Глава 5
На интригующий вопрос о размножении феечек память не выдавала ничего.
Блин, а ведь сегодня ночью на меня заявит права котомужик, которого я знаю всего полтора часа, и что-то мне подсказывает: ласковым он точно не будет.
Я мысленно воссоздала образ сына альфы. А ведь хорош, зараза, когда не кидает на меня испепеляющие взгляды!
И что мне делать? Валериана в этом мире наверняка не растет.
Запастись чем-нибудь тяжеленьким и огреть муженька по буйной головушке? Так он потом очнется и добрее точно не станет.
С одной стороны, совет королевы "приручить или погибнуть" не кажется мне таким уж глупым. Но с другой стороны, ничего хорошего из этого все равно не выйдет.
Не мужчинам ли я обязана всеми своими бедами? Не измени мне мой бывший, я бы не напилась, не загадала идиотское желание и не оказалась в чужом теле и в чужом мире.
А если каким-то чудом достану карту и деньги, сниму браслет Вивьен и сбегу, она убьет меня на расстоянии и выдаст за несчастный случай!
От горестных раздумий меня отвлекла тетушка. Вивьен появилась в комнате в облаке золотистой пыльцы и произнесла фразу, от которой мое сердце ухнуло в пятки:
— Пойдем, Азалия, время пришло.
Королева перенесла нас в украшенный цветами зал. Пока барс вел себя предельно вежливо. Подкладывал мне кусочки повкуснее. Жаль, он не останется таким же, когда за нами закроется дверь спальни.
Похоже, королевское успокоительное перестало действовать. Взвинченная до предела, я не смогла проглотить ни кусочка и только делала вид, что пью фруктовое вино. Думаю, все видели, что бокал остается полным, однако никто ничего не рискнул сказать по этому поводу. Только блохастый муженек ближе к концу пира изволил вкрадчиво заметить:
— Дорогая, что с тобой? Ты совсем не ешь. Как же ты подаришь мне наследника, если будешь голодной и слабой?
— Отстань! — прошипела я, борясь с желанием вцепиться в лицо очередному мерзавцу, который пришел разрушить мою жизнь. Все мужчины приносили мне только беды. Жадные, эгоистичные, неверные. Ненавижу!
— Я понимаю, ты сердишься, мы так долго были в разлуке. За пять лет я тебе задолжал двойную порцию ласки. Не переживай, я теперь всегда буду рядом, чтобы воздать тебе должное внимание, — на этих словах Лоренсо накрыл горячей ладонью на мое колено под скатертью стола. Я дернула ногой, отстраняясь, чем вызвала у белобрысого нахала довольную, предвкушающую улыбку.
— Дарили бы вы, принц Лоренсо, свое внимание той потаскушке, с которой сбежали пять лет назад. Кстати, куда она делась? Неужели бросила такого мужчину?
В следующий момент принц, полыхнув взглядом, "случайно" опрокинул на меня бокал с вином. Хотела сказать еще какую-нибудь колкость, но, поймав предупреждающий взгляд тетушки, сочла за лучшее молча наступить Лоренсо на ногу острым каблучком.
Сдавленный стон, замаскированный улыбкой, стал музыкой для моих ушей.
— Я полагаю, моя невеста устала и нам пора удалиться, — поднявшись, произнес барс, и мое сердце сначала ухнуло в пятки, а потом забилось в бешеном темпе.
Нет, драный кот, ты не заставишь меня бояться! Не заставишь! Я мило улыбнулась тетушке, мысленно желая ей мучительной смерти, вложила ладонь в протянутую руку барса и поднялась из-за стола. Вивьен вернула мне медовую улыбку, также взглядом пообещав все муки ада, если сделаю что-нибудь не так, и молча отсалютовала нам бокалом.
Мою руку с силой сжали и потянули за собой, вынуждая обреченно шагнуть к выходу из зала, к проклятой лестнице, что вела наверх, в подготовленную для нас спальню.
Как только за нами закрылась дверь в спальню, освещенную слабым светом ночника, я вырвала руку и метнулась в сторону:
— Не смей меня трогать!
Барс нечитаемым взглядом просто смотрел на меня, заложив большие пальцы рук за пояс широкого ремня. А затем, к моему ужасу, начал раздеваться.
— Ч-что ты делаешь?
— Тебе плохо видно? Могу подойти поближе, — усмехнулся кошак, сверкнув голубыми глазами.
— Я не стану с тобой спать!
— Что, и тетушки не боишься? Посмотри, сколько здесь лепестков вирейи.
Я огляделась. Не только кровать, но и пол, небольшой стол и подоконник были усыпаны розовыми лепестками, сок которых являлся сильнейшим афродизиаком. Похоже, моя фея-крестная заранее одобрила барсу несколько заходов в разных позах и на всех поверхностях.
