Глава 13

Зимовит сидел за столом и слушал. Женщина, которая сейчас сидела перед ним, уродливая горбунья с ужасными злыми глазами, говорила ему не менее ужасные вещи. Он слушал и отказывался верить в то, что слышит.

Где-то рядом находилась Есеслава. Он ощущал ее присутствие. Его сердце отзывалось на биение ее сердца. Так близко! Она спешила, чтобы опередить эту ведьму? Что она хотела рассказать ему?

А Варвара продолжала сеять черные зерна сомнения в душе молодого мужчины. Говорила, словно плевалась ядом. О том, как погубили отец и дочь ее сына Марека, чье тело даже не было погребено.

— Не девица она уже давно! — шипела пани Пяст, сверкая безумными глазами. — Весь город это знает, да вот скрывали, потому что боятся, что сложат голову, как и мой Марек. За правду, понимаете, князь? За правду.

Зимовит посмотрел в лицо старухи. Нахмурился.

— Марек был у нее не первым, я мать, я знаю. Он рассказывал мне, как она соблазнила его. Да и как мог не соблазниться молодой мужчина, если такая пригожая да ласковая девушка очаровывает, предлагает себя, — Варвара вздохнула. — А ведь мой Марек мечтал на ней женится. Влюбился, как мальчишка. Думал, будет семья, детишки.

Княжич сжал челюсти.

— А Есеслава и правда забеременела, да только от дитя избавилась. А когда Марек попытался разузнать, почему она так поступила с их ребенком, Казимир вызвал его на бой, обставив все так, словно это не его дочь, а мой сын, виноват. И убил моего мальчика!

Внутри Зимовита все перевернулось. Захотелось схватить горбунью за шиворот и трясти до тех пор, пока ее голова не оторвется, а глаза, горящие ненавистью к его невесте, не погаснут навек.

— Лжешь, старая! — вырвалось у мужчины.

— Не лгу! — обнажила зубы в усмешке Варвара. — Ты на мою спину посмотри! Что они сделали со мной, эти проклятые! Ненавижу!

И прежде чем Зимовит успел остановить уродливую княгиню, та поднялась из-за стола и одним резким движением задрала на спине рубаху. Мелькнули обвислые груди, прежде чем Варвара повернулась спиной, и княжич увидел ужасные шрамы, исходящие смрадом и сукровицей. Живое мясо на костях. Тошнота подкатила к горлу, но мужчина вытерпел ужасающее зрелище, произнес:

— Прикройся!

Варвара послушалась и, оправив одежду, села на лавку.

— Ты не возьмешь ее в жены! — сказала она. — Зачем тебе такая жена, чтобы каждый пальцем тыкал. А после найдутся и те, кто за твоей спиной шептаться станут, что были с ней, делили ложе, — старуха усмехнулась. — Люди не меняются. Это сейчас княжна такая милая и ласковая. А после снова возьмется за свое.

Зимовит напрягся. Рука непроизвольно дернулась, чтобы ударить клеветницу, но он удержался от удара.

Скрипнувшая дверь, впустила в комнату отца. Князь бросил хмурый взгляд на происходящее, спросил:

— Кто это? — указав на пани Пяст.

Старуха поднялась и открыла было рот, чтобы представиться, когда Зимовит ответил за нее.

— Пани уже покидает нас, — в голосе молодого мужчины прозвенела сталь. Княгиня хотела было возмутится, но взглянув в полные тьмы глаза Зимовита, только улыбнулась.

— Да, я уже ухожу! — закивала она. — Если мне дадут угол в этом доме…

— Я велю провести тебя до ворот, — Зимовит шагнул к двери и распахнул ее перед старухой.

— Но я проделала такой путь! — воскликнула Варвара. — Вы же не выставите меня, как самую последнюю побирушку?

Взгляд молодого княжича не предвещал ничего хорошего и, вздохнув, пани Пяст прошла к порогу. Князь-отец не вмешивался. Он видел, что сейчас творится с сыном и догадывался, что старая карга принесла ему очень страшные вести. Хотел бы князь все разузнать, да вот Зимовит, видимо, этого совсем не хочет.

«Пусть поступает по совести!» — решил отец и отвернулся, когда старая женщина оглянулась на него на пороге, словно умоляя позволить остаться.

«Хотя бы эту ночь!» — умоляли ее глаза.

