Глава 8

Невеста понравилась не только жениху. Родители тоже были в восторге от молодой княжны. Ладная, воспитанная, хорошо образована и приданное за ней отец дает более чем хорошее. Не скупится на единственную дочь.

За завтраком князь Казимир развлекал гостей байками, пока Есеслава и Зимовит переглядывались, присматриваясь друг к другу. И, судя по этим взглядам, родители обоих пришли к единому выводу — свадьбе быть. Есеслава смотрела на жениха, думая о том, что возможно, и ей улыбнулось, наконец-то, счастье, после всего пережитого. Зимовит показался ей умным, понимающим. Он был красив, но больше всего, почему-то, молодую княжну завораживали его руки. Большие, широкие и очень крепкие, надежные ладони с длинными пальцами. Такие руки защитят и приласкают. Обнимут и закроют от бед и невзгод. Есеслава поняла, что почти готова открыть свое сердце и впустить этого мужчину, но оставалось одно но. Родители Зимовита, как и сам молодой мужчина, считали, что Есеслава девица. Девушка задумалась о том, что будет, если они узнают о том, что это уже давно не так. Что если всплывет та страшная история с ребенком и семьей Пяст? Что, если княгиня Варвара снова объявится в городе? Уж она-то молчать не будет!

«Тогда моей свадьбе не бывать!» — поняла княжна.

Она посмотрела на отца. Казимир, почувствовав ее взгляд, повернулся к дочери. Мягко улыбнулся ей, словно пытался поддержать.

«Все будет хорошо!» — казалось, говорили его глаза и Есеслава позволила себе поверить в долгожданное счастье.

«У меня будет любимый и любящий муж, — твердила она себе, разглядывая княжича и уже представляя, что их общие дети будут похожи на него. — Я хочу троих детей. Двух мальчиков и одну дочку себе на радость!»

— О чем задумалась красавица? — спросил Зимовит, глядя в лицо своей будущей невесте.

Еся улыбнулась.

— О счастье, господин, о счастье! — ответила она.

Есеслава позволила себе на какое-то время просто радоваться разговорам с хорошими людьми. Родители Зимовита были просты в общении и казались молодой девушке замечательными и добрыми. Ей хотелось бы войти в семью князей Ходкевичей, так хотелось, что она позволила себе забыться. Хотя бы сейчас… Хотя бы на один день…

Снова мне снится что-то непонятное. Как и тогда, в доме Лотера, я встала с кровати, чувствуя легкость в теле. Оглянувшись назад, увидела Роланда, продолжавшего спать. За окнами забрезжил рассвет, но ведьмак не проснулся. То ли устал, то ли на него подействовала магия этого поместья. А может и то и другое одновременно.

— Спи, родной! — я склонилась над Роландом, коснулась губами его волос и тут же услышала голос, звавший меня. Он был и рядом, и далеко. Звучал отовсюду и только в моем сознании. И громкий, и тихий… незнакомый!

— Кто это? — спросила я, зная, что вряд ли звук моего голоса разбудит спящего мужчину. Я даже была уверена в том, что даже прокричи я во всю силу легких, Роланд будет так же безмятежно спать. Неужели это просто сон и мне все снится? Тогда становится понятным, почему ведьмак не почувствовал, как я встала с кровати.

Взгляд упал на лицо мужчины. Во сне он казался безмятежным и… и очень красивым. Таким близким и родным, что я не сдержала счастливой улыбки.

«Он любит меня!» — подумала про себя. Счастье разлилось в груди, спустилось по всему телу, покалывая в кончиках пальцев.

— Ульяна! — и снова тот же далекий неведомый голос, идущий даже от стен. Я вздрогнула и отошла к двери. Что-то неумолимо тянуло меня выйти из комнаты и следовать на зов. И я решила пойти. Уже, закрывая за собой двери, невольно оглянулась назад и посмотрела на спящего ведьмака. Он шевельнулся во сне, протянул неосознанно руку, положив ее на то место, где недавно лежала я.

— Ульяна! Иди скорее! Времени осталось слишком мало! — снова тот же голос, и я пошла по коридору, освещенному ярким дневным светом, словно солнце заглянуло сюда, миновав стены и крышу. Коридор оказался неожиданно длинным, а в его конце я разглядела открытую дверь.

