Глава 9

Почти все каменные коридоры дворца не имели окон и освещались магическими огнями. Свита королевы, состоящая из четырех оборотниц, шла позади, в значительном отдалении.

Память Азалии подсказала мне, что я в этом случае должна идти, буквально на шаг приотстав от королевы. Какое-то время повелительница оборотней молчала, а потом заявила:

— Знаешь, девочка, если бы не приданое в качестве договора с Хидденлендом, ты бы давно была мертва. Мой сын жестоко страдал из-за твоего проклятия все эти годы. Его поведение бросило тень на весь наш род. Не думай, что это сойдет тебе с рук. Ты ошиблась, если думала, что я буду молча терпеть тебя в своем доме. Да, сейчас ты очень ценна, но после того, как родишь наследника, все изменится. Но не думай увильнуть: если за год ты не понесешь, будешь признана бесплодной, а значит, с тобой вполне может произойти несчастный случай и твое место займет другая родственница Вивьен.

— Я понимаю ваши чувства, Ваше Величество. Я совершила ошибку, когда наложила неснимаемое проклятие на вашего сына. Пусть принц Лоренсо поступил бесчестно, не явившись на нашу свадьбу и сбежав с другой, но я признаю, что кара была слишком сурова.

— Признаешь, потому что теперь почти полностью в руках проклятого и тебе страшно? Не за этим ли ты соблазняешь Фелиса? Боишься, что Лоренсо будет мстить, и готова идти по трупам, лишь бы спасти себя. Хочешь, чтобы в моем доме из-за тебя пролилась кровь?

— Я верю, что повелительница двуликих мудра и проницательна, но на сей раз вы ошиблись. Вельхотари ценят жизнь во всех ее проявлениях, поэтому я не хочу поединков и кровопролития.

— Как складно ты врешь! Скажи мне, фея, почему из всей родни Вивьен мой сын выбрал именно тебя? Ты вновь напустила на него чары?

— Как мудро заметило Ваше Величество, я боялась мести со стороны первого принца и совсем не желала попасть сюда.

— Значит ли это, что ты применила свою магию к Фелису, чтобы вызвать его интерес и спастись от удела, который тебя страшит?

— Я бы не посмела мешать планам тетушки и менять жениха по своей воле. Это лишь стечение обстоятельств. Стыдно признавать, но я и правда мало сведуща в ваших обычаях.

— Вот как! Но с чего ты вдруг стала несведущей? Мои слуги донесли, что помимо жестокости и высокомерия у тебя имеется великолепное образование.

— Мне тяжело об этом говорить, но Ваше Величество, должно быть, знает, что не столь давно на меня было совершено покушение. Нападавшие были магами и вместе с крыльями забрали часть моих воспоминаний. Среди прочего я позабыла о состоявшейся свадьбе с вашим сыном. Я заново узнала о происшедшем от тетушки. Побывав на пороге смерти, я изменилась, и мне искренне жаль, что я принесла вам и вашему сыну столько страданий.

— Тогда расколдуй его!

— Говорят, я пыталась это сделать раньше, но теперь, когда я потеряла воспоминания, не думаю, что я смогу…

— Мне неважно, как ты это сделаешь, но ты обязана снять с Лоренсо проклятие в течение года, если хочешь, чтоб я тебе поверила. — Королева остановилась пред большой полукруглой дверью и указала на нее затянутой в атласную перчатку рукой — Это твои покои. Завтра я пришлю тебе двух придворных дам. Они будут беречь твою невинность и следить за тем, чтобы ты снова не позорила мой род незнанием законов. Куда бы ты ни направилась, хотя бы одна из них постоянно должна быть при тебе. Не пытайся зачаровать их: я дам им защитные амулеты и подробные инструкции о том, чем ты опасна. И еще: не попадайся мне на глаза. Иначе я не смогу устоять перед искушением затушить твой огонь раньше, чем родишь наследника!