— Иди же, — едва удержался княжич от того, чтобы не подтолкнуть княгиню.

С глубоким вздохом, старуха вышла, представляя себе, как на уставшей лошади, посреди морозной ночи будет возвращаться назад в таверну. Отчего-то так некстати вспомнились ей и разбойники на тракте, и волки, чей вой она слышала, когда спешила в имение, чтобы принести свои черные вести. В душе стало тоскливо и холодно. Что-то жуткой прошлось холодком по спине. Предчувствие или просто страх?

Зимовит вывел Варвару из дома. Передал с рук на руки стражникам и велел выпроводить за ворота, не желая более, чтобы она находилась с ним под одной крышей. Даже под одним небом, но тут он уже был не властен.

Мороз сковывал дыхание женщины, превращал в пар. Небо над головой стали затягивать тучи, обещая скорый снег. Погода совсем не благоприятствовала путешествию по пустой дороге, через лес. Варвара поежилась, когда ей помогли забраться на козлы. Подали в руки вожжи и открыли ворота, указывая на выход.

«Чертов идиот!» — подумала про себя Варвара, ругая Зимовита. Но, ей казалось, что дело свое она сделала. Она думала, что все прошло так, как она хотела. Вряд ли после такого рассказа, княжич захочет связать свою жизнь с Есеславой.

«Женщины ее проверят, осмотрят, и какой будет позор для Казимира, когда все подтвердится», — она даже смогла улыбнутся от этих мыслей. Затем, взяла в руки хлыст и дернула поводья, заставляя уставшую лошадь отправится в путь.

Лошадь обреченно захрипела и потащила коляску в ночь.

С неба упала первая снежинка. Скрипнули, закрываясь ворота за спиной княгини. Впереди лежала только тьма, густая, сочившаяся сквозь деревья. Где-то вдалеке раздался вой. Он разнесся над лесом и затих.

Варвара Пяст возвращалась домой.

Этой ночью мне не спалось. Я лежала на лавке и думала, глядя в бревенчатый потолок над своей головой. Думала о том, что произошло со мной за последние месяцы. Моя жизнь, из размеренной, полной забот по дому, забитой продажами цветов и зелий в теткиной лавке, превратилась в полную опасностей, насыщенную жизнь. Рядом любимый мужчина и верный друг в одном лице. Что будет с нами дальше?

Я повернула голову и посмотрела на ведьмака. Он спал на полу на шкурах, заложив руку за спину. Было темно, но я могла видеть его темный профиль и могла представить, как именно выглядит мужчина. Я знала его лицо наизусть, могла с точностью сказать, где находится какая морщинка. Я чувствовала его, так как никогда никого не чувствовала. Каждую эмоцию, если он только не пытался ее скрыть, но даже и тогда я могла разгадать то, что происходит в его душе.

«Роланд!» — это имя осталось в моем сердце навсегда. Я даже не мыслила себе жизнь без него.

«А что случится, когда пройдет год? — мелькнула мысль. — Вы договаривались на год, а ведьмаки не те, кто заводит семью!» — и я снова вспомнила о Лотере и его дочери. Вздохнула и закрыла глаза, призывая сон. Но тот упорно не шел ко мне.

Где-то в ногах сопел Мрак. Еще одна головная боль. Надо же… Жених! Слов нет, чтобы передать мое удивление от этой новости. Я пока еще не задумывалась о том, что произошло. Упорно гнала прочь мысли о правде, о том, что я, вовсе не я, не Ульяна, а какая-то другая девушка, чужачка для себя самой. И пусть я сказала Роланду, что не принимаю Настусю, но я была ею и, в глубине души, знала, что мне все-равно придется столкнуться с действительностью рано или поздно.

Генрих хочет заявить на меня права, но ему не удастся. Я отказываюсь принимать его в качестве будущего мужа. Помочь помогу, но замуж… Тут уж нет. Не заставит!

Роланд перевернулся во сне, и я невольно уронила взгляд. Посмотрела на его широкую спину, улыбнулась.

«Спи, мое счастье!» — подумала про себя. Завтра ведьмаку предстоит снова выполнить свою работу. И снова опасность, и снова я буду ждать его, переживать, как бы что не произошло.

«Как же сильно я люблю тебя, ведьмак!» — очередная мысль и сердце сжалось от сладкой радостной истомы.

