ГЛАВА 35

ГЛАВА 35

Дарья

Если я не проглочу ложку сгущёнки, то сдохну. Приторная сладость должна перебить ужасную горечь.

— Нечего сказать? — в спину мне кричит Даров. Я иду в палату. С трудом переставляя ноги. — Снова сбегаешь?

Банка стоит на тумбочке. Я дёргаю чёртово кольцо-открывашку, как гранатную чеку. Вот сейчас меня просто разорвёт от отчаяния и желания запулить гребаную жестянку в голову этого наглого, лживого, мерзкого...

— Я с тобой не договорил, Понка, — он возникает передо мной, как разъярённый чёрт из шкатулочки с сюрпризом. Как раз в тот момент, когда я зачерпываю липкую сладость полной ложкой и пихаю в рот. — Ты что? Ты без меня?

Даров выхватывает у меня столовый прибор. Ложечка в его лапище кажется игрушечной.

— Отдай. Я тоже хочу. Жадина.

Я стою, до судорог вцепившись пальцами в банку, как в последний оплот нормальности. Смотрю, как Игорь впивается в сгущёнку ложкой. Господи, я схожу с ума.

— Игорь, я не жадина, — всхлипываю я.

— Ага, и не изменщица, и не врушка, — чавкает человек, которого я всё-таки не смогла разлюбить и забыть. Не смогла, как ни старалась. И да, я врушка. Потому что в первую очередь пыталась врать себе, что я его ненавижу. — Отдай банку.

— Не дам, — сиплю я. Мне эта чёртова жестянка сейчас отчего-то жизненно необходима. Чувство, что если сейчас я разожму пальцы, то мир схлопнется.

— А тому гусю, сынку ректора, ты почему так не сказала? — щурится Даров. — Эх, Дашка.

— Ты что? Ты правда думаешь, что я с ним... Игорь, я не изменяла тебе никогда. — Боже, как же жалко я звучу. Но связки настолько сжаты, что я могу только вот так глупо блеять. — Я не изменяла тебе, Даров. Никогда в жизни. Потому что...

— Да ну, — перебивает он меня. Тихо, почти шёпотом. Опасно тихо. Снова не дослушивает. Это какой-то бег по кругу. Чувствую себя мышью, попавшей в колесо.

Он замирает. Ложка зависает в воздухе.

— Никогда, — сиплю я, сжимая банку так, что пальцы немеют. — Ни разу. Ни мыслью. Ни…

Голос предательски ломается. Я оправдываюсь? Зачем? Зачем я оправдываюсь в том, чего не делала? Это ведь он... Он Ангжелку целовал, вжав в стену. Это он...

— Тогда какого чёрта я видел тебя с ним? — резко бросает Игорь, и в глазах у него вспыхивает то самое — боль, замешанная на злости. — Или мне показалось? Ты была с ним. Ты заходила в его квартиру. Ты... Он тебя лапал по-хозяйски. Дарья, я чуть не сдох тогда. Ты понимаешь это?

Я понимаю. Даже сильнее, чем он думает.

— И совсем не так. Я не ездила в квартиру Романа. Правда. Мне стало плохо там, в ресторане, куда он меня пригласил. Я ушла в туалет, а когда вернулась, его там уже не было. Послушай. Это правда. Клянусь.

— На кой чёрт ты вообще пошла с ним на свидание?

— Да унижаться я пошла, чёрт тебя подери! — срываюсь я в крик. И не от злости. А от непонимания происходящего. От того, что Даров мне не верит. Почему мне не всё равно, чёрт его побери? Я думала, что пережито всё и забыто. — Тебя же отчислять собирались. А дальше что? Армия? Даров, я боялась остаться одна...

— И решила устроить свою судьбу. Шикарно. Даже от тебя такого я не ожидал. И как тебе? Понравилось меня защищать?

— Дурак. Я боялась остаться без тебя, — выдыхаю я, чувствуя, как меня покидают последние силы. — Без тебя.

— Да, так боялась, что решила клин клином? Я видел, как ты села к нему в машину. Как он обнимал тебя, когда в подъезд заводил. Ты висела на нём, как девка продажная. Он тебя на руки подхватил. Не нужно мне было такой помощи, чёрт. Знаешь, как я себя чувствовал? Придурком, который рогатым, который следит за потаскушкой, на которой чуть не женился.

Господи, это какое-то зазеркалье. Что он несёт? Ничего не было такого. Мне стало дурно, токсикоз был ужасный. Я пошла в туалет, позвонила Томе. Испачкала блузку, попросила привезти. Но она была занята...

— Уходи. Просто уходи. И не смей к сыну моему приближаться. Зачем ты вообще явился к потаскушке? Чего тебе надо? Ты мне не веришь, разговор не получается, — я сжимаю кулаки. Больно так, что хочется свалиться на пол и выть в голос.

— Прости, Понка, но это уже невозможно. Я ведь знаю, что ушастый мой. И с этим ничего не поделать. Кстати, Томе своей ты его зря доверяешь.

— Тамара при чём? — господи, как я устала. Смертельно устала.

— Так это она тебя мне сдала семь лет назад, — хмыкает Игорь.

— Почему ты такой? Почему тебе обязательно нужно очернить хороших людей, чтобы на их фоне выглядеть чистеньким?

— Дура ты, Понка. Хоть и умная заучка. Дальше носа своего никогда не видела. Твоя подруга как липучка ко мне липла. В койку лезла, не взирая на вашу дружбу. Это она мне сказала, где ты, — холодно бросает он. — Сказала, что ты “решаешь вопрос” своим способом.

— Ты всё врёшь. Врёшь, — сиплю я, проваливаясь в воспоминания. Тома вернулась домой под утро в тот день, когда... Когда... Одетая в моё пальто и шапочку. Я не удивилась, потому что мы часто с ней одеждой менялись. Но в тот день она оделась в точности как я. И шарф взяла, который мне Игорь привёз с соревнований. Боже. Ей я первой рассказала о том, что беременна. Ей я верила, как себе. И только ей я сказала о своей встрече с Романом. И только она знала, где эта встреча состоится. Но это невозможно. И он просто врёт. Игорь врёт, как всегда. Это...

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?.. — хрипло говорит Игорь.

Я слабо улыбаюсь.

— Да. Пыталась тебя спасти. Какая глупость, правда?

И только сейчас разжимаю пальцы. Банка чуть не падает на пол.

— Простите, — звонкий голос медсестры звучит как выстрел. Банка всё-таки летит к чёртям собачьим. — Дарья, там вас к телефону. Вы можете подойти? Подруга ваша звонит. Говорит, не может на мобильник дозвониться. Переживает.

— Иди. Переживает.

— А ты?

— А мне пора. Кстати, ты вся в сгущёнке. Переоденься в пижаму, Дашка. Она тебе пойдёт, мне кажется.

— Игорь.

— Что?