Глава 10

В эту ночь Есеслава не спала. Она смотрела на лик полной луны, что заглядывала в ее окно, а затем, решительно встала и закрыла ставни, прогнав лунное свечение с деревянного пола.

Когда она вернулась в постель, перед глазами девушки промелькнуло лицо жениха. Щеки зарделись румянцем и Еся приложила ладони, словно пытаясь остудить этот жар. Но стоило ей вспомнить снова о том, что не давало уснуть, как княжна уронила ладони и повернулась на бок, пытаясь смотреть на противоположную стену.

Сегодня отец привел к ней какую-то старуху-знахарку. Оставил наедине, велев внимательно послушать то, что расскажет ей панна. Услышанное поразило княжну. Сперва она обрадовалась, а затем поняла, что это все равно будет обманом и это не выход.

«С обмана жизнь начинать нельзя!» — продолжала твердить совесть и Еся зажмурилась, словно от этого голос в ее голове должен был пропасть навсегда.

Знахарка предложила молодой княжне в первую брачную ночь обмануть мужа.

— Он будет думать, что первый у вас! — уверила Есю старая женщина.

— Как стыдно! — княжна опустила глаза. Утаить потерю невинности — это одно, а обмануть понравившегося мужчину, начать жизнь с обмана, совсем другое. Ее голова разрывалась от мыслей. Разум говорил одно, сердце твердило другое, а совесть… Совесть только качала головой.

— Если вы сделаете как положено, княжна, у вас будет крепкая семья, — между тем продолжила говорить знахарка. — Какой мужчина захочет взять в жены женщину, у которой до него был кто-то? А так, подумайте сами! Что стоит немного обмана взамен на долгую счастливую жизнь. Вы будете любимы, у вас родятся дети!

Есеслава вздрогнула. Воспоминания навалились, сдавливая горло, не давая вздохнуть.

— Княжна, что с вами? — заметив, как побледнела девушка, знахарка обеспокоено придвинулась к ней, взяла руку в свою ладонь, отметив бешено стучащий пульс.

— Ничего, — Еся вырвала руку. — Уйди. Мне надо подумать над тем, что ты сказала. Я пока не могу принять решение!

— Я уйду, но вы подумайте и знайте, что маленький обман во благо еще никому не причинял вреда. Зачем разбивать сердце влюбленному в вас мужчине, если можно просто сделать его счастливым! — знахарка поднялась и шагнула к двери. Еся уронила взгляд на свои колени и на дрожащие руки. Была ли она спокойна, вспоминая то, как глупо, движимая детским страхом, не думая о последствиях, избавилась от своего ребенка. Жалела ли она? Наверное, да, только вот изменить что-то была уже не в силах.

Если Зимовит узнает обо всем, он несомненно отвернется, посчитает ее дурной женщиной, да и просто может не поверить, что случившееся с Есей — просто козни ее тетки Варвары. А даже если и поверит, то все равно может отказаться от свадьбы. Имеет полное право!

Неужели знахарка права? Неужели ей стоит обмануть понравившегося мужчину?

Девушка вздохнула. Принять решение оказалось слишком тяжело. Она разрывалась, душа наизнанку. Что сделать, как поступить?

«Однажды я уже не рассказала о своей беде отцу, сглупила, поступив трусливо! — подумала княжна. — И во что все вылилось?» — она снова вздохнула. Из груди вырвался хрип. Сдавило до боли сердце и Есеслава прижала ладонь к области сердца.

«Надо решать и как можно быстрее! — сказала она себе. — Если хочу признаться, то стоит сделать это до свадьбы, если же нет…» — она уронила лицо в ладони, спрятавшись от собственного страха и неуверенности. Сколько она сидела так, княжна не знала. Она только думала и думала, пока решение не возникло в ее голове, пока не утвердилось в нем.

«Прости, Зимовит!» — мысль была такой громкой, что Есе даже померещилось, что она выкрикнула это в слух. Убрала руки и распрямила спину, чувствуя растущий в горле ком.

Теперь она знала, что ей надо делать.

Девушка решительно встала и шагнула к двери. Ей просто срочно надо было поговорить с отцом и Есеслава надеялась, что князь Казимир ее поймет. Если же нет… Что ж, даже тогда она все-равно сделает так, как задумала.

