти продолжали жить образы, навеянные чьим-то злым умом, но до боли привычные и родные.

«Если бы я могла спросить об этом у Агнешки! — мелькнула мысль. — Она должна знать, кто сотворил это со мной. Ведь все ведьмы находятся под ее началом!»

Вчера за ужином, который проходил еще в таверне, Роланд посмотрел мне в глаза и заявил:

— Я подозреваю, что это сделала Агнешка!

— Что? — удивилась я.

— Подобный морок слишком силен и не подвластен простой ведьме! — рассуждал мужчина. — Чтобы морок продержался столько лет, да еще так надежно… — и покачал головой.

— А кроме Агнешки, кто еще мог это сделать? — спросила я. — Старшие сестры тоже очень сильны! Я слышала, что есть и такие, что превосходят Агнешку в черной магии…

— Это враки! — отмахнулся Роланд и чуть придвинувшись ко мне со всей серьезностью заявил. — Нет никого сильнее старой ведьмы. Она такая же, как и ты — она универсал. Ей подчиняются две силы, две магии! А ведь если подумать, сколько лет нашей старушке? Ее, наверное, помнят, даже деревья, из которых сложен этот дом!

Я тогда решила, что Роланд ошибается. Агнешка при встрече была добра ко мне и, хотя не приняла в Круг, по всей видимости, имела на это причины. Я понимала, что нельзя обвинять ведьму без доказательств, но все равно, где-то в самой глубине моего сознания поселилось это подозрение, посеянное ведьмаком.

«Просто Роланд не любит ведьм!» — заявила я себе, но тут же опомнилась. Я ведь тоже ведьма и меня он, как раз, любит. Это что же получается?

— Нам придется проехать Ледяное ущелье! — голос ведьмака прервал ход моих мыслей, и я, вздрогнув, подняла на него глаза. Мужчина ехал, повернув голову ко мне и, чуть придержав Призрака, так что был едва ли на конский шаг впереди моей уставшей кобылки.

— Что за Ледяное ущелье? — поинтересовалась я.

— Я хочу тебе показать нечто интересное, раз уж, все-равно, мы проезжаем мимо.

«Пытается отвлечь от грустных мыслей!» — догадалась я и благодарно улыбнулась в ответ.

— И что там, в этом ущелье? — не удержалась от вопроса. Роланд качнул головой.

— Скоро увидишь! — ответил он и улыбнулся.

Этим утром Есеслава наконец-то решилась. Она провела целые сутки в напрасных и мучительных размышлениях, пытаясь оправдать своего отца. И еще не раз ходила к нему, умоляя дать ей карету и сопровождение, чтобы отправится к Зимовиту, но князь Казимир только мрачно качал головой и его ответ был снова и снова: «Нет!». А у молодой княжны сердце было не на месте. Дурные предчувствия сжимали грудь, и она понимала, что нечто страшное должно скоро случится.

Служанка, устраивавшая на ночь свою госпожу, с тревогой смотрела на Есеславу.

— Вы бледны, княженка! — позволила она себе заметить.

Есеслава только отмахнулась.

— Голова болит. Ступай! — и легла, укрывшись одеялом.

Служанка задула свечу и тихо притворила двери, но еще некоторое время простояла в коридоре, прислушиваясь к звукам, что доносились из-за дверей княжны. Но ничего так и не услышав, ушла, скрадывая шаг. А Еся тем временем не спала. Она думала о том, действительно ли нравится ей Зимовит настолько, чтобы ради него совершить то, на что она никогда бы просто так не осмелилась. Что сделала бы только ради действительно близкого и родного человека, затронувшего ее сердце.

«Он нравится мне!» — призналась она спустя какое-то время. Княжна верила, что у них с Зимовитом все может получится. Она даже видела свою будущее рядом с ним. Как идут вдоль реки, разлившейся весенним паводком, держась за руки. И он, ее муж, несет на руках дитя. От таких мыслей к горлу Еси подступил ком. Она закрыла глаза и заплакала. А вот сейчас утром, надевая теплые сапоги и плащ, девушка невольно вспомнила прошлую ночь и свои слезы. Затем она решительно смахнула их рукой и подошла к сундуку, в котором хранила, на самом дне, под платками и шалями, заветный кошель с деньгами. Давно она собирала их, откладывала по монетке, когда оставались от покупок и вот, как оказалось, теперь пригодились.