Вопреки моим самым мрачным ожиданиям, комната оказалась довольно просторной и уютной. Как только я вошла, магические светильники вспыхнули, позволяя оценить огромную кровать, ковер в зелено-коричневых тонах, несколько горных пейзажей на белых каменных стенах и две резные деревянные двери. За первой оказалась гардеробная, где в чехлах висели десяток платьев. Все они были выполнены из плотных тканей, украшены камнями и мехом. Моя сумка уже стояла здесь, и мне оставалось только извлечь из нее уменьшенные фейские наряды, которые были упакованы прямо с вешалками. Я вернула им прежний размер и развесила по местам.

Вернулась в комнату и направилась ко второй двери, обнаружив за оной купальню. Каменный бассейн был полон исходящей паром воды. Рядом располагалась обитая кожей кушетка, вдоль стены шла узкая полка, уставленная всевозможными пузырьками и бутылочками.

Я искупалась и при помощи магии и облачилась в одно из своих платьев. Если отсутствие служанок повелительница хотела сделать еще одним оскорблением, то на сей раз она не достигла цели: сейчас я была только рада одиночеству.

Глядя, как над горами догорает закат, невольно сравнивая его с тлеющими угольями, я поняла, чем необычна обстановка моих покоев. Согревающая магия Лоренсо развеялась, за окном заснеженные вершины, но мне тепло несмотря на то, что тут нет ни камина, ни жаровни.

Припомнив, что вода в купальню поступала из отверстия в стене, подошла и прикоснулась к белому камню рядом с одной из картин: стена была теплой. Какие-то чары? Или горячие подземные источники искусно провели сквозь стены по всему дворцу, чтобы сохранить тепло? Надо заставить кого-то рассказать побольше об этом месте. Думаю, присланные королевой придворные дамы не смогут отказать мне в просьбе провести экскурсию. Я вздрогнула: за дверью раздался неприятный скрежет.

Вооружившись трехглавым светильником с магическими огнями, я подкралась к двери. Скрежет повторился, я тихо отодвинула задвижку, желая выглянуть в щель, но только меж косяком и дверью образовался небольшой зазор, в него тут же просунулась мощная пятнистая лапа. Закрыть дверь я уже не смогла: снежный барс протиснулся в комнату и запрыгнул на мою постель, чтобы деловито обнюхать одеяло, фыркнуть и с явным удовольствием растянуться на нем во весь немалый рост.

— Эй, а ну, брысь отсюда! Ты чего тут разлегся, мохнатый? — Я со стуком поставила светильник на место и попыталась спихнуть кошака со своей постели. Однако сдвинуть с места такую тушу было непосильным для меня делом.

Барс же откровенно развлекался происходящим. Лизнул мне руку, а потом перевернулся на спину, как щенок, предлагающий почесать мохнатое пузико, еще и замурлыкал, щуря свои небесные глаза. Интересно, кто пожаловал ко мне? Лоренсо или Фелис? А вдруг, если барс проведет здесь ночь, сработает еще какой-нибудь дурацкий обычай двуликих?

В растерянности подошла к двери, открыла ее и выглянула наружу: пустой коридор. Представила, как комично выглядела бы я, выискивая того, кто может выгнать из комнаты вредного кошака, и отказалась от этой идеи.

— Иди отсюда, это моя комната, бессовестный! — произнесла, указав мохнатому на открытую дверь, но зверь лишь повернулся на бок и, свернувшись калачиком, демонстративно зевнул.

— Ну и ладно! Тогда уйду я! Не думай, что я буду спать с тобой в одной постели! — Я заперла дверь, взяла подушку и направилась в купальню, решив, что кушетка вполне сгодится для того, чтобы провести на ней ночь. Однако зверь, очевидно, понял мой замысел и одним длинным прыжком преградил путь к вожделенной двери. Попытки обойти кошака не увенчались успехом. Барс пару раз боднул меня головой в живот, заставив попятиться обратно к кровати.

— Что ты делаешь?

Разумеется, зверь на мой возмущенный вопль никак не среагировал, только толкнул лапами в грудь, роняя на подушки. Я пока я пыталась встать, мои ноги поочередно взяли в клыкастую пасть, чтобы аккуратно уложить на кровать.

