Глава 7. Тая

— Мамочка родненькая, — заскулила Тая, увидев, что натворила.

Со звоном уронив поварешку на пол, она кинулась к присевшему на корточки мужчине. Тот держался обеими руками за голову и тихо шипел.

— Простите, простите, я случайно. То есть не случайно, а нарочно, но не вас… То есть вас, конечно, но… не вас…

— Помолчи минуточку, — выговорил бедолага (тот самый роскошный мужчина-мечта, о котором Тая столько думала в последнее время!). — Просто постой и помолчи. Дай… пережить. Блин! Больно-то как!

— Я не хотела! То есть хотела, но не вас… То есть…

Мужчина молча зыркнул, и Тая заткнулась, для надежности еще и зажав себе рот ладонями — одной поверх другой. В глубине квартиры выкрикнул что-то свое детское и очень возмущенное оставленный в одиночестве Дан, и Тая, еще секунду потоптавшись рядом, помчалась к сыну, оставив дверь в квартиру открытой.

В свое время Эдвин категорически настаивал, чтобы эту, доставшуюся Тае от бабушки с дедушкой жилплощадь, продать, но Тая упиралась. И как в воду смотрела! Потому что после развода именно здесь она обрела убежище. В том числе и потому, что, слава Единому, квартира эта не имела к Эдвину никакого отношения и никак о нем не напоминала. Да и делить ее во время развода не пришлось.

На руках Дан тут же успокоился и перестал выкрикивать свои короткие гневные «реплики», более всего похожие на воинственный клич. Тая перехватила его поудобнее, попутно с нежностью думая, что малыш становится все более увесистым, и побежала назад — к прибитому ей гостю.

Тот уже не сидел, а стоял, придерживаясь одной рукой за стену, а второй с силой натирая лоб, который вскоре обещал украситься здоровенной дулей.

— Надо холодненькое что-нибудь приложить. Или сырого мяса кусок.

— Мясо я лучше съем. Пожарю и съем. А вот от пакета со льдом не откажусь.

Но льда, конечно же, не оказалось. Так что через пару минут все еще безымянный гость сидел на табурете посреди кухни Таи, прижимая к голове спешно вынутую из холодильника жестяную банку с селедкой.

— Еще бы водочки для комплекта…

Тая засуетилась и опять полезла в холодильник. Бутылка была початой, купленной в момент душевного раздрая, но с тех пор так и не приконченной — питок из Таи был тот еще. Гость глянул на нее, рассмеялся, сменил банку с селедкой на более холодную бутылку водки, а потом сказал:

— Ну, рассказывай!

Наверно, если бы Тая не «приголубила» этого шикарного мужчину поварешкой (которая, кстати, так и осталась за дверью на лестничной площадке!), все пошло бы иначе. А так, окончательно простившись с мыслью как-то, каким-то чудом понравиться ему (кто ж в здравом уме захочет встречаться с девицей, которая тебе так по башке ни с того ни с сего дала!), а потому перестав смущаться и невнятно лепетать, Тая рассказала все. И про Эдвина, и про свою жирную задницу, и про измену, и про развод.

— Отличная задница! — возразил гость, почему-то из всего сказанного Таей зацепившись именно за это. — А этот твой Эдвин — долбак. Жаль, что это не ему половником прилетело.

Тая с очевидным спорить не стала и развела руками. То есть одной рукой, потому что все это время второй удерживала у себя на бедре заинтересованно молчавшего Дана. Тот за неимением давно вывалившейся изо рта пустышки жевал слюнявчик и во все глаза удивленно пялился на незнакомца. Тот глянул в ответ, присмотрелся и вдруг вновь рассмеялся, качнув взлохмаченной головой:

— Ну надо же!

— Что? — подозрительно спросила Тая.

— Да все! — ответил гость и вдруг представился: — Шон о’Рори.

— Тая Берг… — откликнулась Тая, невольно принюхиваясь.

Чуткий нос чистокровной волчицы-оборотня не обманывал — на кухне совершенно отчетливо и все более сильно пахло пончиками. Так вкусно, что даже рот слюной наполнился. Может, Тая сама не заметила, как прихватила их, убегая от Эдвина? Нет. На столе пусто. Да и на широкой полке старого, еще бабушкиного буфета тоже.

— А мелкого как зовут? — Шон тем временем кивнул на Дана.

— Даниэль, — несколько удивленно ответила Тая и перехватила сына поудобнее.

Шон встал, сразу оказавшись на целую голову выше, отставил бутылку с остатками водки в сторону — куда пришлось — и шагнул ближе:

— Ну вот, слава Единому, и познакомились! И не води ты носом так растерянно. Это я так пахну, а не твои любимки в пудре. Всю жизнь маялся, а теперь даже рад. Потому что, знаешь, есть у меня коварный план, Тая Берг: стать самой главной твоей любимкой!