Глава 6. Шон

— И что я за это буду иметь? — спросила Барб и вскинула наглую рыжую бровь.

Это была наследственная черта — точно так делал отец, точно так делал дед. И точно так делал сам Шон. Цвет бровей мог быть разным, а вот умение вскидывать ее вот так, ставя ее практически вертикально, галочкой, объединяло всех в их роду. Как-то Шон даже вычитал, что этот генетический признак, передающийся из поколения в поколения — весьма редкий, и лишь какой-то малый процент населения планеты способен на такое.

— Я ее анкету заполнить уговорила? Уговорила, — продолжала Барб. — Я этого кретина, что к ней полез, остановила? Остановила. И не просто остановила, а сделала так, чтобы он тебя, братец, дождался. Потому что дела там какие-то неприятные, насколько я сумела подслушать.

Барбара пересказала Шону все, что узнала — и про требование снизить сумму алиментов, и про шантаж тем, что Тая недостаточно следит за сыном, и про желание вломиться в чужой дом в перспективе.

— Ничего, это мы порешаем, — сказал Шон и многообещающе хрустнул пальцами — так будто хрустел уже не ими, а шеей соперника, которого ушлая Барб сначала заманила в туалет с целью посушить рубашку и куртку под «ветерком» для рук, а после там и заперла.

— Он вопил, как резаный, а я ему сказала, что дверь заклинило, но я уже вызвала мастера.

— Будет ему и мастер, будет и ломастер, — пообещал Шон. — Все будет.

— Ты смотри не увлекайся, братец! А то вдруг тут что-то из серии «милые бранятся — только тешатся»? Ты его искотлетишь, а пышечка твоя тебя же и проклянет.

— И до чего ж ты, сестрица, умная у меня! Или хитрая, не пойму, — мигом притормаживая, пробормотал Шон, а после притянул к себе Барб и истово чмокнул в маковку, ничуть не смущенный наличием на ней форменного колпачка. — Давай анкету! Какой, говоришь, там адресок записан?

— А с этим, в туалете который, мне что делать?

— Скажи… Скажи: помощь близка. Но в городе пробки. Сильные.

Оказалось, что Тая Берг живет совсем рядом, практически напротив. Разве только подъезд ее дома обращен не к улице, а во двор. Шон здесь никогда не бывал, и оказалось, что зря. Местечко было чудесным, каким-то патриархальным. Детская площадка, несколько старых лип, стол с лавками, за которым летом, как пить дать, старики играют в домино и немножко выпивают. Шон сам вырос точно в таком дворе. Родители-то были людьми среднего класса, владельцами семейного предприятия — маленькой пекарни, которая торговала пончиками через окошко, выходящее на улицу. Это уже сам Шон носом землю рыл, гранит науки грыз, работал как проклятый, но расширил отцовский бизнес. Пусть и странный, нетипичный для мужика, зато любимый и ему исключительно подходящий. Ну, а чем еще, если не сладкими вкусняшками, заниматься чистокровному волку-оборотню, который, как последний дебил, пахнет не чем-то внушающим уважение, строгим и брутальным, как другие самцы, а пончиками?!

Мама смеялась и говорила: мол, это результат того, что сама она беременной слишком много времени проводила рядом с аппаратом, изготавливающим это лакомство. В школе Шона называли не иначе как Пончиком, и именно из-за этого он так много дрался. Да что говорить! От него из-за этого запаха даже первая в его жизни девушка ушла, сказав на прощанье:

— Не могу! Ты так пахнешь, что я с тобой никогда не похудею!

Психи! Как умом все тронулись на этом самом похудении — а ему, Шону, страдай! Теперь-то внушительный лопатник и весомый банковский счет заставляли спавших с ним девиц уж как-то терпеть его личный аромат, но Шон подозревал, что они его именно что терпят. А должны наслаждаться! Он-то помнил, как отец обнюхивал маму, зарываясь лицом ей в волосы на затылке, и прикрывал при этом глаза… Да и мама тоже. Они были счастливы! Счастливы и теперь! И Шон тоже хотел вот точно так же входить в дом, возвращаясь с работы, и первым делом с наслаждением втягивать в себя запах своей самки. Следить за тонкими переменами в нем, вызванными приближением течки… Или наступлением беременности…

Все еще размышляя об этом, а потому широко улыбаясь, Шон поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Некоторое время никто не открывал, потом провернулся замок, Шон в нетерпении потянул створку на себя и… получил чем-то тяжелым прямо в лобешник!