Глава 12

В конце рабочего дня Судоплатову позвонил начальник АХУ Сумбатов-Топуридзе:

— Товарищ Судоплатов! По заданию наркома я искал подходящие объекты для нового управления конвойных войск, выдвинув несколько требований. Предлагаю рассмотреть территорию с постройками бывшего Андроникова монастыря, который сейчас использует наркомат обороны. Так вот, на территории имеется подземный ход, ведущий сразу в трех направлениях. Вход замурован, но при желании ход можно восстановить и вы сможете доставлять своих арестантов в обстановке абсолютной секретности. Товарищ нарком пообещал вам квартиры для ваших будущих сотрудников, но я ему пояснил, что все квартиры в этом доме уже распределены. Зато на территории монастыря можно будет заселить кучу народа, а в следующем месяце мы сможем начать строить трех-этажный дом со всеми удобствами для всего вашего управления. Если этот объект вас устроит, то с товарищем Тимошенко вопрос решится я уверен без проблем. Нам есть что предложить его наркомату в качестве альтернативы. И сколько я могу ждать товарища Сергеева? Или ему понравилось жить в гостинице?

— Спасибо, Ювельян Давидович. Я немедленно отправлю моего заместителя к вам за ордером.

Укоризненно покачав головой, мой начальник сказал мне:

— Что же ты Алексей заставляешь ждать начальника АХУ? Давай к нему за ордером и ключом от квартиры, а завтра после твоего награждения мы отправимся в бывший Андрониковский монастырь. Лучше монастырских стен защиты для нашего управления не придумать. Если территория позволит, то и задуманный тобой ОБР также разместим у себя под боком. Там подземные ходы есть, сможем обеспечить скрытое перемещение при необходимости. А с остальными обещанными квартирами полный пролет, придется всех расселить прямо по месту работы. Что даже будет правильнее.

Я хмыкнул:

— А как же с их семьями? Они же будут знать специфику службы своих мужей.

— Семьи естественно вместе с мужьями на объекте жить не будут. У нас впереди война и мы, можно сказать, переходим на казарменное положение.

— Может и мне тогда отказаться от квартиры?

— Не дури, дают — бери. Но место для ночлега на объекте у тебя будет.

Я поспешил в АХУ, где его начальник вручил мне ордер, ключ и опись вещей, которые ждали меня в новой квартире.

— Повезло вам, товарищ Сергеев! Если бы не представление вас к званию Героя, то долго бы вам пришлось квартиру ждать, тем более трехкомнатную. Я распорядился телеграмму вашей семье отправить по месту их пребывания. Пусть порадуются за Героя и поспешат вступить во владение такой замечательной квартиры в центре Москвы! Не благодарите, я от чистого сердца решил вам помочь.

Я чуть не подавился. Мне только моей ни разу не виданной супруги сейчас не хватало. Тем более на моей квартире.

* * *

Квартира и вправду оказалась шикарной. Высокие потолки, рядом с большой кухней кладовка. Мебель похоже была реквизирована после репрессий у состоятельной семьи. Особенно понравилась огромная кровать, на которой можно кувыркаться с разу с двумя девицами одновременно. (Тьфу, видать молодые мозги моего реципиента так на меня воздействуют.) Я из машины с трудом донес весь полученный комплект положенной летней и зимней формы. Двубортная шинель серого сукна на шести по борту пуговицах. Был даже летний белый китель и к нему белая фуражка, этот китель носился с брюками навыпуск, белой рубашкой и неярким галстуком произвольного образца, снаряжение к кителю не полагалось: китель не являлся ни парадной, ни выходной формой — он лишь предназначался для ношения вне службы. Повседневный китель был цвета хаки, на пяти больших пуговицах, гимнастерка, френч, шапка-финка. Развесив все на плечиках в прекрасном дореволюционном шкафу, я решил перекусить купленными в гастрономе, находившимся по дороге неподалеку от моего дома колбасой, хлебом, маслом и сыром и поставив чайник для приобретенной заварки.