Я успела лишь немного отползти к изголовью, когда барс улегся на меня, обняв меня за бедра, и, мурча, водрузил пятнистую голову на живот.

Держал кошак крепко. Стоило попытаться вырваться, как на мягких лапах немедленно показывались длинные загнутые когти, впивающиеся в ткань платья.

— Зачем ты сюда пришел?

В ответ барс дважды потерся мордой о мой живот и выжидательно уставился на меня, словно ждал ответа.

— Знаешь, я считаю, это была плохая идея. Неспроста же твой отец говорил, что я должна жить одна, подальше от вас обоих, на женской половине.

Барс закатил глаза, словно человек, которому в сотый раз читают скучные нравоучения.

— Так зачем ты здесь?

Кошак сузил голубые глаза, глядя мне в лицо, и медленно пополз по мне выше. За миг до того, как шеи коснулась хитрая мохнатая морда, я успела прикрыть ее ладонью.

— Метку мне захотел поставить! Нет уж!

Я отпихнула морду барса второй рукой, и, на удивление, он мне это позволил. Лизнул ладонь раз, другой, а когда оттолкнула его снова, расстроенно мяукнул и, сделав обиженные глаза, отвернулся.

— Отлично, теперь ты знаешь, что я не согласна, чтобы меня кусали. Может, теперь, наконец, уйдешь?

Кошак поднял голову с одеяла, укоризненно посмотрел на меня и демонстративно свернулся клубком у меня в ногах. От вида этой искренней кошачьей обиды меня даже потянуло погладить мохнатого красавца, но я остановила свою руку на полпути к цели: пока не знаю, кто именно влез в мою постель, не следует делать лишних движений.

Рассудив, что выгнать вредного зверя мне не удастся, а спать все-таки хочется, дотянулась до тонкого длинного полотенца, висящего на кровати, и несколько раз обмотала им шею, спрятав свободные концы под платье, мысленно сетуя, что сегодня придется спать одетой.

Лоренсо

Как я и ожидал, отец не стал говорить всего при дворе. После ухода фейской моли и королевы альфа пригласил меня и Фелиса в свой кабинет, велев также позвать к нему и младшего сына — Уго.

Однако, когда мы втроем расположились в креслах перед столом отца, альфа начал речь совсем не с того, что я ожидал:

— Мне донесли, что у тоннеля, что связывает нашу территорию с землями нагов, царит некое оживление. Думаю, с появлением тоннеля ползучих все больше интересуют наши шахты. Я желаю проверить все лично. Сколько времени займет моя вылазка — не знаю. Для всех я отправляюсь ко двору императора драконов, и только вы трое будете знать истинную цель моей поездки. Ты, Лоренсо, на время моего отсутствия будешь заменять меня. Ты, Фелис, завтра же отправишься инспектировать алмазные месторождения. В последнее время там творится что-то неладное. Мне кажется, род Кастай прикарманивает большее количество камней, чем обычно. Разберись с этим. Ты, Уго, уже три дня просишь моей аудиенции. Если тебе все еще есть что сказать, сейчас я готов выслушать тебя.

Я мысленно улыбнулся: мне демонстрируют доверие, оставляя главным в отсутствие повелителя, а второго принца усылают подальше от моей невесты, чтобы дать мне фору в завоевании ее маленького трусливого сердца. Это радует. И все же странно… я слышал про Азалию, что она горделивая, порой жестокая и бесстрашная фея. Та же Азалия, которую знаю я, лишена всех этих черт.

Она неосознанно прижималась ко мне, когда мы ехали по самым узким тропам над бездонными ущельями и когда толпа смотрела на нее так, словно готовилась закидать камнями. Как смиренно она склоняла колени перед альфой и с какой похвальной осторожностью вела разговор с матушкой… Неужели молва бывает настолько слепой? Нужно поговорить с королевой. Намекнуть, что я надеюсь на то, что фея все-таки сможет снять проклятие. Пусть это будет ложью, но, по крайней мере, удержит мать от убийства. Я не хочу ее смерти. Пусть мучается от бесчестья, когда сменится луна и я начну обхаживать новую истинную. Но она не должна умирать, пусть живет и страдает так, как страдал я.