Мой мужчина… Мой Роланд! Никто больше не займет в моей душе больше места, чем ты. Никто и никогда не разделит нас, не разлучит!

Я улыбнулась своим мыслям и вытянула руку, чтобы коснутся к плечу мужчины, но одумалась. Разбужу… а ему завтра предстоит тяжелый бой!

«Спи, моя любовь!» — подумала снова.

За окном запел протяжную песню ветер. Погода начинала портиться.

Зимовит несколько минут просто стоял перед дверью за которой находилась Есеслава. Он все не решался зайти и просто стоял, глядя на двери и слушая тихие всхлипы, доносившиеся из комнаты.

Слова старой карги все еще звучали в его ушах. Сердце сжималось от боли и злости. Он не хотел верить услышанному, но не мог.

«Почему она приехала? — подумал мужчина. — Видимо, хотела опередить старуху, а значит, знала о поклепе… или о правде?» — все слишком запуталось. Зимовит понимал, что ему надо поговорить с Есей, но не мог заставить себя просто протянуть руку и открыть дверь. Не мог переступить порог. Одновременно не хотел видеть княжну и мечтал прижать к груди, сжать до хруста тонкие худые плечи, встряхнуть и заставить рассказать правду.

Его душа разрывалась на части. Счастье было так близко! Он ведь уже представлял в своих мечтах эту девушку рядом с собой, видел своей женой, своей женщиной, своей возлюбленной…

Мужчина прижался спиной к противоположной двери стене. Медленно сполз вниз, продолжая слушать звуки, что доносились из-за закрытой двери и мучаясь от нерешительности и страха.

Он признался себе в том, что боится зайти и задать вопрос. Боится, что эта старуха рассказала правду и что Еся это подтвердит.

— Зимовит! — шаги матери и вот и сама Валеска встала над сыном. — Что произошло? Почему ты здесь?

Княжич не ответил. Закрыл лицо руками и несколько коротких мгновений так и сидел, а затем резко поднялся на ноги и распрямил плечи. Шагнул решительно к двери, протянув руку к ручке.

— Я пойду с тобой! — произнесла Валеска.

— Нет! — ответил сын и мать поразилась твердости его голоса.

— Ты не можешь остаться с княжной наедине в комнате! — заупрямилась женщина.

Зимовит повернул лицо к матери. Его глаза сверкнули каким-то почти безумным блеском.

— Ты не помешаешь мне, — сказал он, — мне надо поговорить с Есеславой. Я клянусь, что и пальцем не трону ее. И никто не узнает, что мы уединялись, если ты не расскажешь! — и выжидающе посмотрел в лицо матери.

Она несколько мгновений колебалась, а затем кивнула.

— Не наделай глупостей, сынок, — только и попросила, а затем повернулась к княжичу спиной и исчезла в конце коридора.

Зимовит проводил ее взглядом, а затем решительно толкнул двери и переступил порог.

Коляску слегка потряхивало. Обратный путь обещал быть скучным и… холодным. Только сейчас Варвара заметила, что с неба сыпет снег, что ее слегка потряхивает от мороза и что она банально устала.

«И зачем я только так торопилась?» — подумала княгиня. Но она и сама не знала ответа на свой вопрос. Какая-то сила просто толкала ее тогда ехать быстрее. Словно панна Пяст соревновалась с кем-то на время, словно могла не успеть. Странное ощущение, после которого внутри разлилась пустота. Сейчас ей казалось, что рассказав все Зимовиту, ей должно стать легче, но нет. Изнутри женщину продолжали разъедать злость и тьма. Легче, как думала и надеялась Варвара, не стало.

«Первый шаг моей мести сделан!» — решила княгиня. Что она предпримет дальше, она пока не знала, но мечтала, чтобы ее следующий удар был нанесен по Казимиру.

«Все отплатят за мои страдания!» — злобно улыбнувшись, Варвара вскинула хлыст, опустила на круп бедной лошади, заставляя ту перейти на бег. Княгиня хотела скорее вернутся в таверну.

Когда мимо проехали те странные воины, что помогли ее, спасли от разбойников, пани Варвара сделала вид, что не узнала их и даже не остановилась, чтобы поблагодарить. Предводитель проводил взглядом женщину, но тоже ничего не сказал. Не окликнул ее, не остановил.