После ужина я принял ванну, радуясь наличию газовой колонки для нагрева воды. Полчаса наслаждался, расслабив мышцы. Затем хорошо растерся подаренным Эйтингоном на новоселье огромным махровым полотенцем (которое как похвалился мой коллега было изготовлено в Турции, а вот в СССР изготавливали только вафельные и тканевые), мысленно сделав себе установку проснуться в семь утра, завалился в застеленную наскоро кровать (на постельном белье были печати АХУ НКВД) и уснул как младенец.

Проснувшись ровно в семь, я побрился опасной бритвой, сделал бутеры и запил их чаем.

Без пяти восемь я уже стоял на улице. Водитель был пунктуален, подъехав за пару минут до восьми. Я поздоровался и Егор доставил меня в Кремль, предъявив охране особый пропуск.

Перед началом награждения я переговорил с бойцами маневренной группы, с которыми мы отработали в немецком тылу насчет желания поменять место службы. Парни были неженаты и лично проверены в боевой обстановке, чем устраивали меня на все сто. Получив от них согласие, я сдержанно кивнул Кузнецову, который для меня как соратник стал отрезанным ломтем.

После награждения во время фуршета ко мне подошли Сталин и Андреев, за ними держался узнанный мною по виденным в будущем фото Власик в форме комиссара государственной безопасности 3-го ранга.

Сталин протянул мне руку для рукопожатия:

— Здравствуйте, товарищ Сергеев! Ваше предложение о создании независимой от НКВД службе охраны я посчитал в свете полученной вами информации своевременной. Начальником ГСО я вижу только моего нынешнего начальника моей охраны. Именно с ним вы совместно будете проводить отборку сотрудников по предложенной вами методике. Заодно возможно подскажете предложения по структуре новой службы, которая будет иметь статус наркомата.

Я поздоровался поочередно с Андреевым и Власиком, оценивающе окинувшим меня с ног до головы и попытавшимся проверить меня на крепость своей сильной рукой. Да только куда ему тягаться с телом человека, занимавшегося гиревым видом спорта. Потому я отпустил свой хват, заметив как на лбу Власика выступили бисеринки пота и проявились вены от чрезмерного напряжения, а из его прикушенной нижней губы появилась капля крови.

Сталин с интересом наблюдал за нашим противостоянием и ухмыльнулся, увидев явный проигрыш своего верного охранника.

Я позволил себе задать вопрос:

— Товарищ Сталин, разрешите вам задать вопрос?

— Задавайте конечно и не надо так меня опасаться. Большинство почему-то в разговоре со мной боятся сказать что-нибудь не то, будто из моего кабинета видны лагеря ГУЛАГа.

— Предлагаю рассмотреть вариант ликвидации Гитлера и его ближайшего окружения, что позволит оттянуть сроки начала войны на несколько лет.

Сталин хмыкнул и посмотрел на меня как на ребенка:

— В свете выявленных засекреченных исследований немцами атомного ядра и возможностью создания ими бомбы кто сможет гарантировать, что к власти придет человек, который сможет объединить эти исследования с засекреченными физиками из США и Великобритании? Сами понимаете, что наша страна не сможет тягаться с возможностями мировых толстосумов, которые по сути и родили Гитлера. Мы, хоть и не успели перевооружить нашу армию, обладаем преимуществом и по количеству самолетов и по количеству танков. А значит вполне должны выиграть войну с Германией. А вот если уберем Гитлера, то позволим немцам завершить создание этой страшной бомбы да еще возможно и в союзе с странами, чья политическая элита усиленно толкает немцев к войне с нами. Вы согласны, товарищ Сергеев? — дождавшись моего молчаливого кивка, добавил — Думаете вы один выходите на меня с таким предложением? Этого шизофреника Адольфа мы более-менее изучили и знаем чего от него ждать. И лучше сейчас не менять его на умного и образованного врага. Действия ефрейтора еще можно предугадать, а вот действия фельдмаршала, получившего безграничную власть… Что-то еще хотите спросить?

— Я хочу предложить наладить взаимодействие с военной разведкой наркомата обороны. Плохо когда происходит не здоровая конкуренция между ведомствами, а разобщенная борьба за ордена и звания. При этом страдает общее дело. Одна разведка может своими действиями засветить агентуру другого наркомата или сорвать проводимую операцию.

