Глава 12

— Пропала? Как пропала? — Казимир мерил шагами зал. Гнев и страх терзали его. Неужели дочь посмела ослушаться своего отца? Его Еся, его солнце и душа, и так поступила с ним, пошла против отцовского слова. Он не верил этому, но все говорило против княжны. И конюх, который опрометчиво, не предупредив никого, подготовил коня его дочери. Он же и сказал Казимиру, что молодая панна была одета по-дорожному.

Посланные следом люди еще не вернулись, и князь надеялся, что они найдут беглянку.

«Неужели отправилась признаваться Зимовиту?» — мелькнуло в его голове.

Князь осел на лавку, обхватил руками голову, уронил взгляд.

Что если с Есеславой что-то случится? Он ведь никогда себе этого не простит. Что не удержал, не разгадал намерений. А ведь должен был понять.

— Я не могу потерять ее! — сказал вслух Казимир. — Только не снова! — и страх закрался в его сердце.

Это утро Есеслава встретила, проснувшись в маленькой комнатке с одним окном. Через ставни пробивалось тусклое солнце и сперва девушка не поняла, где находится. Захотелось привычно позвать служанку, а после понежиться в кровати, глядя как чернавка расшторивает окна, но княжна вовремя опомнилась, встряхнув волосами, расплетенными на ночь.

«Мне пора!» — она тяжело встала. Все тело ломило от долгой верховой прогулки. Поясница ныла, а ноги упорно хотели вернуть тело назад в постель и еще немного отдохнуть. Но Еся заставила себя переплести волосы и надеть платье, сброшенное после вчерашнего ужина.

Она вышла из комнаты, зная, что никогда больше не вернется в это место, и прошествовала вниз, где уже махали метлами и тряпками уборщицы, подготавливая зал к завтраку.

— Доброе утро! — услышала княжна голос пана Шлесицки. — Госпожа ранняя пташка!

Еся посмотрела на мужчину, устало кивнула. Ей казалось, что она совсем не отдохнула за эту ночь, что ей напротив, стало хуже. Теперь все болело и хотелось, как никогда, вернутся назад, домой под крыло любящего отца.

— Я бы хотела взять с собой немного еды! — произнесла она.

— Конечно же, панна, — закивал хозяин.

Еся подождала, пока ей принесут котомку с куском сыра и теплой, еще пахнущим ароматами печи, краюхой хлеба. Туда же положили кусок кровяной колбасы и луковицу. Княжна расплатилась оставшимся медяком и попрощалась с Шлесицки.

— Не сворачивайте с дороги, панна! — донеслось вдогонку. — Помните о волках!

Еся кивнула не оборачиваясь и вышла на двор. В лицо дыхнуло морозом. За прошедшую ночь явно прибавилось снега. Парнишка, тот самый, что вчера занимался ее жеребцом, вместе с другими чернорабочими слугами чистил двор, но, заметив княжну, отбросил в сторону лопату и поспешил к ней.

— Доброе утро, милостивая панна! — проговорил он улыбаясь. Еся посмотрела на его лицо. Совсем еще зеленый, даже младше самой Еси, а уже трудится в поте лица с рассвета.

— Доброе утро, — ответила девушка и тоже улыбнулась.

— Вы уже уезжаете? — спросил парнишка.

— Да, — кивнула княжна. — Будь добр, приведи моего жеребца!

— Будет сделано! — сказал и побежал к конюшне. Еся проследила за ним взглядом. Вот он исчез за воротами и уже спустя несколько минут вышел, ведя под уздцы ее скакуна. Услужливо помог панне сесть в седло, а когда она наклонилась было поблагодарить его, внезапно тихо сказал:

— По дороге не едь. Как свернешь за поворот, увидишь широкую тропу, по ней и продолжи путь. Через час она выведет тебя обратно.

Есеслава нахмурила брови.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила она так же тихо.

— Панне лучше послушать моего совета! — произнес парень.

— А волки? — зачем-то уточнила княжна.

— Волки и правда есть и нападают, только их еще встретить надо, а вот разбойники точно будут ждать!

Еся вздрогнула всем телом. Холодок пробежал по спине, сердце сжалось в тревоге и страхе.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила она.

— Ты мне понравилась! — признался паренек. — Ты добрая, — и покраснел.