Только теперь я поняла, почему присутствие двуликого стало невыносимым: не знаю, кто позаботился о том, чтобы летун не увязался за мной в спальню, но Хаял исчез.
Тем временем барс стянул с себя белье. Пыталась не рассматривать своего новоиспеченного мужа, но любопытство пересилило. Высокий, поджарый, широкие плечи, под кожей перекатываются литые мышцы, и внизу — против воли сглотнула — да, прекрасно оснащен. И, возможно, я потерялась бы в мечтах, если бы меня не спустил на землю полный издевки голос:
— Твоя очередь, женушка, — произнес оборотень и стал медленно, с поистине кошачьей грацией приближаться. По мере того как двуликий подкрадывался ко мне, все сильнее возрастало влияние его кипучей энергии. Меня затрясло в знакомом ознобе, а из глубины души стал подниматься первобытный ужас и разряда "бей или беги".
В следующий момент я обнаружила себя у окна, сжимающей в руках увесистую статуэтку единорога. Выставив оную перед собой, я прошипела:
— Не подходи, блохастый! Не то я тебя…
— Стой, я сам догадаюсь! Забодаешь? — предположил Лоренсо, делая последний шаг, с которым хрустальный рог дивного зверя уперся ему в грудь.
Неуловимое движение, и безделушка, переливаясь в лунном свете, летит в кусты под окном, откуда, поминая прамамочку всех фей, вылетела стайка гревших уши вельхотари.
В следующий миг произошло одновременно несколько вещей: окно с грохотом закрылось, тяжелые портьеры сомкнулись, а мое платье порвали. Легко, одним движением, словно бумагу. Рвануться в сторону я не успела: барс крепко прижал извивающуюся меня к своему горячему обнаженному телу и впился в губы жадным поцелуем.
В его касаниях не было и следа нежности. Его губы клеймили, наказывали, терзали, заставляя бессильно биться в чужих руках, сжимавших, словно железные обручи. Когда загребущая лапа кошака спустилась пониже спины и впилась в мои вторые девяносто, я озверела окончательно и укусила обидчика.
Меня немедленно оттолкнули. Пролетев через полкомнаты, я упала на кровать. Посмотрела на Лоренсо и с удовольствием отметила, что на его груди и шее набухают кровью длинные царапины. Так тебе и надо, блохастый!
Облизнув губы, я ощутила солоноватый привкус: похоже, губу я ему все-таки прокусила. Барс брезгливо утерся тыльной стороной ладони, скривившись, словно увидел насекомое в чашке с супом. Я ожидала гнева, но, заметив красный след на руке, двуликий только фыркнул:
— Неплохо для фейской моли.
Силой мне этого монстра не одолеть. Может, удастся зацепить самолюбие? Стараясь не прикасаться к лепесткам, стряхнула их с простыни. Закуталась в нее, пряча наготу.
Меня трясло, хотелось заплакать, забиться в истерике куда-нибудь под кровать, но я приказала себе посмотреть в глаза зверю и, стараясь говорить твердо, произнесла:
— Странно, я слышала, Алонзо Мора воспитывает сыновей в духе благородства, но, видимо, слухи лгут. Ну что, нравится издеваться над тем, кто заведомо слабее? Хотя о чем это я! Ведь наследнику альфы, гордости королевского семейства Кильмаари, проще обвинить в своих бедах меня, чем посмотреть правде в лицо и признать, что сам наломал дров. Ну как, перевел стрелки и доволен? Что же ты молчишь, принц Лоренсо? Давай мсти дальше, вот она я!
Вскочив, я сбросила простыню — все равно уже все всё видели — и подошла к оборотню вплотную.
— Смелей, двуликий! Ты же сильнее. Заставь меня умолять, плакать, вопить от боли. Ударь, наконец. Ну?
— Замолчи! — Рука барса взметнулась, в момент обзаводясь шерстью и когтями. Чтобы придушить, ударить или оттолкнуть? Этого я так и не узнала, поскольку сознание сделало мне ручкой, прозрачно намекая, что на сегодня с него достаточно потрясений и после всего, что сегодня случилось, превращения человека в зверя, который хочет растерзать, уже не выдержит.
Лоренсо Мора
Она вырвала руку и отбежала от меня как можно дальше. Запах гнева с легким оттенком страха затопил комнату.
— Не смей меня трогать!
Зверь внутри забеспокоился, услышав звон отчаянных ноток в голосе фальшивой истинной. Как же я ее ненавижу! Но ничего, за пять лет учебы я научился выдержке, кое-каким магическим уловкам и не выпущу кошака.
