Глава 17

Бывают такие дни, когда ощущение неотвратимо приближающейся беды охватывает сердце в дурном предчувствии. Вроде бы все вокруг спокойно, хорошо. Жизнь течет своим чередом, без явственных изменений, но это предчувствие зла не отступает даже в солнечный день.

«Что-то грядет!» — поняла Зофия Новак, когда к ней пришло это чувство. Это поняла даже Кристина с ее слабым даром. Это поняли все ведьмы, как те, кто принадлежал к Кругу, так и те, что находились вне его.

Пани Зофия встала с кресла, отошла от камина и посмотрела в окно. Светило солнце. Белый снег лежал только на дворе. Дорога же была разбита в грязь конскими копытами и колесами телег. Наверху что-то напевала Кшися, старательно приготавливая очередное любовное зелье для очередного понравившегося ей парня.

«Девчонка!» — подумала о дочери пани Новак, а затем поднесла руку к груди, почувствовав неприятную тяжесть в области сердца.

А где-то далеко от дома Зофии, сидя на своем стуле, за окнами, закрывшими комнату от солнечного света, сидела Агнешка. Она держала руки на огромном хрустальном шаре и пристально всматривалась в картинки, что мелькали в его глубине.

Агнешка чувствовала, как часы ее жизни тикают все тише и тише. Сердце сдавило болью, и старая ведьма горько усмехнулась. Старое тело подводит ее и уже не в первый раз.

«Но у меня еще есть время! — сказала она себе. — Месяц или меньше, а может даже и больше, но есть!» — она впилась взглядом в хрустальный шар и улыбнулась, когда увидела Ульяну, идущую по тропинке к замку. За ней следом, виляя пушистым хвостом, бежал Мрак, а впереди, с серебряным мечом за спиной, уверенно шагал ведьмак.

«Они не знают того, что знаю я!» — с каким-то удовлетворением подумала Агнешка. Но скоро все решится само собой… тем более, что Тереза уже отправилась в свой путь. Каждый сделал шаг на встречу своей судьбе. И для кого-то этот шаг будет последним.

Второй раз идти в замок мне совсем не хотелось, и я повторяла про себя только одно: «Надо!» — и заставляла идти вперед.

Под ногами хрустел прихваченный морозцем снег. Солнце сегодня решило побаловать нас своим вниманием и теперь взирало желтым слепящим диском с идеально чистого неба.

За спиной сопел Мрак, впереди шел Роланд и я смотрела на его широкую спину и не могла оторвать взгляда, вспоминая вчерашний вечер и ночь.

При свете дня план ведьмака уже не казался мне таким замечательным. Но все объяснялось просто — я трусила. Одна только мысль о том, что я окажусь в этом замке, пропитанном запахами тлена, наполненном холодными прозрачными телами, что предрекают страшные вещи, и мои ноги начинали дрожать, не говоря о ладонях предателях, умудрявшихся потеть даже на морозе.

Перед высокой дверью Роланд остановился и протянул мне один из пузырьков, что все это время держал в руках.

— Пей, — сказал он и я повиновалась. Противная жидкость обожгла горло. Я проследила за тем, как ведьмак заставил пса выпить его долю, а затем и сам опрокинул в себя содержимое второго пузырька.

Стеклянные колбочки полетели в снег, печально сверкнув на солнце. Роланд медленно достал из ножен свой меч, отразился в тонкой заостренной стали и посмотрел на меня, сказав привычное:

— Готова!

А я, как всегда хотела сказать: «Нет», — но вместо этого произнесла:

— Да! — он не должен видеть мой страх. Не должен понять, что я не хочу заходить в этот дом. Слишком опасно склонились над нами серые стены, слишком часто стучало мое сердце.

Мне было страшно.

«Да что же ты за ведьма такая! — мысленно поругала себя. — Все время будешь трусить и прятаться за спину Роланда? А ведь обещала спасти Мрака!» — я посмотрела на пса. Кажется, Генрих снова был с нами — в глазах волкодава я видела то же знакомое понимание происходящего и … надежду!

— Это зелье сделает нас на какое-то время невидимыми для призраков! — сообщил мне ведьмак. — Но остерегайтесь прикоснуться к кому-либо из привидений. Они почувствуют тепло и тогда зелье перестанет действовать!

— Они опасны? — голос неприятно дрогнул, выдавая мой страх. Роланд посмотрел на меня.