Сталин повернулся к Андрееву:

— Здравая мысль, как считаешь, Андрей Андреевич? — не дождавшись ответа, с улыбкой попенял мне — Что же вы, товарищ Сергеев так неуважительно ведете себя с такими героями труда как Стаханов? Жаловался он на ваши подлые приемчики. А вот за моего Ваську я прошу прощения: совсем распоясался, на командира НКВД бросается! Честно говоря не знаю как быть с его тягой к алкоголю.

— Предлагаю в армии и флоте ввести сухой закон. Наркомовские сто граммов, введенные во время Финской войны, оказали отрицательное воздействие. Алкоголь снижает скорость реакции, угнетает мышление, нарушает координацию движений и сосредоточенность, что напрямую влияет на боевые качества солдат. Я уверен, что употребление спиртного в боевой обстановке снижает эффективность действий подразделений. Водка создаёт лишь кратковременное субъективное ощущение согрева, но не решает проблему переохлаждения.

Андреев тихо добавил:

— Да и расходы на алкоголь огромные. С десятого января по начало марта этого года военнослужащими Рабоче-крестьянской Красной Армии было выпито более десяти тонн водки и почти девять тонн коньяка.

Я поспешил добавить:

— Предлагаю за злостные нарушение дисциплины и пьянки не отправлять командиров и красноармейцев на отдых на гауптвахты, а переводить в специальные дисциплинарные батальоны сроком от полугода до года с временным разжалованием независимо от звания в рядовые. Возможны раздельные батальоны для бывших командиров и для рядовых. Срок службы осуждённым в дисциплинарном батальоне не засчитывать в общий срок действительной военной службы. В случае войны дисциплинарные батальоны необходимо использовать на самых сложных участках фронта. Досрочно перевестись из такого батальона можно искупив кровью после среднего и тяжелого ранения в бою и за геройские подвиги. Так же предлагаю ввести в армии в пограничных округах заградительные отряды из числа войск НКВД, вооруженных на пятьдесят процентов автоматическим оружием и усиленных ручными и станковыми пулеметами, целью которых будет предотвращение бегства с поля боя и отступления войск. Пулемётные заградотряды в Мировую были созданы по личному указанию царя.

Сталин кивнул:

— Они и в гражданскую были повсеместно! Во время советско-финской войны также действовали заградотряды «для повышения наступательного порыва».

Я замялся было, опасаясь со следующим предложением и вождь заметил:

— Что вы мнетесь, товарищ Сергеев как институтка, а не кадровый командир НКВД?

— Товарищ Сталин! В боевой обстановке в состоянии контузии или ранения в вражеский плен может попасть каждый, будь он хоть комсомольцем или коммунистом. Прошу вас не допустить признания таких командиров и красноармейцев врагами народа, как и покончить с практикой репрессий против семей «врагов народа», это уже отдельная просьба. Неужели чтобы не попасть в плен каждому необходимо застрелиться? Тогда в случае окружении дивизии превосходящими силами противника всем нужно одновременно застрелиться в случае нехватки боеприпасов, окончания горючего в технике. Взять к примеру пленных сотрудников абвера: точно также могут взять в плен спецы даже советского маршала. Только в случае добровольной сдачи в плен при наличии возможности сопротивления с помощью оружия и патронов следует признать такого предателя достойным суда вплоть до смертной казни в случае выявления добровольного сотрудничества с врагом. (я, пользуясь случаем, решил идти до конца — уже одну жизнь я прожил и за вторую цепляться обеими руками не намерен).

Верный пес вождя смотрел на меня как на без пяти минут отбитое мясо в камере подвала НКВД, а Сталин с непроницаемым лицом пытался переглядеть меня, смотря мне в глаза. Затем вождь усмехнулся и понизил голос:

— А вы с каждой минутой удивляете меня, товарищ Сергеев! Такое решение я не могу принять единолично, я всего лишь один из секретарей ЦэКа. Я даже не имею отношения ни к одному наркомату, ни к законодательной и ни к исполнительной власти. Я только рядовой член Главного военного совета РККА.