Я проспала всю ночь. Впервые без сновидений. Впервые сладко, а когда открыла глаза, встречая новый день, стучавшийся в закрытые ставни лучами золотого солнца, то почувствовала себя впервые отдохнувшей.

Села, оглядываясь по сторонам, отыскивая взглядом Роланда, но его не было.

Посмотрела на постель, надеясь, что половина ведьмака будет смята, но нет. Если там кто и лежал — так это я. Я поняла, что Роланд, скорее всего, не появлялся этой ночью в моей комнате, после того, как уложив меня спать, отправился к Мраку.

«Генрих!» — мелькнула мысль в голове. Этой ночью они должны были поговорить… Интересно, что мужчины сказали друг другу?

«Ты действительно, хочешь знать это?» — спросил ехидный голос в моей голове. Вздохнув, выбралась из-под одеяла и, наспех одевшись, отправилась на поиски своего спутника.

Я нашла ведьмака внизу. Он сидел в пустом зале и пил. На столе стояла приличных размеров бутыль и блюдо с каким-то незамысловатыми закусками. Роланд смотрел на свои руки и казался задумчивым, а у его ног, по обыкновению, расположился наш лохматый друг.

Мрак заметил меня первым и привстал, виляя пушистым хвостом. Подойдя, я нагнулась, чтобы приласкать пса и тут же встретилась взглядом с ведьмаком. Вид у него, честно говоря, был не очень. Я впервые видела, чтобы этот мужчина выглядел подобным образом. Он явно не спал всю ночь. Под глазами глубокие тени, у губ непривычные горестные морщины, а во взгляде что-то неуловимо изменилось и от этого мне отчего-то стало страшно.

— Роланд? — произнесла я, прежде чем, мужчина, кивнув, пригласил меня присоединится к нему за столом.

Я опустилась на противоположную лавку и посмотрела на ведьмака, размышляя о том, насколько он отличается от того человека, с которым я ужинала еще вчера.

— Что случилось? — спросила тихо.

За спиной протяжно скрипнула дверь, впустившая с морозом какого-то посетителя, заторопившегося к прилавку. Раздался громкий стук кулака по деревянной вывеске — это посетитель вызывал хозяйку. Она не замедлила появится и несколько минут я слушала, как эти двое обсуждают заказ гостя, затем все стихло. Мужчина отправился к угловому столику и сел, ожидая завтрак. Я снова посмотрела на Роланда.

— Что случилось? — спросила я снова, и он ухмыльнулся, но как-то совсем не весело.

— У нас с Генрихом вчера был интересный разговор, после которого я много думал, — ответил он наконец. Голос прозвучал непривычно сипло и устало, но без раздражения, скорее, обреченно.

— О чем вы говорили? — мне стало страшно. Что-то внутри подсказывало, что разговор, каким-то образом, мог касаться меня. Вон недаром мне все это не нравилось!

— Большей частью, о тебе, — подтвердил мои догадки ведьмак.

— Обо мне? — произнесла я.

Роланд посмотрел мне в глаза. Чуть нахмурился.

— Мне кажется, ты не удивлена? — спросил он.

— Ты возможно не поверишь… — начала неуверенно.

— Поверю, — сказал он ровным голосом, — тебе поверю.

Я глубоко вздохнула и выдохнула, словно набираясь сил перед тем, что собиралась произнести.

— У меня было какое-то предчувствие, — сказала, — что этот разговор будет неприятен!

— Слишком мягко сказано! — Роланд попытался улыбнутся. Мрак под столом завозился, ухитрившись задеть мою ногу лохматым боком. Улегся близко, почти на носки сапог. Я уронила взгляд и посмотрела на волкодава. Он в ответ — на меня. Не мигая. Совсем по-человечески!

— Ты, наверное, хочешь есть! — внезапно сказал ведьмак и встал с места. — Я сперва закажу тебе завтрак, а после расскажу то, что поведал мне мой друг Генрих, — и проходя, посмотрел на пса.