— Да! — ответил честно. — Эти люди умерли насильственной смертью, их души жаждут отмщения. Они уже давно позабыли кто вызвал их ненависть, а потому могут причинить зло любому!

— Ты их знал… всех! — тихо заметила я.

— Но они не помнят меня! — качнул головой Роланд.

— А твоя мать… мне показалось…

— Тебе показалось! — ответил ведьмак, перебивая. Я вздохнула и проследила взглядом за тем, как Роланд открывает дверь и проходит вперед. Мрак метнулся за ним, проскользнул в темноту, а я еще несколько секунд мялась на снегу не решаясь сделать один единственный шаг. Ноги словно приросли к земле и отказывались повиноваться. А затем словно какая-то сила подтолкнула меня вперед, и я переступила порог, погрузившись во тьму замка.

За спиной печально скрипнула дверь, отрезая меня от дневного света и свежего воздуха. А затем дивное зелье Роланда начало действовать и мое зрение изменилось. Пропали краски, зато стали проступать четче предметы.

— Иди за мной! — тихо произнес Роланд и я повиновалась.

Мы миновали просторный холл. Серые стены снова нависали, давили и почти кричали немыми криками в моей голове: «Уходите отсюда! Вам здесь не место!».

Роланд все шел и шел, я следовала за ним, не позволяя страху повернуть меня назад.

Мрак затесался между нами. Он изредка оглядывался и порой вел себя то как собака, то снова становился Генрихом в личине пса и тогда он мог остановиться и тихо скулил, оплакивая безвозвратно ушедшие годы, проведенные в шкуре животного… А может мне просто это казалось?

Широкие двери были сняты с петель, словно здесь должен был состояться бал. Мы оказались в каком-то зале, и я оглядывалась, пытаясь вспомнить, была ли здесь ранее.

«Если ты Настуся Биллевич, ты должна помнить хоть что-то из своего прошлого, здесь, в доме, который был последним, что ты видела в своей прежней жизни!» — подумала я, но как не напрягала бедную голову, вспомнить ничего не могла.

«Бесполезно!» — решила я.

Роланд прошел вперед и неожиданно остановился, вскинув вверх правую руку. Заметив его движение замерли, и мы с Мраком. Как оказалось, вовремя. Из соседней стены, покрытой каким-то красивым узором, выплыл призрак. Бледное длинное тело в саване, сквозь него было видно и стены и все вокруг. Призрак на мгновение замер, словно что-то почувствовал, затем повернул голову в нашу сторону и медленно поплыл навстречу ведьмаку. Я увидела, как Роланд медленно присел и существо в саване пролетело над его головой, направляясь уже к нам с Мраком.

Пес отреагировал первым. Распластался на мраморном полу, а следом за ним опустилась и я, успев увидеть, как оглянулся на нас ведьмак.

«Нас не должны коснуться ни один из призраков!» — вспомнила я и затаила даже дыхание, пока бесплотный дух проплывал над моей головой. Вздумай он опуститься чуть ниже и ткань его длинного савана коснулась бы моего плеча.

«Убирайся!» — мысленно приказала я, глядя на призрака и тот сперва затих, зависнув прямо надо мной, а затем с ужасающим звуком, больше похожим на вопль, полный боли, понесся на стену и прошел сквозь нее.

Я выдохнула и встала на ноги.

— Этот зал? — спросила еле слышно, обратившись к ведьмаку. Он кивнул, и мы пошли дальше, добравшись до середины помещения, где я сняла с плеча сумку и стала готовиться к ритуалу.

«Ты справишься!» — сказала я себе, вынимая одну за другой тринадцать восковых свечей. Отвлеклась на мысль о том, когда только Роланд и где успел их прикупить, а затем услышала тихие стоны, наполнившие воздух. Неожиданно стало холодно. Слишком холодно. Снова вернулось ледяное дыхание. Казалось, что северный ветер облюбовал этот замок и теперь дышит на нас морозным дыханием. Я подняла взгляд и увидела, как из противоположного входа в зал, к нам летит несколько призрачных фигур. Это было более чем подозрительно.

«Неужели зелье не подействовало?» — испугалась я и покосилась на Роланда. Тот потянулся за мечом. Еще этим утром, он смазал серебряное лезвие маслом от призраков. Поймав мой настороженный взор, мужчина только улыбнулся. Красивые губы, что так дивно целовали меня вчера, чуть изогнулись. Почти поцелуй, почти ирония.

Умница Мрак продолжал лежать на полу и только следил за происходящим глазами.