Девушка засунула деньги поглубже в карман, спрятанный под юбками, и вышла из комнаты, сделав вид, что собирается на прогулку.

— Куда вы, княжна? — кто-то из слуг рискнул спросить Есю, но ей стоило только посмотреть на человека сурово, как тот потупился, хотя и не ожидал подобного взора от ласковой и приветливой даже с чернью, дочери Казимира.

Уже спустившись с крыльца, княжна прибавила шагу. Ей хотелось остановится и оглянутся назад и, при этом, девушка ощущала себя то ли беглянкой, то ли воровкой. На душе по-прежнему было неспокойно. Ко всему прочему добавился жгучий стыд перед отцом, когда тот узнает, что сотворила его дочь.

«Прости, отец!» — подумала девушка, приближаясь к конюшне. К ее счастью, конюх оказался на месте. Он работал вилами, выгребая из стойла старую солому и Еся, оглядевшись, заметила свежий стог, сваленный в углу.

— Карол! — позвала мужчину княжна. Тот прервал работу, подняв взгляд на девушку, застывшую у входа.

— Панна! — узнав дочь своего господина, Карол поспешно поклонился. — Чего изволите? — спросил учтиво. Есеслава ему нравилась, как, впрочем, и всем слугам в имении. Она была добра и никогда не показывала ни словом, ни делом, что находится выше слуг. Милостиво относилась ко всем без исключения. Говаривали, что девушка немного не в ладах в рассудком, да только Карол не замечал за ней такого.

— Слишком добрая! — твердили злые языки, вспоминая тот день, когда она отговорила отца казнить родную тетку. Но Карол считал иначе.

«Это от того, что у нее большое сердце!» — говорил он и себе и другим. И вот теперь княжна стояла перед ним и с ожиданием смотрела ясным взглядом, таившим в своей глубине грусть.

— Так что панна изволит? — повторил вопрос мужчина. Княжна казалась ему странной, словно не решалась произнести то, что хотела. Но, Еся колебалась недолго.

— Седлай мне коня, — велела она, — самого быстрого, да под мужское седло!

Карол вскинул брови.

— Я хочу проехаться к реке, — объяснилась девушка и сдобрила просьбу мягкой улыбкой.

«А хозяин знает?» — хотел было уточнить конюх, но осекся, понимая, что задавать подобные вопросы молодой госпоже просто не в праве. Вместо этого, он с готовностью отложил в сторону вилы и зашел в другое стойло, где находился один из самых быстрых коней князя Казимира.

Есеслава проследила за тем, как мужчина водрузил седло на круп жеребца и начал крепить подпругу на груди животного. Внутри девушки росло беспокойство, только теперь иного характера.

«Только бы меня никто не увидел!» — подумала она и переплела пальцы рук. Сегодня ей предстояла долгая прогулка. Прогулка, подобной которой у княжны еще не было.

Горы предстали перед нами в своем великолепном величии. Возвышаясь стеной, они создавали лишь в одном месте тонкий тоннель, через который путник мог перебраться на другую сторону серых гигантов. Моя лошадка немного струсила, когда я направила ее в узкий проход, но завидев, что Призрак бесстрашно ступил в тоннель, рискнула отправится следом без особых понуканий.

Все было как всегда. Роланд ехал впереди, я — в центре, а Мрак замыкал шествие.

Мне было крайне неуютно находится словно зажатой огромными тисками. Эти серые стены, уходящие в синеву, давили своей массой и все время хотелось смотреть только вверх, ради клочка неба, что, то появлялся, то исчезал над головой.

Нервничали и я, и моя лошадь. Роланд и Призрак, кажется, чувствовали себя вполне спокойной, да и Мрак, идущий следом, не выказывал беспокойства и постепенно я заставила себя принять все как должное.

После получаса пути, ведьмак неожиданно оглянулся на меня и загадочно улыбнулся, предвкушая то самое обещанное и загадочное нечто интересное для меня. Я пока даже представить себе не могла, что скрывают серые холодные и такие неприветливые горы, но улыбнулась в ответ.

