Глава 8

Роман Белецкий оказался настоящим мастером ухаживания.

Он позвонил вечером этого же дня и пожелал мне спокойной ночи. Обычные слова, произнесенные бархатистым, словно молочный шоколад, голосом, звучали как сладкие комплименты. Я слушала Белецкого и улыбалась, а в душе разливалась патока. Очнулась от наваждения, когда Стейк сердито спрыгнул на пол и прокричал возмущенное:

— Мя-у-у-у!

— Ну, что ты злишься, котик? — я догнала любимца, пытавшегося скрыться от ласки под диваном, и прижала его к себе. — Этот человек совершенно не похож на Артема. Он тебе понравится. Вот увидишь!

Но Стейк вывернулся из моих рук и сбежал. Он нырнул в щель между стеной и шкафом. Пришлось встать на колени, чтобы увидеть проказника. В темноте зеленела светящаяся луна одного глаза и полумесяц другого, и, кажется, кот не собирался выбираться.

— Черт с тобой! Сиди там, если хочешь! — рассердилась я и пошла спать.

И, о чудо! впервые за долгое время я заснула сразу, а утром открыла глаза в прекрасном настроении, понимая, что спала без кошмаров.

Сегодня у нас был вынужденный перерыв в съемках: все известные модели оказались заняты, и я поехала в офис. Измененный сценарий нуждался в доработке и одобрении начальства.

Здесь меня ждало новое чудо. Не успела я положить сумку и сесть к компьютеру, как двери лифта открылись, и показался курьер с огромным букетом цветов.

— Где найти Виолетту Серову? — закричал он с порога.

— Я здесь, — пришлось встать с места и привлечь внимание всех коллег.

— Это вам, — курьер протянул мне цветы.

— От кого? — спросила я и спрятала за спиной руки. В голове заметались испуганные мысли: «Кто? За что? Какому олигарху я перешла дорогу?»

— Там открытка, — пальцы парня нырнули в середину букета и вытащили на свет божий кокетливый конвертик в сердечках.

Я вспыхнула, нервно огляделась и сразу поймала любопытные взгляды. Артем, молодой человек, с которым я рассталась полгода назад, экономный и прижимистый человек, рассчитал нашу жизнь на десять лет вперед. Каждый денежный приход и расход он заносил в электронный гроссбух, а чеки аккуратно подшивал. Мы даже продукты в магазине покупали вскладчину, настолько он не хотел тратить лишнюю копейку.

А сейчас мне предлагали расписаться в получении возмутительно дорогого букета алых роз, который так и кричал о достатке и щедрости дарителя.

— Витка, от кого это? — Ирочка восторженно понюхала цветы, а потом прошептала на ухо: — Помнишь, гадалка предсказала появление кавалера?

— Представления не имею! — в сердцах ответила я и взяла в руки конверт. — Я не понимаю такого бессмысленного расточительства! Словно пыль в глаза пустить хочет.

— А я бы от такой пыли не отказалась, — вздохнула Ирочка.

«Моя дорогая леди! Спасибо за чудесные мгновения! Приглашаю тебя на обед в ресторан «Сахалин». Машина будет ждать у входа в тринадцать часов. Роман Белецкий».

«Вот это номер! — удивилась я. — Прет, как танк, не разбирая дороги».

Хотя… любим мы женщины, возмущаться на пустом месте. Что уже тут говорить, режиссер сумел вызвать симпатию. Я была благодарна ему и за пережитые вчера эмоции и за то, что впервые сегодня спала без сновидений.

Немного смущало, конечно, наше слишком быстрое постельное приключение. Обычно я не была настолько легкодоступной особой. Но в тот день словно потеряла ориентир в пространстве, а серые глаза режиссера стали компасом для моей мятущей души.

— Ого! Это кто? Белецкий? — услышала я голос Ирочки и очнулась от мыслей.

Глаза девушки стали похожи на две медузы, обрамленные по краям пушистыми ресницами. Соседка выхватила у меня из рук открытку и, шевеля губами, прочитала записку.