«Продолжай!» — знаком велел мне ведьмак и я стала расставлять свечи по кругу.

— Reserare! — прошептала я, устанавливая первую свечу. Краем глаза заметила, что призраков становится больше. Они выныривали через стены, зависали под потолком. Длинные саваны шевелил невидимый ветер, белые лица с провалами вместо глаз у большей половины привидений и только некоторые, так же как и мать Роланда, которую мы видели вчера, были более-менее похожи на человека.

— Reserare! — вторая свеча поставлена на мрамор. Цепко прилипла к камню. Мертвый язык… Одно из слов, которому научил меня этой ночью ведьмак. Не думала, что у меня получится повелевать им.

«У тебя это в крови!» — сказал мне тогда Роланд, едва я выразила свои сомнения. И он оказался прав.

Я строила Круг из свечей. И каждый раз приказывала им одно и то же, а призраков в зале становилось все больше.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили вчера? — вдруг спросил еле слышно Роланд. Я как раз поставила последнюю свечу, образовав почти идеальный круг.

— Да! — ответила я мужчине.

— Теперь дело за тобой, — он шагнул ко мне, потянулся левой рукой, в правой сжимая меч. Мрак поднялся на ноги и встал рядом с ногой хозяина.

— Ты сделаешь так как надо! — уверенно добавил ведьмак. Я кивнула, хотя внутри меня все переворачивалось от страха.

— Помнишь слова, которым я научил тебя? — уточнил Роланд. Я снова кивнула, а сердце провалилось куда-то в пятки.

— И помни, не оглядывайся на меня, когда пойдешь туда! — продолжил шепотом ведьмак.

— Не обернусь! — уверила его я.

— Тогда вперед! — карие глаза сверкнули.

— С тобой ведь все будет хорошо? — не выдержала я.

Роланд поднял руку, демонстрируя на пальце кольцо, которое я вчера сама надела. Я машинально потрогала свое.

— Люблю тебя! — шепнула я и, отвернувшись, решительно вступила в круг. Достав тонкий нож полоснула по ладони заточенным лезвием. Брызнула алая кровь и я услышала, как содрогнулись стены замка и призраки издали стон, все вместе, одновременно, сделав его похожим на гул, подхватив который эхо тот час же разнесло по всему зданию.

«Скоро здесь будут все призраки, что есть в замке!» — догадалась я и едва удержалась, чтобы оглянутся на Мрака и Роланда.

Удержалась. Не оглянулась.

Протянула руку и позволила крови капать вниз тяжелыми густыми каплями. Прямо на мрамор пола.

— Lubeo promi aperiri tempus (повелеваю времени открыть врата — лат.) — мертвый язык прозвучал словно гром посреди ясного неба. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже было решила, что неправильно запомнила фразу или перепутала буквы, а затем пол под моими ногами стал дрожать, и я увидела, как капли крови, пролитые мной на мрамор, слились в одну длинную черту, от которой вверх, на высоту человеческого роста стала подниматься тонкая нить, раскрывшаяся в темный проход портала. Я могла воспользоваться этим заклинанием только один раз. Больше моя кровь не откроет такие двери.

Шагнула вперед не раздумывая. За спиной что-то затрещало, хлопнуло. Раздался страшный визг, отдавшийся в голове болью, а затем я полетела куда-то вниз кувыркаясь через голову в воздушном пространстве. Вокруг было черным-черно, холод отступал, а ветер от моего полета свистел в ушах, растрепав косу. А затем все закончилось так же неожиданно, как и началось. Я просто упала, больно ударившись о каменный пол. На мгновение в глазах потемнело. Плечо заныло, противно и гадко, и я позволила себе несколько на секунд отдаться этой боли, а затем открыла глаза и в удивлении посмотрела вперед, не веря тому, что у меня все получилось.

«У нас все получилось!» — напомнила я себе и стала подниматься на ноги, оглядываясь кругом.

Есеслава сидела у окна, держа в руках иглу и пытаясь продолжить вышивать, но никак не могла заставить себя сделать хотя бы один единственный стежок. Она все смотрела во двор и думала о том, что за вести принес отцу сокольничий.

Долгожданное письмо пришло.

Сердце молодой княжны бешено стучало в груди, хотя она и пыталась заставить себя успокоиться, но никак не могла. За окном светило зимнее солнце, играя на снегу, серебрясь на сугробах. Несколько человек расчищали двор, усердно махая лопатами. Стайка голубей опустилась на крышу конюшни, поглядывая вниз. Есеслава видела все это и не видела одновременно. Все ее мысли сейчас были с отцом и тем посланием, что получил князь.