Когда я приблизилась, что увидела впереди комнату. Она была пуста, если не считать лавки и веретена, за которым сидела красивая молодая женщина. У нее были тяжелые черные волосы и яркое, словно маков цвет, платье. Распущенные пряди струились по спине и спадали до деревянного пола, где у ног девушки стояла корзина. На красивом лице, белом и гладком, жили только глаза. Большие, черные, словно глубокие омуты. Глаза, в которые я не посмела посмотреть, опасаясь, что пропаду в них. И тут женщина подняла взгляд и перестала прясть. Колесо остановилось, нитка провисла меж пальцами красавицы. Неожиданно в моей голове мелькнула догадка. Я поняла, кого сейчас вижу перед собой. Кровь ударила в виски. Поспешно поклонилась, а когда распрямила спину, разглядела полуулыбку, застывшую на розовых губах хозяйки дома.

— Узнала меня, — произнесла она довольно.

— Как же не узнать! — ответила я тихо. Теперь мне стало понятно, почему в доме нас встречали только старухи.

Женщина отложила веретено и повернулась ко мне.

— Пока твой спутник спит, я хотела поговорить.

— Я выслушаю вас! — произнесла почтительно и уронила руки вдоль тела.

— Вы отправились в этот путь, чтобы решить свои дела, — начала женщина. — У каждого из вас это своя беда. Мужчина по имени Генрих, который сейчас носит шкуру зверя, мечтает снова стать человеком и забрать то, что принадлежит ему по праву. Ведьмак, по имени Роланд, хочет свободы, лишь только для того, чтобы снова потерять ее. А ты… Чего хочешь ты, Ульяна? Я могу ответить только на один твой вопрос, но задавай его с умом.

Я закусила губу, думая о том, не провидение ли привело меня под крышу этого дома? Может сама судьба толкнула нас на этот путь, чтобы я встретила эту женщину.

— Прежде, чем ты задашь свой вопрос, я хочу показать тебе кое что! — черноволосая красавица достала из корзины три нити. Протянула первую и нить застыла в воздухе. Я видела только ее начало и не видела конца. Длинная, переплетенная из двух цветов. Черно-белая.

— Это нить твоей жизни! — сказала женщина. — Ты видишь, какая она длинная. Словно по волшебству в ней переплетены две силы, черная и белая. Это твоя дорога. Твой путь, — она посмотрела пристально мне в глаза, и я едва успела отвести взгляд, опасаясь влияния женщины, — ты ведь поняла то, что я хотела тебе сказать?

Я кивнула. Я прекрасно поняла смысл нити. Хозяйка загадочного дома таким образом пыталась объяснить, что мне суждено принять свою силу. Найти золотую середину между добром и злом.

— Твоя сила только начала просыпаться, — продолжила она. — С каждым днем она будет прибывать. Те почувствуешь ее и не всегда это будет приятно.

Я прищурила глаза, вслушиваясь в слова красавицы.

— Когда найдешь то, что потеряла, то вспомнишь то, что забыла! — таинственно добавила хозяйка дома.

«Что я забыла и потеряла?» — мелькнула мысль. Видимо, это было что-то из прошлого! Может, нечто, связанное с моими родителями?

— По глазам вижу, ты осознала то, что я показала тебе! — снова эта загадочная полуулыбка тронула губы хозяйки. — А теперь, задай свой вопрос. И я отвечу на него, если буду в силах сделать это!

Я сглотнула. Невольно переплела пальцы рук и вздохнула. Мысли суетились, набегали одна на другую. Я разрывалась, мечтая спросить о том, как помочь бедному Генриху или задать вопрос о том, где нам с Роландом искать Терезу. Что же выбрать? Для себя или для другого человека?

«У Мрака осталось слишком мало времени!» — подсказала совесть и, словно прочитав мои мысли, женщина улыбнулась.

— Помощь ближнему — это похвально.

— Тогда скажите, как нам расколдовать Мрака? — я чуть поддалась вперед. — Как помочь ему, пока не закончилось время!

Хозяйка дома тихо рассмеялась.

— Агнешка дала ведьмаку очень правильный и точный совет. Но ни он, ни ты, не поняли его смысла, а значит, для Мрака еще не пришло время.