— Нам придется ненадолго оставить здесь лошадей! — заявил мужчина еще спустя несколько минут. — Мрак покараулит, так как не сможет подняться с нами.

— Только не говори, что мы полезем на эти скалы! — произнесла я.

— Скоро увидишь, — ответ не порадовал. Ни да, ни нет…

«Значит, полезем!» — поняла я. Что же такое важное он хочет мне показать?

Снова подняла голову и посмотрела на серый массив. Мне стало интересно, каким образом Роланд собирается поднять меня туда. Я ни разу в жизни не поднималась подобным образом. Слышала, правда, о безумцах, которые любят горы, но сама к таковым не относилась.

— Я не зря поехал через этот перевал! — услышала голос ведьмака. Опустила взор и заметила, что он с усмешкой следит за мной. — Не переживай, там не надо обладать навыками паука, чтобы забраться… — он осекся. Карие глаза сверкнули.

— Может быть, место тебе покажется мрачным, но будь уверена, еще ни одна ведьма не видела его, так что, ты будешь первой!

Я улыбнулась в ответ.

— Заинтересовал! — проговорила тихо, а спустя несколько минут мы выехали на широкую площадку, почти идеальной круглой формы. Здесь Роланд остановил Призрака и спешившись, подошел ко мне, чтобы помочь спустится к лошади. Я с удовольствием соскользнула в его руки, и ведьмак позволил себе чуть сильнее, чем было необходимо, прижать меня к своей широкой груди.

Мрак заворчал, только я не обратила на это ворчание внимания.

Роланд отпустил меня и повернулся лицом на север. Я проследила за ним взглядом, но не увидела ничего особенного — сплошная серая стена, точно такая же, как и та, что за моей спиной, уходящая куда-то ввысь и спрятавшая свои вершины в облаках.

— Иди за мной! — поманил за собой ведьмак.

Я немного не понимала, куда именно мы направляемся, но без колебаний последовала за мужчиной. Когда же мы приблизились вплотную к стене, Роланд остановился, а затем удивил меня просунув руку в пространство между камнями.

— Быть такого не может! — произнесла я и рассмеялась. Меж скалами оказался скрытый узкий проход, способный пропустить только одного человека. Серые скалы, находили друг на друга, словно два слоя одного торта и зигзагом уводили куда-то в сторону от площадки. Мы продвигались друг за другом и иногда мои плечи задевали стены, а Роланду приходилось продвигаться боком. Но вот впереди появились вырезанные в скале крупные ступени. Казалось, тот, кто создал их, был или великаном, или сама необычная лестница предназначалась великанам. Каждая ступенька высотой в метр — полтора, а шириной все пять. Роланд поднимался первым, а затем помогал забраться и мне. Не знаю, сколько в точности мы потратили времени, чтобы оказаться на вершине этой лестницы, но привела она нас к темному провалу пещеры, куда Роланд и повел меня дальше.

— Там темно! — сказала я спокойно. Заходить в эту темноту не имела ни малейшего желания, но Роланд обернулся и кивком поманил за собой.

— Старая магия Братства заключена в этом месте! — сказал он и едва вступил под каменный свод, как откуда-то со стороны, вспыхнул яркий огонь, осветив проход вперед.

— Только ведьмак может попасть сюда, — тихо произнес Роланд и эхо подхватило его слова.

— Сюда! Сюда! Да! — проговорило оно откуда-то из глубины и одновременно со всех сторон. Я вздрогнула. Внутри пещеры оказалось еще холоднее, чем снаружи, и я обхватила плечи руками.

— Пойдем! — и ведьмак протянул ко мне руку, которую я с охотой приняла.

— Подозреваю, что у Круга есть подобное место! — Роланд посмотрел на меня. Я не знала ответа на вопрос и промолчала. К тому же, я пока даже не догадывалась, что ждет меня в конце пути.

Мы шли и шли, коридор то расширялся, то становился уже и перед нами вспыхивал огонь. Вспыхивал и гас, едва мы проходили определенный участок своего пути. А когда я уже начала было отчаиваться, что пути не будет конца, впереди показался просвет.

— Что это за… — начала было я, и тут же замолчала, стоило нам пройти под свод огромной пещеры.