«Почему отец не идет ко мне?» — думала она и догадывалась, что скорее всего, Казимир не хочет расстраивать свою дочь.

«Он отказался от меня!» — поняла Еся и решительно отложила пяльцы. А чего она хотела? Какой мужчина захочет связать свою жизнь в той, что потеряла свою честь. Будь она уже замужем, потеряй мужа, все не так страшно, но лишится самого важного для девицы, оставаясь незамужней… что может быть позорнее!

«А я ведь еще дочь князя!» — вздохнула девушка. До встречи с Зимовитом, она почти не задумывалась о последствиях тетушкиных козней. Не помнила ведь, что творил с ней Марек… А теперь было стыдно.

«Останусь в девках, — подумалось ей, — так батюшке и скажу, хватит с меня женихов. Терпеть снова такой позор… уж лучше одной!»

Княжна встала и вышла из комнаты. Ждать, когда придет отец не было сил. И хотя она понимала, что ее ждет отказ жениха, все равно шагала вниз, намереваясь узнать все лично, чтобы больше не тешить себя надеждой.

Казимир встретил дочь настороженно. Пропустил в комнату, усадил на лавку. Одного взгляда Еси хватило, чтобы заметить скрученный лист пергамента, лежащий на столе.

— Что он написал? — спросила она.

— Я немного удивлен! — проговорил князь.

— Я хочу знать! — вырвалось у девушки с каким-то жалобным всхлипом.

— А ты погляди и сама поймешь, — Казимир взял со стола послание и протянул его дочери. Она схватила пергамент и резко развернула, впившись взглядом в поверхность. Мгновение и тонкие брови девушки взлетели вверх.

— Я не понимаю! — проговорила она тихо.

— Вот и я не понял! — ответил ей отец.

Есеслава продолжала смотреть на пустое послание. Ни строчки, ни слова, ни даже простого знака — только одна печать на крае.

«Жестокая шутка!» — мелькнула мысль в голове княжны, а затем она услышала шум, что донесся со двора. Он едва пробился через закрытое окно. Кажется, кто-то пожаловал, слуги всполошились, выкрикивая приветствие. Казимир подошел к окну и выглянул наружу. Есеслава поднялась с лавки, хотела было присоединиться к отцу, но тот остановил ее взмахом руки и велел ровным голосом:

— Выйди во двор!

— Отец? — удивилась Еся. Она продолжала держать в руках пустое послание.

— Выйди! — почти с нажимом добавил князь.

Девушка послушно покинула комнату и направилась к выходу. Стены дома проплывали мимо нее и уже не отдавали прежним теплом и защищенностью, как прежде. Все изменилось, или это изменилась сама Еся? Мысли в ее голове были не самыми радужными. А на встречу стали идти потоком слуги, которые почему-то широко и радостно улыбались молодой хозяйке. Это злило Есю, хотя она и пыталась скрыть свое недовольство. Люди же не виноваты в том, что ее жизнь пошла под откос.

Еся подошла к двери. Та неожиданно распахнулась, пропуская одну из чернавок. Девчонка как-то странно посмотрела на свою госпожу, затем рассмеялась озорно и прошмыгнула мимо, освобождая путь.

Княжна проводила чернавку взглядом, а затем вышла на крыльцо и застыла, глядя на нежданных гостей.

Зимовит уже спешился и шел к дому, но увидев девушку, тоже замер. Лишь глаза прищурил в ожидании. Несколько мгновений, долгих, как сама вечность, Есеслава просто стояла и смотрела на молодого княжича, а в голове крутилась только одна мысль: «Приехал!».

— Еся, — только и произнес мужчина. За его спиной застыли безмолвные воины. Они смотрели на своего княжича и не решались произнести даже слово, чтобы не помешать молодым людям. Но, казалось, ни Еся ни Зимовит никого вокруг себя уже не замечали.

Еся медленно спустилась со ступеней, чувствуя, что ноги отказываются нести ее. Опасаясь, что подломятся, уронят свою госпожу, княжна присела на нижнюю ступеньку, даже не думая о том, что испачкает платье. Зимовит шагнул к ней. Девушка подняла глаза и взгляды встретились. Ее — ожидающий, его напряженный.