Еся распрямилась в седле.

— Спасибо тебе! — сказала от всей души и тронула коленями жеребца, направив его к выезду из ворот. А спустя несколько минут, обогнув первый поворот, скрывший от взгляда таверну, Есеслава увидела и тропинку, что уводила глубоко в лес. Она на мгновение задержала своего коня, поразмыслив над словами дворового парнишки, а затем уверенно направила его в лес.

Спустя какое-то время она различила чьи-то голоса. Казалось, их отголоски принес ветер и Есеслава напряглась, вслушиваясь в звеневшую тишину. Может быть, голоса просто померещились княжне, но жеребца Еся сразу же пустила шагом и проехала остаток пути стараясь не производить лишнего шума, хотя ей и казалось, что конь ступает слишком тяжело. Но вот впереди появилась дорога. Все, как и говорил парнишка из таверны. Значит, могли быть и разбойники.

Еся выбралась из леса и пустила жеребца в галоп. К вечеру она хотела уже оказаться в имении княжича, чтобы рассказать ему все, пока остатки храбрости не покинули ее окончательно.

Утро следующего дня мы встретили на той самой площадке, со всех сторон окруженной скалами. Я проснулась уже, когда Роланд готовил завтрак над огнем. Мой запасливый и мудрый спутник еще перед тем, как отправится в ущелье, набрал целую вязанку дров, благодаря которой мы поужинали горячим и смогли выпить с утра травяного чаю да согреться немного у огня, прежде чем снова сели в седла и продолжили свой путь.

К полудню тоннель вывел нас наконец на широкую поляну, за которой начинался лес. Мрак убежал вперед, игнорируя нас с ведьмаком. Он казался обиженным на то, что я больше не уделяла ему внимания. А я не могла и не хотела, считая это своего рода обманом. Роланд замечал то, что происходит, но вмешиваться не спешил.

На поляне мы немного передохнули и погрелись у костра. Молча пообедали сыром и хлебом, а после поехали дальше. Куда мы направляемся, я уже догадывалась, хотя ведьмак не сказал о цели нашего путешествия ни единого слова. Он только время от времени поглядывал на меня, но молчал. Лишь вздыхал непривычно тяжело и вел нас за собой по заснеженной лесной дороге.

Первая деревенька в несколько домиков, выросла перед нами уже перед самым закатом, когда солнце, окрасив небо алым, стало клонится к матери земле, предвещая на завтрашний день ветер и стужу.

Уже через час пути мы подъехали к первому дому и Роланд, спешившись, направился к крыльцу, намереваясь попросится на ночлег. Я осталась в седле. Мрак — рядом.

На стук Роланда открыл старик. Совсем древний, с белесыми глазами и желтой кожей. Он посмотрел куда-то мимо ведьмака, и я догадалась, что старый мужчина слеп.

— Кто? — только и спросил он, глядя перед собой бессмысленным взглядом.

— Мы путники и хотели попросится на постой, — ответил ведьмак. — Мы сутки провели в пути и хотели бы отогреться у вашего очага. Если нужны деньги, я заплачу! — добавил ведьмак и потянулся к кошелю. Услыхав звон монет, старик поморщился, а затем проговорил:

— Убери деньги, добрый человек. Я конечно же, впущу тебя. Но ты сказал мы! С кем ты путешествуешь?

— С помощницей! — и Роланд кивком головы велел мне слезать к лошади. Я послушно спрыгнула на снег. Старик услышал хруст наста и повернул голову на звук.

— Слышу, что женщина, — изрек он, — мужчина бы шумел сильнее, а она спешилась легко, словно пташка!

Я уронила взгляд себе под ноги. Лужа, затянутая толстым льдом была сейчас покрыта сетью трещинок и проломлена посередке.

«Ничего себе, пташка! — подумалось мне. — Корова так не наступила бы, как я!» — но вслух ничего не сказала.

— Оставьте своих лошадей в коровнике и заходите в дом! — проговорил старик. — Скоро вернутся мои сыновья и они помогут вам устроится!

— Спасибо, дед! — ответил Роланд и спустившись вниз, подхватил скакунов под уздцы, намереваясь отвести их туда, куда велел старый мужчина. Я осталась было стоять и дожидаться мужчину на дворе, когда хозяин дома позвал меня, приглашая зайти под крышу.