— Ира, ради бога! Не надо ничего придумывать! Мы знакомы без году неделя. Вместе работаем, вот и сблизились.

— А Крысу не боишься? Она кипятком писает, когда режиссера видит.

— У нас еще ничего нет, — солгала я.

— Но намечается. Ох, Витка, будь осторожнее.

— Слушай, Лариса ему никто: ни подруга, ни жена. Просто деловой партнер.

— Согласна, только очень злой и мстительный партнер, и гадить она будет именно тебе.

Вот с этим постулатом нельзя было не согласиться. Главный редактор известна своим язвительным языком и мстительным характером. Причем, если ей не угодить, неприятности начнут сыпаться как из рога изобилия и в основном исподтишка, словно уколы тонкой иглой в задницу. Получишь порцию лечебного «удовольствия», вздрогнешь от боли, и только облегченно выдохнешь, как тебе подарят новую. Многие сотрудники не выдерживали такую атаку со стороны Крысы и увольнялись.

Нет, меня работа вполне устраивала, и с начальством я не хотела связываться, поэтому нашла в буфете офиса вазу, налила воды и опустила в нее букет. Уже понесла его к себе, но словно споткнулась на полдороге: нельзя, сразу вызовет ненужные вопросы. Вернулась назад и оставила вазу на микроволновке: пусть ярко-алая пена роз украшает офис.

Только вернулась к столу, как:

— Серова, вас приглашает в кабинет Лариса Максимовна.

Я вздрогнула: рядом стояла секретарша редактора и сурово разглядывала меня поверх спущенных на кончик носа очков. Когда она подошла и сколько слышала, неясно, а неизвестность всегда пугает до дрожи в коленках.

— Вот, — шепнула мне на ухо Ирочка, — я тебя предупреждала.

— Отстань! — одними губами ответила я и поспешила за секретарем.

Лариса Максимовна не обратила на мое скромное: «Здравствуйте, вызывали?» — никакого внимания. Она таяла от удовольствия и смотрела не на меня, а на кого-то, сидящего в кресле напротив ее стола. Я видела только темную макушку, по которой и определила, что кабинет главного редактора опять стал ареной для обольщения.

Неужели Белецкий?

Гость повернулся, и я огорченно вздохнула: «Зачем пришел? По делу, или хотел полюбоваться на мою реакцию?» Подозрение разбередило душу и испортило настроение.

— О, Виолетта, проходите, — пропела Лариса Максимовна. — Роман Викторович очень лестно отзывается о вашей работе.

— Спасибо, — в голосе не прозвучало никакого удовольствия от похвалы. Я посмотрела на Ларису Максимовну: какую пакость мне ждать на этот раз?

Белецкий встал, подошел ко мне, подмигнул и протянул руку.

— Виолетта, очень приятно.

Под пристальным, немигающим взглядом Крысы я пожала его ладонь и почувствовала, как он подушечкой указательного пальца щекочет мне кожу. «Опасность! — мгновенно зажегся в голове свет. — Нельзя!»

Я выдернула руку, а режиссер развернул второе кресло и указал на него. Дрожащие колени подогнулись, и я опустилась на край сиденья, в любой момент готовая вскочить и бежать, настолько усилилось ощущение надвигающейся бури.

— Роман Викторович говорил, что вы предложили ввести в сюжет ролика мужской персонаж. Интересная идея. Одобряю. На какой бюджет вы рассчитываете? Не получится так, что молодой человек запросит больше денег, чем есть у нас?

— Не думаю, — ответил за меня Белецкий. — Парень, конечно, фактурный, но непрофессионал. Для него съемки — это приключение. Еще неизвестно, справится ли.

— Вы сценарий уже переписали?

— Да, — выдохнула я, недоумевая, зачем вообще меня пригласили. Эти двое смотрели друг на друга и наслаждались процессом.

Я не понимала Белецкого. Вчера он сгорал от страсти, сегодня подарил мне цветы и пригласил на обед, а теперь одурманивает моего редактора. Зачем он дает Ларисе несбыточную надежду? Или спать не может, если не обольстит за день ни одну женщину?