Углубившись в свои мысли, я упустил, о чем отчаянно спорит с отцом младший брат, и превратился в слух.

— Если магией срезать вершину Сарадунши, образовав идеально ровное плато, можно установить там свои порталы. Мы получим свой канал сбыта в центр Эрилиры и не будем зависеть ни от фей, ни от нагов. Можно будет завалить тоннель к змеям и прижать Вивьен, заставив выкупать лунные сапфиры по полной стоимости!

— Твой план имеет массу недостатков, сын. Доподлинно не известно, как протекают магические потоки на такой высоте, не будет ли иметь последствий такое перемещение для живых существ. И к слову: как ты намерен срезать гору магией и создать плато?

— Я высчитал течение магических потоков, это реально, отец! А плато создать вообще проще простого! Я знаю восемь точек, куда нужно ударить магией, чтобы снести вершину и…

— И в какую сторону она упадет? На западном склоне на разной высоте расположены четыре поселения и один город. Я не могу подвергать опасности свой народ из-за твоих магических выкладок. К тому же, если ничего не получится или если кто-то пострадает, мне этого не простят. Я не буду рисковать так.

— Но, отец, я все просчитал! Все сработает как надо!

— Хватит, Уго! Пусть твои изобретения порой пригождаются в хозяйстве, но до того, чтобы заниматься большими проектами, ты еще не дорос.

— Тогда отпусти меня в столицу Эрилиры! Я покажу свои выкладки лучшим архимагам, чтобы ты мог удостовериться, что они верны.

— Все. Вопрос закрыт. Если это единственная причина, по которой ты решил отнять мое время, то давай закончим это обсуждение.

Уго огорченно замолк, угрюмо уткнувшись в свиток с расчетами. Фелис же досадливо поглядывал то на отца, то на меня. Удостоверился наконец, что альфа встанет на мою сторону, чтобы не нарушать договора с феями. Однако упрямый огонек, мелькнувший в его взгляде, не на шутку встревожил меня. Он явно хочет что-то предпринять до завтрашнего отъезда. Учитывая, что фея наверняка уже спит в своих покоях, он попытается пробраться туда. Нужно обязательно его опередить! Эта вельхотари моя!

— Отец, прости, я должен откланяться, — поднялся я с места. — Завтра меня ждет напряженный день.

— Конечно, иди, Лоренсо. Завтра мой секретарь введет тебя в курс дел.

— С твоего позволения, я тоже пойду, отец! — тут же поднялся Фелис, но был остановлен жестом альфы, который определенно подыгрывал мне как мог.

— А ты останься, у меня тут все отчеты по добыче алмазов. Я укажу, что именно вызвало у меня подозрения, чтобы на месте ты не тратил на разбирательства лишнее время и сразу взялся за проверку. Уго, ты тоже можешь быть свободен.

— Да, отец, — буркнул младший и вышел из кабинета вслед за мной. — А ты тоже мне не веришь, Лоренсо?

— Верю, но соглашусь с отцом: слишком рискованно.

— Но если бы великие маги прошлого не рисковали, разве были бы у нас те огромные мосты, которыми мы сейчас пользуемся? Разве отапливали бы дворец горячие источники? Любой прогресс — это риск!

— Прости, брат, я охотно бы выслушал тебя, но мне нужно идти.

— Что, пойдешь охранять сон невесты?

— Точно!

— Она не пустит тебя. Я видел, как она на тебя смотрит. Между вами точно нет лада.

— Ей не нравится мое человеческое обличье, но мой кот ей пришелся по душе.

— Что правда, то правда, женщины любят все пушистое.