Мы с Роландом переглянулись, и я покачала головой. То, что Роланд решил показать мне это место, говорило сейчас о многом. И, в первую очередь, о его доверии.

Есеслава сперва отправила жеребца в галоп, но скоро почувствовала, что конь начинает уставать и пустила его шагом, давая возможность отдохнуть им обоим. Но, когда безумная скачка прекратились, девушка поняла, что начинает мерзнуть.

Вдоль дороги, насколько хватало глаз, простирался темный лес, такой густой и заснеженный, что княжна поежилась от неприятных мыслей и затаенного страха, закравшегося в ее сердце вместе с морозным дыханием зимы. Когда-то давно, Еся ехала по этой дороге в карете с отцом и сопровождением, и тогда ей все казалось легче и веселее. Сейчас она была одна и постоянно оглядывалась по сторонам, вспоминая, когда на пути появится таверна, где она сможет передохнуть и накормить своего коня.

Но время шло, она все ехала и ехала, а дороге, казалось, не было конца и края. Все те же высокие деревья, мрачные и темные на фоне свежевыпавшего снега, и дорога — белая лента с сугробами по краям.

Желая согреться, княжна снова пустила своего коня в галоп, но прошло какое-то время, и она поняла по всхрапам животного, что жеребец устал и, если она не хочет остаться посреди леса одна на своих двоих, да с павшим конем, то ей стоит поберечь своего скакуна.

— Ты прости, родной! — Еся склонилась к шее жеребца и прижалась лицом к мокрой коже животного. — Ты потерпи еще немного и скоро мы будем на месте. Там и отдохнем, и поедим! — она не знала, кого пыталась успокоить больше, себя или гнедого. А спустя час, дорога наконец, вывела наездницу к вырубке, за которой показались несколько домишек поменьше и один, двухэтажный дом с прилегавшим к нему сараем и конюшней.

— Добрались! — сорвалось с губ девушки, и она облегченно вздохнула. Жеребец, словно почувствовал скорый отдых, прибавил шагу и, через несколько минут, княжна уже въезжала в открытые ворота таверны.

На постоялом дворе было малолюдно. На девушку покосились, а когда она спешилась и стала оглядываться, один из пареньков, чистивших лошадь заезжего купца, заметил ее в открытые ворота конюшни и, оставив свою работу, поспешил на встречу. Окинул взглядом дорогое убранство госпожи и вежливо поздоровавшись спросил, чего желает панна.

Панна пожелала, чтобы ее лошадь поставили в стойло, почистили и накормили. Затем дала монету пареньку, забравшему ее коня и быстрым решительным шагом направилась к зданию таверны. Поднялась по ступеням и, распахнув двери, очутилась в мире, наполненном голосами и запахами пива, и ароматами хлеба. Ее желудок дал о себе знать недовольным урчанием, что только подтолкнуло Есеславу к прилавку.

Хозяин постоялого двора был бородат, неимоверно широк в груди, с длинными крепкими руками и цепким взглядом. Первым его вопросом, помимо приветствия, было короткое:

— Панна приехала одна?

Еся отчего-то напряглась от этих слов. Княжне стало немного не по себе от того, как внимательно и изучающе смотрит на нее этот человек, но она нашла в себе смелость произнести:

— Пока одна, — и добавила, со всем прямотой человека, лгущего во благо, — отец с братьями должен встречать завтра по утру! — а у самой сердце бьется сильно-сильно, словно у пойманного в силки маленького зверька.

Бородатый улыбнулся. Еся не смогла понять по выражению его глаз, поверил ли он ей или нет, но надеялась, что поверил. Она опасалась, что на дороге ее могут ждать неприятности и только теперь сообразила, что ошиблась, надев свои настоящие одежды. Простое платье служанки в подобном месте пришлось бы весьма кстати, ну, да теперь поздно было кусать локти. Теперь ей надо было быть осторожнее с деньгами, чтобы не приметили, что почти все монеты — золотом. Что-то подсказывало княжне, что у нее из-за этих денег могут возникнуть проблемы.

«И что я заранее обо всем не подумала?» — мысленно ругала себя Есеслава, а сама сдержанно улыбалась, глядя в лицо хозяина заведения.