«Разве это ответ!» — хотела было крикнуть я, но сдержалась, понимая, с кем разговариваю. Моя выдержка понравилась хозяйке.

— Ты правильно ведешь себя, Ульяна, — сказала она и снова потянулась к корзине, — поэтому я покажу тебе еще две нити. Это жизни твоих спутников. Как видишь, нити имеют разные цвета. Но обе с самого начала были белыми, а потом…

— Они поменяли цвет! — проговорила я тихо и уронила взгляд ниже, туда, где заканчивались концы нитей. В зависимости от того, что делали люди в своей жизни, нити становились того или иного цвета. При рождении она всегда цвета свежевыпавшего снега, ближе к последнему дню нашей жизни они темнеют.

Мой взгляд скользнул по длине нитей. Ужас охватил меня, когда я увидела, что одна их них короткая.

«Слишком короткая!» — мелькнула мысль.

— Чья это нить? — спросила я, посмотрев прямо в глаза хозяйке дома. Это было моей ошибкой.

Мара ответила мне пристальным, завораживающим взором, от которого пол покачнулся под ногами и поменялся местами с потолком, продолжив кружиться в бешеном танце.

Хозяйка дома склонилась надо мной. В ее руках больше не было нитей. Длинные пальцы стали тонкими, увенчанными когтями, вместо ухоженных ногтей. Лицо изменилось. Нет, оно не потеряло былой красоты, но стало острее, черты — более хищными.

— Чья это нить? — прошептала я из последних сил, чувствуя, что меня покидает сознание.

— Скоро узнаешь! — ответила Мара и добавила. — Я бы сказала тебе прощай, маленькая ведьма, но вместо этого скажу — до встречи! И… — ее голос стал едва различим, — жду в гости! — и перед глазами вспыхнул яркий солнечный свет. Я зажмурилась и отвернулась.

— Уля! — голос Роланда вернул меня в прежнюю действительность. Я моргнула и приподнявшись, увидела, что лежу на сеновале в каком-то заброшенном сарае. Сама не знаю, как вскочила на ноги и, как и была в легкой нижней одежде, выскочила мимо ведьмака в двери, утонув по колено в снегу.

Впереди, насколько хватало глаз, лежало поле, а за ним, темной прослойкой, спал занесенный снегом лес. Ни частокола, ни большого дома, где мы еще прошлой ночью ужинали, перед тем, как лечь в кровать, ничего этого не было. Неподалеку, черным пятном, пробежал Мрак, обходивший территорию нашей стоянки.

Роланд посмотрел на меня с усмешкой.

— Что произошло, Уля? — спросил он.

Я передернула плечами и вернулась обратно в сарай, только теперь заметив, что мои вещи висят на перекладине. За спиной раздались шаги, и Роланд прошел за мной.

— Уля? — услышала я в его голосе беспокойство. — Все хорошо?

Я кивнула, не решаясь повернутся лицом к мужчине. Опасаясь, что ведьмак, с его проницательностью, сразу же заметит, что что-то не так.

«Это был не сон!» — проговорила я.

В колени ткнулся Мрак. Я опустила взгляд и наши глаза встретились. Передо мной все поплыло, я снова увидела лицо. Те же крупные черты, что и в первый раз, только теперь четче и более различимы. Это был Генрих!

«Мне нельзя видеть тебя!» — мелькнула мысль и снова пропала, когда к Мраку вернулся его прежний облик. Я осела на солому. Роланд едва успел подхватить меня, и усадил на стог.

— Что происходит! — воскликнул он.

Я закрыла глаза, почувствовав влажный нос пса на своей руке.

— Сперва этот сон, а теперь… — ведьмак осекся, а я открыла глаза.

— Что тебе приснилось? — спросила тихо, а Мрак неожиданно зарычал и посмотрел на своего хозяина без прежнего послушания во взгляде.

Роланд вздохнул.

— Ничего особенного, — ответил он сдержанно. — То же, что снится и так слишком часто.

«Значит, это был не сон. — мелькнула мысль. — Я видела Мару!» — и тут же вспомнила о том, что только что сказал мне ведьмак.

«Я не в первый раз прихожу в его сны!» — догадалась я. А значит, он думает обо мне и то, что он сказал ночью — это правда. И почему только сейчас меня так сильно волновало, любит ли меня Роланд!