Завершать ритуал сегодня не буду. Феям можно солгать, что все между мной и дражайшей супругой все произошло. Но как скрыть от сопровождающих меня соплеменников, что не взял свою жену этой ночью? Ее запах должен быть на мне, а мой на ней, иначе новой порции насмешек не избежать.
Теперь в воздухе висел запах одного лишь страха. Похоже, кое у кого кончился запал. Кот внутри сердито зашипел на меня. Ему не нравилось то, что я делаю. Он сходил с ума оттого, что пара боится, хотел утешить ее, защитить.
Я привычно возвел внутри нерушимый барьер, не дал мохнатому вырваться наружу. Снимая одежду, ответил на очередной глупый вопрос трясущейся девчонки и… споткнулся о ее взгляд.
Она рассматривала меня, стыдливо и жадно. Фейской моли явно нравилось то, что она увидела, даже страхом стало разить меньше. Она глубоко вздохнула, невольно привлекая мое внимание к груди, довольно пышной для вельхотари.
Феи, как и чистокровные светлые эльфийки, обделены формами и, как по мне, напоминают ходячие доски. То ли дело оборотницы или дроу — вот у кого все на месте! Правда, у первых всегда есть отцы и братья, готовые заняться воспитанием того, кто пытается залезть под юбки их дочерей и сестер. Вторые же похожи на самок богомолов: сделал дело и беги! Если уснешь в постели с жаркой красоткой дроу, есть все шансы проснуться прикованным к алтарю их мерзкой паучьей богини.
Зверь внутри заворчал. Ему хотелось подкрасться к моей проклинательнице, потереться о ноги, ставя запаховую метку. Обвить ее пушистым хвостом, толкнуть лапами на кровать и вылизать всю, мурча на весь замок, дурея от ее запаха. Зарыться мордой в ее волосы, потереться о стройные бедра. А потом уснуть, используя ее грудь вместо подушки, уткнув нос в ту восхитительную ложбинку, что сейчас виднеется в вырезе платья.
Нет! Десятки раз я велся на это ощущение истинности, правильности, а потом снова новолуние и целая буря скандалов, насмешек, слез, истерик… и все из-за нее!
Барс снова принялся скрести магическую стену, и мне показалось, что его когти полосуют мои ребра изнутри. Девчонка же, почуяв неладное, схватилась за… статуэтку единорога! Санкиристэль, у нее что, от страха совсем мозги отказали?
В Андории каждая сопливая девчонка, ходящая пешком под стол, знает, что оборотня, учуявшего истинную, остановить невозможно.
Чувствую, заставить дрожащую моль снять платье будет невозможно. Придется порвать. Запах ее чистого, незамутненного ужаса терпким бальзамом осел на языке, и я с удивлением и неудовольствием почувствовал, что начинаю заводиться.
Я терзал нежные губы феи и злился на судьбу, на себя, на нее, наложившую неснимаемое проклятье. Кажется, меня ударили, но мне понравилось и это. Мелькнула мысль, что это ненормально. Неужели проклятые лепестки, рассыпанные по всей спальне, действуют, даже если к ним не прикасаешься?
От запаха собственной крови и страха фейской моли зверь окончательно взбесился. И когда меня укусили за губу, вынудив ослабить контроль над чарами, барс воспользовался этим.
Я успел оттолкнуть фею на кровать, чтобы ее прикосновения не отвлекали меня от контроля над зверем, но было уже поздно. Кошак, торжествующе мявкнув, вырвался наружу.
Никогда еще превращение не давалось мне с такой болью. Было чувство, словно меня схватил пещерный тролль и скрутил, как белье после стирки. Каждая клеточка вопила в агонии, кости с сухими щелчками меняли положение. Какой позор! Потерять контроль над зверем из-за какой-то вельхотари!
Взглянул на моль и с облегчением понял, что она в отключке. Не видела! Хвала Санкристэль, она не сможет рассказать моим собратьям, что не смог удержать своего кота.
Перед тем как зверь полностью перехватил управление сознанием, перед тем как окончательно погрузиться в забытье, ощутил, что вид беззащитной, хрупкой бескрылой фигурки, покоящейся на смятой простыне, полоснул по сердцу жалостью и… стыдом?!
Наташа
В носу свербело все сильнее. Да что это за невыносимый зуд?! Я чихнула и завозилась, не открывая глаз. Повернуться на любимый левый бок мне мешало что-то тяжелое и пушистое.
Вельхотари настолько мерзлячие, что укрываются на ночь шкурами? Я убеждала себя, что уже утро и пора бы открыть глаза, но снова соскользнула в дрему. Нет, все-таки хорошая шкура, теплая, вон как с ней сладко спится. Тут шкура завибрировала, тарахтя на всю спальню, и я застонала:
— Фу-у-у, Барсик, опять ты влез в мою постель! Вот вернется Ленка из своего Египта, отдам тебя обратно и больше ни за что не стану водиться с твоей наглой рыжей мордой! И так уже… а-а-апчхи! До аллергии меня довел.
