ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

— Тетя Том, а мама быстро приедет? — Ванечка оторвался от машинки, которую сосредоточенно катал по полу, и посмотрел на свою крестную чистыми ясными глазенками.

— Скоро, милый, — поморщилась Тамара. Включила телевизор, чтобы хоть чем-то унять нервное напряжение, сводящее с ума. Не сразу смогла нажать кнопку на пульте подрагивающими пальцами. — Скоро.

Наконец удалось переключить канал, на котором шел новостной блок. Тамара сжала кулаки, откинулась на спинку дивана, уставилась на экран. От ожидания нужной новости ее начало потряхивать.

— Тетя Том, а мама сказала, что купит мне вертолет. И привезет. И мы с ней будем его запускать на улице, — Ванюшка снова отвлек ее от чертова гнетущего предвкушения и страха. Тамара уже не была уверена, что сделала все правильно. И машину жалко. А вдруг не удался план? И сейчас она сама не могла себе объяснить, чего же она все-таки добивалась все эти годы. Чего?

Она завидовала, лгала, притворялась, ненавидела до слепоты. И так же до слепоты любила и не могла простить, что ее просто как собачонку вышвырнул тот, за которым она по гвоздям готова была идти, унижалась, рыдала ночами. И ради кого он послал ее? Ради той некрасивой дуры и размазни Дашки. Да, она ей завидовала. Даже просто тому, что у нее родился ребенок от Дарова. Его частичка. Даже в этом ей повезло, а Тамаре нет. И она возненавидела и глупую Дашку, считающую ее подругой, и того, без которого думала, что не выживет. И эта месть, которую она давно вынашивала, как долгожданного ребенка, сейчас ее пугала. Что дальше? Что?

Тому передернуло, когда на экране появилась груда металла. Сердце пропустило сразу несколько ударов. Она выключила звук и замерла, жадно впившись взглядом в экран. Точнее — в человека, стоящего на коленях на грязном асфальте.

Он был похож на раненого зверя. Даров всю жизнь любил Дарью. И Тамара почувствовала, как ее заливает ненависть, вытесняя из разума и души проблески жалости к удачливой сопернице, которой нет больше. Ее нет. А у Тамары теперь есть то, о чем она всегда мечтала — у нее есть точная маленькая копия мужчины, который стал ее фетишем, ее навязчивой идеей. Кровь от крови его. Плоть от плоти.

— А знаешь что, Ванечка, — улыбнулась Тамара, посмотрев на маленького взъерошенного мальчика, даже не понявшего сейчас, насколько меняется его жизнь. — Мы прямо сегодня, сейчас поедем к твоей маме.

Она давно собрала вещи, подготовилась. Билеты на поезд взяла заранее. Но не с городского вокзала. Там их будут искать в первую очередь. Тамара все продумала. Взяла напрокат машину на имя своей коллеги, на ее же имя купила новую сим-карту. Сняла накопления со счетов. Закрыла карты, по которым ее можно было бы отследить.

Осталось совсем немного. Чуть-чуть. И она будет отомщена окончательно. Даров будет знать, что где-то живет его сын с той, кого он просто разрушил. Но их он не найдет никогда. Она все продумала до мелочей. Документы на новое имя, лежащие в ее сумочке, давно ждут своего часа. А Ванька... Он маленький. Сначала поверит, потом забудет.

— Правда? Ух ты. На поезде? А как же хоккей? И я маме обещал нарисовать картинку и не нарисовал. И дядька Игорь обещал со мной в хоккей поиграть. Теть Том, а можно я возьму с собой клюшку и коньки? А я успею нарисовать маму, пока мы едем? И машинку надо взять.

— Успеешь. А дядька этот... Он тебе не нужен. Нам не нужен. Он нехороший. В хоккей будешь играть там, куда мы едем. Я тебе обещаю. Давай, Ванечка. Одевайся, а то опоздаем на поезд. А я пока машинку твою упакую и клюшку, — Тамара потрепала малыша по непослушным вихрам. У Дарова такие же были. Были.

Он отобрал у нее надежду, она забирает все, о чем он мечтал. Все по-честному. Справедливо.

— Он не плохой, теть Том. Он просто злится, что с ним никто не играет. Позвони ему, скажи, что я с ним поиграю, когда вернусь.

— Не играют как раз с плохими, Ванька, — выдохнула Тамара, стараясь не смотреть на ребенка. Сердце сжалось от ненужной жалости.

Ванечке от чего-то совсем не хотелось уезжать. Он думал о маме, о киселе из малины, о шайбе, которую забыл дома под подушкой, о дяде Игоре. И ничего он не плохой. Он ему сразу понравился, хоть и был злым и вредным. Но его жалко было. И мама ему точно нравилась. Он же видел, как дядька Игорь на маму смотрел, когда она этого не видела. И еще Ване очень хотелось, чтобы дядя Игорь стал его папой. А что? Так бывает же? Взрослые влюбляются и женятся. И сестренку бы ему могли купить. Или откуда там берут малышей? А тетя Тома просто не видит ничего. Взрослые не видят.

Ванюша взял свой любимый рюкзачок в форме динозаврика. Проверил часики, которые мама заставляла всегда с собой брать. По ним звонить можно, и мама всегда знает, где он. Просто ремешок у них порвался. И приходится их носить в кармашке. Ваня застегнул замок на кофточке. Готов.

Тетя Тамара уже его ждала в прихожей, и мальчику показалось, что она плакала.

— Теть Том, ты ревела, что ли? — улыбнулся Ванюшка, протянул руку крестной доверчиво. — Не плачь. Мне тоже грустно уезжать. Но мы же вернемся. Все вместе. С мамой и тобой. Я тебе дам вертолет запустить. Честно.

— Пошли скорее, — Тамара схватила ребенка за руку и потащила за собой. Слишком долго он собирался. Времени совсем мало. У них мало. Даров скоро очнется от горя. И тогда...

Тамара пристегнула ребенка к детскому креслу ремнем безопасности, оббежала машину. Успеют. Улыбнулась. Все идет как надо. А излишние мысли надо гнать. Она будет счастливой. Только она.