ГЛАВА 31

ГЛАВА 31

Дарья

Костюм, который я купила, мне категорически не нравится. Но моего размера был только он — похожий на чехол для танка цвета «терракота», как сказал продавец. По мне, я в нем похожа на кирпич. Он совсем не подходит мне по цветотипу и характеру. И чувствую я себя в ужасном пиджаке так же отвратительно.

А может, просто настроение у меня такое. Тревога и боль лежат тем же треклятым кирпичом на душе.

В кармане звонит телефон. И мне ужасно не хочется отвечать на звонок. Просто до отвращения. Тем более, когда я вижу, кто звонит.

— Дарья, зайди в отель. Есть разговор, — впивается мне в ухо голос Светланы. — Точнее, предложение.

— Не интересует, — выдыхаю я. Это снова происки Дарова. Можно не ходить к гадалке. Светка там мечтала от меня избавиться, так что по собственной воле ни за что не позвонила бы мне и уж тем более не стала бы делать никаких предложений.

— Слушай, я лишусь работы, если ты не придешь. Даш, ну будь человеком. Помоги мне. А у меня, если выгорит всё, ты станешь управляющей отелем.

Вот. Вот сейчас я должна чувствовать триумф. В голосе моей бывшей начальницы мольба. И просящие интонации. Но я не чувствую радости и превосходства. Мне её жаль. Даров умеет людей уничтожать легко, щелчком пальцев. И я даже этой стерве не могу желать такого.

— Я не хочу быть управляющей отелем. Свет, у меня куча дел. Я еду на собеседование. У меня сын остается на неделю почти один. Мне всё это не нужно, — уныло бубню я, понимая, что всё равно пойду. Потому что не могу отказать в помощи, когда меня о ней просят. Никому не могу отказать.

Я уже тянусь сбросить вызов, но в последний момент останавливаюсь. Смотрю в одну точку, на собственное отражение в тёмном стекле витрины. Ну чисто кирпич. С ногами и вытаращенными глазами. Самый настоящий. И туфли эти ужасные на кирпиче, как на корове седло. Я даже стону от увиденного мной в витрине ужасного отражения моей шикарной персоны.

— Ты где? — голос Светланы становится тише, осторожнее. Будто она боится меня спугнуть. Она уже поняла, что я ведусь, и осталось только чутка подсечь глупую рыбку Дашу.

— Недалеко, — отвечаю после паузы. И это почти правда. Почти. Всего в трех кварталах от бывшего места моей работы.

— Тогда просто зайди. Пять минут. Поговорим — и всё.

— Я не...

— Дарова тут нет, — перебивает меня Светка. И я иду, как коза на верёвочке. И ведь задом чувствую, что снова наживу проблем на этот же самый зад. Потому что Светик, когда говорит голосом Лисички-сестрички, жди беды. — В общем, жду тебя.

Я подхожу к отелю через полчаса. Светлана ждет меня в холле. Улыбается, но я вижу в её глазах хищный блеск и, вот уж странность, растерянность.

— Заждалась. Ты из Арктики, что ли, шла?

— Могу уйти, — вздыхаю я. Точнее, пытаюсь продохнуть, потому что мне эти три квартала показались марш-броском с полной выкладкой. И сейчас я, скорее всего, напоминаю одышливого туберкулезника. И цветом лица сравнялась с шикарным, кстати, страшно неудобным костюмчиком.

— Ну что ты. Идём ко мне в кабинет. Я и кофейку уже сварганила. Такой зачётный кофе мне Игорёчек подогнал. Не лювак, конечно, но тоже не кот начхал. Ты такой и не пила никогда.

В этом вся Света. Вроде ничего не сказала плохого. Но в грязи вываляла.

Наконец усаживаюсь в кресло. Выравниваю дыхание. Тоненькая чашечка с кофе оказывается передо мной на столе, словно по волшебству. Шикарный фарфор, тонкий, костяной. С золотой окантовкой по ободу. Я на такой сервиз заглядывалась в магазине, но очень дорого.

— Свет, правда. У меня времени нет совсем. Билеты на поезд взяла. Вечером уезжаю. А ещё кучу дел надо переделать. Зачем ты меня звала?

— Сначала кофе, — улыбается моя бывшая начальница. Губы у неё намазаны слишком глянцевым блеском. Словно жирные. К горлу подскакивает тошнота. И я делаю огромный глоток огненного кофе. Вкуса не чувствую сначала. Потом рецепторы распознают горечь. И дорогой кофе мне не нравится совсем. Отдаёт какой-то химией. И привкус этот очень знакомый. И...

— Даша. Ты в порядке? Что с тобой? — словно сквозь вату доносится до меня перепуганный голос Светы. Я открываю рот, как рыба, но ответить ей не могу. Комната кружится со скоростью центрифуги. И лицо, кажется, скоро лопнет, потому что...

— Мне дышать нечем, — сиплю я. Тянусь за сумочкой. Но сил нет даже достать антигистаминное, которое я всегда ношу с собой. Хотя... в данном случае оно меня вряд ли спасёт.

— Там... Там...

Чернота накатывает волнами. И я вдалеке слышу какой-то грохот. И истеричные всхлипывания Светланы. И, наверное, уже галлюцинирую.

— Что ты ей дала? — ревёт над моей головой бог, голосом мужчины, которого я так и не смогла забыть или разлюбить. Или... голосом отца моего сына. — Скорую вызывай, сука. Я тебя потом урою. Я тебя...

Хорошо. Так хорошо. Словно в колыбели. Я лечу. Мне нельзя, наверное. Точно нельзя. У меня же Ванька. А его отец даже и не знает, что у него есть сын. Смешно. Даже хихикаю. Хихикаю? Я могу дышать? Снова? Что-то страшно пищит, отвратительно, как комар. И во рту мне что-то мешает. Но я дышу. Открываю глаза. Не знаю, где я. Темно. Сколько же времени прошло? Поворачиваю голову и...