Под заклятьем невидимости я прокрался на женскую половину. Лорд Мейррхаун на совесть учил своих адептов прятаться, и за это я был ему сейчас весьма благодарен. Меня не учуяли носы стражников, мои шаги не возмутили их острый слух, я был полностью невидим благодаря искусно примененной магии.

Уже на женской половине я сбросил невидимость и перешел в кошачью форму. Слова брата о том, что женщины любят все пушистое, никак не шли из моей головы. Что, если договориться со своим котом, что мы укусим истинную в кошачьем обличье?

Кошаку моя идея не понравилась. Он не хотел, чтобы очередная истинная стала бояться и его тоже, но после споров попробовать он все же согласился. Особенно после того, как я напомнил, что на нашу вельхотари претендует брат.

Но барс слишком ценил, что девушка не боится его, и поэтому сделал все совсем не так, как я велел. Он лишь намекнул на укус и не стал настаивать, когда Азалия оттолкнула его. У меня вызвал приступ умиленного смеха ее фокус с полотенцем, обмотанным вокруг шеи. Можно подумать, оборотня остановит жалкая тряпка! Но, к сожалению, кот этой ночью больше не пошел мне навстречу и полностью перехватил контроль, наотрез отказываясь кусать истинную, раз она того не хочет. "Моралист мохнатый, ведь упустим же фею!" — только и успел я подумать перед тем, как мой разум погрузился в беспамятство, растворяясь в пьянящем аромате очередной фальшивой истинной…

Наташа

Утром я проснулась от стука. К моему удивлению, барса в комнате не оказалось, а дверь была все так же заперта изнутри на задвижку. Не могло же мне присниться явление кошака? Не иначе как магия. Наверное, сменил облик на человеческий и поколдовал над замком.

Прежде чем открыть дверь, я осыпала себя пыльцой, чтобы освежить лицо, уложить волосы и разгладить складки на платье. Как оказалось, не зря. В коридоре нервно переминались две высокие пепельные блондинки, которые жадно уставились на меня, стоило открыть дверь.

— Доброе утро, эстиона Азалия. Мы прибыли к вам по приказу королевы. Мое имя Летисия Сивори, — чуть присела в книксене одна из женщин. На ней было светло-серое платье, скромно, но со вкусом расшитое жемчугом. У нее был приятный голос, она сдержанно улыбалась и глядела с любопытством.

— Ах, прекратите унижаться, Летисия! Вы не обязаны кланяться этой эстионе. Она не королева и никогда ею не будет. Та, что гонится сразу за двумя зайцами, не поймает ни одного, — резко произнесла вторая женщина в небесно-голубом платье, нервно щелкнув веером.

— А эту неучтивую особу зовут Нерия Кастай, — произнесла оборотница в сером. — Прошу, не держите зла и не обращайте внимания на ее поведение. Лорд Кастай всегда уделял политике так много времени, что не успел привить единственной наследнице достойные манеры.

— Благодарю за пояснения. Я запомню ваши слова, эстионы, — холодно ответила я, оценивающе оглядев с головы до ног язвительную оборотницу.

Ничего особенного. Тонкая кость, бледная кожа, глубокое декольте, до вульгарности крупное колье с алмазами и… гнев в глазах. А вот это интересно. За что она меня может так сильно ненавидеть? Вряд ли только за то, что я фея. Тут что-то личное. Может, она сама метила в жены Лоренсо?

Тем временем откуда-то из-за люстры на мое плечо спикировал Хаял. Немного потоптался и впился острыми зубками мне в ухо, заставив поморщиться и дернуть плечом.

— О, ваш летун, кажется, голоден! — усмехнулась оборотница в сером. — Да и вам, эстиона, не мешало бы подкрепиться. Идемте, в обеденный зал скоро подадут завтрак.

— Благодарю, эстиона Сивори. Я действительно голодна.

— О, прошу вас, зовите меня просто Летисия. К чему эти церемонии?

Пока мы шли по узкой винтовой лестнице, я насчитала, что мы спустились на три этажа ниже. Должно быть, в ясную погоду в обеденном зале очень светло из-за обилия: полукруглых арочных окон, но сегодня за окнами было сумрачно. По ту сторону стекол клубился то ли туман, то ли густые облака.