— Извини, что так долго не ехал! — княжич опустился в снег у ног Есеславы. — Я много думал и… — он запнулся на мгновение, чтобы набрать в легкие воздуха, — я приехал за тобой, Еся. Не прогонишь?

Дрогнуло сердце в груди княжны. Стало больно. «От счастья ведь тоже так бывает», — подумалось ей. А Зимовит уже тянет руки, и девушка внезапно поняла, что плачет. Здесь, на виду у всех, на морозе, под ярким зимним солнцем.

Она не оттолкнула княжича, когда он потянулся к ней, властно обнял, прижал к своей широкой груди, покачав, словно малое дитя. Когда стал на глазах у всех покрывать ее лицо, залитое слезами, поцелуями и только что-то говорил… нежное… приятное.

… Казимир немного постоял на пороге, глядя на дочь и на мужчину, которого, как он понял, ему скоро придется называть не иначе как — зять. А затем отвернулся и ушел, пряча улыбку и надеясь, что с этого самого дня все пойдет на лад в его семье и в душе дочери наступит покой.

Тереза вошла в зал. Невидимая для ведьмака и его друга, поросшего длинной шерстью. Усмехнулась и стала следить за тем, как призраки продолжают прибывать, заполняя собой пространство над головами незваных гостей. Затем взгляд княгини Северин скользнул к порталу. Она успела увидеть тонкий девичий силуэт, что мелькнул, растворившись в нем. Мелькнул и пропал. Это о ней предупреждала Агнешка. Что ж, пока все идет так как полагается!

«Пока кровь этой девки там на полу, портал будет открыт!» — напомнила себе Тереза и посмотрела на мужа.

«Значит, стал ведьмаком», — подумалось ей. Смех болью сдавил грудь, пытаясь вырваться наружу. Ей стало интересно, каково это лишиться титула и рода, стать полумонстром-полузверем? Уж не о такой судьбе мечтал когда-то давно княжич по имени Анджей. Пусть Тереза так и не узнала ничего о своем муже, ей хватило тех коротких мгновений знакомства с магом-женихом.

«Сейчас ты, видимо, подрастерял силу! — мелькнуло в ее голове. — А значит, не представляешь опасности. Надо только подобрать подходящий момент!» — она улыбнулась, оставаясь в тени, пока призраки набивались в зал. Их становилось слишком много.

«Маминых рук дело!» — вспомнила Тереза и затаилась, ожидая подходящего момента. Пока призраки не видели ни ее, ни ведьмака. Оба выпили зелье, но совсем скоро они обнаружат портал. Привидения ощущают магию, как летучие мыши чувствуют звуки, отражающиеся от предметов. В этом они схожи. А портал слишком большой, чтобы они его не почувствовали.

«Интересно, сказал ли Анджей своей подружке о том, что ему предстоит сделать, после ее исчезновения?» — подумала ведьма и поняла, что не сказал. Призраки будут пытаться закрыть портал, чтобы уничтожить магию, что раздражает их восприятие. А ведьмаку придется встать на пути существ, чтобы его ненаглядная ведьма могла вернуться.

«Ты дождешься ее возвращения и поможешь, если понадобиться, — прозвучали в памяти слова старшей ведьмы. — А уж после сделаешь то, что должна!»

Тереза снова посмотрела на мужа. Их связь была слаба, но при этом мешала Терезе. Нет, никого любить ведьма не собиралась, да и попросту, не смогла бы, потому что не умела. Но ей нужна была свобода, чтобы вернуть свое положение, чтобы выйти замуж за князя, которого Тереза вот уже сколько лет обхаживала и добилась своего. Да вот выйти замуж, будучи связанной браком с магом, она не могла.

Роланд медленно обвел взглядом призраков. Волкодав тихо зарычал и попятился к своему хозяину. Серебро ведьмачьего меча опасно сверкнуло, качнулось в сильной руке. А призраков становилось все больше и больше.

«Кто же разбудил вас?» — задумалась Тереза, продолжая прятаться.

«Еще не время! — сказала она себе. — Он сильный ведьмак. Подожду, может справится своими силами. Не зачем мне вмешиваться!»

И тут произошло то, что она ждала. Один из призраков, пролетая над порталом, зацепил краем савана черный проход. Тереза улыбнулась, увидев, как напрягся Анджей, приготовившись к битве. Верный друг встал рядом, оскалив пасть. Духи увидели портал. Еще немного, и они заметят и того, кто охраняет проход. Битве быть!

«Удачи!» — мысленно пожелала мужу Тереза и улыбнулась в ожидании.