Глава 15

Закончив проверку и составив отчет на имя Берии и Андреева о ее результатах, мы убрали его в сейф. Этот отчет должен дополниться после проверки остальных сотрудников, которые в большинстве сейчас по пути из застенков ГУЛАГа. В список обязательных вопросов входил вопрос для выявления стукачей и больше половины отобранных Судоплатовым сотрудников сознались в работе на Берию, Меркулова а кто-то на Кобулова. Причем ни я, ни Павел этому не удивились. Для этого ведомства странно, что вербовкой вышестоящего начальства не охвачены стопроцентно все наши подчиненные. Кузнецов признался, что согласился стать информатором Кобулова, но в действительности не собирался этого делать, решив гнать дезу.

Судоплатов после окончания проверки пристально смотрел на меня, видно решая и меня пропустить через гипноз. Затем подмигнул:

— Надеюсь кроме товарища Андреева ты никого о происходящем в нашем Управлении информировать не будешь?

— Я и Андрееву не собираюсь докладывать все о том, что будет происходить в нашем коллективе.

Хмыкнув, Павел неверяще произнес:

— Ну, ну! Поживем — увидим! Предлагаю пригласить товарища Короткова для совместной разработки операции по его отправке в Германию, предлагаю назвать ее «Вояж».

* * *

Неожиданно для меня самого поступил звонок от Андреева:

— Здравствуйте, товарищ Сергеев! Вы не сильно заняты? Можете подъехать ко мне на Старую площадь?

Дав согласие, я поспешил к своему куратору.

Поздоровавшись, тот поинтересовался:

— Как вам бывший монастырь? Устраиваетесь в его стенах?

— Вполне подходящее место для дислокации.

— Скажите, Алексей Андреевич, а для чего вы привлекли эстрадного артиста Гутмана?

Я даже не стал удивляться информированности куратора. Похоже его источник был среди тех, кто обеспечивал безопасность внешнего периметра, к примеру охрану КПП.

— Гутмана я привлек из-за его дара гипноза для выявления предателей и шпионов. Те, кто поддается гипнозу, не может соврать он в красках распишет все свои преступления, выдав всех своих сообщников. Я пришел к выводу, что невозможно массово применять методы физического воздействия для выбивания правды. Гипноз сделает это намного эффективнее.

— И что, гипноз действительно работает?

— Работает, необходимо начать обучать гипнозу будущих медиков для лечения нестандартными методами и сотрудников спецслужб. Причем допрашиваемый под гипнозом не вспомнит о допросе и не узнает о факте раскрытия своих тайных мыслей и поступков. Так, к примеру, задумавший диверсию, будет уверен, что его никто не остановит, хотя можно получить весь задуманный им план выполнения диверсии с именами и описаниями подельников и узнав места закладки тайников.

— Раз вы уверены в действенности допроса с применением гипноза, то вот вам, товарищ Сергеев очередное задание Партии: вам необходимо провести проверку всех сотрудников секретариата ЦэКа, начав с самого верха. В идеале проверка всего аппарата ЦэКа и первых секретарей ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов.

Я едва сдержался от ухмылки, но не от провоцирующего вопроса:

— Полагаю, начать нужно с вас, Андрей Андреевич? Причем весь допрос сниму на кинокамеру и предъявлю вам кино-отчет.

Андреев пораженно закипел только от мысли, что кто-то сможет залезть ему в голову. Успокоившись, покачал головой:

— Начать нужно с члена Политбюро товарища Хрущева. Возможно потребуется проверить и остальных членов Политбюро. Хрущев уже в Москве. Я-то думал, что придется готовить целую операцию по похищению Первого секретаря ЦэКа Украины для жесткого допроса, а тут такие перспективы! Возвращайтесь на свой Объект. И готовьтесь вместе с вашим Гутманом по первому же звонку прибыть в Кремль. Надеюсь ваш еврей удержит свой язык о том, что он услышит.

— Можно с помощью специальных наушников лишить гипнотизера слуха на время допроса руководителей Партии.

— Вы просто кладезь идей, товарищ Сергеев. Готовьте наушники.