Стены обеденного зала украшали фрески со сценами из местных легенд. Над длинным, уставленным кушаньями столом были зажжены люстры с магическими светильниками. Около двух десятков разряженных в пух и прах оборотниц, что сидели за столом, не прикасаясь, однако, к еде, при нашем появлении поднялись и слаженно поклонились. То были придворные дамы, проживающие во дворце и служащие королеве. Летисия Сивори представила мне их всех, но я запомнила едва ли половину имен. Меня лихорадило от гудящей энергии большого скопления двуликих, несмотря на то, что любопытно вертящий голубой треугольной мордочкой Хаял гасил часть этих эманаций.

Мы заняли места за столом, и золотистый магический купол, сохраняющий температуру блюд, с тихим звоном лопнул. От всеобщего внимания мне было неуютно. Оборотницы бросали на меня любопытствующие, изучающие, удивленные, ненавидящие взгляды. Реакции на меня были разными, но я чувствовала, что сейчас вполголоса они без малейшего стеснения обсуждают именно меня. Один шепоток даже заставил поморщиться:

— Да говорю же тебе, это нечистокровная фея! Для вельхолтари у нее слишком высокий рост и слишком большая грудь.

— Я вот думаю: что, если ей вовсе не отрезали крылья? Может, она их превратила в грудь, чтобы хоть что-то в корсаже было, а историю про охотников за редкостями просто выдумала? Кстати, я слышала, что некоторые феи едят фиалковых улиток, чтобы обрести хоть немного женственных изгибов в нужных местах. Они же могут сколько угодно есть, а все равно кожа да кости, — с хихиканьем заметила другая оборотница, стрельнув в мою сторону насмешливым взглядом.

Не знаю, что случилось со мной в этот момент, но все мои намеренья вести себя тихо и осторожно как ветром сдуло. Словно это я пережила чужую тягучую, горячую боль в спине, заставляющую страдать даже во сне, сумасшедший холод от кровопотери. Благодаря памяти феи я ощутила горечь оттого, что стала калекой, отчаяние и стыд от сострадательных, снисходительных, насмешливых взглядов других фей. Я вспомнила, как той душе, что жила в этом теле, не хватало полета, как она выла и билась в злой, бессильной истерике, сознавая, что никогда не взлетит, как со слезами отчаяния и ненависти на глазах провожала летящих бабочек и птиц. Как оттолкнула даже своего летуна за то, что его крылья напоминали ей о недоступном теперь полете. Как ей хотелось влезть на территорию барсов, чтобы прыгнуть вниз со скалы вместе с грохочущим водопадом, но не терпеть больше этой тоски и этого позора.

Во мне вскипел гнев. Не знаю, насколько он был моим, не знаю, как я это сделала, но в следующий момент кусочек прожаренного мяса на вилке у любительницы оценивать чужие прелести превратился в живого извивающегося слизняка. Занятая болтовней, ничего не подозревающая оборотница сунула его в рот, скривилась и неэстетично сплюнула обратно на тарелку. В следующий миг зал огласил ее истерический вопль:

— А-а-а-а, о демиург! Мамочки, что это?! — Разряженная в пух и прах красавица вскочила, опрокинув стул, позеленела и, прижав ладонь ко рту, пулей вылетела из зала.

Две ее соседки в ужасе и омерзении подскочили с мест и кинулись следом за ней.

— Уберите это кто-нибудь! — возопила одна из оборотниц, и появившаяся ниоткуда служанка унесла тарелку со склизкой извивающейся причиной переполоха.

— Это возмутительно! Как можно вести себя так в приличном обществе! — зароптали остальные дамы, быстро вычислив причину появления брюхоногого моллюска. Однако я заметила, что часть их, несмотря на возмущения, сцеживала смешки в ладошки, прижатые к губам в жесте мнимого ужаса и отвращения.