«Да потому что ты и сама любишь его!» — подсказало ответ сердце.

Если во мне и оставалась малейшая капля сомнения, то теперь она растаяла, как роса под жаркими лучами солнца.

Странно, кажется, Роланд ничего не помнит из того, что произошло вечером и ночью. Точнее, он считает, что это был просто сон. Так сделала богиня, видимо, решив, что так будет лучше.

«Что ж, — подумалось мне, — пока не буду ничего говорить Роланду о том, что узнала и что видела Мару. Он поверит и скорее всего, станет переживать. Не за себя. За меня и своего друга, — я вздохнула печально. — Надеюсь, короткая нить не принадлежит ведьмаку».

Я старательно гнала от себя эти мысли. Злые, жестокие, но они возвращались снова и снова. И, даже когда мы свернули свой лагерь, разбитый в заброшенном у дороги сарае, даже когда я садилась в седло, я продолжала думать о этой нити. И слова Мары, ее тонкие белые руки, черные тяжелые волосы на кровавого цвета одеждах, заставляли мое тело вздрагивать.

Роланд оглянулся на меня и придержал Призрака, заставил его пойти рядом с моей кобылкой.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спросил он осторожно.

— Нет, — поспешила уверить мужчину.

Ведьмак посмотрел на дорогу и добавил:

— Нам стоит поторопится. Через два дня мы должны прибыть в Вихер. Будет полнолуние и Мрака стоит изолировать.

Я кивнула.

— Нам с Генрихом, думаю, стоит поговорить! — добавил мужчина. — Через стену или дверь, чтобы я не видел его лица.

«О чем?» — хотела было спросить, и осеклась. Конечно же, Мраку хотелось поговорить. Столько провести в шкуре зверя… так можно потерять себя, растворится в звере.

Роланд прав. Им надо поговорить! Я же сама отчего-то боялась даже услышать голос Генриха. Что-то подсказывало мне, что вот нам двоим общаться не стоит. Странное ощущение, но я в нем была почти уверена.

Почти.

Агнешка привычно достала кристалл и поставила на столе. То, что вчера показал ей камень, совсем не понравилось старой женщине.

«Мара знает о том, что я задумала! — поняла Старшая сестра Клана. — Будет пытаться помешать. Вот уже влезла со своими советами! Забыла о запрете! Вмешиваться в дела людей нельзя, как и нельзя пытаться изменить то, что должно произойти!»

Агнешка провела ладонями над гладкой поверхностью, и легкая дымка изнутри заполнила шар. Затем она стала медленно таять и перед взором старой ведьмы предстало заснеженное поле. Оно простиралось на сколько хватало глаз и обзора в прозрачном камне.

— Покажи мне Ульяну! — приказала женщина и изображение поплыло вперед. Вот Агнешка увидела двух лошадей, вот и яркое пятно костра, а вот и девушка, что сидит у огня, закутанная в одеяла, поверх одежды. У ее ног лежит бессменный сторож — Мрак, а ведьмак расположился напротив и смотрит на молодую ведьму.

— Покажи мне его лицо! — попросила Агнешка шар, а когда тот приблизил изображение так близко, что женщина смогла разглядеть даже блеск в глазах ведьмака, улыбка тронула ее губы. Он смотрел на Ульяну так, как смотрит на понравившуюся женщину влюбленный мужчина. В глубине карего взора таилось чувство, настолько глубокое, что старуха даже удивилась.

— Надо же! — пробормотала она, и взмахом руки заставила шаг погаснуть, превратившись снова в обычный прозрачный круглый камень. Затем поднялась со стула и прошла к зеркалу.

Отражение показало ей красивую молодую женщину и Агнешка усмехнулась.

Морок. Обман. Вот что она сейчас видела перед собой. Но затем поверхность зеркала дрогнула и перед взором Главной Ведьмы предстала настоящая она — старая, с жидкими прядями волос и обвисшей кожей. Ужасающее и омерзительное зрелище.

Агнешка поморщилась и протянула руку, словно хотела стереть саму себя с гладкой поверхности.

— Сколько же у меня осталось времени? — спросила она тишину.

— Мало! — подсказало ей отражение и зло подмигнуло выцветшим глазом.