Отряд прошел мимо, уводя за собой связанных разбойников.

Но вот мужчины пропали из виду. Лошаденка понесла княгиню дальше по заснеженной дороге. Падающий снег укладывался новым слоем на уже утоптанную поверхность. Деревья вокруг стояли темные, мрачные, как душа самой Варвары, и она не чувствовала себя больше неуютно.

Проехав еще некоторое расстояние, колесница обогнула резкий поворот, и внезапно на дорогу выскочило что-то огромное. Княгиня вскочила, вскинув руку с хлыстом, когда путь ее лошади пересек жеребец. Он фыркнул и ринулся в лес на противоположную сторону, а за ним, словно тени метнулись волки. Огромные, лохматые. Целая стая, не менее десятка, но они не последовали за жеребцом. Вожак стаи замер, разглядывая новую жертву. Уставшие волки уже отчаялись поймать прыткого коня, который боролся за свою жизнь, а тут перед ними оказался человек.

Сердце княгини упало вниз. Она осела на козлы. Свистнул хлыст, рассекая заледеневший воздух. Коляска дернулась вперед, когда лошадь рванула прямо на стаю.

— Пшла! — завопила Варвара.

Вожак прыгнул. Скакуну каким-то чудом удалось отклониться. Он рванул вперед, дернув за собой коляску. Рывок оказался слишком силен и Варвара полетела вниз, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на козлах. Твердая дорога, припорошенная свежевыпавшим снегом бросилась в лицо. В спине отдалось дикой болью, а колесница поехала вперед.

— Стой! — крикнула княгиня, протягивая руку.

Она увидела, как двое из стаи побежали за ее лошадью, но остальные… Остальные остались на дороге. Желтые глаза, словно загадочные злобные огоньки, впились в жертву. Оскаленные пасти роняли

— Не смейте! — прошептала Варвара. Ее сердце колотилось, словно бешеное. Княгиня попыталась подняться на ноги, делая это медленно и продолжая сжимать в руке хлыст. Она понимала, что любое резкое или даже неловкое движение может спровоцировать стаю к нападению.

Желтые глаза смотрели на человека с возрастающей злобой. Варвара неожиданно отчетливо поняла, что это конец.

«Быть такого не может!» — подумала она. Она не боялась умереть, но только не так, не разорванной на части посреди пустой дороги.

«Я ведь еще не завершила свою месть!» — мелькнуло в голове женщины

Вожак вышел вперед. Варвара посмотрела на вытянутую морду. Желтый взгляд, жуткий, зловещий, впился в лицо человека. Княгине стало страшно. Так страшно, как никогда раньше. Она не боялась так, даже когда стояла у позорного столба… Может быть, потому что знала — что будет жить. Пусть и изуродованной, избитой, но жить, а значит, ее сердце будет биться в груди, она будет дышать и чувствовать, думать и действовать.

Волк рванулся вперед. Темное тело, тяжелое, мощное, сбило Варвару с ног, повалило в снег. Оскаленная пасть дыхнула зловонием, и княгиня закричала, больше не сдерживая страха.

Вожак не стал рвать ее горло. Он отошел в сторону, позволив своей стае рвать на части живое тело.

Варвара закричала, когда острые зубы впились в ладонь, затем еще одни разорвали бедро… грудь… щеку…

Она пыталась оттолкнуть хищников, а они продолжали рвать ее на части, упиваясь ужасом и болью жертвы, насыщаясь горячей кровью, оросившей снег.

Вожак продолжал наблюдать, а затем просто отошел в сторону и лег, положив голову на лапы.

Его стая пировала. Молодые сыновья-волки набирались опыта. Сегодня они будут сыты… А жертва продолжала кричать, пока не затихла, захлебнувшись кровью.

Он стоял на пороге, сделав всего шаг и не решаясь двигаться дальше. Стоял и просто смотрел на маленькую фигурку, съежившуюся под одеялом. Такая хрупкая и ранимая. Его невеста. Есеслава!

«Есеслава!» — повторил мужчина про себя. Имя прозвучало сладко и дивно, отозвавшись песней в душе.

Зимовит понял, что произнес имя княжны вслух, только когда она, услышав свое имя, подняла голову и посмотрела на молодого мужчину заплаканными глазами.