— Отлично! — воскликнула Лариса Максимовна и встала, намекнув, что визит окончен. Мы тоже вскочили. — Приступайте к работе. И, Роман Викторович, завтра жду ваш доклад.

— Обязательно, — режиссер церемонно приложился губами к тыльной стороне ладони редактора. Щеки Ларисы порозовели.

«О, да он коллекционер женских сердец!» — вспыхнула в голове неприятная мысль, но додумать мне не удалось: Белецкий пошел к выходу. Лариса Максимовна поспешила проводить дорогого гостя к лифту, а я вернулась к столу в полном раздрае чувств.

— Ты чего такая расстроенная? — набросилась на меня Ирочка.

— Даже не знаю. Может, зря я приняла эти цветы?

— Почему?

— Белецкий сейчас заигрывал со мной и расстилался перед Крысой.

— Не выдумывай! Ты ему нравишься, как женщина, а Лариса Максимовна — временный босс. У вас разные уровни, потому не загоняйся и иди на обед. Когда еще в таком роскошном ресторане побываешь?

— А если он захочет расплаты? — засомневалась я, вспомнив вчерашнее сексуальное приключение, о котором я уже сто раз пожалела.

— А ты сыграй роль недотроги. Только недолго. Поломайся чуток и вперед.

На столе завибрировал телефон: Белецкий! Легок на помине.

— Виолетта, я тебя жду внизу, выходи, — пропел бархатно он, и я сдалась.

Я оделась, схватила сумочку и тут увидела Ларису Максимовну, которая вышла из своего кабинета при полном параде. Она деловито поправила канареечного цвета шарфик, ярким пятном выделявшийся на молочном кашемировом пальто, и повернулась к секретарю.

— Вот черт! А эта куда собралась? — прошипела я и быстрым шагом, чуть ли не бегом заторопилась к лифту.

Я заскочила в кабину и нажала кнопку подземного этажа.

— Подождите! — донесся голос редактора.

— Миленькие быстрее, быстрее, — гипнотизировала я створки дверей и чуть не подпрыгивала от нетерпения.

Они словно услышали мою мольбу и плавно поехали навстречу друг другу, я прислонилась к стене и выдохнула, и тут в щель просунулась рука, украшенная матовым маникюром. Створки распахнулись, и в кабину влетела запыхавшаяся Лариса Максимовна собственной персоной.

— Серова, ты не слышала, как я тебя звала?

— Что вы, Лариса Максимовна, простите. Я торопилась. У меня встреча с менеджером Алены Светловой, — выпалила я первое пришедшее в голову оправдание.

— А по телефону не судьба договориться? — редактор посмотрела на свое вытянутое лицо в зеркало и полезла в сумочку.

— Ну, возникли непредвиденные обстоятельства.

«Вот пристала, — думала я и отчаянно смотрела на мелькающие цифры этажей.

Десять, девять, восемь, но редактор по-прежнему наносила помаду и не торопилась нажимать нужную кнопку.

«Неужели едет в гараж? Вот невезение!»

— Серова, — я вздрогнула и испуганно посмотрела на начальницу, — смотри там у меня, — Крыса почмокала губами, разглаживая слой блеска. — Я хочу, чтобы ролик был на высоте. Тогда Роман Викторович с удовольствием поработает еще раз с нашим издательством.

— Хорошо.

Звякнул звонок, лифт остановился на подземном этаже. У меня по спине скатилась капелька пота: редактор вышла вместе со мной и направилась к машинам.

«Все, пропала! Сейчас она заметит автомобиль Белецкого и сделает мне харакири», — в панике подумала я и кинулась назад в кабину.

— Ты куда?

— Забыла…

Двери закрылись и спасли меня от позорного допроса. Я поднялась на этаж выше и спустилась в гараж по лестнице. Осторожно окинула взглядом пространство, заставленное рядами машин и облегченно выдохнула: Крыса исчезла.

Я вышла из тени на свет и огляделась. Гудок клаксона наметил мне дорогу. Не успела сделать пару шагов, как увидела Белецкого, небрежно облокотившегося на капот роскошного Астон Мартина цвета индиго.