— Морозно! — коротко заявил он. — Пошли в дом, иначе застудишься. А еще никто не мог упрекнуть деда Стефана в отсутствии гостеприимства!

Я благодарно улыбнулась, на мгновение позабыв, что старик не может видеть, а затем спохватилась, когда он неловко ухватился за двери, открывая их передо мной.

— Милости просим! — произнес дед Стефан, и я первая переступила порог, еще не догадываясь о том, что принесет нам этот отдых в тепле и уюте.

— Девушку не видели? — обратившийся к подмастерью конюха был добротно одет и при оружии. Мацей окинул его пристальным взглядом, вспоминая госпожу, которая не так давно утром покинула двор. Память услужливо подбросила ему еще одну картинку, которую молодой парень вовсе не хотел держать в голове, но почему-то никак не мог выбросить из нее.

Панна, что отправилась почти сразу же за всадницей, была стара и уродлива, и такой в глазах Мацея ее делал ужасный горб, украшавший спину женщины. Тогда, заметив, что парнишка загляделся на ее уродство, старуха огрела Мацея плетью и была такова. Только лошадиные копыта взметнули грязный снег и, через мгновение, умчалась прочь, заставив обиженного паренька плюнуть ей во след.

«И почему мне вспомнилась эта карга?» — задался он вопросом, отвечая на расспросы вооруженных людей.

— Так видел такую девушку, или нет? — повторил вопрос главный воин.

— Не видал! — пожал плечами. — Не было такой!

— Богуслав! Он мог пропустить! — сказал кто-то из людей воина и тот кивнул, соглашаясь.

— Надо спросить у хозяина! — произнес мужчина и, оставив двоих людей на дворе, он и еще два человека, направились в дом, а Мацей только вздохнул, глядя им во след.

«Прости, панна! — подумал он, шагая к конюшне. — Сделал, что смог!»

А еще спустя некоторое время люди князя Казимира уже покидали опустевший двор, двинувшись дальше. Они надеялись нагнать княжескую дочь и вернуть ее к отцу уже этой ночью, но, миновав несколько поворотов, очутились на перекрестке, где увидели странную картину.

На женщину, сидевшую в открытой коляске на козлах, напали какие-то люди, по виду разбойники. Старуха пыталась отбиться, но над ее тщетными попытками прорваться мимо десятка вооруженных до зубов молодчиков, только посмеивались. Двое разбойников висели на лошади, не давая ей пути, а остальные, окружив коляску, глумились над женщиной, обзываясь и хохоча.

— Эй, вы! — не удержавшись крикнул человек Казимира и был замечен в ту же секунду.

— А это еще кто? — удивился один из разбойников и коляску оставили в покое вместе с ее владелицей.

— Отпустите женщину, воры! — сталь легла в ладонь Богуслава, а злая улыбка расчертила лицо в предвкушении горячей драки. Когда воины и разбойники схлестнулись, словно две реки, сметая все на своем пути. Зазвенела сталь, пролилась первая кровь, оросив белый снег.

Старуха воспользовалась моментом и стегнула плетью мужичка, оставшегося удерживать ее лошаденку. Удар пришелся по лицу мужчины и тот, взвыв от боли, отпустил поводья.

— Пшел вон, черт лохматый! — старуха не удержалась и пнула ногой раненого, проезжая мимо.

Она даже не оглянулась назад, чтобы узнать, не нужна ли помощь тем, кто помог ей. Женщине было некогда. Она спешила туда, где ее не ждали. Спешила, чтобы осуществить свое черное дело.

Когда жеребец устал, княжна снова пустила его шагом. Вечер, красный, словно кровь, опустился на землю вместе с серыми сумерками. До имения Зимовита оставалось рукой подать, и княжна уже предвкушала, что скоро увидит своего жениха, как откуда-то из леса до ее слуха донесся вой. Жеребец дернулся под рукой всадницы, сбился с шага. Она оглянулась по сторонам, всматриваясь в темноту меж деревьев. И тьма казалось дышала, шевелилась, будто живая, а затем вспыхнула желтыми точками жутких глаз. Вой повторился и, казалось, теперь его повторило многократно эхо.