Отчаянно потерла нос тыльной стороной ладони, сонно пытаясь отпихнуть от лица кошачью морду, которая щекотала щеки усами, похоронив мою надежду доспать недоспатое.
— Глушитель тебе надо, зверюга ты этакая, и мертвого своим урчанием поднимешь!
— Уф, — обиженно вздохнула упомянутая зверюга, овеяв мою щеку горячим дыханием, но морду от моего лица убрала.
— Все-все, не вздыхай так горестно, я встаю. Сейчас покормим тебя чем-нибудь…
Я открыла глаза и уставилась пусть и не на рыжую, но тоже весьма наглую морду, которая с философским видом возлежала на моей обнаженной груди.
Вот тебе и: "Наташа, вставай!"
Передо мной был вовсе не Ленкин мейн-кун, воплощающий собой двенадцать килограммов меха и вредности, а настоящий снежный барс, с морды которого на меня смотрели знакомые голубые глаза Лоренсо.
Огромные лапы зверя лежали у меня на плечах. Заметив, что я проснулась, большой котик чуть выпустил свои когти, не раня, но чувствительно проехавшись по моей незащищенной коже, и принялся тереться пятнистой макушкой о мою грудь.
В этот момент я хотела заорать от страха, но вышло, что против воли рассмеялась:
— Ай, щекотно! Прекрати, мохнатый извращенец!
Кое-как отпихнув зверюгу, я резво отползла на другую сторону кровати и обернулась, чтобы наткнуться на обиженный взгляд.
— Ну да, ну да. Хочешь сказать, котика обидели? И это после того, что ты творил вчера? — возмутилась я.
Кстати, а что было вчера? Замерла, пытаясь вспомнить, чем кончилась первая брачная ночь с феененавистником. Память молчала. Но, судя по тому, что саднящего чувства внутри и крови на простынях не наблюдалось, наглой блондинистой морде не удалось стребовать с меня супружеский долг.
Однако облегчение от этой мысли было недолгим. Лоренсо, возможно, не будет делать попыток овладеть мной по дороге в Кильмаари, но во дворце Литсиян, после церемонии по обычаям оборотней, все повторится.
Я вздрогнула, вспомнив, как барс начал оборачиваться. Жуткое зрелище! Но, похоже, именно вырвавшийся из-под контроля зверь не дал мстительному красавчику применить силу и взять то, что причитается мужу. Что же мне делать?
От размышления меня отвлек стук в дверь и голос одной из феечек:
— Госпожа? Разрешите принести вам платье?
Я замерла посреди комнаты, физически ощущая липкое любопытство незваной гостьи, стоящей в коридоре.
— Госпожа? Не могли бы вы открыть дверь?
Я тихо ругнулась под нос:
— А ничего, что я тут голая, а на единственной простыне лежит тот, кто вполне может меня сожрать?!
Оглядевшись, я подняла с пола рубашку барса и, нацепив ее на себя, пошла открывать. Благо память феи подсказала, что сделать это можно, просто очертив круг пальцем по поверхности двери.
— Стой! — прошипел за спиной Лоренсо, некстати вернувшийся в человеческий облик. — Немедленно сними мою рубашку!
— Вот еще! — фыркнула я, невозмутимо продолжая шествовать к двери, а потом, рассудив, что лучшая защита — это нападение, добавила: — Вообще-то, ты мне должен.
— Это за что еще?! — возмутился блондин, сверкнув гневной лазурью глаз.
— За ущерб, причиненный моим нервным клеткам! Тут и замком не расплатишься, а ты какую-то тряпку зажал, — невозмутимо произнесла я.
— Это лучший эльфийский шелк!
— Да хоть гномий бархат! Кажется, ты забыл, что по закону своего народа должен обеспечивать меня всем необходимым. Одежда, жилье, еда… припоминаешь?
— Это ты должна снять с меня проклятие!
— Госпожа, с вами все в порядке? — раздалось из-за двери после очередной порции стука. — Ее Величество Вивьен желает позавтракать с вами и принцем Лоренсо в зеленой гостиной. Госпожа? Вы меня слышите?
— Смотри, будешь жадничать, расскажу всем подружкам, какой ты герой в постели! Пусть знают, что тебе приходится применять насилие, — заметила я.
— Только попробуй! — возмутился блондин, вскакивая, чтобы тут же лечь обратно в кровать и чинно укрыть самое интригующее место простыней.
Должно быть, моя улыбка выглядела немногим дружелюбнее оскала котомужа, потому что горничная в розовом платьице и накрахмаленном переднике, узрев вожделенную "госпожу", инстинктивно отступила на шаг.