Я решил не упускать возможность пообщаться с членом Политбюро:

— Андрей Андреевич, у меня есть еще одно предложение. Наркомат внутренних дел слишком огромный и неповоротливый механизм. В сфере ответственности НКВД находятся коммунальное хозяйство и строительство, другие отрасли промышленности, а также политический сыск и право вынесения приговоров во внесудебном порядке, система исполнения наказаний, внешняя разведка, пограничные войска, контрразведка в армии. Я считаю, что в ведении НКВД во главе с товарищем Берия следует оставить милицию, пожарных, внутренние войска, ГУЛАГ, большинство тюрем и конвойное Управление. А в наркомат государственной безопасности должны отойти погранвойска, разведка, контрразведка, политический сыск в полном объеме, контроль за армией и флотом, НКВД и Партийными чиновниками. Контроль над Партией следует поручить отдельному Управлению, которое вы будете курировать.

— И кого вы видите во главе нового наркомата? — усмехнулся Андреев.

— Нынешнему Первому заместителю Берии, товарищу Судоплатову.

* * *

Сталин принял своего преданного соратника сразу после очередного совещания. Выслушав отчет о разговоре с Сергеевым, неверяще поинтересовался:

— Говоришь, что под гипнозом ничего нельзя утаить? Если это так, то почему никто не заинтересовался способностями этого еврея раньше? Он спокойно без всякого контроля разъезжал по городам. Ты понимаешь в чем опасность таких людей, Андрей Андреевич? Похоже, что нет. Опасное и бесконтрольное оружие, вот что такое эти гипнотизеры! Их немедленно нужно брать под жесткий контроль. Я так понял, что сильный гипнотизер может внушить что угодно. А вот предложение Сергеева о необходимости обучения гипнозу правильное. Вот только с стопроцентной уверенностью в том, что обученный человек не направит гипноз для личных целей. Давай для начала посмотрим на результаты допроса под гипнозом Хрущева, а потом я приму решение о остальных членах Политбюро.

(Помимо самого вождя членами Политбюро были Андрей Андреевич Андреев, Климент Ефремович Ворошилов, Андрей Александрович Жданов, Лазарь Моисеевич Каганович, Михаил Иванович Калинин, Анастас Ованесович Микоян, Вячеслав Михайлович Молотов. Кандидатами в члены Политбюро были Лаврентий Павлович Берия и Николай Михайлович Шверник.)

Андреев кивнул и достал из портфеля переданные Сергеевым два листа бумаги, на которых с помощью квадратиков и стрелок четко были изложены структуры двух наркоматов после их раздела:

— Есть предложение разделить НКВД на два наркомата.

Сталин пробежал таблицы глазами и задумался. Затем медленно ответил:

— Вполне закономерно после предложения выделить для начала охрану первых лиц страны. Правда Лаврентию явно не понравится лишение его дополнительных силовых рычагов. Ловко, твой Сергеев похоже решил сделать еще один скачок в карьере, став из заместителя управления заместителем наркома. Что ж, здоровые амбиции я могу понять — какой из солдат не мечтает о маршальском жезле. Я вот что думаю, слишком загадочен твой Сергеев. Перед утверждением его и Судоплатова после раздела НКВД на новые должности я хочу сам задать им вопросы под гипнозом. Сразу после допроса Хрущева.

— А Берию с его заместителями Кобуловым и Меркуловым?

— Ты прав, их тоже, следует проверить. Я должен быть уверен, что не ошибся в них, вознеся их так высоко. Заодно организуй вызов всех министров НКВД и их заместителей всех союзных республик, а также руководство краевых, областных, районных и городских управлений НКВД. Их проверку я поручу Судоплатову и Сергееву после проверки гипнозом их самих.

Андреев понимающе кивнул:

— Можно будет перед разделом наркоматов собрать всех этих руководителей под предлогом запланированного совещания. После проверки высшего руководства республик следует проводить проверки по каждой области или краю отдельно, направляя в них наших проверяющих вместе с гипнотизером. В случае выявления предателей, шпионов или троцкистов в зависимости от занимаемой должности будем решать их судьбу.

* * *

Андреев позвонил мне на следующий день, приказав вместе с Гутманом прибыть мне и Судоплатову.

К двум часам дня мы были в приемной вождя. Нас не мариновали, сразу впустили. В кабинете Сталин общался с Андреевым и Хрущевым, который непонимающе взглянул на нашу троицу.