«Откуда в лесу может быть эхо?» — удивилась княжна, а когда поняла, что происходит, в ее груди разлился ужас.

Волки. Стая, о которой ее предупреждал хозяин таверны. Неужели удача в этот раз отвернется от нее, когда она так близка к своей цели?

Есеслава огляделась по сторонам. Желтые огни вспыхивали в темноте, мелькали вокруг, окружали, брали в кольцо, а затем снова раздался вой, от которого волосы встали бы дыбом.

Княжна припала к шее своего скакуна.

— Миленький, — зашептала она, — я знаю, ты устал, но сейчас, если мы не с тобой не постараемся, то попадем в большую беду!

Конь дернул узду и Есеслава поняла, что и без ее слов, животное чувствует приближающуюся опасность.

— Но! — ударила пятками в бока жеребца княжна и он сорвался в галоп. Позади на опустевшую дорогу упала огромная тень с светящимися голодом и дикой злобой, глазами. За ней появилась и другая, третья… Вот уже вся стая вышла из леса и ринулась вдогонку за всадницей. Началась бешеная гонка на выживание. Кто победит? Уставший жеребец, или лютые звери.

Есеслава вцепилась в поводья, привстала в седле, отдалась полностью скачке. Она не могла заставить себя оглянуться назад, чтобы узнать, есть ли погоня, преследуют ли ее волки. Но раздавшийся вой убедил ее в том, что путь к спасению только там, впереди, в имении жениха.

— Давай, миленький! — закричала девушка. Темнота вокруг обступила всадницу, затянула, словно в перчатку, зажала в свои объятия. Сердце Еси сжималось от ужаса. Она чувствовала, что конь устал, но несется вперед в первобытном стремлении выжить. Охота началась. Волки не отступят, пока не получат свою жертву.

На глазах княжны выступили слезы. Мороз защипал кожу. Ветер дернул косу, злобно, словно хотел вырвать густую прядь и швырнуть ее преследователям. А волки приближались. В отличие от жеребца, они только вышли на охоту и были полны сил и желания убивать, насытиться.

Вот впереди мелькнула быстрая тень. Один из стаи бросился под ноги коню. Еся пригнулась к спине своего скакуна, заставила его взмыть в воздух. Мгновение, и волк остался за спиной, и всадница и ее жеребец продолжили свой путь. Стая неслась следом. Еще несколько волков стали одновременно заходить со всех сторон, пугая коня. Лес словно надвинулся на княжну. Ей показалось, что высокие ели тянут к ней свои черные лапы, чтобы схватить, вырвать из седла и бросить на растерзание диким зверям.

Девушка еще ниже приникла к шее коня и тут увидела, как впереди вспыхнули огоньки. Не желтые, как глаза преследовавших ее хищников, в алые, дрожащие, словно свечи на ветру. Лес неожиданно расступился и вдали показалась вырубка, сразу за которой начиналась стена из кольев, врытых в землю.

— Зимовит! — прошептала девушка.

«Добралась!» — подумала она с радостью, но не успела даже поблагодарить богов, как жеребец оступился и, пробежав еще с несколько шагов, внезапно словно врос в землю, остановившись так резко, что Еся не удержавшись в седле, перекувыркнулась через голову коня и упала в сугроб, отлетев на добрых пару метров. Она почти сразу же поднялась на ноги, радуясь тому, что не свернула шею, а затем увидела, что жеребец метнулся куда-то в сторону. Волки преградили ему дорогу и теперь погнали бедное животное назад в лес.

Княжна застыла, глядя как звери, в азарте погони, бегут прочь от нее и не теряя времени, развернулась и рванулась к воротам, до которых оставалось несколько минут пути.

Так как она бежала тогда, она еще никогда не бегала. В груди стало тесно, легкие обжигало морозом и болью. Перед глазами все плыло, словно в тумане, а в голове вертелась только одна мысль: «Зимовит!».

Сама того не понимая. Есеслава сейчас видела спасение и решение всех своих проблем в этом мужчине. Она верила, что если удалось спастись из лап смерти, если каким-то чудом боги отвели от нее стаю, все будет хорошо. Зимовит выслушает и поймет…

«И простит!» — добавила про себя.