Я молча проводила его взглядом до прилавка. Увидела, как на зов Роланда вышла хозяйка таверны. Внутри кольнуло, когда я заметила, как улыбается эта женщина моему спутнику, но я подавила волну ревности и просто отвернулась, чтобы не рвать сердце.

«Глупо ревновать! — сказала себе. — Вчерашняя ночь тому доказательством! Надо верить своему мужчине!» — но сердце все продолжало колоть, хотя я и уговаривала себя, что Роланд еще никогда не давал мне повода усомнится в его верности. Но все же вздохнула с облегчением, когда ведьмак вернулся и сел на свое место напротив меня.

— Скоро принесут, — сказал он и налил себе еще вина. Пригубил, бросив взгляд поверх на мое лицо.

— Вчера Генрих сказал мне одну очень неприятную новость, — начал мужчина и добавил, — неприятную для меня.

Я молчала, ожидая его дальнейших слов, и они последовали незамедлительно.

— Я не буду ходить вокруг да около, — продолжи ведьмак, — ты ведь помнишь ту историю, которую я рассказал тебе в доме на хуторе Лотера?

Я нахмурилась. Конечно же, я все помнила. История его жизни, до ведьмачества и вступления в Братство.

— Так вот, там говорилось про княжну Настусю Биллевич…

— Невеста Генриха? — не удержалась от возгласа. — Та самая полная девочка, которая так не нравилась ему?

Мрак, лежащий на моих ногах, дернулся всем телом.

— Но при чем здесь я?

Роланд потемнел лицом. Затем опрокинул чашу с вином и тяжело поставил ее на стол. По его глазам я поняла то, что он хотел сказать.

— Неет, — протянула, качнув головой.

Мрак поднялся на лапы и посмотрел на меня. Я на пса. И снова перед глазами поплыла собачья морда. Я увидела лицо мужчины. Еще более отчетливо, чем раньше. Зажмурилась и сжала пальцы в кулаки, прогоняя наваждение, а когда снова открыла глаза, то увидела перед собой всего лишь пса с умными карими глазами.

— Роланд, ты не прав. Я не могу быть Настусей! — заговорила торопливо, повернувшись к ведьмаку. — Я ведь помню свою семью, свою мать, отца… Помню, как оказалась у тетки Новак… Это просто немыслимо!

— Я думал и об этом! — перебил меня мужчина. — И понял, что здесь приложил свою руку Круг. Ведьмы подчистили твою память, вложили то, что хотели. Они это могут! Только не понимаю, зачем они сделали это! А ведь Генрих рассказал мне в день свадьбы, как видел, что Нестусю уводила какая-то женщина.

— Ничего не понимаю! — произнесла я. Голова неожиданно заболела. Лоб сдавило так, словно мне надели стальной обруч и теперь кто-то с силой сжимал его, заставляя череп раскалываться. В висках застучало, а пальцы снова вспотели. Противно…

Перед глазами встал образ моей матери, такой, как я запомнила ее с детства. Ее милое лицо, улыбка, как она нежно касалась меня, целовала, прижимая к груди… Это просто не могло быть неправдой! Будь я Настусей, я должна была помнить хоть что-то!

— Мрак ошибся! — я резко поднялась на ноги. — Я не Настуся. Этого просто не может быть!

— Уля! — Роланд дернулся за мной, когда, развернувшись, я рванула к лестнице.

— Уля! — лай Мрака догнал меня на первых ступенях, но я не остановилась и не оглянулась, хотя услышала тяжелую поступь шагов ведьмака. Закрыла глаза и тело снова пронзила боль, как тогда, на охоте на Ырку.

— Уля! — услышала снова голос Роланда и, обернувшись, внезапно поняла, что нахожусь в комнате наверху.

«Снова переместилась!» — поняла я и рванулась к двери, едва успев запереть замок до того, как дверная ручка дернулась.

— Открой! — попросил ведьмак.

— Нет! — ответила тихо.

— Уля! — в голосе мужчины боль и горечь.

— Я не Настуся! — заявила решительно. Ладони продолжали потеть, и я вытерла их о ткань на бедрах.

— Я верю Генриху! — сказал ведьмак. — Впусти меня, мы поговорим!