— А что вы хотели от феи? Эти дикарки из Хидденленда все поголовно не знают манер! Помните, как пятая их правительница встречала наше посольство во главе с альфой почти что нагишом? — язвительно усмехнулась Нерия Кастай, кинув на меня еще один презрительный взгляд.

— А по-моему, все честно — ровным тоном заметила Летисия, продолжая с аппетитом невозмутимо поглощать завтрак — Эстиона Деринкай вела себя неподобающим образом, бесстыдно обсуждая будущую королеву в ее присутствии. Именно она вела себя так, как не принято в "приличном обществе". Эстиона Азалия еще проявила милосердие к этой несчастной гусыне.

— Не заговаривайся, Летисия. Если твои слова о "будущей королеве" услышит Ее Величество, тебе не поздоровится. Самое малое — отошлют обратно к отцу и запретят вход в Литсиян, — снисходительно обронила Нерия Кастай.

— А что, если первый принц узнает о твоем непочтении к его избраннице? Ты однажды уже вызвала его гнев и только благодаря заступничеству Ее Величества осталась во дворце. Оступись еще раз, и это тебя вышлют, дорогая Нерия.

В ответ эстиона Кастай фыркнула и продолжила с высокомерным видом поглощать еду. Далее завтрак проходил за неспешным разговором. Летисия без конца болтала о дворце и заведенных в нем порядках.

Так я узнала, что на верхних этажах женской половины дворца-горы Литсиян помимо меня обитают два десятка придворных дам, что сидели сейчас со мной за одним столом. На нижних этажах располагались комнаты прислуги — индивидуальные или общие, в зависимости от должности. На женской половине жили и прислуживали только женщины, на мужской же встречались слуги обоих полов.

Поэтому я весьма удивилась, когда в зал вошел оборотень, судя по одежде без украшений, это был слуга. Приблизившись ко мне, он согнулся в низком поклоне, протягивая на вытянутых руках сверток.

— Благородная эстиона, первый принц повелел передать вам это.

Я поднялась со стула, чтобы посмотреть, что скрывает парчовая ткань, но меня остановила Летисия:

— Погодите, эстиона. — Она хмуро придержала мою руку. — По нашим обычаям подарки избраннице дарят лично.

— Выходит, мне только что попытались нанести оскорбление?

— Ну… не то чтобы… — Взгляд Летисии заметался. — Думаю, это скорее досадная оплошность. Первый принц не посмел бы…

— Унесите это и передайте первому принцу: если он хочет что-либо мне вручить, пусть явится лично, — произнесла я.

Когда слуга удалился, эстиона Нерия язвительно заметила:

— Похоже, первый принц не рад грядущей свадьбе, раз не хочет видеть свою избранницу.

— Рано утром, повелитель отбыл из дворца и оставил первого принца вести дела королевства, это большая честь и ответственность. Должно быть, принц Лоренсо очень занят, следует простить ему эту оплошность — возразила Летисия.

— Так занят, что начисто позабыл о приличиях? Не смешите меня! — фыркнула Нерия, и, надо сказать, я была с ней полностью согласна. Вдруг прозрачный камень в кулоне оборотницы засветился голубым. Нерия коснулась его ладонью, прикрыла глаза, на миг замерла, словно прислушиваясь, а потом заявила: — Летисия, душенька, отец требует, чтобы я явилась домой, поскольку матушке нездоровится и она желает меня видеть. Не будешь ли ты так любезна сегодня сопровождать эстиону из Хидденленда одна?

— Хорошо, Нерия. Я передам королеве причину твоей отлучки.

— Премного благодарна, — улыбнулась оборотница и, допив два последних глотка из бокала, быстро покинула зал.

— После завтрака я устрою вам экскурсию по дворцу, чтобы в будущем вы не плутали. Согласны, эстиона Азалия?

— Это было бы очень любезно с вашей стороны.

— Превосходно! Обещаю, вы будете в восторге, у нас есть дивные оранжереи. Конечно, они не сравнятся с цветущими садами Хидденленда, но, думаю, и здесь вы найдете чем полюбоваться.