Вот впереди и ворота. Еся почти упала на них, навалилась всем телом и изо всей силы забарабанила кулаками. На стук открыл усатый охранник в меховой шапке. Удивился, увидев девушку и без вопросов открыл дверцу.

— Панна! — только и успел произнести он, когда Еся буквально повалилась к нему в руки.

— Зимовит! — это было единственное, что успела произнести княжна, прежде чем потеряла сознание.

Сыновья Стефана оказались мужчинами далеко за сорок. Их было двое и видимо, погодки. Старший шире в плечах, во взгляде недоверие, младший более радушный, но оба закрыты от чужих. Они вернулись, когда Иола, жена старшего сына, уже собирала на стол. Старик-отец повернул голову на звук шагов, когда мужчины, отворив двери, прошли в дом, оставляя на деревянном полу мокрые следы. Нас заметили сразу. Старший нахмурился, а младший силился улыбнутся. Оба поздоровались, покосившись на Мрака, а затем начались расспросы, кто мы, да откуда.

— Оставьте! — велел им дед. — Это гости, а гостей надо привечать и угощать!

— Как только эти гости к нам невредимыми пожаловали? — подозрительно спросил старший брат Михал.

Роланд поднял на мужчину взгляд.

— А что не так? — поинтересовался он.

— Да то, что через лес вы пробраться не могли, — ответил старший сын Стефана, — у нас завелся Верлиока. Уже столько людей погубил. Мы вот еле ноги унесли и то, потому что далеко оказались от твари, не учуял, не успел, да и занят был, жрал кого-то!

Я не сдержала вздоха. «Это что же получается, — подумалось мне, — работа действительно сама ведьмака находит!»

Роланд посмотрел на меня, а Михалу ответил просто:

— Так мы через горы шли!

Старший нахмурился.

— Откуда проход тот знаете? — удивился младший, Марчин.

— Так он ведьмак! — подал голос их отец. Я воззрилась на старика в немом удивлении. Как узнал?

Словно почувствовав мой вопрос, слепой улыбнулся.

— Иногда не надо видеть, чтобы знать, панна! — произнес он. — А бывает так, что тот, кто видит не всегда понимает, что именно он видит, это намного страшнее!

— Ведьмак! — воскликнул Марчин. Я заметила, как Михал осадил брата взмахом руки.

— Тогда ты просто обязан нам помочь! — заявил он.

Мрак, сидевший рядом с моей ногой, замено напрягся. Я не удержалась и, как и прежде, потянулась и погладила косматую голову, на мгновение словно позабыв, кто скрывается под личиной волкодава.

— Я за просто так не работаю, — ответил Михалу Роланд. — Но ваш отец был добр к нам, и я помогу.

— Мы заплатим! — воскликнул Марчин и старший снова осадил едзгаз его.

— Сколько сможем! — добавил Михал, когда брат посмотрел на него, словно пытался извиниться.

— Какая удача, что ты появился здесь, ведьмак! — добавил Стефан. — Мы уже почти отчаялись что-то сделать с этим чудищем. Недавно устроенная облава стоила нашему поселению троих молодых и сильных охотников.

Я покачала головой, твердо уверенная, что в этот раз Роланд меня с собой не возьмет. Я знала о верлиоке. Чудовище-великан. Жестокий, убивающий все живое на своем пути. С таким не договорится миром. Его надо только убивать.

— Завтра утром покажите мне, где видели в последний раз существо! — велел ведьмак.

— А почему не сегодня? — нахмурился Михал. — Мы знаем, где оно сейчас, если выйдем сразу…

— Я устал, — отрезал Роланд. — Верлиока силен, а мне нужен отдых. Иначе вам придется искать еще одного ведьмака, — добавил с усмешкой.

Братья переглянулись. Михал хотел было что-то сказать, я даже заметила, как шевельнулись его губы, но тут в разговор снова вмешался его отец.

— Будет так, как сказал ведьмак! — судя по тону деда спорить было бесполезно. — Я здесь все еще глава, так что не смейте перечить. Вот когда умру, ты, Михал, станешь хозяином дома, тогда и будешь распоряжаться. А пока прояви уважение к гостям!

С отцом старший сын спорить не посмел. Только сверкнул глазами и, поднявшись из-за стола, откланялся и вместе с женой ушел в другую комнату. Мы остались впятером. Младший сын Стефана улыбнулся нам с Роландом, словно извиняясь за поведение брата.