Княжич закрыл за собой двери и приблизился к девушке. Встал рядом, глядя сверху вниз и, словно пытаясь разглядеть на ее милом личике, освещенном пламенем свечи, все те ужасы, которые рассказала ему старуха.

«Чертова ведьма!» — подумал Зимовит, вспоминая горбунью. Сейчас он даже немного жалел, что не придушил ее собственными руками. Злости и силы хватило бы.

«А если она говорила правду? — мелькнула мысль в его голове. — Разве за правду убивают? Она не всегда несет радость, но и без нее тоже нельзя!»

— Ты пришел? — словно спросила сама себя княжна. Она села, поправляя волосы. Показалась в этот миг такой неловкой и милой в этой неуклюжести, что молодой мужчина дрогнул.

— Надо поговорить! — сказал княжич и поразился сухости собственного голоса.

— Надо! — согласилась девушка. — Я для этого и спешила к тебе…

Зимовит отошел от Еси и остановился у окна. Одним резким движением, раскрыл ставни и посмотрел во двор. Потянуло морозным дыханием зимы и спина княжны покрылась мурашками.

— У меня недавно состоялся разговор с женщиной, которая назвалась как княгиня Варвара Лихновская, — и повернувшись, впился взглядом в лицо невесты.

«Она знает о горбунье!» — поднял он, когда выражение глаз девушки не выдало ожидаемого удивления. Но Есеслава опередила следующий вопрос молодого мужчины.

— Княгиня Валеска рассказала о панне Пяст! — вздохнула тяжело. — Я могу представить, что она наговорила обо мне!

— Можешь? — спросил насмешливо мужчина.

— Но я бы хотела рассказать тебе правду, — продолжила Еся, проигнорировав сарказм в голосе жениха, — она не могла сказать тебе правды, потому что ненавидит нашу семью. Когда-то давно я сделала огромную глупость и не позволила отцу казнить княгиню, — девушка усмехнулась, — правду говорят, что не стоит ждать добра от добра!

Зимовит скрестил на груди крепкие руки. Облокотился о подоконник, приготовившись слушать.

— Рассказывай! — велел он. — Я хочу знать… Я хочу понять, что произошло на самом деле и все ли так страшно, как наговорила мне горбунья.

Есеслава опустила глаза. Она понимала, что если сейчас расскажет всю правду, откроет все то что с ней случилось, с самого начала, то скорее всего, Зимовит отвернется от нее. Да и чего стоит ожидать несчастной. Ее история слишком страшна. Ни один порядочный мужчина, а тем более, будущий князь, не захочет связать свою жизнь с женщиной, у которой за спиной подобное прошлое. Постыдное, пусть и не по ее вине.

«Расскажу все, как есть, — сказала себе девушка, — а потом, когда он откажется от меня, вернусь к отцу и попрошу его, чтобы отпустил меня в Круг!» — Есеслава понимала, что не захочет больше помнить то, что было.

«Стоило раньше сделать это!» — сказала она себе. Слишком много воспоминаний терзали ее душу. Пора избавиться от них и начать жизнь с начала.

— Все началось, когда я отправилась погостить к своей тетушке в имение, — собравшись с силами, начала Есеслава. Она заставила себя поднять глаза и смотреть на Зимовита. И продолжала говорить. — Я никогда и никуда не выезжала, а тут княгиня Лиховская приглашает меня в свой дом. Отца удалось уговорить не сразу. Пани Варвару он не любил, хотя она и была нам родней. Моя мать и Варвара казались слишком разными, и отец не раз повторял это.

Зимовит прищурил глаза, глядя на невесту. Она казалась ему спокойной и собранной. Совсем не такой, какой была всего несколько мгновений назад. Словно сделала нелегкий выбор и смирившись с ним, успокоилась.

— Я тогда и предположить не могла, что тетя задумала план, как свести меня и своего сына Марека, — меж тем рассказывала княжна. — Тогда я, впрочем, как и все, считала, что Марек ее младший брат. Позже открылась правда — он был ее незаконнорожденным сыном, — девушка вздохнула и перевела дыхание. — Княжна опаивала меня, и по ночам Марек заходил ко мне в комнату… — замолчала на секунду, словно собираясь с мыслями. Заиовит увидел морщинку на высоком гладком лбу.

«Она волнуется!» — понял мужчина.