Я смущенно пожал плечами:

— И это не правильно! Вам следует возглавить Совет народных комиссаров СССР и принять на себя Верховное главнокомандование Вооружёнными силами Советского Союза, дабы покончить с анархией и огромными амбициями.

Андреев удивленно на меня посмотрел и повернулся к вождю:

— А ведь товарищ Сергеев прав! Сколько уже можно после этих засранцев разгребать навоз? Сначала Ягода, потом Ежов! Предварительные проверки показали бардак не только в армии, но и в погранвойсках! И я уверен, что полноценные инспекции столько еще начерпают!

Сталин подхватил бокал со стола:

— Хочу выпить за героев, хватит о делах! О них поговорим позже.

Появился мой нарком, который взглядом нашел меня и направился к нам:

— Товарищ Сталин, у меня трагическое сообщение для товарища Сергеева. Только что сообщили: вчера вечером супруга моего сотрудника поспешила добраться пригородным поездом до Москвы, узнав о адресе его новой квартиры в столице. На перонне шел дождь, вашу супругу, товарищ Сергеев, толкнули и она, поскользнувшись, упала под колеса паровоза. Хоронить ее придется в закрытом гробу. Соболезную!

Я даже невольно задержал дыхание от неожиданности: проблема с женой разрешилась сама собой. Все-таки кто-то наверху пристально следит за моей судьбой! Сына отдам в одну из специальных школ для подготовки кадров для военно-воздушных сил и флота. Туда принимают юношей, окончивших 7-й, 8-й или 9-й классы и прошедших специальную медицинскую отборочную комиссию ВВС. Свобода! Еще бы уцелеть после всего, что я наговорил вождю.

Сталин изменился в лице и дотронулся до моей руки:

— Крепитесь, я сам терял близких людей и знаю что это такое! Завтра с вами выйдет на связь мой начальник охраны.

Дождавшись, пока ну очень высокое начальство оставит меня одного, Берия сверкнул стеклами пенсне:

— Вот и не пришлось вам демонстрировать свою политическую близорукость, подавая на развод! Я слышал, что вы познакомились с дочкой маршала Тимошенко. Я бы на вашем месте не упустил этот шанс — Екатерина по моим сведениям не только красавица, но и умница. В следующем году она закончит школу и к этому времени вы вполне сможете завоевать ее сердце.

Я кивнул:

— Товарищ нарком, я прошу вашего согласия награжденных сегодня красноармейцев перевести перевести в состав отряда быстрого реагирования. Так же прошу согласовать рассматривать кандидатов в ОБР и в ОМСБОН среди лиц, возраст которых достиг тридцати-тридцати шести лет из числа таежных охотников. За счет наработанного опыта такие сотрудники станут незаменимыми для работы в лесах. Их даже учить выживанию не нужно. А уж стреляют они и подавно белке в глаз, да и умеют неслышно ходить по лесу, который для них дом родной. Для партизанской работы лучше не найти. Из их числа можно сформировать подразделения егерей.

— Я не против. Предлагаю разместить ОМСБОН в бывшем дворцовом комплексе Баженова-Казакова в Царицыно. Места там для бригады достаточно.

— Товарищ нарком! Я прошу согласовать с наркомом обороны основные постулаты подготовки разведывательно-диверсионных групп в тылу противника: запрет на заброску неподготовленных бойцов, проведя с ними обучение в считанные недели. Минимальный срок для обучения таких групп из числа не служивших в армии минимум три месяца.

— Не понимаю причины твоей просьбы.

— Опасаюсь в случае начала войны массовой заброски неготовых людей для отчетности. А на деле такие группы будут уничтожать опытные охотники на людей, которые прошли с победами всю Европу. Так же прошу запретить бросать под танковый вал врага недоучившихся курсантов из-за наличия огромных проблем с кадрами среди краскомов. На всем протяжении возможного отступления наших войск должны быть сосредоточены резервы людей и техники для обороны подступов к Москве и Ленинграду.

Нарком, до этого посматривающий в сторону вождя, резко повернулся ко мне: Если бы я не знал о твоем геройстве по ту сторону Буга, то обвинил бы тебя в паникерстве. Какие танки на подступах к Москве! Думай, что говоришь, товарищ Сергеев!