— Не сейчас, — отрезала, проявив характер. — Мне надо подумать. Уйди! — а в голове вертелись лишь ужасные слова, сказанные любимым.

«Значит, я невеста Мрака! — от этих мыслей колени выбивали дробь. — Нет, нет. Только не это! Он ошибся!»

— Хорошо! — прозвучал голос за дверью. — Я оставлю тебя. Выйдешь, когда успокоишься!

— Спасибо! — прошептала в ответ. По щеке стекла первая слеза, пока я слышала, как уходит Роланд. И только когда его шаги стихли, я опустилась на кровать и, закрыв лицо руками, заплакала от горечи и разочарования.

«Неужели я могла все забыть? Как такое возможно?»

«Возможно! — сказал голос внутри меня. — Если к этому действительно приложил руку Круг Ведьм. Такая, как Агнешка, могла сделать так, чтобы ты все забыла!»

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

— Я не Настуся! — произнесла вслух, но внутри заскребли кошки, и я поняла, что начала сомневаться.

Ехать на лошади верхом княгиня Варвара не могла. Спина мучила ее сильнейшими болями и потому пришлось запрячь коляску, хотя поездка на ней отнимала намного больше времени, чем если бы панна Пяст поехала в седле. Но, увы, выбирать ей не приходилось и этим утром старый слуга подготовил лошадь и подсадил хозяйку на козлы, мысленно желая ей свалится где-нибудь на повороте и свернуть себе шею. Словно прочитав мысли мужичка, Варвара с разворота огрела его плетью и пустила лошадь вперед, зычно крикнув и еще раз опустив плеть, только теперь на бок бедного животного.

Коляска тронулась с места, набирая скорость и скрылась за поворотом, исчезнув в густом лесу. Мужичок поднялся на ноги, стряхивая налипший на кафтан снег и плюнул во след хозяйке, радуясь, что она уже этого не увидит.

«И куда ее только черти понесли?» — подумал он и направился в дом, а княгиня, мчась по заснеженной дороге, думала о том, как бы поскорее добраться до имения, где жил тот, с кем она непременно хотела поговорить.

«Пусть знает, кого сватает!» — подумала она зло и вскинула плеть.

Агнешка ощущала странную пустоту. И эта пустота разрасталась в ее груди, становилась больше день ото дня.

Евка, казалось, замечала перемены, происходившие у Верховной ведьмы, но лишних вопросов не задавала и старательно не подавала виду, что ей кажется странным поведение Старшей сестры. Хотя, для себя сделала некоторые пометки и выводы.

«Неужели, ее срок подходит к концу?» — подумала пани Возняк в очередной раз подавая обед старой ведьме.

— Ты думаешь слишком громко! — напомнила о себе Агнешка и щеку Евы обожгла пощечина. Она оказалась слишком близко от Старшей и позволила себе непочтительно подумать о ней, за что и поплатилась.

— Простите! — проговорила пани Возняк и спешно попятилась к выходу, стараясь не смотреть в глаза Агнешке. Она и так могла сказать, что сейчас отражается в них. Злость и ярость… Никому не нравится правда, а уж о себе, так и подавно, особенно, если эта правда ничего хорошего в себе не несет.

— Оставь меня, — донеслось до слуха Евы, хотя она и так уже стояла почти у двери.

— Да, госпожа! — в голосе Агнешки чувствовалось нечто опасное и пани Возняк поспешила удалиться. Едва за молодой женщиной закрылась дверь, как старая ведьма снова достала свой шар и поставила его на центр стола, отодвинув остывающее блюдо.

«После поем!» — решила она. Сейчас было важнее узнать, что происходит с Ульяной. Что решила девушка, просидевшая взаперти с самого утра?

Вчера Агнешка увидела, как молодой ведьме удалось переместится из одного помещения в другое. Как именно она научилась это делать, Старшая недоумевала, но тешила себя надеждой, что оказалась права, когда решила, что все то, что сейчас происходит с Улей, окажет влияние на ее дар. На силу, которая должна вот-вот проснутся.

«Она такая же как я! — Агнешка провела руками над поверхностью шара. — Мне так повезло, что я нашла ее. Даже не знаю, что пришлось бы делать, не родись эта малышка!»