— Марек ложился со мной, пока я была без сознания и делал то, что ему заблагорассудится, — тяжело произнесла девушка. Ее глаза заблестели и только усилием воли, княжна сдержала слезы.

— Все это мне после рассказал ведьмак по имени Роланд, который спас меня от чудовища более страшного чем мои родственники, — и она говорила и говорила, а Зимовит слушал и с каждым новым словом хмурился еще сильнее, чем прежде. Когда ему открылась вся правда и про насилие, и про ребенка, он уже и не знал, что думать. Рассказа княжны был слишком правдоподобен. Она не запнулась ни разу, только голос ее время от времени начинал дрожать, и княжич не мог винить невесту в этом страхе.

— Отец победил Марека в честном бою, отстаивая мою честь перед богами, — Есеслава положила руки на колени. — Отец хотел казнить Варвару, но я, по своей глупости, отговорила его это делать. Пожалела женщину, лишившуюся сына. А она не переставала ненавидеть нас, и даже когда вернулась домой, как оказалось, строила козни. Я приехала к тебе рассказать правду не зная, что княгиня тоже будет здесь.

Девушка с минуту молчала, затем заговорила снова.

— Я понимаю, история слишком ужасна и кажется неправдоподобной, но она правдива от начала и до конца. Ты можешь не верить, но я очень надеюсь, что ты хотя бы поймешь меня и не станешь держать зла в сердце!

Зимовит увидел, как по щеке девушки скользнула блестящая слеза.

— Я догадываюсь, что после этого рассказа, свадьбе не быть! — сказала Еся. — Я не виню тебя.

— Я еще ничего не сказал! — вырвалось у мужчины, раньше, чем он смог подумать над смыслом фразы.

— Так скажешь! — печально проговорила княжна. — Твои родители не позволят…

— Я ничего не скажу им, — перебил Есю Зимовит. — Им не зачем знать об этом.

Есеслава мягко улыбнулась. Слезы катились по ее щекам, и она даже не пыталась утереть их или скрыть от жениха. Как полагала сама девушка, уже бывшего.

— Завтра я уеду! — она вздохнула. — Но уеду с легким сердцем, что не позволила себе обмануть хорошего человека! — Еся посмотрела в глаза княжичу. Он — ей в ответ. Взгляды скрестились, столкнулись. Ее — ожидающий, его — полный размышлений.

— Хорошо, — наконец, произнес мужчина. — Завтра я дам тебе сопровождение и отправлю к отцу.

Есеслава уронила голову. Сердце печально заныло. На душе стало пусто, словно вся жизнь в раз ушла из ее тела, оставив вместо себя пустую оболочку.

Зимовит несколько мгновений смотрел на княжну, а когда, словно решившись на что-то, шагнул было к невесте, в двери кто-то настойчиво постучал.

— Кто? — раздраженно спросил княжич.

— Это я, — ответила его мать и открыла двери. Ее взгляд скользнул на заплаканное лицо девушки, а затем переместился на сына.

— Твой отец прислал за тобой, Еся, — произнесла Валеска.

— Что? — вскинула глаза княжна.

— Его люди у нас на дворе. Я распорядилась, чтобы их накормили и устроили на ночь. Сказала, что ты уже спишь, — княгиня улыбнулась, — я солгала, потому что решила, что тебя не стоит тревожить. Утром поговоришь с предводителем воинов. Он настаивал на встрече сегодня, прямо сейчас, но мне удалось убедить его, что ты устала и давно спишь.

— Спасибо! — произнесла Есеслава.

Зимовит закрыл ставни и прошел к двери. Мать шагнула назад в коридор, пропуская сына. Но княжич замер на пороге, оглянулся на девушку, что смотрела на него огромными, широко распахнутыми глазами, в которых плескалась боль и отчаяние.

— Спокойной ночи! — мягко произнес молодой мужчина. — Завтра утром мы еще поговорим, а пока отдыхай, — сказал и вышел, прикрыв двери.

Есеслава легла, укрывшись одеялом до самого подбородка и думая над словами мужчины.

«Неужели он даст мне шанс?» — мелькнула мысль в ее голове. Но разве могло быть такое после того, как она рассказала ему ужасную правду о своем прошлом.

Но в сердце, словно маленький весенний цветок, пробившийся из-под снега, ожила надежда.