Поза режиссера показалась немного театральной, но я уже поняла, что у него вся жизнь крутится вокруг одного: покорить всех женщин вокруг своей неотразимостью.

Одежда и обувь модных брендов, самый дорогой парфюм, изысканная еда — все только для того, чтобы поразить собеседника и даже подчинить себе. Правда, я усмехнулась, убийственное обаяние Белецкого (не удивлюсь, если он и фамилию намеренно сменил на благозвучную) действовало только на людей, ниже его по социальному статусу. Возможно, что среди равных себе он не выделялся бы ничем.

— Дорогая, ты почему так долго?

Белецкий притянул меня к себе за талию, но я ловко увернулась.

— Осторожно, нас могут заметить.

— И что с того? Мы свободные люди, можем беспрепятственно встречаться.

— Моя начальница не любит адюльтер на рабочем месте. Со свету сживет, если узнает, — оправдывалась я, не называя реальной причины.

— Сурово, однако, у вас, — усмехнулся режиссер. — Поехали, нас ждет роскошная океаническая кухня.

Кухня, конечно, это здорово, вот только я не могла расслабиться. Когда приехали в ресторан, сразу огляделась: а вдруг для своей встречи Лариса Максимовна выбрала это же место! Вот будет номер, если мы столкнемся нос к носу! Не видать тогда мне хорошей работы!

Но обед прошел хорошо. Белецкий шутил, много смеялся, подтрунивал над моим неумением пользоваться щипцами для омаров. Я смущалась, отвечала напряженно, но под конец тоже расслабилась и начала получать удовольствие от еды и компании.

Роман оказался умным собеседником с хорошим чувством юмора. Он прочитал все мои статьи и с удовольствием обсуждал проблемы, волнующие современных женщин.

— У тебя тоже квартира обставлена по фэншуй? — внезапно спросил он.

— Нет, что ты! Я такой ерундой не занимаюсь! — воскликнула я.

— Получается, ты советуешь женщинам то, что сама не приемлешь?

— Нет, ты не понимаешь, — возразила я. — Только непрофессионал навязывает читателям своё мнение. Журналист пишет на те темы, что сейчас в тренде, но это совершенно не значит, что ему нравится то, о чем он говорит.

— Интересно? А почему ты погрузилась в средневековье? Я не чувствую твоей отстраненности от темы. Мне кажется, она тебя очень интересует.

— Да. Согласна. Я даже понять не могу, почему так увлеклась этой темой.

— Ты просто горишь. Придираешься к каждой мелочи.

— Я не придираюсь, — я отложила десертную вилку в сторону: Белецкий сумел зацепить меня за живое.

— Ещё как! Вот вчера, например, ты все время заставляла модель поправлять ленту в волосах. Скажи, какая разница, она будет завязана бантом, галстучным стилем или просто обёрнута вокруг пучка на затылке?

— Ты не понимаешь! Это важно! Узел ленты показывает социальный статус девушки! Вот у нас, в Древней Руси, молодка заплетала косу, а замужняя женщина надевала на голову платок.

— А в западном мире по-другому?

Я открыла рот, чтобы возразить и вдруг замерла: я совершенно не знала, как отличали в средневековой Европе юную красотку от замужней дамы. Тогда откуда в моей голове информация об узле ленты? По ногам вдруг потянула сквозняком. Холод пробрался под брюки, змейками пробежал по ногам, спине и добрался до шеи. Я зябко пожала плечами.

— Я точно знаю, что у замужней дамы на затылке был тугой пучок волос, обёрнутый атласной лентой без банта, а девушки заплетали косу и завязывали ее внизу, причём одна складка ленты была короткой и лежала поверх длинной части строго по линии.

— Вита, не знаю, где ты откопала такие тонкости, но модели скоро взвоют от твоих придирок. А завтра должен появиться тот официант. Ты ему уже приготовила наряд?

— О Боже! Забыла, — хлопнула я себя по лбу. — Голова садовая. Спасибо за обед. Мне нужно бежать в театральную костюмерную.

— Пошли помощницу. Ту, быстроглазую девчонку.