— Покажи мне Ульяну! — велела женщина шару и тот матово засиял, наполняясь образами. Агнешка стала всматриваться в глубину кристалла, пока не увидела то, что хотела.

— Уля! Открой! — это снова он. Пришел и стучится не в мою дверь, а прямо в мое сердце. И я хочу ему открыть, но ноги отказываются идти к двери, и я продолжаю вяло лежать на кровати, глядя в потолок и слушая, как ведьмак продолжает звать меня по имени.

— Уля, открой. Хватит сидеть взаперти. Ты целый день ничего не ела и это твое перемещение… я же помню, как ты обессилела в прошлый раз!

Я промолчала. Хотела что-то сказать, но только вздохнула и закрыла глаза. А когда стук повторился и стал более требовательным, я услышала присоединившийся к нему женский голос, который, впрочем, обращался явно не ко мне.

— Что здесь происходит? — я без труда узнала пани Вилену, хозяйку трактира.

На мгновение воцарилась тишина. После Роланд сказал какое-то слово, которое я не разобрала и затем раздался шорох удаляющихся шагов, сказавший мне о том, что от Вилены ведьмак избавился привычным ему способом — применив силу мертвого языка.

— Уля, я прошу тебя открой! — снова произнес Роланд и я, не удержавшись, перекатилась на бок и встала. Ноги подломились. Я пошатнулась было, но успела ухватится за спинку кровати и осталась на ногах.

— Черт побери! — кажется, Роланд потерял терпение, а возможно, просто переживал, что было более похоже на него. — Я сейчас вышибу эту дверь! — в его голосе я услышала страх за себя и ответила тихо:

— Подожди! Я иду!

Каким-то чудесным образом, я оказалась услышана. К двери подошла шатаясь. Отодвинула засов, толкнула скрипнувшую дверь и почти упала в руки ступившего на порог ведьмака у ног, которого сидел Мрак.

— Уля! — мужчина подхватил меня на руки и вернул на кровать. — Я думал, что ты уже восстановилась! — его брови сошлись на переносице. — Я не понимаю, в тебе столько силы, но перемещение истощает их! Как такое может быть?

Он присел на край кровати. Мрак подошел с другой стороны, потянулся к моей руке, которую я невольно отдернула. Роланд проследил за моим движением взглядом, а затем посмотрел на Генриха.

— Если ты действительно хочешь, чтобы мы держались дальше, скажи, — произнес ведьмак, снова посмотрев на меня. — Но я думаю, исходя из собственного опыта, что одиночество не всегда может помочь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Тебе не стоило говорить мне о том, что я княжна!

— Ты бы хотела жить и дальше в том мире иллюзии, что давало прошлое? — спросил Роланд. — Тот, кто украл тебя и навеял этот морок и, заметь, сильный морок, явно что-то хочет от тебя. Я только пока не могу понять, чего именно, но догадываюсь, что дело в твоей силе. Ты уникальная, Уля, — он потянулся ко мне, и я позволила прикоснутся шершавой мужской ладони к своей щеке. Зажмурилась от легкой ласки и вздрогнула, поймав себя на этом ощущении.

— Прими себя такой, какая ты есть! — добавил мужчина и я открыла глаза, встретившись взглядом с карим омутом.

— Ты рассказал мне все из-за Мрака? — догадалась я.

— Частично!

— Неужели, он на что-то рассчитывает, спустя столько лет! — я опомнилась, что волкодав рядом. Пес заворчал, выражая свое недовольство от моих слов.

— Он сказал мне, что ты способна видеть его через проклятье! — ушел от ответа мужчина, но я поняла, что угадала.

— Могу, — подтвердила с неохотой. — И даже помогу ему вернуть свой прежний облик, только после пусть ни на что не рассчитывает! Я не та Настуся, с которой его заставили обручится родители. Я ведьма по имени Ульяна и останусь ею даже на смертном одре! — сказала и уронила взор на пса.

Пусть лучше он сейчас все поймет, чем тешит себя мыслями о том, чего не будет. Теперь-то мне стало понятно его внимание ко мне. Ведь не зря руки лизал, охранял….