Сталин указал на нас:

— Познакомься, Никита Сергеевич! Это сотрудники НКВД. — затем обратился к нам — Здравствуйте, проходите и садитесь, товарищи!

Я сел рядом с Андреевым и тот мне шепнул:

— Отдайте приказ о введении проверяемого в состояние гипноза.

Я повернул голову к севшему рядом со мной с левой стороны Гутману:

— Введите в состояние гипноза товарища Хрущева.

Гутман оценивающе посмотрел на сидящего напротив нас Первого секретаря ЦК компартии Украины и через секунду довольно развел руками:

— Можно задавать ему вопросы.

Сталин вышел из-за своего стола и подошел к Хрущеву:

— Никита, ты меня слышишь? — не дождавшись ответа, провел ладонью перед его лицом — Действительно будто спит с открытыми глазами.

Я достал из портфеля наушники и самодельные беруши:

— Наум Исаакович, вам придется вот это засунуть в уши и надеть наушники.

Тот понимающе вздохнул и выполнил мое требование.

— Наум Исаакович, вы ведь понимаете, что за разглашение услышанного вас могут расстрелять?

Гутман покачал головой:

— Извините, но я не слышал, что вы мне сказали.

Я махнул ладонью и повернулся к Сталину:

— Товарищ Сталин, гипнотизер лишен возможности слышать ответы на зачитываемые им вопросы. Вот вопрос, ответ на который даст представление о скрытых мыслях товарища члена Политбюро. Можете добавить своим вариантом. Нам выйти?

На секунду Сталин задумался, но покачал головой:

— Останьтесь. — Вопрос составлен профессионально, мне и добавить пока нечего. Пусть товарищ Гутман задает его товарищу Хрущеву.

По моему знаку прозвучал вопрос:

— Никита Сергеевич, расскажите подробно о вашем отношении к коммунистической партии Советского Союза и к товарищу Сталину лично. Расскажите о своих планах и устремлениях, о тех, кого вы считаете своими врагами.

— Партия превратилась в личную вотчину одного человека. Сталин стал диктатором, покончив со всеми своими конкурентами. Прав был товарищ Троцкий, предлагая разжечь пожар мировой революции, а этот тупой как баран кавказец не позволил ему это сделать, взяв курс на первоочередное укрепление и расширение СССР. Уничтожение одного за другим видных вождей революции только подтверждает сомнение товарища Ленина в возможности получения Сталиным власти. А когда в мае тридцать восьмого года член Политбюро Косиор был лишён всех партийных постов и арестован по нелепому обвинению в принадлежности к так называемой «Польской военной организации», я решил стиснуть зубы и дождаться смерти этого грузина, занять его место. Я знаю, что Станислава Косиора страшным пыткам подвергли. Самым разнообразным. Он их выдержал — врагом народа себя не признал, и тогда мучители привели его шестнадцатилетнюю дочь и сказали: или ты сейчас даёшь показания, или мы изнасилуем её у тебя на глазах, и когда даже эта угроза не подействовала, её привели в исполнение. Тут уже и несгибаемый большевик был сломлен: он всё подписал, а дочь Косиора не арестовывали — её просто вывезли за город, и она бросилась под поезд, покончив жизнь самоубийством. В один день с Косиором была арестована его жена и тоже приговорена к высшей мере наказания. Когда я займу место Сталина, я вымажу его имя дерьмом, лишу НКВД контроля за Партией и направлю все усилия и средства на расширение социалистического лагеря за счет стран Европы.

Сталин повернулся к Андрееву:

— Что за чушь про дочь Косиора? Проведи расследование и доложи, заодно дело товарища Косиора принеси для ознакомления. — ткнув пальцем в Хрущева, добавил — С этим все ясно. Дерьмом значит решил меня вымазать!

Повернувшись к нам, Сталин задал вопрос:

— Вы уверены, что эти откровения Хрущев не вспомнит?

Я кивнул головой:

— На все сто процентов.

— Тогда заканчивайте.

Я снял наушники с головы Гутмана:

— Выводите из гипноза.

Хрущев как ни в чем не бывало налил себе воды из графина и выпил, а Сталин, сдерживая ярость сказал ему:

— Никита Сергеевич, мне нужно обсудить с товарищами несколько вопросов, подожди немного в приемной.