— Она не знает, какие детали нужно собрать.

Я встала, бросила на стол салфетку и приготовилась бежать, но Белецкий перехватил мою руку своей горячей ладонью.

— Вита, плюнь! Поехали в отель? Позвони по телефону, закажи костюмерам все, что тебе надо. Утром они сами привезут.

— Я не могу! — тут же вскинулась я и испугалась, что крикнула слишком громко.

На нашу пару оглянулась дама с соседнего столика. В ее взгляде сквозило презрение, словно она хотела сказать: «Не умеете себя прилично вести, сидите дома».

Мне стало неловко за свое поведение, и я попыталась выдернуть пальцы. Режиссёр не позволил это сделать, а поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал в ладонь, а потом я почувствовала. как его влажный язык пощекотал кожу. По телу побежали мурашки. Я сделала шаг назад и выдернула руку.

— Ну, куколка, не ломайся, — Белецкий потянулся за мной.

— Рома, мы же договорились: дело прежде всего.

— Какая озабоченная дама мне досталось. Ай-ай-ай, — покачал головой он.

Его слова прозвучали двусмысленно, намекнув на вчерашний безумный поступок. Теперь я сама пожалела, что поддалась порыву. Нет, права Ирочка, с этим режиссером нужно вести себя осмотрительно.

— Роман, прости, но сегодня я обманула начальницу и забыла заказать мужской костюм. Для одного дня многовато проколов.

— Хорошо, моя трудолюбивая леди. Разве я могу тебя бросить? Поехали, подкину до театра.

Мы расстались хорошими друзьями. Я заказала костюм и вернулась в редакцию с чувством выполненного долга.

— Ну, как? — ко мне бросилась Ирочка, не успела я сесть.

— Нормально. Завтра поедешь со мной на съемку. Помощь твоя нужна.

Два дня пролетели незаметно. Мне удавалось уворачиваться от ухаживаний Белецкого, да и обработка ролика подходила к концу. Проблема была только с Михаилом. Красивый, фактурный парень совершенно терялся под светом софитов. Смотрел куда угодно, только не в камеру. Его лицо краснело, уголки губ опускались вниз, движения были неловкими и скованными, одежда топорщилась и сидела на нем, как на крестьянине, сбежавшем с пашни.

Белецкий раз за разом в ярости кричал:

— Ещё дубль!

Наконец бедный Миша, которого Ирочка взяла под своё заботливое крыло, позвал меня к гримерному столику.

— Виолетта, я больше не могу.

— Да, Вита, вы совсем замучили парня, — вторила ему Ирочка и промокала высокий лоб парня салфеткой.

Михаил смотрел на меня теплыми карими глазами, в которых светилось отчаяние. Несмотря на роскошный наряд, он совершенно не походил на образ рыцаря, живущий в моей голове. Не было в Михаиле ни стати, ни властности, необходимой лорду и правителю, и я это понимала. Его сельская красота больше подходила для оруженосца, сильного и грубого.

— Ты предлагаешь мне переписать сценарий? — в сердцах я бросила листы с текстом на стол. Неудачно. Папка углом попала на сумку с гримом, та свалилась на пол, веером рассыпав вокруг нас принадлежности стилиста.

Расстроенный Михаил кинулся подбирать банки, склянки и тюбики, Ирочка сердито посмотрела на меня глазами-медузами.

— Разве можно так обращаться с человеком? Вы сами его пригласили, а теперь недовольны! — разворчалась она.

Мне стало неловко за свою вспыльчивость. Но я и так с трудом сдерживала постоянную атаку Белецкого. Не добавляли мне радости и капризные модели. А теперь еще и Михаил… Есть от чего выйти из себя!

— Простите, Михаил. Но каждый день съемок — это вылетевшие в трубу деньги. Мы и так уже превысили лимит. Начальство рвет и мечет.

— Скажите, а можно я приведу на съемку друга? Мне кажется, он лучше подойдёт, чем я, — спросил Михаил, и в его глазах столько было мольбы, что я согласилась.

И на следующий день Михаил пришёл не один.