Глаза Мрака стали злыми. Я сперва даже пожалела о резкости своих слов, но теперь, когда увидела его реакцию, поняла, что сделала все правильно.

— Хорошо! — вздохнул Роланд. — Мы все решим позже, когда поможем Генриху! — он встал на ноги. — Сейчас я принесу тебе поесть. Ты слаба, как новорожденный котенок!

Мрак двинулся за другом, видимо не желая сейчас оставаться со мной. Я, впрочем, тоже не горела особым желанием видеть его. Пусть все немного утрясется…

«Ты же не уступишь меня своему другу?» — хотела спросить, но так и не решилась.

Роланд застыл в дверном проеме. Посмотрел на меня пристально и уверено.

«Не отдам!» — прочитала я ответ в его глазах. Словно он прочитал мои мысли… А может, мы просто думали обо одном?

Есеслава впервые не находила себе места в родном доме. В доме, где провела всю свою жизнь, где даже стены казались ей защитой и вот теперь, она считала шаги из угла в угол, а ее отец, сидя на резном стуле, следил за дочерью хмурым взглядом.

— Ты что задумала? — наконец, не выдержал он. — Хочешь испортить свою жизнь? Решила поиграть в благородство!

Княжна остановилась и резко развернулась к Казимиру. Ее волосы растрепались, а глаза сверкали диким огнем. Отец-князь даже немного отодвинулся назад, удивившись подобной решимости в своей спокойной и милой дочери.

— Что вы такое говорите, отец! — она была удивлена и не скрывала этого. — Я не ожидала, что вы прикажете мне сделать то, что расходится с моими представлениями о долге и чести.

Князь Казимир помрачнел еще сильнее.

— Я не желаю ничего слышать! — произнес он грозно. — Ты сделаешь так, как сказала тебе знахарка.

Еся вздрогнула.

— Нет! — ответила она, спустя мгновение.

— Я приказываю! — еще больше помрачнел ее отец. — Я вижу, что между тобой и Зимовитом зародилось чувство. И это прекрасное, что только появилось у вас, ты хочешь разрушить собственными руками. Ни один мужчина не возьмет… — добавил он и осекся.

Княжна горько усмехнулась.

— Ты мой отец и говоришь мне подобные слова! — произнесла она.

— Я желаю тебе счастья! — он качнул головой.

— А что, если Зимовиту, или его родителям, кто-то расскажет обо мне! — спросила Еся, на что князь спешно улыбнулся, прогоняя раздражение.

— И кто по-твоему способен на это? Слишком мало людей знали…

— Не так уж и мало! — возразила Есеслава.

— Слуги думали, что ты болела!

— А ведьмак? В его спутница, как там ее… — княжна свела брови, силясь вспомнить имя ведьмы, сопровождавшей ведьмака по имени Роланд, но так и не вспомнила.

— Они будут молчать! — уверенно произнес Казимир.

Еся вздохнула.

— А Варвара? — подытожила она и при упоминании имени родственницы, князь снова стал мрачен, как грозовая туча. Он невольно вспомнил, что его человек, сопровождавший панну Пяст, так и не вернулся домой. А позже Казимир узнал, что Варвара вернулась в свое имение и теперь живет там затворницей.

«Что же ей еще остается делать, проклятой горбунье?» — мелькнула мысль, и князь посмотрел на дочь.

— Она не посмеет! — заявил с уверенностью мужчина.

— Не посмеет, — словно эхом, подхватила княжна, а затем добавила, — я все равно хочу рассказать все Зимовиту. Если он дорожит мной, то поймет и простит, если же нет… — девушка тяжело вздохнула. — Я не хочу жить всю свою жизнь в страхе, что однажды правда всплывет на поверхность, и тогда я могу потерять намного больше, чем теперь.

Казимир скрестил руки на груди. Качнул головой, раздумывая, а затем, тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Я запрещаю тебе! — и поднялся на ноги, шагнув к двери.

Есеслава закусила нижнюю губу, готовая разрыдаться, а когда за отцом закрылась дверь, опустилась на лавку и закрыла лицо руками, понимая, что должна пойти против воли отца. Иначе, ей никогда не будет покоя.