Дождавшись пока дверь закроется за Хрущевым, Сталин указал на нас меня и моего начальника:

— Товарищ Гутман, введите в гипноз товарищей Сергеева и Судоплатова!

Я не успел придти в паническое состояние как мое сознание будто отрезало.

* * *

Сначала тот же вопрос, что и Хрущеву был задан Судоплатову. Его ответ удовлетворил Сталина:

— Я верю в руководящую роль нашей партии и уверен, что только товарищ Сталин сможет покончить с произволом руководства моего наркомата в отношении ценных сотрудников разведки. Я подготовил на его имя письмо, в котором изложил свои сомнения в правильности уничтожения резидентов и моих коллег, считая это результатом невыявленных пока врагов народа. Письмо не отправил из-за опасения оказаться в расстрельном списке.

Удовлетворившись ответом, Сталин указал на молчавшего Сергеева:

— Теперь послушаем товарища Сергеева.

Гутман задал свой вопрос и Сергеев ответил так:

— Я понимаю, что кроме коммунистической партии некому обеспечить социалистическое равенство в нашей стране. Товарищ Сталин — лучший менеджер, который не стремится к личному обогащению, а озабочен превращением страны в развитую мировую державу. Жаль, что его недоверие, возведенное в абсолют, позволяет нечистоплотным карьеристам оправдывать свое существование путем фальсификации липовых громких дел. Если бы не многотысячные репрессии, бьющие по его имиджу, товарища Сталина можно было бы признать святым непогрешимым праведником. Жаль, что Сталин не подготовил себе равного ему в управлении страной наследника. Я не могу себе даже в страшном сне представить, что неожиданным образом руководить страной будет, например, Хрущёв. Хрущёв из той породы людей, которые, не дай Бог, дорвавшись до власти, спустят в унитаз всё, что сделал до него его предшественник. О его способностях говорит то, как он развалил партийную работу в московской области.

Сталин покосился на Андреева. Тот прикусил нижнюю губу и развел руками:

— Похоже с врагами народа и правда переборщили!

Сталин хмыкнул и обратился к гипнотизеру:

— Спросите его о его отношении к Берии.

Выслушав вопрос, Сергеев ответил:

— Берия лучший кризис-менеджер, прекрасный исполнитель. Ему можно поручить любое ответственное поручение. Исходя из анализа имеющейся у меня информации по психотипу Берии нельзя давать ему много власти и введение в Политбюро — это большая ошибка.

Сталин хмыкнул:

— И кто по мнению Сергеева достоин стать моим наследником?

Обливаясь потом от неудобных вопросов и не менее неудобных ответов, Гутман задал интересующий вождя вопрос. Полученный ответ ввел в ступор всех:

— Вождю необходимо самому определить несколько кандидатов из числа тех, кто продемонстрирует способность управления людьми и ресурсами и помочь им стать зубастыми и возможно даже неприкасаемыми. Причем выбрав своего наследника, необходимо об этом заявить задолго до наступления старости с присущими ей неизлечимыми болезнями. Уйти на пенсию вовремя, со стороны убедившись в правильности своего выбора, позволит оценить итоги своей деятельности на посту руководителя государства.

Сталин закурил и прошел к форточке:

— Полезная штука, этот ваш гипноз, товарищ Гутман. Спасибо, я услышал даже больше, чем ожидал. Выводите товарищей из гипноза. И не вздумайте дать им отчет о их ответах под гипнозом.

Я оглядел окружающих, гадая о том, что смогли из меня вытянуть. Из-за отсутствия в помещении конвоя, похоже о своем попаданчестве я не проговорился в силу того, что не знали о чем меня спрашивать. Но ошарашенный взгляд Гутмана просто кричал, что я в чем то прокололся.

Вождь затушил папиросу в пепельнице и подошел ко мне и Судоплатову:

— Благодаря гипнозу я теперь знаю ваши мысли, но не напрягайтесь так сильно. Товарищ Судоплатов, ваша кандидатура как наркома госбезопасности будет рассмотрена и скорее всего утверждена. Как и кандидатура товарища Сергеева в качестве вашего Первого заместителя. Проверки с помощью гипноза в ближайшее время ожидают многих сотрудников и партии и силовых ведомств. План следующих проверок вам предоставит товарищ Андреев. До свидания, товарищи!