— Панна делает остаться на ночь? — уточнил мужчина.

— Да. И сытный ужин, — кивнула она.

— Хорошо! Это будет стоить вам серебряк, — добавил хозяин, чуть прищурив глаза.

Что-то подсказало девушке, что мужчина основательно завысил плату. Она старательно сделала возмущенное лицо.

— Но это слишком дорого! — произнесла Еся. — У меня нет таких денег!

Взгляд мужчины говорил об обратном: «В таком дорогом платье и нет денег!», — прочитала она по его глазам, но вслух он произнес:

— За три медяка сможете переночевать в самой простой комнате.

— Мне подходит! — спешно закивала девушка. — Завтра с утра я снова отправлюсь в путь. Отец будет ждать меня…

— Я бы хотел предупредить! — неожиданно заявил хозяин таврены. — В округе лютует волчья стая. На завтра будет облава. Может, панна, отправит кого-то с посланием к отцу, а сама задержится в таверне до тех пор, пока он лично не заберет вас?

Есеслава вздрогнула.

— Мне нельзя ждать! — ответила она. — Но, спасибо за предупреждение пан… — и вопросительно изогнула бровь.

— Пан Шлесицки!

Есеслава улыбнулась. Она старательно держалась, хотя сейчас ей было страшно. Одна, далеко от дома! Да она никогда и шагу не делала без охраны или присмотра. А тут — вокруг чужаки и на вид, весьма опасные чужаки. Посетители этого места были плохо одеты, большинство грязны и речи, звучавшие в воздухе, вперемешку с пивным духом, только сильнее пугали княжну. Но Еся держалась изо всех сил, хотя ее так и толкало выбежать из этого дома и, забрав своего уставшего жеребца, отправится дальше. Может и про волков этот странный человек все придумал? Откуда она знает, не обманывает ли он ее?

«Надо верить в людей и людям!» — храбро заявила себе девушка.

— Заплатите мне, и я дам человека, который покажет вашу комнату, панна. А после вам принесут ужин, — сказал пан Шлесицки и в ожидании уставился на княжну.

Есеслава отошла назад и достала кошель. Открыла его так, чтобы пану не было видно содержимое и стала рыться в поисках мелких монет. Наконец, нашла и, закрыв кошель, протянула деньги хозяину таверны. Тот сгреб их с девичей руки и зычно гаркнул, подозвав какую-то молодую девушку, одетую бедно, в белом фартуке и с толстыми косами.

— Алка, проводишь панну в ее комнату, — и снял со связки на поясе маленький медный ключ. Протянул девушке и, кивнув Есеславе, занялся своими делами.

— Пойдемте, панна! — Алка покосилась на красивую госпожу в дорогом наряде и повела за собой. А уже позже, когда Есеслава, скинув плащ, повалилась сверху на постель, устало закрыла глаза и начала просто молится, чтобы все прошло благополучно. Ее решимости отправится к жениху немного поубавилось. На смену пришел страх и сомнение, что, если отец был прав?

«Нет! — решительно сказала княжна. — Не позволяй сомнениям истязать себя!» — и забылась неспокойным сном до того самого момента, пока стук в двери не разбудил княжну.

Это оказалась все та же Алка, принесшая еду.

В двери таверны, Варвара проходила хромая и злая, как черт. Пока ее телегой и лошадью занимались люди на дворе, старая княгиня хотела отдохнуть и даже выспаться. Первой ее мыслью было просто сменить лошадей и продолжить путь, но проклятая спина слишком разболелась и панне Пяст пришлось смириться с той мыслью, что без должного ужина и отдыха, она не доберется до своей цели.

Прохромав через зал, княгиня сразу же направилась к хозяину. Окинула его надменным взглядом и бросила на прилавок золотой.

— Подай мне ужин и самую лучшую комнату! — велела она.

Мужчина поймал монету, проверил на зуб и, удостоверившись в подлинности, поспешно поклонился.

— Сейчас же все будет сделано! — заверил он Варвару.

— Я жду! — уже направляясь к ближайшему столику, женщина тяжело опустилась на лавку, согнувшись в три погибели и давая отдых усталой спине.