— Михал староста! — пояснил он. — Вчера погибли наши лучшие охотники. Он винит себя, потому и был так груб. Простите его!

— Я понимаю! — ответил Роланд и вернул улыбку. Я же устало привалилась к плечу мужчины, чувствуя, как глаза наливаются тяжестью. Переход в горах сказывался и мне хотелось отдохнуть.

— Помоги гостям устроится, — велел Марчину дед, — а завтра еще поговорим. Утро вечера мудренее.

Я бросила взгляд на старика, понимая, что не могу не согласится с его словами. К тому же, мне нестерпимо хотелось спать. И я в очередной раз поразилась тому, насколько трудна работа ведьмака. Завтра его ждало очередное испытание, бой за жизнь жителей этой деревни.

«И он обречен жить так до конца своих дней!» — поняла я.

— Идемте, я покажу вам, где будете спать! — тем временем Марчин встал из-за стола и позвал нас за собой. Роланд протянул мне руку, и я с удовольствием вложила в нее свою ладонь, а когда ненароком оглянулась на деда Стефана, мне показалось, что он видит наши с Роландом переплетенные пальцы. Но глаза старка оставались по-прежнему пусты.

Когда Есеслава очнулась, то первой кого она увидела, была мать Зимовита. Женщина смотрела на Есю с тревогой в глазах и, даже когда она очнулась, эта тревога не исчезла.

— Откуда ты? — только и спросила княгиня Валеска.

— Мне надо поговорить с Зимовитом! Это важно! — пролепетала девушка.

Валеска распрямила спину, поправила одеяло, укрывавшее княжну, улыбнулась.

— Ты проделала такой путь только для того, чтобы поговорить с моим сыном? Что же такого важного случилось?

— Простите, но я расскажу только ему! — вырвалось у Еси и она потупила глаза.

Валеске такой ответ явно не пришелся по душе, но она промолчала. Несколько минут панна просто рассматривала свою будущую невестку, а затем произнесла:

— Хорошо. Я скажу ему, что ты очнулась и зовешь его. Кстати, Зимовит хотел сам дождаться твоего пробуждения, но я не позволила, ведь это неприлично. Вы пока еще жених и невеста.

— Позовите сына, княгиня! — попросила Есеслава. — Это очень важно для меня.

— Конечно, важно, раз ты проделала такой путь и, кстати, где твоя лошадь? Ты ведь приехала верхом? Почему не в карете, как положено? — и посмотрела в глаза Есе, словно пыталась прочитать в них то, что девушка так старательно скрывала. Но княженка промолчала.

— Хорошо. Не хочешь говорить, не надо. Я пойду позову Зимовита. Наверное, он уже закончил с той женщиной…

Есеслава нахмурилась. Слова Валески ей показались странными.

— Какой женщиной? — спросила она.

— Явилась тут одна горбунья. Аккурат после того, как стражник принес тебя. Назвалась княгиней Пяст, только я вот думаю, какая с нее княгиня. Она и одета просто, хотя норов…

«Варвара!» — мелькнуло в голове Еси и сердце упало куда-то вниз, только каким-то чудом не разбившись на тысячу осколков.

— Потребовала к себе Зимовита. Мол говорить ей надо с ним. Что-то срочное, — покосилась на Есю, — как и у тебя! — заметила хитро прищурив глаза.

Есеслава легла на подушку и отвернулась от княгини. Зарылась лицом, спрятавшись от действительности.

«Опоздала! — сказала она себе с горечью. — А ведь чуяло сердце, что надо торопится!» — непрошенные слезы защипали глаза, но девушка попыталась сдержать их, чтобы Валеска не увидела ее горя.

— Я ухожу. Ты отдыхай. Мы пошлем человека сообщить Казимиру, где ты находишься, — княгиня встала с кровати и направилась к двери. Ее черный силуэт качнулся на стене, когда пламя свечи чуть вздрогнуло. В комнате словно повеяло прохладой.

— Зимовит придёт к тебе, как только поговорит с панной Пяст. Я прослежу! Отдыхай! — и дверь скрипнула, словно прощаясь. Шаги стихли.

Княгиня Валеска ушла и только теперь Есеслава позволила себе разрыдаться.