Хозяин вышел на несколько минут, а когда вернулся, то не поленился подойти к странной горбунье и заверить ее о том, что ужин скоро будет готов. Когда мимо на этаж поднялась молодая служанка, Варвара зачем-то проводила ее взглядом.

«Несет ужин кому-то в комнату!» — мелькнула мысль. Наверное, ей стоило поступить так же и поесть лежа, но Варваре было тяжело, да и просто лень, подниматься из-за стола. Она осталась сидеть на месте, а спустя некоторое время подозвала хозяина.

— Эй, ты! Как там тебя?

— Шлесицки, панна!

— Так вот, Шлесицки, я голодна как волк и жду уже достаточно долго…

— Уже несут! — отозвался мужчина и, действительно, через минуту-другую Варваре подали ужин.

Вгрызаясь в куриную ножку и чувствуя, как при малейшем движении боль отдается во всем теле, Варвара тем не менее продолжала есть и думать о том, что уже завтра она отправится в путь. По ее расчетам, владений этого Зимовита она должна будет достигнуть к вечеру, если что-то не помешает.

Моим глазам предстала прекрасная и, поистине, немного ужасающая картина. Под ледяными сводами, спускавшимися каплеобразно вниз, в пещере, сами стены которой казались сложенными из дорогих кристаллов, стояли возвышения, более похожие на стеклянные ящики. Только после, приглядевшись, я поняла, что именно находится в них.

— У меня такое ощущение, что они спят! — признался Роланд и прошел вперед. — Каждый ГЛАВА Братства лежит здесь.

— И ты говоришь, у ведьм есть подобный склеп? — я склонилась над одним из ледяных гробов. Мужчина, лежащий в нем, казался живым, только уснувшим… Крепко уснувшим. Под слоем ледяной крышки были видны его богатые одежды и украшения. Насколько я знала, при жизни ведьмаки одевались весьма скромно и не признавали всяких дорогих вещей, в отличие от тех же ведьм, что словно сороки тащили в свои дома все блестящее. Но все мужчины, что находились в этой пещеры, были убраны с поистине королевскими почестями.

— Зачем они оставляют здесь тела? — я подняла взгляд на ведьмака.

— Говорят, что когда-то, когда наступит конец времен, все мертвые поднимутся, чтобы начать заново свою жизнь! — ответил Роланд, прохаживаясь мимо рядов с замороженными телами. Не будь я ведьмой, посчитала бы это зрелище жутким, но в нем была своя притягательность. В этой умиротворенности уснувших навечно, в этих льдах, затянувших стены пещеры. Жуткая, но необычайная красота.

— Иди сюда! — Роланд поманил меня куда-то вглубь пещеры. И когда я догнала его, мы оказались перед ледяной стеной в которой было небольшое углубление. По ледяной поверхности стекала вода. «Странно, в таком холоде и она не замерзает?» — подумалось мне.

— Это мертвая вода, — пояснил Роланд. — Ее источник находится в этом месте. Больше нигде ты не найдешь ее и, кстати, стоит бешеных денег! — он усмехнулся. — Меня не раз просили принести хотя бы каплю воды.

— Запрещено? — удивилась я.

— Да. — Роланд потянулся ко мне. Его руки оказались горячими. Слишком горячими, или это просто я так замерзла в огромном склепе Братства.

— Эта вода — дорога в мир мертвых! — добавил ведьмак. — Насколько я знаю, умирающий ГЛАВА Братства, мог испить глоток, чтобы без мук отправится в мир иных!

Я сделала шаг назад. Роланд усмехнулся.

— Спасибо, что показал! — произнесла тихо. — Я теперь понимаю, что именно ты сделал! — и посмотрела ему в глаза. Роланд хотел доказать мне, что доверяет и вовсе не красотами мертвой пещеры он привел меня любоваться. Дело было в этом источнике!

— Тогда пойдем назад! — и мужчина повел меня к выходу. — Скоро начнет темнеть и нам стоит успеть разбить лагерь.

С подобными словами я не могла не согласиться. Но уже выходя из пещеры, сама не знаю почему, оглянулась назад. Тяжелое предчувствие сдавило грудь, и я неожиданно поняла, что еще вернусь сюда… за этой водой…